Против логики

Следующие полторы недели складывались для Леонарда странно. Первые три дня ему казалось, что после слов капитана на мостике все, кто там был, смотрят на него – кто с омерзением, кто с любопытством, кто насмешливо, во время обеда, проходя мимо, в комнате отдыха.… На фоне кажущихся взглядов, при каждом из которых Маккой только сильнее натягивал рукава форменки, спасал только Спок: старпом глядел хоть и внимательно, но бесстрастно, поскольку, как Леонард знал, вулканцы не только не лгут, но и скорее умрут, чем поддадутся эмоциям. В том, что эти эмоции у Спока есть, МакКой не сомневался, правда, исключительно веря на слово Джиму: сам МакКой замечал в Споке разве что удовлетворение от проделанной работы, и то, что этот самый Спок ему нравился – и не больше, приходилось Леонарду частенько напоминать себе! – никак не влияло на то, что МакКой хотел бы в нем видеть, но не видел. Зато четко ощущал, что хотя бы вулканец его не разглядывает, как диковинное насекомое. То есть, да, МакКой знал, что в том, кто какого партнера предпочитает, не было ничего необычного – хотя самого доктора и поразила в академии пара, где у девушки было семь глаз и три то ли щупальца, то ли хвоста. Выбор любого партнера не считался необычным, и, по идее, никого не удивляло предпочтение подобных себе, вот только знать и чувствовать – это всегда разные вещи. За эти три дня МакКой и так внутренне издергался, осознавая себя неправильным в чужих глазах и своих собственных, и садиться в обед недалеко от Спока, который просто удостаивал его спокойным внимательным взглядом и продолжал есть, было лучшим лекарством для издерганного доктора. Через три дня МакКой, каждую минуту напоминающий себе, что по тестам он оказался нормальным и не является каким-то исключением из правил, обратил внимание на поведение Джима. Сперва все казалось просто: Джим увидел симпатичную коллегу и отошел поболтать перед обедом, Джим не заметил друга доктора и долго думал, что же ему съесть, Джим сел рядом со Споком, потому что им было, что обсудить.… Потом Леонард попытался себя убедить, что ему показалось: быстрый настороженный взгляд Джима на доктора, небольшой шаг назад при виде Леонарда, косой взгляд, брошенный капитаном на руку МакКоя на спинке капитанского кресла… Можно было убеждать себя в том, что ему показалось, как всю жизнь Леонард убеждал себя в том, что он нормален… До определенного момента. - Доктор, неужели в медблоке нечем заняться? – с ноткой раздражения спросил Джим, в очередной раз увидев руку доктора в форменке на спинке своего кресла, и это уже точно не казалось: Кирк был недоволен тем, что до посещения Ритании воспринимал как обычное явление – присутствием доктора на капитанском мостике в опасной близости от капитана. - Найдется, капитан, - губы Леонарда сжались, а рука немедленно соскользнула со спинки кресла, и пальцы уже привычным жестом за последнее время одернули рукава форменки. Убеждать себя в чем-либо больше не имело смысла. Доктор вышел из помещения и зашагал к себе в медблок, сжимая в кулаках кромки рукавов. Леонард настолько был зол и разочарован, что не услышал за спиной тихие четкие шаги, и только негромкий спокойный оклик заставил его резко обернуться, на секунду оскалившись, будто раненый зверь. Сгусток эмоций доброго доктора в ярком проявлении. - Доктор, - снова обратился к нему вулканец, темные живые глаза пробежались по МакКою от подошв ботинок до открытого лба, задержавшись на уже менее натянутых, но все ещё сжимаемых в руках рукавах, напряженных плечах и отнюдь не радостных светлых глазах, – я хотел бы задать вам вопрос. - Ну? – плечи Леонарда несколько расправились, он одернул оба рукава, деланно смахнул с них пылинки. Будто Спок не замечал, как в последние дни доктор вечно натягивал рукава своей форменки, словно ему холодно. Леонард двинулся вперед, слушая Спока, шаг стал спокойнее, ровнее, даже руки он опустил, рассеянно поглаживая кромки рукавов. – Слушаю вас, Спок. Со Споком рядом становилось… спокойнее. Этот не-человек не ненавидел его и не любил, потому что он не любил никого, кроме, возможно, Джима, и это странным образом успокаивало – то, что произошедшее на Ритании ничего для Спока не значило. Доктор чувствовал себя… прежним. - Почему, будучи кадетом, вы не изучали курс ментальной защиты? МакКою и впрямь стало холодно. Произошедшее на Ритании всё же не отпустило его. - Этот курс не был обязательным для посещения, просто факультатив, - проговорил он медленно. Коммандер кивнул. - Это так. Но вы посещали и многие необязательные курсы. Что заставило вас пропустить именно этот курс? Вы не знали, что в космосе есть и телепаты? Доктор хмыкнул. Этот вопрос неожиданно улучшил ему настроение. - Спок, я вообще не собирался в космос, - сказал он благодушно. Сейчас, после многих лет под командованием Кирка, путешествий в открытом космосе это казалось смешным. – Вы, конечно, не будете смеяться, просто потому что вы лишены эмоций, - Леонард знает, что это не так. Но это то, к чему Спок стремится. – Я полагал, что стану доктором на какой-нибудь планете или захудалой космической базе, буду жить, лечить других, состарюсь и умру вдали от Терры. Я… - он остановился, поняв, что слишком разболтался под кажущееся хорошим отношение к себе. Тогда Леонарду было двадцать три, он был сопливым наивным мальчишкой, только что развелся, потерял из своей жизни жену и дочь – и хотел просто как-то угробить себя, не нарушая законов божественных и правил своего отца. Дважды он и так уже их нарушил… - В общем, я не собирался в космос. - И потому пренебрегли полезным курсом? В голосе вулканца не звучало ни раздражения, ни улыбки, но Леонард вздернул подбородок, будто его в чем-то обвиняли. Эту неделю он только и воспринимал обвинения, и ему хватило. - Нет, мистер Спок, не поэтому. А по самому нелогичному поводу. Я врач, - сказал он резко, заставив Спока продемонстрировать один из доступных ему эмоциональных жестов – вздернутую бровь, выражающую безмолвное «И?». - И я полагал, что, если моим пациентом станет какой-нибудь телепат, пока я буду его лечить, он найдет в моих мыслях абсолютную уверенность, что выживет, - сказал МакКой твёрдо. Они помолчали, шагая вперед. У дверей медблока Спок развернулся, сжимая свой падд в руках. План следовало обдумать тщательнее - Что ж, у каждого из нас есть обязанности, доктор. Хорошего дня. - Это точно, - пробормотал Боунс, вздыхая: судя по настроению Джима в последние дни, медблок теперь заменит Леонарду родную каюту и капитанский мостик – оба места, где до сих пор Леонард МакКой так охотно проводил большую часть своего свободного времени.