Против логики

"Лап-лап-лап!" (Лют)

Ещё какое-то время Спок задавал вопросы – уже не такие личные, общие, видимо, поняв, что человеку надо привыкнуть держать хотя бы белый шум. Даже спросил про то, сколько МакКою лет, хотя эту-то информацию, как и многое другое, относящееся к членам экипажа, наверняка держал в голове. И заметил: - Вы на три года старше меня. - По вам не скажешь, - отозвался Леонард: в голове шумело, и чувствовал он себя отвратительно. Внезапно что-то изменилось, и МакКой испытал кратковременное чувство потери, а потом сообразил: пальцев больше не касалось чужое тепло. Спок убрал руку. - На сегодня целесообразно закончить урок. Скорее всего, вы устали, так что рекомендую вам съесть это для восстановления сил, - перед доктором на стол лег кусочек шоколада на салфетке, и доктор ошалело поднял голову. - Откуда? – спросил он изумленно: по кораблю ходили слухи, что шоколад на старпома действовал, как алкоголь на терранцев, но случая проверить ни у кого, конечно, не было. Вряд ли Спок бы таскал с собой сладости, да и, если слухи правдивы – сейчас это выглядело нелепо, как если бы вулканец предложил доктору выпить. - Наши способы восстановления вам не подойдут. Обучая лейтенанта Ухуру, я выяснил, что вам, терранцам, ментальные силы лучше всего восстанавливает шоколад, так что перед приходом к вам реплицировал наиболее близкий аналог, - спокойно пояснил Спок, поднимаясь. – Следующий урок будет, когда вы научитесь держать белый шум каждую секунду. Я буду проверять. Я могу коснуться вас в любое время, когда мне покажется, что вы забыли о защите. - Как же вы сами выдержите эти неприятные прикосновения? – хмыкнул МакКой, и вулканец поднял бровь, отвечая: - Это не ваша забота, доктор. Я сейчас учитель – вы ученик, и ваш «белый шум» - ваше домашнее задание. Отдыхайте. МакКой поднялся, сообразив наконец, что эти слова значат не что иное, как «идите вон из моей каюты». Он взял шоколадку, откусил первый кусок, подойдя к двери – и Спок «напал». Впрочем, он ведь предупреждал… Длинные зеленоватые пальцы мазнули Леонарда по согнутым пальцам. - «Белый шум», доктор. МакКой, у которого со словами «урок окончен» из памяти тут же вылетела необходимость думать о непривычном, чертыхнулся и вышел, честно начиная прокручивать про себя в очередной раз стишок про котяток. Шоколад был более горьким, чем предпочитал Леонард, но то, что он был реплицирован – правда, посидев на реплицированной пище месяц, её уже невозможно было спутать с натуральной. После этого дня в жизни Леонарда начался очередной период ада: когда он чувствовал себя неуютно, он натягивал рукава форменки, когда он видел Спока, он прятал в рукавах пальцы. И не то, чтобы прикосновения горячих пальцев объекта симпатии были неприятны самому МакКою, вовсе нет: любое внимание вулканца радовало бы, если б Леонард не понимал, насколько Споку неприятно самому касаться кого-то из терранцев, даже Джима. Когда тебя касаются, и ты полагаешь, что касающийся бы с удовольствием отдернул руку – это делает прикосновения мучительными. Тем более, что иногда МакКой не видел Спока, или Спок не видел руки доктора: тогда прикосновения, точнее, легкие мазки, приходились на открытые участки кожи – лоб, шею, уши… Однажды даже на щеку, и хорошо, что рядом не было никого, кроме Кристины, которой доктор все же объяснил о странных уроках. Но каждому члену экипажа объяснять он бы устал, и по кораблю поползли сплетни, что старший помощник Спок трогает доктора МакКоя. Только Ухура понимающе кивала, глядя на их взаимодействие. Сами по себе слухи были неопасны, но неприятны, и слыша шепотки за спиной, доктор какое-то время снова начинал гонять в голове «Котяток». Потом снова забывал… - «Белый шум», доктор МакКой. - Вы забыли про «белый шум», доктор МакКой. - Ваше домашнее задание, доктор МакКой, - звучали ежедневно спокойные ровные напоминания. Видимо, Спок специально строил свои маршруты так, чтобы пересекаться с доктором, поскольку раньше они взаимодействовали, разве что когда Боунс сам приходил на мостик, а теперь чертов вулканец доставал своего ученика, даже если тот был в лазарете. - Спок, я думал, вас перегружают эмоции при прикосновении к людям, - заметил Джим как-то во время обеда, и Боунс едва не подавился картошкой. Однако Спока, похоже, замечание друга ничуть не задело. - Это правда. Люди могут быть очень шумными. Например, доктор МакКой. Объект разговора своих друзей открыл рот, отломил вилкой кусок от котлеты, закрыл и принялся сердито жевать: если уж Спок не собирается объяснять капитану, чем они занимаются, то не ему, Боунсу, этим заниматься… тем более, что доктор и сам толком не понимал. Однако он уже вставал, прокручивая в голове «Котяток», ложился, прокручивая в голове «Котяток», и однажды удостоился в свой адрес короткого «Прекрасно, доктор МакКой» и «Завтра вечером новый урок!». А завтра была поломка.