по ресторанам

      вова просыпается ближе к обеду следующего дня. парень трет глаза, чешет спину, смешно извернувшись, и бредёт по коридору, позевывая. на кухне находится тарелка с успевшей остыть кашей и записка.  «заеду в семь»        вова улыбается, разглядывая аккуратный почерк. надо же, записка, не смска, не звонок, а рукописный текст. в стиле вадима.        вова завтракает, глядя на часы. у него есть еще несколько часов, чтобы привести себя в порядок. не одному же вадиму его удивлять.        желтухин целый день сверкает улыбкой, как начищенный пятак. кухня удивленно шушукается, а вахит- кондитер ресторана,- хмуро отдает валере пятихат. они успели поспорить, позовет ли владелец шефа на свиданку, и судя по довольной лыбе на лице желтухина, валера все-таки выиграл. наташа только цыкает на поваров и удаляется в зал, чтобы перетереть с цыганом новую сплетню. весь ресторан был в курсе  недоотношений вадима и вовы, но все молчаливо наблюдали со стороны за этими танцами с бубном. комментировать было себе дороже, сначала шеф по шее даст, а потом еще и владелец премии лишит. поэтому все тихо и не заметно делали ставки или просто спорили на интерес.       к вечеру вадим заезжает домой, специально громко гремит ключами на входе, но в квартире стоит мертвенная тишина. вадим проходит по комнатам, и наконец находит вову на кухне. в этот момент желтухин замирает на пороге соляным столбом. вова красив. нет, вадим и так это знал, но сейчас, в умопомрачительно облегающей водолазке, черных брюках со стрелками и со встрепанными волосами, вова был сногсшибателен. вадим облизывает пересохшие губы и ловит на себе ответный вовин взгляд из под полуопущенных век.        вова не смотрит, он вадима взглядом облизывает. желтухин огромный, но костюм это только подчеркивает. широкий разлет плеч, идеальная осанка и мощная шея. вадима хочется облапать нагло и беспардонно, но вова сдерживается и только смотрит хитро и томно, как умеет.  -не запаришься?-вадим прочищает горло и делает шаг внутрь кухни,- в водолазке жарко будет.  -я мерзлявый,-хмыкает вова, отбрасывает в сторону полотенце, которым до этого вытирал руки.  -ну если так, то хорошо,-вадим улыбается коротко, разворачивается и с полупоклоном указывает на дверь,-прошу, карета подана. -благодарю,-хмыкает вова и проходя, задевает вадима локтем. -прекрасно выглядишь,-шепчет вадим жарко, когда вова оказывается достаточно близко, чтобы услышать эти слова.  -породу не пропьешь,-вова только ухмыляется, проходя в коридор и натягивая блестящие ботинки. -что есть, того не отнять,-вадим обувается следом.        ресторан вадим выбирает не самый фешенебельный, но уютный. приятная атмосфера, ненавязчивая музыка, вкусная еда- все это желтухин считает главными составляющими хорошего вечера, но важнее всего, конечно, компания. вова расслабляется, привычно шутит, но с каким-то налетом флирта. вадим от этого готов задохнуться, это мило, это восхитительно, это в конце концов горячо. желтухин смотрит в блестящие бездны темных глаз и пропадает окончательно. вова- это восьмое чудо света, которое желтухин успел заметить, разглядеть в полутьме у бара. судьба, не иначе.  -что хочешь?-вадим подталкивает вове одну из папок с меню. суворов задумчиво перелистывает страницы тонкими пальцами, всматривается в названия, анализирует с профессиональной точки зрения. -давай цезарь,-вова чуть ухмыляется, откидываясь на спинку дивана. -фи, как пошло,-вадим смешливо морщится, подкалывает шефа.  -если хочешь узнать, насколько хорошо готовят в заведении- закажи цезарь,-вова пожимает плечами, озвучивая общую истину.  -поэтому у нас его нет в меню?- вадим саркастически вскидывает бровь. -именно, мы слишком хороши для этой херни,-суворов старается сохранить серьезное лицо, хотя сам еле сдерживается от смеха. -проницательно,-вадим только улыбается и отворачивается в поисках официанта.        у вовы в кармане вибрирует телефон, суворов достает его лениво и устало всматривается в экран. «не хочешь отвечать мне, птенчик?»  «ладно, намек понят)))»        вова удаляет уведомления и убирает мобильный. ему не хочется сейчас думать о странном критике, пидорских прозвищах и своих собственных эмоциях. вова слишком хорошо помнит поцелуй в стрипушнике, он отпечатался жгучим клеймом где-то на подкорке сознания. и вова сам себе не может ответить, что именно он чувствует по этому поводу. вроде и стремно, даже слегка неприятно, что какой-то мужик накурил его в блядушнике, а потом еще и засосал, но в то же время это вызывает странное возбуждение и покалывание в пальцах. суворов не может спорить с тем, что ему пусть и немного, но зашло. все запретное и осуждаемое обществом вову всегда притягивало. что взять с ребенка выросшего в золотой клетке?       но все эти размышления суворов откладывает на потом. сейчас есть только хороший вечер в уютном рестике, красивый вадим напротив и не такой уж дерьмовый цезарь.        ужин проходит мерно и спокойно. вова наслаждается блюдами, вадим старается не сравнивать с вовиной готовкой, все равно суворов выиграет. желтухин честно пытается не пялиться, но вова даже ест красиво. вадим искренне отгоняет мысли об этих розовых губах, но видя вовину усмешку желтухин окончательно убеждается в том, что суворов и так все понимает.        в один момент вовин телефон начинает разрываться трелью, но парень только морщится, скидывает звонок и ставит мобильный на беззвучный режим. -ухажеры атакуют?-вадим усмехается, предполагая, что это кащей. -отец,-вова мрачнеет, отводит взгляд и ощутимо закрывается. а вадим слегка тушуется. тема родителей точно подпортит им первое свидание.        но вова на удивление быстро отходит, только его веселье кажется слегка наигранным, но вадим не лезет в душу, не время еще, да и не место. -поехали выпьем?-желтухин делает ставку, и она играет. вова улыбается косо, кивает и тянется к кошельку. -я оплачу,-вадим улыбается покровительственно и сам выкладывает несколько купюр на стол, прижимая их краем тарелки. вова только закатывает глаза, прикидывая, что желтухин точно оставил чаевых больше, чем была вся сумма заказа. но бабки вадима, а значит это его дело, на что их тратить.       желтухин привозит их в бар. неоновая вывеска слепит глаза, внутри заведения приятная полутьма. вадим тянет вову сразу к бару, что-то говорит бармену, стараясь перекричать музыку.  -вспомним молодость?-вадим выставляет перед вовой стопки текилы.  -я еще не старый, а вот на счет тебя не знаю,-вова только хмыкает, принимая вызов,-вдруг не выдержишь. -спорим?-желтухин протягивает руку.       у него широкая, но при этом аккуратная ладонь с длинными пальцами. вова щерится в улыбке, победа точно будет за ним.        они глотают алкоголь паровозиком без закуски, хлопают по стойке пустыми рюмками и снова вливают в себя высоко градусную жидкость. вадим косит на вову, смотрит как тот отчаянно напивается. у вадима удивительная прирожденная стойкость к спиртному, а может это просто какая-то из стадий алкоголизма- сколько бы он не пил, его все равно не берет. маленьким секретом является то, что вадима развозит в щепки от одной сигаретной затяжки после распития алкоголя, но суворову об этом знать не стоит.        вова в полутьме бара кажется то ли инфернальным божеством, то ли последней блядью. волосы встрепаны, щеки красные от выпитого, а глаза шало блестят. и вадим точно соврет, если скажет, что он не готов поклоняться этому неземному существу.  суворов откровенно начинает плыть, взгляд теряет фокус и после очередной стопки он просто приваливается к боку желтухина. -признаю, проебал,-вова усмехается, глядя на будто бы абсолютно трезвого вадима. пили одинаково, а взяло совершенно по-разному.  -рад выиграть у тебя желание,-желтухин треплет вову по волосам и усмехается.  -ну тебя,-суворов толкает мужчину в бок и отстраняется, прислушиваясь к музыке, раздающейся в зале.        вадим наблюдает за тем, как вова поднимается и, покачиваясь, направляется на площадку. там волнами моря двигаются танцующие люди, и вова как родной вливается на танцпол. суворов плавно качается в такт звукам, а потом ловит пристальный взгляд вадима, косо улыбается и то, что происходит дальше желтухин считает абсолютным безумием. вова извивается, оглаживает свое тело и смотрит, смотрит, смотрит прямо вадиму в глаза. желтухин облизывает пересохшие губы и по-звериному подается вперед. вова горячий, пьяный, безумно сексуальный, его хочется разложить прямо здесь на танцполе, хочет зацеловать эти блядски влажные губы, хочется вылюбить до крика и сорванного голоса ни раз и ни два, спрятав от всего мира в квартирке на моховой.        вадим рывком встает, идет к вове, тараня танцующих и сдвигая всех мешающих, не обращая внимания на чужую ругань. для него сейчас существует только суворов, и вадим прижимается к парню сзади, берет вовины ладони в свои и продолжает танец. вова выдыхает шумно, ластиться ближе и двигается, двигается, двигается. они сплетаются в одно целое под звуки музыки, они срастаются и склеиваются, будто не существует сейчас людей вокруг, будто нет слоев мешающей одежды, будто они всегда были такими, цельными вместе и невозможными по отдельности.       вова сам прерывает танец, тащит вадима за руку в туалет, вталкивает в тесную кабинку и зажимает, страстно целуя. вадим хрипит, обхватывает вову своими лапами и жадно толкается языком в приоткрытый рот. вадиму бы сожрать вову, вывернуть наизнанку, обглодать кости, но у желтухина только тело сладкой судорогой сводит от предвкушения. у вовы чуть кости не хрустят от медвежьих объятий, но он этого не замечает, сам жмется ближе. ему надо. ему сейчас хорошо. так правильно, так можно забыть об отце и грядущих проблемах, так можно окунуться в легкое безумие, не вредящее сознанию, но приносящее новые, яркие ощущения. вова наконец может на время снять оковы ответственности и стянуть маску образа золотого мальчика. суворов может быть собой, зажимая вадима в темном туалете одного из баров москвы. он этого хочет, он а не мама-папа-очередной родственник или высокопоставленный знакомый. поэтому вова отвечает на поцелуи, плавится в чужих руках и искренне наслаждается почти животной страстью. им можно.        вадим не знает, каким неимоверным усилием он заставляет себя оторваться от влажных губ напротив.  -поехали домой?-желтухин вглядывается в пошедшее красными пятнами лицо вовы и облизывается голодно,-завтра еще на работу,-он бы хотел разложить вову прямо здесь, он бы хотел развернуть его, уткнуть лицом в стену и вытрахать из него всю душу вместе с заносчивостью и высокомерием. но вадим знает меру, хорошего по чуть-чуть, не все сразу. даже самое вкусное блюдо может стать тошнотворным, если им объесться. -какой ответственный владелец,-суворов только хмыкает проигрывая бровями,- но поехали, а то я кажется перепил,-вова кивает, выходит из кабинки и, открыв кран, плещет себе в лицо ледяную воду.        вадим смотрит на вовино встрепанное отражение в зеркале. у суворова волосы иголками дыбом стоят, по щекам капли воды стекают, под горловину водолазки проникают, и желтухин соврет, если скажет, что не представляет вместо воды другую жидкость. -не пялься,-вова ловит взгляд вадима в поверхности зеркала и скалит шало ровные зубки.        желтухин смотреть продолжает и улыбается спокойно. он попал, так что и бегать незачем. вадим никогда не врал себе и начинать не планирует. поэтому он очень спокойно осознает факт того, что вова ему и вправду запал. для вадима это уже свершившееся событие, противиться которому бесполезно да и не очень хочется. что уж тут поделаешь.       когда они приезжают, у дверей квартиры находится букет алых роз. вова смотрит на них, поджав губ, хоть не в целлофане, и на том спасибо, но цветы все же поднимает и тащит в квартиру. -тайные поклонники?-вадим брови вскидывает насмешливо. конечно, он предполагает от кого этот веник. -скорее настойчивые критики,-вова только хмыкает и уходит на кухню.  когда желтухин заходит следом, он видит, как вова методично обрезает ножницами бутоны, рассыпая алые лепестки по столешнице.  -проживаешь злость?-вадим опирается на косяк, наблюдая за бардаком. -нет, просто не люблю розы,-вова плечами пожимает и продолжает щелкать ножницами, уродуя букет. -запомню, передам,-желтухин издает легкий смешок и снова залипает на тонкие вовины пальцы, которые так умело обращаются со стеблями. эти бы пальцы…но вадим сам себя обрывает и уходит в душ. завтра все-таки на работу.