Кошмар без лика

«Каждого способны догнать старые темные тайны, прошлые версии и скелеты из шкафа, но не каждый способен их навсегда обогнать»

© DianaKristi

Каждый день ужасное тёмное прошлое старалось просачиваться в светлое настоящее Ангелины. Чтобы пошатнуть ту тонкую, как воздушная паутинка, грань устоявшегося комфорта и залить её душу вязкими чёрными чернилами, перекрыв ими белый холст порядочности и сдержанности. Оно напоминало собой чуму, нещадно жаждущую заразить собой весь организм и умертвить в нём свет. Напоминало кровожадного свирепого монстра, вылезшего из самых жутких ночных кошмаров, которому надоело прятаться под хозяйской кроватью, и настрой его был серьёзен. Но она каждый раз всячески сдерживала его. Ведь просто категорически нельзя допустить того, чтобы оно проникло вновь в её жизнь, отравив всё и разрушив. Пока в определённый момент нервы не начали сдавать, и девушке пришлось обратиться с важной, но такой нежеланной просьбой к начальнице, ведь ей, по правде, никогда не хотелось просить то, чего она хочет, лишь по той причине, что больше не в силах справляться со своими проблемами и внутренней тьмой. — Алиса, пожалуйста, можно я возьму несколько выходных, молю?! — она была готова умолять суровую начальницу, стоя в её просторном кабинете. Была готова рухнуть на колени, унизиться, да хоть предаться смертной казни. А русоволосая в свою очередь даже сперва не подняла глаз на обеспокоенную агентку, перебирая бумаги в толстой папке. Уж слишком сильно работа поглотила её с головой. Но как только она всё-таки взглянула на подчинённую, то сразу же ужаснулась, быстро откладывая в сторону папку с документами. — Что случилось? — настороженно спрашивает начальница, внимательно изучая внешний вид Ангелины. Мягко говоря, она выглядела не так, как всегда. Была менее опрятной, хотя бы потому что извечно выглаженная ранее белая блузка выглядела мятой, девушка стала дёрганной и какой-то что ли неживой, как фарфоровая куколка, о чём говорили бледная кожа и заметные мешки под глазами чуть ли не чёрного цвета. Волосы растрепались, и больше не было тех аккуратных нежных локонов, мягко струящихся по плечам и ниже. — Моё прошлое… Оно хочет настигнуть меня. Мне нужно несколько дней, чтобы прийти в себя, — подавленно отвечает агент Ангел без привычной радости всему живому в голосе, сил радоваться не было и причин для этого тоже. Пару минут подумав и позволив напряжённой тишине окутать их, Алиса отвечает: — Хорошо, у тебя два дня, больше выделить не могу, думаю, ты знаешь, что сейчас слишком много аномалий и разных монстров, из-за чего агентов не хватает, — кажется, босс была готова выделить куда больше отпускных, но, как она сама сказала, агентов не достаёт. Их всегда не хватает только лишь потому, что несчастную планету Земля жадно хотят захватить разные сущности, уничтожить на ней всё живое и безмятежно править там. Единственным более спокойным временем была весна, в этот сезон часто в их штабе прибавлялось агентов-новичков, а многие поднимались на уровень выше. Единицы рабочей силы возрастали, и тогда острой нехватки в них не чувствовалось. Вообще, вероятно, только лишь Алиса из всего Эпсилона знала про тёмные тайны этой молодой агентки. И видимо, эти тайны были опасными, поскольку строгая ко всем начальница по доброте душевной искренне жалела шатенку. Вероятно, она знала о ней всё. От начала чужой жизни до нынешнего момента, даже то, что сама Ангел не смогла бы припомнить, на то Алиса и начальница, что знает про многих своих агентов почти всё, в основном про тех, у кого высший уровень доступа, и про тех, кто уж очень сильно проблематичен, тех, к кому липнет всякий тёмный сброд. Осыпав начальницу благодарностями, Ангелина покинула её кабинет, в спешке направляясь к выходу из огромного здания Эпсилона, при этом цокая высокими каблуками по плитке в коридоре. Никто из агентов почти не обратил внимания на её спешку и настороженный, обеспокоенный вид, у всех всегда лишь свои заботы, а Невера, её нового напарника, в штабе даже не было. Удивительно, где же он? Кстати, в её голове на несколько миллисекунд даже встал такой вопрос, когда она заглядывала в его кабинет с целью предупредить о своём недолгом отсутствии, но встретила там лишь неожиданную пустоту.

***

Закрывая за собой дверь собственной квартиры и несколько раз проворачивая ключ в замке до щелчка, она вытаскивает его из замочной скважины и кладёт на тумбочку, слегка прикоснувшись к ней короткими заострёнными ноготками. Быстро снимая туфли на высоком каблуке и отставляя их в уголок, она устало вздыхает и, поднимая ранее поставленный на пол пакет, относит его на кухню, после чего она сразу же уходит в свою комнату, намереваясь переодеться в домашнюю одежду, не желая запачкать рабочую форму. Сменив одежду, она присела на край кровати, смотря в одну точку перед собой. Ей ничего не хотелось. Вообще ничего. Не было желания делать хоть что-нибудь, даже спать не хотелось. Чувства были странными, словно всё чуждое человеку медленно вытекало из неё, будь у неё глубокое ранение, она сравнила бы это с током горячей крови, уносящей из тела тепло. Даже мыслей особо и не было в голове, и там наступила пугающая пустота, кажется, она становится бездушной. Но эта пустота порой прерывалась яркими всплесками недовольных мыслей. За окном по небу медленно плыли сероватые облака, изредка из-за них выглядывает солнце, стараясь согреть своими яркими лучами землю. Но лучи лишь отражались от снежного наста, заставляя каждую снежинку мерцать, как далёкую маленькую звёздочку, из-за чего казалось, что снег превратился в блёстки. Вот и сейчас солнце выглянуло из-за облаков, и несколько его лучей проникли в комнату Ангелины, упав на пол прямо перед девушкой. Переведя на них взгляд, хозяйка квартиры вдруг раздражённо поднялась с кровати и в пару шагов приблизилась к окну, с силой задёргивая бежевые плотные шторы, закрывая ими окно и яркие лучи зимнего солнца. Отойдя от окна, она снова села на кровать, на этот раз уже на её середине, принимая позу лотоса. Опуская тяжёлую голову вниз, она подпирает её руками, зарываясь в трёхцветные волосы. Пустой взгляд она устремила на светлое покрывало, не моргая разглядывая каждую складку. Сегодня она была сама не своя. А самое пугающее, что это замечают и окружающие, и она сама чует всем нутром, что что-то не так. Это был далеко не первый приступ агрессии за утро. Её нервировало буквально всё: тиканье часов, яркое солнце, холодный снег, время года, расположение офиса «Эпсилона». Бесил абсолютно каждый человек, даже совсем ей не знакомый. А самое страшное было то, что в порывах ярости она почти теряла контроль над собой и своим телом. Поначалу это выливается лишь в раздражённый крик, сопровождаемый резкими действиями, но кто знает, до чего это всё может дойти… И останется ли в её теле хоть капля здравого смысла или её полностью затопит дёготь? — Почему я такое ничтожество? — тихо произносит Ангелина, сжимая в руках покрывало и не переставая рассматривать каждую новую складку на нём. Кровь кипела в венах, а ногти лишь сильнее впивались в ткань, слегка повреждая её волокна. — Почему мне хочется кричать на всех, хочется ломать предметы, хочется просто взять и придушить кого-то? — последние слова кареглазая произнесла сквозь зубы и, поморщившись, скрутила в руках беспомощное одеяло, представляя на месте него кого-то и словно душа его. Кажется, ещё чуть-чуть, и ткань заскрипит, начав рваться. Через пару секунд она вздрогнула, выпустила из рук одеяло и отползла от него назад, испуганно глядя на бесформенный комок. Сердце кольнуло от испуга. По телу прошлась дрожь. Опуская голову, она смотрит на свои бледные дрожащие руки. Внезапно девушка засмеялась так, словно стала самой главной злодейкой в этом мире. Но смех её был лишь нервным. Через пару секунд она замолкла и легла спиной назад на мягкую кровать. Пелена слёз застелила тёмно-карие глаза. Настроение менялось словно по щелчку пальца, а самое ужасное, что явно не в лучшую сторону. Повернувшись набок, она потянулась за одной из небольших подушечек и ткнулась в неё носом, тихо всхлипнув. — Оставь меня в покое, — сквозь слёзы еле выговорила она, сильнее зарыдав и пачкая подушку своими солёными слезами. В душе ей было противно от самой себя. Это были слёзы безысходности. Раньше никогда не было никакой такой злости, а что случилось сейчас, она не понимала и не знала, как это прекратить. Но больше всего Ангелина боялась, что навредит какому-нибудь человеку в гневном порыве. Дорогому, близкому человеку. Именно поэтому она выпросила несколько дней, чтобы за это время попытаться найти решение, постараться взять все эмоции вновь под контроль и чтобы в итоге никому из Эпсилона не навредить, в том числе и Неверу, сломав спокойный ход обыденных миссий по поимке разных монстров. Не хватало того, чтобы она придушила его. Да, звучит глупо, хрупкая девушка против сильного крепкого мужчины, но по ощущениям в порывах ярости она переставала быть хрупкой, а сила возрастала в сотню раз, будто она становилась одержима, и ей ничего не стоило в таком порыве впиться ногтями в шею напарника, а, гавкающего бы в тот момент Джека, размазать по земле лишь ногой… Солнце за окном уже было высоко и вовсю светило, отражаясь в окнах высоких зданий и желая растопить снежный покров, чтобы приблизить наступление весны, проявив ее первые признаки. Но снег не таял из-за небольшого щиплющего щеки мороза. Прошло, может, где-то часа два, а может, и четыре. Небо было ясным. Лазоревым. Таким, каким оно бывает лишь зимой. Нежным, бледноватым, но благородного, спокойного цвета. Сосульки на крышах, появившиеся из-за недавней кратковременной оттепели, отражали как зеркала солнечные лучи и из-за этого походили на горный хрусталь. В комнате Ангелины царствовал мрак. Лучи солнца не могли проходить сквозь плотные шторы. Девушка лежала на своей кровати, крепко сжимая в руках подушку, повидавшую все её слезы и истерики. Она спала. Это было удивительно. Она выплакалась, и буквально сразу же её стала мягко обволакивать усталость, и она провалилась в дрёму. Так неожиданно, но по-сказочному приятно. Но несмотря на это, сон был чуток как никогда. Кажется, ей что-то снилось, ведь периодически она морщилась и сильнее сжимала уголок подушки. В комнате было тихо, тиканье часов, висящих в коридоре, не могло проходить сквозь плотные стены. Неожиданно раздался громкий скрип половицы, и Ангел в ту же секунду распахнула глаза, смотря в потолок. Выпуская из рук подушку, она быстро принимает сидячее положение, сонно оглянувшись по сторонам. Кажется, причиной её пробуждения стал не этот неожиданный скрип, который взялся словно из ниоткуда и пропал туда же. Сердце быстро билось, а перед глазами застыли обрывки приснившегося кошмара: она сидит в тёмной комнате на больничной кровати, а вокруг неё расхаживает оно. Высокое, страшное… С противным голосом. Смотрит своими ярко-красными глазами сверху вниз и насмехается, периодически льстит, старается втереться в доверие. Её голова виновато опущена вниз, как и два полупрозрачных белоснежных крыла, которых оно всё время касается и поглаживает, тихо смеясь, скрывая истинные намерения — вырвать из чужой спины два хрупких нежных крылышка ко всем чертям. Переломать их, чтобы кровь брызгала во все стороны, а жертва задыхалась от отчаянных криков. А после оно всё же решается воплотить свои мечты в кошмарную реальность. «Нечто» хватает эти два белых крыла и начинает их ломать, выворачивать, словно стараясь вырвать их из спины. Струйки алой крови начинают течь вниз, пачкая нежные пушистые пёрышки и белую блузку на спине, а после это резкое пробуждение, разбившее грань меж сном и реальностью. В голове гудело. Кажется, даже слышались чьи-то неразборчивые голоса, твердящие что-то на своём особом языке. В ушах звенело. Медленно сползая на край кровати, она опускает ноги на холодный пол и встает со своего ложа. Пошатнувшись, агентка направляется к двери, держась одной рукой за голову, которая начинала ещё и болеть. Надавливая на дверную ручку, она открывает дверь, и тотчас же её ослепляет яркий, залитый лучами солнца, коридор. Зажмурившись на пару секунд, она чуть приоткрывает непривыкшие к свету глаза и буквально на ощупь добирается до ванной комнаты. Включая воду, она набирает немного в ладони, сложенные лодочкой, и выливает себе на лицо, чувствуя, как неприятные ощущения после пробуждения немного притихли. После чего, опираясь обеими руками на края раковины, она пару минут смотрит на бегущую струйку прозрачной воды. Надо же, это когда-то её раздражало, а сейчас, наоборот, успокаивало, пробуждало где-то глубоко внутри крупицу гармонии и умиротворения. Поднимая голову, она встречается взглядом со своим отражением в чистом большом зеркале и моментально вздрагивает, осматривая себя в зеркале. Кожа была бледной, почти что белой, как мел. Трёхцветные волосы спутались, напоминая собой копну. Под глазами виднелись чёрные мешки, а губы оказались настолько сухими, что аж потрескались. Кажется, от прошлой яркой, нежной и доброй Ангелины не осталось и следа. Все стёрлось под натиском тьмы, скоро и от её личности не останется ничего. Но больше всего в своей внешности её привлёк неестественный цвет глаз. Вместо насыщенного шоколадного, на свету становящегося янтарным, она заметила какой-то красноватый цвет радужки, словно совсем скоро её глаза будут алыми, как у вампира. К слову, некоторые капилляры в глазах полопались, из-за чего белок был розоват… Выглядела она, мягко говоря, не очень. Перемещая взгляд на свои руки в зеркальном отражении, она замечает, что вены вспухли и потемнели. Неожиданно для самой себя она ухмыльнулась. Все мысли мгновенно исчезли из головы, а глаза стали ещё более насыщенного алого цвета, полностью вытесняя горький шоколад. Кажется, что-то начало в неё вселяться. Резким движением девушка открывает ящик висящего сбоку шкафчика и достаёт из набора одно очень острое лезвие. Крепко сжимая его, она вновь поворачивается к зеркалу. Неожиданно она увидела то самое существо из своего кошмара. Вскрикнув от неожиданности, она замерла, смотря в огненно-красные глаза. Но, выйдя из ступора, Ангел быстро закатила рукав и поднесла кончик лезвия к запястью. Рука дрожала, собственный мозг не позволял ей этого сделать, но, переборов себя, она надавила на вену, чуть порезав её, в ту же секунду из маленькой раны начала сочиться кровь. Зажмурив глаза, она поворачивает лезвие и резким движением вскрывает вену аж до локтя. От боли на глазах выступили капельки слёз. Судорожно сглотнув, она открывает глаза, всё ещё видя в зеркале не себя. Она вновь подносит лезвие к руке и, смотря на алую кровь, быстро вытекающую из пореза и капающую на светлый пол, такими же резкими движениями, как в прошлый раз, проводит лезвием по коже, вскрывая всё сильнее вены и оставляя глубокие порезы. Словно она пыталась спастись, убежать от страшной участи и от жуткого существа, которое, быть может, вообще являлось галлюцинацией. После трёх сделанных длинных кровавых полос от запястья до самого локтя в голове появился странный туман, и буквально за секунду картинка перед глазами расплылась, и хозяйка квартиры потеряла сознание, упав на пол. Отражение в зеркале стало обычным. А кровь обильно продолжила вытекать из вскрытых вен, пачкая собой пол… Боже, Ангелина, что ты натворила? Она сама не знает. Не контролирует порывы, не мыслит здраво, хотя именно тогда, когда кончик лезвия вонзался, разрезая её плоть, она явно знала, зачем и почему это делает. Другого выбора не было. Чтобы вернуть себе контроль над собой же нужно чем-то резким отвлечь своё сознание, чтобы хоть на пару секунд взять его в свои руки.

***

Голова ужасно болела, раны сильно пекли на руках, словно их присыпали солью. Девушка вяло разлепила веки, видя всё немного размытым. Осторожно вставая с холодного пола, от которого мурашки бегали уже по всему телу, а руки подрагивали, она неустойчивой походкой приближается к шкафчику с аптечкой и достаёт оттуда всё необходимое. Вскрывая новую упаковку бинтов и откручивая пробку от ёмкости с перекисью, она начинает обильно поливать ей раны над раковиной. Тут же начала образовываться сначала белая пена, но потом она окрасилась в алый цвет из-за выступивших капель крови. Ей было не больно, несмотря на то, что порезы сильно и неприятно щипало, словно её по рукам били крапивой. Кажется, все ощущения слегка приглушились на фоне головной боли. Полностью промыв раны, она начинает туго бинтовать свои руки. Это делать было не особо удобно, особенно когда надо было забинтовать правую руку, но она справилась с этим довольно быстро, немного поморщившись из-за пробудившейся пекущей боли из-за туго наложенной повязки. Немного спустив вниз и так недлинные рукава кофты, Ангел приступает к уборке кровавой лужицы на кафельной плитке, что уж очень выделялась своим тёмным алым цветом на белоснежном фоне. Минут через десять с ней было покончено, и Ангелина, убирая упавшие на глаза пряди окрашенных волос, покидает ванную комнату. Её состояние не улучшалось. Перед глазами объекты по-прежнему слегка размывались, а голова болела так, что казалось, она вот-вот расколется, как по случайности упавшая на пол фарфоровая чашка из того дорогого и неприкосновенного сервиза, который пылится в шкафу со стеклянными дверцами уже больше трёх лет. Выпив некоторые таблетки, в том числе и успокоительное, возможно, чуть переборщив с дозировкой — что ни есть хорошо, она быстро уснула в своей комнате, укутавшись в одеяло. Сон должен был подарить безмятежный покой, снять усталость, успокоить измотанную нервную систему… Ночь мягко сошла на город. Начали маленькими жёлтыми огоньками вспыхивать окна многоэтажных жилых домов, если глядеть на них через окно из глубины тёмной комнаты, то огоньки напоминали неподвижную и невесомую тучку мерцающих светлячков. Далёкий гул машин стих. На небе начали прорезаться яркие звёзды, светящие своим холодным светом. Из-за высоких зданий то и дело выглядывает белая, как снег, полная и большая луна. Казалось, она была ближе, чем обычно. Да что там, некоторые кратеры и особенности её рельефа можно было рассмотреть невооружённым взглядом. Она своим бледным светом освещала ночной город, всё ещё заставляя снег слегка переливаться в её холодных, по сравнению с солнцем, лучах. Она стала главным венцом тёмного зимнего неба. Девушке ничего не снилось. Перед глазами словно всё время была лишь тьма. Густая. Непроглядная. Но спокойная и обволакивающая, ни намёка на тревогу не было, несмотря даже на полное отсутствие звуков, того же звона тишины, который почему-то стих, оборвавшись, как только она провалилась в сон, совершенно в другую реальность, иное измерение и особый мир. И у каждого этот мир свой. У кого-то пустой, а у кого-то заполненный яркими образами. Проснулась она совершенно спокойно, кажется, она даже чуток выспалась, по крайней мере усталость своей неподъёмной тяжестью больше не давила на хрупкие женские плечи. Включая небольшой светильник, стоящий на прикроватной тумбочке, она прищуривается, раздражённо выдохнув. Свет был довольно ярким в окружающей темноте. Обувая тапочки, стоявшие возле кровати, она покидает свою комнату, направляясь в коридор. В квартире было довольно душно. Воздух казался сухим, как в пустыне, и лёгкие словно забивались песком, из-за чего дышать было сложно и неприятно. Она решает немного проветриться и выходит на балкон, даже ничего не накинув, несмотря на то, что ночью мороз крепчал и сильно колол незащищённую кожу, заставляя пальцы рук отмерзать, а щёки краснеть. Открывая балконное окно, ей в лицо дунул холодный зимний, но такой свежий воздух с запахом мороза и снега, даже кажется, с примесью чего-то соснового. Она вдохнула его полной грудью, ощущая, как холодно стало в носу. Но сама она словно и не испытывала холода… Возможно, агентка провела там целый час, сидя у открытого балконного окна и смотря на светящиеся окошки городских зданий, изредка поглядывая в тёмную высь на далёкие, неизведанные и не сосчитанные никем звёзды. Они мерцали очень ярко, складывались в созвездия, в галактики… Только лишь бок круглого шара Луны выглядывал из-за высокого здания, и Ангелина заворожено смотрела на него. Луна начала притягивать её к себе, своей холодностью, своей красотой, своим тем самым бледным светом, не дающим городу полностью утонуть во мраке. Она была единственным ночным светилом, из-за этого становясь самой необходимой и несравненно особенной. Неожиданно в её руке блеснуло в этих лунных лучах маленькое острое лезвие. Откуда оно у неё взялось, девушка уже и не вспомнит, но все подобные мысли уплыли на задний план. С улыбкой, растянувшейся на розоватых губах, Ангелина посмотрела на него и начала медленно разматывать бинты с рук, периодически поглядывая в окно. Сложно было сказать, управляла ли она сейчас своими действиями или же нет, но, скорее всего, нет. Из-за потери крови её кожа стала ещё бледнее, напоминая тот молочный цвет «ночного светила», а руки беспричинно дрожали. Нет, скорее они дрожали из-за холода, на который девушка не обращала внимания. И вот в слабом лунном свету удалось рассмотреть недавние рубцы чуть затянувшихся ран с присохшей тёмной кровью. Не задумываясь, она надавливает кончиком лезвия на кожу и ведёт его вниз по внутренней части руки по направлению к локтю, создавая новую рану, из которой потекла тёмная кровь. Воздух наполнился металлическим запахом. Теперь она делала это не для того, чтобы отпугнуть от себя привязавшееся тёмное нечто. Нет… У этого не было причины, но и это не было суицидом, скорее всего, крайней ступенью мазохизма. Тишина приятно обволакивала, но внезапно её нарушает звук дверного звонка. Ангелина вздрагивает, роняя на пол лезвие, которое тихо звякнуло, ударившись о твёрдый пол балкона. Глаза забегали, и она быстро, зажимая рану, выбегает с балкона, захлопывая дверь. Пару маленьких капелек, никем не замеченных, упали на пол, оставив на нём частички алого цвета крови. Быстро зайдя в свою комнату, она на ощупь вытаскивает из шкафа кофту с длинными рукавами и скрывается в ванной. На скорую руку она начинает бинтовать порезы, даже не обработав их. Свежая кровь начинала впитываться в бинты, проходя сквозь них. Пришлось замотать руку не одним слоем. Тем временем трель дверного звонка стала более напористой, и с ней смешался глухой стук. Кто-то очень сильно жаждал с ней повидаться. И ох как не вовремя. В мыслях девушки уже начинали всплывать вопросы: «Кто это?», «Что ему нужно?» и появилось ярое желание растерзать любого, кто сейчас окажется за дверью, как доберман разрывает непонравившуюся ему игрушку. И не важно, кто там будет стоять, важно то, что этот «кто-то» уже начинает надоедать так громко стучать и звонить, назойливо капая по маленькой, но ледяной капле на нервы хозяйки квартиры. Надев кофту, она прячет в её рукавах свои руки. Взглянув в зеркало, она ужасается от своего внешнего вида. Снова. Она даже не подумала о том, что раньше стоило хоть чуток привести себя в порядок. Как-то пригладив взъерошенные волосы, она спешно направляется к двери, за которой её кто-то ждал. И у неё даже были чёткие предположения, кто это. Подходя к двери и секунду помедлив, она проворачивает ключ в скважине и отворяет её. Пред ней предстаёт Невер в обычной рабочей форме. Идеально выглаженной и сияющей чистотой. Таким его можно было увидеть лишь в белых стенах Эпсилона и до начала миссий, а уже после них белая рубашка нещадно мялась, загрязнялась землёй, травой, пылью, паутиной, даже рвалась от колючих ветвей, а иногда и от острых когтей жутких существ, даже обагрялась пятнами алой крови и не всегда своей. В отличие от других, он был более расчётливым и даже когда ставил самого себя под удар, выходил сухим из воды, и как это ему удавалось? К слову, он даже редко становился приманкой, видимо, уже слишком староват для вкусной добычи. Пиджак марался грязью, а иногда и вовсе терялся в суматохе быстро сменяющихся событий. Если это происходило, то Эпсилон выдавал новую форму, если уж прошлую не получалось реанимировать. Агент — он агент и должен выглядеть всегда опрятно, только лишь если на него не летят брызги слюней, внутренностей, противной склизкой слизи и непонятной крови успешно уничтоженных существ. Кажется, он был слегка встревожен и даже не пытался этого скрыть, что неестественно для холодного, безэмоционального брюнета. Что он тут забыл и чего хочет? И признаться, хоть она и ожидала увидеть именно его за дверью, его поздний внезапный визит настораживал. У него явно были весомые причины наведаться. Это же Невер! Просто так ночью он никуда не пойдёт, предпочитая этому сон, особенно когда до этого момента провёл пару ночей без сна. И всё же он здесь, стоит на её пороге, подперев угол стены плечом и скрестив руки на груди. — Ты что-то хотел? — безэмоционально и даже как-то не свойственно грубо спрашивает Ангел, совсем забыв про банальное приветствие, что было очень несвойственно ей, смотря агенту глубоко в его болотные глаза, тёмные из-за лёгкого мрака в подъезде. — Добрый вечер, Ангелин, — ради приличия он натянул улыбку, хотя внутри ему совсем не хотелось улыбаться, ведь его встревожил внешний вид напарницы. Она выглядела неживой, даже несмотря на бледный приглушённый свет в своей квартире, её кожа выглядела белой, а круги под глазами чёрными, растрёпанные волосы ни о чём хорошем не говорили. Чем-то она походила на ожившего мертвеца, восставшего из сырой могилы, выкопанной на заброшенном кладбище. Но больше всё же походила на призрака, неупокоенную душу, что осталась в этом мире, потеряв бренное тело. — Что у тебя случилось? — настороженно спрашивает он, не прекращая осматривать девушку перед собой. Он совершенно не скрывал тяжёлого обеспокоенного взгляда. В штабе Алиса ему ещё утром сообщила, что он пару дней поработает один, а причину она не назвала, поэтому агент решил самолично убедиться, что ничего серьёзного с напарницей не случилось. Хотя, кажется, это серьёзное уже произошло. — Всё в порядке, Невер, просто устала чуток, — сухо отвечает она. На лице по-прежнему не было эмоций, даже не было сил их проявлять. Губы не могли расплыться в улыбке, их кончики не способны взлететь вверх. Глаза не находят сил хотя бы выразить благодарность за беспокойство и радость встречи, нет, они говорили о другом, о чём-то тяжёлом, тёмном, плохом. Напористо шепча о том, что вслух произносить очень опасно обладательнице карих глаз, в которых и зрачок-то потерялся из-за лёгкого полумрака. — Ты выглядишь слишком измотанной, может расскажешь, что произошло? Я вижу, что это не совсем усталость, — пусть голос и был нейтральным, но волнение его выдавало. Он сразу понял, что здесь не всё чисто. Что-то не то происходит. Слишком странно и… И неестественно. — Не переживай, всё прекрасно, — хотела бы она натянуть улыбку, если бы могла. — Как агент Нео? — она опёрлась плечом на дверной проём, как Невер до этого, который сейчас просто стоял ровно, расправив плечи и заведя руки за спину, внимательно слушая и старательно пытаясь допытаться до напарницы. Чувствуя возникшую в теле слабость, она старалась скрыть её, но выходило так себе. Обхватив левую руку правой чуть выше предплечья, она вела себя довольно скованно. Она хотела как можно скорее закончить разговор и поэтому для начала переправила его в другое русло. — Его состояние стабильно, — Невер был удивлён внезапному вопросу, но всё же ответил. На чистоту за эти недели Ангел не уставала интересоваться состоянием его напарника, пусть даже лично не была знакома с тем парнем, но также переживала за его состояние, конечно, чуть меньше, чем Невер. — Это хорошо, и… Можешь, пожалуйста, оставить меня в одиночестве? — вежливо попросила она, в это время, чувствуя, как начинает скапливаться внезапное раздражение, а на напарника ей ну никак не хотелось срываться. — Нет, — строго отвечает Невер. — Я не хочу давить на тебя, скажи, что произошло? — твёрдо спрашивает агент, не собираясь уходить без ответа. Девушка чувствовала, что вот-вот закипит и что начинает терять контроль над собой. Дрожь в руках проявилась сильнее, и скрыть её было трудной задачей, а голова болела от злости. — Ни-че-го, — по слогам, с лёгкой злостью, которую просто невозможно было не заметить, произносит она. Нет, это уже произнесла не она, а её тьма, «нечто», залезшее к ней в душу. А после она, отвернувшись от напарника, собираясь уже скрыться в глубине своей мрачной квартиры, тихо шёпотом добавила: — Темнота берёт верх, она сильнее меня. Прости, я должна отдохнуть. Не беспокойся, всё в порядке. И лучше уходи отсюда, — это произнесла настоящая Ангелина, а не та тьма. По её щекам потекли слёзы, обжигающие своей теплотой холодную кожу. Слёзы безысходности и беспомощности, такие солёные. Она ненавидела себя, ненавидела эту слабость и боялась, что в таком состоянии кому-то навредит… Убьёт кого-то. Невер не заметил прозрачных, горьких и беззвучных слёз, но заметил кое-что другое. Свежая тёмная кровь пропитала собой рукав светлой кофты и медленно капала на чистый пол. Как только он это заметил, девушка молниеносно захлопнула дверь, словив недоумевающий взгляд сначала на своей руке, с которым она после внезапно неловко пересеклась своим взглядом. Тихо всхлипнув, убежала в свою комнату, падая на колени возле кровати и зарываясь руками в крашеные локоны волос. Секундная боль отозвалась в теле от быстрого соприкосновения с твёрдой поверхностью. — Что ты хочешь?! — кричала она в никуда, слыша в своей голове противный и настойчивый голос, не хотевший затихать и не собирающийся оставлять свою маленькую беззащитную жертву. — Ангелина! — мужчина стукнул в дверь кулаком, слыша её крики. Настороженно он вслушался в то, что она кричала, стараясь понять, что происходит с ней. К сожалению, сейчас он мог лишь бездействовать, дверь была слишком крепкой, чтобы её выломать. Надо было раньше заметить эти кровавые пятна… Тогда, быть может, он бы удержал её, не дав просто так скрыться. Она, словно маленькая рыбка, жаждущая жить, ускользнула из, на самом деле не враждебных, ладоней, так и собирающихся отпустить её обратно в озеро. «Подчинись мне, и я подарю тебе всё, что хочешь, подарю истинную радость», — приторно сладкий, льстивый и лукавый голос звучал в голове Ангелины. Неслышный ни для кого, кроме неё самой. Её воротило от этого тона, к горлу подступала тошнота. — Нет, никогда! Я не получаю радости от того, что вредит другим. Я не такая, какая была раньше, — стиснув зубы, проговорила Ангел, закрывая руками уши, будто думая, что это поможет. — Я не такая, какая была раньше, отстань от меня! Демон! — воскликнула она и прошлась вновь по венам лезвием, которое она до этого уронила на пол, только уж в своей комнате… Зачем вообще ей в квартире эти опасные острые лезвия? Быть может, она предвидела и готовилась к этому дню, зная, что лишь боль приглушит голоса в голове, отвлечёт внимание, прогонит навязчивые мысли. В комнате что-то упало, а звук напомнил собой раскат грома. Голос неизвестного демона сразу же замолк в её голове. Невер слышал всё это, и как только услышал слово: «Демон», он сразу же отошёл от двери на пару шагов назад. Нет, даже отскочил от неё, словно она загорелась. На минуту задумавшись, сложив руки на груди и уперевшись ладонью чуть ниже носа, показывая активные размышления, его вдруг озарило. Он понял кое-что важное и поспешил побыстрее к своей машине. Кажется, он что-то задумал… Ангелина снова легла в свою, ранее казавшуюся ей уютной, постель и буквально сразу же уснула, даже не перебинтовав рану на своей руке, из-за чего испачкала кровью светлую простынь… Ей снился ад. Высокий потолок, с которого свисали огромные и острые сталактиты, странный неровный ландшафт, озёра кипящей воды, лава, котлы, странные места, множество разных чертей, демонов и грешников. Невыносимая жара… Она проснулась в холодном поту. Сон казался ей её будущим местом жизни. Тишина давила. За окном всё ещё была ночь, но луны видно не было, кажется, она спряталась за одно из многоэтажных зданий. Небо потеряло свою корону, потеряло венец и изюминку, звёзды без лунного шара казались уже не теми. Внезапно послышался дверной звонок, разрезавший в клочья ненавистную, на удивление, тишину. Ангел вообще никогда не была ей рада, считая, что лучше время проводить с друзьями, а не в одиночестве, но, несмотря на свои предпочтения, одиночество почему-то царствовало. «Невер?» — подумала она, вставая с кровати и подходя к двери. Ей казалось очевидным, что напарник решил ещё раз к ней наведаться. В глазах всё слегка плыло, а голова побаливала. Потеря крови давала о себе знать. Но боль была единственным спасением от демона. Единственным лекарством… Хм, Ангел не была больна, получается, единственным лекарством от здоровья, или голоса демона всё же болезнь — та самая коварная шизофрения? Открыв дверь, она увидела двух неизвестных людей в деловых костюмах. Кажется, это были агенты из Эпсилона. Кого-кого, а лицезреть их фигуры она никак не ожидала. Дело начинает пахнуть жареным, даже горелым. Этот неожиданный визит встревожил девушку, и она попятилась назад, когда неизвестные агенты двинулись в её сторону, надвигаясь в подобии грозовых облаков и заслоняя единственный выход из квартиры своими широкими спинами, тем самым загоняя в ловушку. В клетку. В руке одного из них показался шприц, наполненный неизвестной прозрачной жидкостью. — Что происходит?! — воскликнула «шатенка», испугавшись. Один из мужчин резко схватил её за волосы. Ну вот опять неизвестные мужчины начинают приставать. Да что ж такое-то, разве она магнит для всех них?! Магнит для неприятностей и насилия? Она закричала, но крик так и не был никем услышан в безмолвной тишине многоэтажного дома, он едва-едва долетел лишь до лестничной клетки и до соседей, но те давно крепко и мирно спят. Никто не спасёт. В этом огромном доме, в этом городе, да что там, в этом мире она снова одна против всех. «Где же этот Невер, когда он так нужен? Только и может, что приходить невовремя», — звучит в её мыслях, но совсем не пугает её. Она в действительности поняла, что ничего не рассказала напарнику, хотя должна быть с ним честна, но не факт, что он честен с ней. А вдруг это он и повлиял на то, чтобы двое незнакомых агентов явились по её душу?.. Мужчина тут же закрыл ей рот своей рукой. Девушка не растерялась, впилась зубами до крови в плоть на руке агента. — Вот же ж сука, — зашипел он от боли, встряхивая рукой, с которой потекла кровь. Агент продолжал недобросовестно материться себе под нос, зажимая небольшую рану. Пока Ангел отвлеклась, второй агент беззвучно снял защиту с медицинской иглы и, не церемонясь, воткнул иголку в её нежную, но бледную женскую кожу в области шеи, вводя в кровь неизвестный раствор. Ангел вздрогнула, переводя мутнеющий взгляд тёмных карих глаз на мужчину. — Поспи чуток, — произнёс он, вытаскивая из плоти иглу шприца. Его голос эхом прозвучал в голове шатенки. — За что?.. — тихо спросила она, видя ухмылку на лице агента. Она мгновенно обмякла в чужих руках, потеряв сознание…

***

Лучи восходящего солнца заглядывали в чистые большие окна квартиры, мягко ложась на пол. Джек мирно посапывал, разлёгшись на боку на большом диване, но, видимо, спокойно поспать ему не суждено. Вечные шорохи из глубины других комнат, хлопанье дверьми, шум воды вроде в ванной и ещё огромная куча надоедливых и мешающих звуков. Он готов был потерпеть это, ведь раньше в квартире Ильи звуки были почти такими же, только намного громче, вперемешку с тихими ругательствами. Неожиданно звуки стали очень близко, и что-то хлопнуло прямо в комнате, видимо, дверца шкафа. Распахнув тёмные собачьи глаза-бусинки, пёс сразу устремил взгляд на, стоящего в углу комнаты, Невера. Тот в свою очередь завязывал привычный чёрный галстук и, как всегда ни свет ни заря, был готов к очередной миссии, о чём говорила выглаженная рубашка и вычищенный от пыли пиджак поверх неё. — Куда это ты собрался с утра пораньше? — гавкнув, привлекая к себе внимание, спрашивает пёс. Хозяин квартиры даже не обернулся, смотря на пса через зеркало, и, выдохнув, устало ответил: — В Эпсилон, заниматься бумажной волокитой. — Опа! — неожиданно повеселел Джек, мигом спрыгивая вниз с дивана и подбегая к своему новому хозяину, чтобы тот всё-таки посмотрел на него вживую. Было удивительно, что он так повеселел лишь от слова «Эпсилон», и, специально обозначенная и выделенная уставшей интонацией, бумажная волокита, его совсем не смутила. Невер внезапно обернулся, смотря на четвероногого сверху вниз. Поведение собаки его сильно удивило. — Ты берёшь меня с собой, — это был даже не вопрос, а утверждение. Задрав морду повыше и уверенной походкой Джек самодовольно помчался к входной двери, дожидаясь человека возле неё. — И давай быстрее, девочка, а то полчаса перед зеркалом вертеться будешь, — в привычной ворчливой манере, дабы как-то нарушить тишину, выкрикнул пёс, уже садясь возле двери. Сделав глубокий вдох и выдох, агент, поправив пиджак, направился к выходу. Чувства уверенности в сегодняшнем дне в его теле не было, он чувствовал огромную вину. За что? Эх, это он позвонил тогда Алисе, сообщив про состояние Ангелины. И после, спустя некоторое время, пожалел о своём деянии. Он видел её измученный вид, видел эти чёрные круги, залёгшие под глазами, кожу, ставшую бледнее на пару тонов, и кровь на руках, что так яро цепляла на себя недоумённый взгляд, капая на пол и оставляя на нём тёмные пятна. Холодный ветер с улицы, встретив вышедшего из подъезда мужчину, прошёлся в волосах, но не сумел отрезвить мысли в его голове. Джек давно уже крутился возле припаркованного и присыпанного подтаявшим снегом внедорожника. Было ещё темно, но луны не видать, видимо, укатилась ближе к горизонту либо спрятала свой белёсый бок за одно из высоких чёрных зданий с десятками светящихся окон. Звёзды мерцали тускло, в мягком свете фонарей переливался тонкий снежный наст. Недавно была оттепель, скоро и вовсе остатки зимы растают, а в феврале обещался вновь долгий снегопад и стойкий колючий мороз. Такая вот она, зима… Тогда он посчитал, что напарница решилась на суицид и вскрыла себе вены, но это были обманчивые мысли. Губы непроизвольно на пару секунд сжались в тонкую линию, задумчивый взгляд смотрел в никуда, пока он нащупывал ручку двери, а пёс, склонив голову набок, с непониманием глядел на «хозяина», не решаясь гавкнуть и привести того в сознание, чтобы потом выслушивать в свой адрес недовольства. Там что-то другое. Что-то глубокое и тёмное. Что-то, что медленно убивает её, а она лишь пытается сбежать таким отчаянным способом. Но он не понимал, что именно, и понадеялся на помощь Эпсилона, понадеялся, что Ангелине помогут. Но какая-то часть души отчаянно кричала, что он сделал это зря, что, наоборот, лишь усугубил чужое состояние. Протирая уставшие глаза, он ставит машину прогреваться и поправляет зеркало заднего вида, на секунду заметив в нём отражение улегшегося на заднем сидении пса. Он бы сам был готов помочь, но она не согласится. Она уже это сделала, закрыв перед его носом дверь, как только он заметил то, что не должен был, скрыла от него своё таинство со своим упрямым: «Я справлюсь сама, всё хорошо». Ничего не хорошо, это ненормально. Она упрямо скрывает свою проблему, закрывается в себе и своей квартире, и до неё не доберёшься. Всю ночь подобные мысли о том, что он должен был помочь, но в итоге понадеялся на Эпсилон, пожирали Неверу душу, не давая и глаз сомкнуть. Он предчувствовал, что Эпсилон мог сделать с хрупкой девушкой что-то плохое. Ей нужна была другая помощь, явно не такая. Но он даже не попытался, сбежал от чужих проблем. — Мы едем или как? — недовольно пробурчал Джек, выдёргивая агента из размышлений. Машина прогрелась уже давно. Включив дворники, чтоб те убрали с лобового стекла полурастаявший снег, мужчина вырулил с парковки, включив фары, ведь ранним утром было ещё темновато. Но ведь Алиса не позволила бы врачам организации делать что-то плохое с агентами, вот только вдруг кто-то решится на произвол… К тому же слишком сильно в таком состоянии Ангел походит на умалишённую. Всего день прошёл, а она так угасла, завяла и вымоталась. Разбилась, как стекло, и стала… Такой. Неузнаваемой, и, кажется, с каждой минутой она всё становиться и становиться другой. Она не отвечает, когда Невер ей звонит, не перезванивает, ушла из Эпсилона на пару дней, скрыла нечто важное и сокровенное… Со всем этим ещё нужно разобраться. Нужно понять, как ей помочь, и узнать, что вчера с ней сделали вызванные на дом двое «врачей». Чем ближе он приближался к штабу, тем сильнее странное ощущение вины давило на плечи, тем сильнее он сомневался в правильности того ночного звонка…