Кошмар без лика

«Показав кому-то свои тайны, будьте готовы к тому, что они не захотят их видеть, решив сберечь глаза»

© DianaKristi

***

Яркий белый свет слепил даже через закрытые веки. Резал до боли в глазах. До ушей долетели тихие и далёкие обрывки фраз из чьего-то далёкого приглушённого диалога. Голова раскалывалась. Распахивая карие глаза, она жмурится, смотря на ярко светящую лампу, и недовольно выдыхает. Ангелина поворачивает медленно голову в сторону, но внезапно из-за этого боль лишь усилилась, а в ушах возник неприятный звон, похожий на ультразвук. Девушка принялась осматривать место, где находилась: белые стены, белый потолок, белый пол, белоснежная простынь на кровати, всё это время пищащий рядом прибор, считывающий пульс, тонкие трубки, идущие от капельниц к её руке, белые закрытые жалюзи на окне. «Больница», — устало выдыхает при этом же понимает она и немного приподнимается. Послышался тихий звон металла. «Это что ещё такое?» — она удивлённо опускает взгляд вниз на свои руки и замечает на каждой руке по металлическому «браслету», напоминающему наручники, и короткие цепи, идущие от них и крепящиеся к каркасу больничной койки. «Зачем это?» — она была шокирована. Дёрнув немного рукой, послышался очередной звон цепи. Приковали, как преступницу, совершившую особо тяжкое преступление, или, скорее, как психически нездоровую. Неужели у неё уже действительно психика больше ни к чёрту и развилась шизофрения? Она искренне не знала, как на это реагировать, и не понимала даже, в какой больнице находится и по какой причине, а главное, кто это организовал? Но, скорее всего, это Эпсилон. Паника начинала накатывать. Выбраться не было вариантов, цепи слишком крепкие, а под рукой не было вообще ничего, да и вообще палата казалась полупустой, мебели там было немного. Попытавшись вытащить из правой руки трубку от капельницы, у неё ничего не получилось, руки сильно дрожали, и схватиться тонкими бледными пальцами за что-либо не получалось. Не сразу, но она заметила бинты на двух своих руках, которые полностью плотно перебинтовали предплечья вместе с запястьями. Они были абсолютно чистыми, без багровой капли крови, видимо, кровотечение остановилось давно, тогда стоит поднять другой вопрос: как долго она находиться в этом… М-м-м… В этой больнице? Внезапно дверь тихо открылась, заставив насущные вопросы в голове стихнуть, и в палату зашёл молодой высокий врач в белом халате. — Вижу, агент Ангел, вы уже очнулись, — проговорил он. Его лицо было серьёзным и не выражало эмоций, словно случилось что-то страшное. — Отвечай, какого чёрта я здесь делаю! — неожиданно выкрикнула Ангел и тут же ужаснулась. Чертями она не ругалась уже очень давно, а тут такое. Нежданно, негаданно… — Попрошу успокоиться, — невозмутимо произнёс врач, приблизившись к пациентке, но всё же держась от неё на расстоянии, словно боясь её и как будто, несмотря на оковы на руках, она способна накинуться на него подобно дикому изголодавшемуся зверю. — Так ты ответишь на вопрос? — не воодушевлённо, но всё же чуть спокойнее спросила Ангелина, смеривая врача изучающим и допытывающим взглядом, таким, каким следователь в тёмной комнате с единственной включённой на столе лампой, разгоняющей тьму своим ярким белым светом, сложив руки на груди, смотрит на подозреваемого, дрожащего напротив него от страха разоблачения. — В вашей крови было обнаружено неизвестное вещество, сильный галлюциноген, — монотонно начал он, заводя руки за спину и совсем не обращая внимания на взгляд тёмных глаз, смотря при этом в неведомую точку на стене чуть левее агентки. Только от первой фразы у девушки по коже пробежались мурашки. Какие вещества? Вы о чём? У неё дома даже снотворного нет, а тут такое, где бы она раздобыла это? Врач, всё же видя боковым зрением замешательство на её лице, продолжил всё сильнее вгонять девушку в ступор и неосознанно провоцировать её на агрессию. — В целях вашей же безопасности на вас надели специальные «наручники». Пока реабилитируйтесь, а послезавтра мы передадим вас под контроль вашей начальнице. Но временно вы будете отстранены от сложных миссий, поскольку неизвестно, насколько вы представляете угрозу. Это приказ Алисы, — на последнем предложении он строго бросил взгляд на лицо девушки, взглянув в чужие глаза своими морозно-голубыми. И этот взгляд, проткнувший собой душу, и эти слова заставили агентку опешить. «Алисы?.. Но она же всё знает, она не могла так поступить», — удивлению не было предела, но также кровь начинала кипеть от накатившей злости. — Подонок, живо говори мне правду, а не то я порву тебя, и гавкнуть не успеешь, псина, — сквозь зубы процедила она, смотря прямо в голубые глаза врача, стараясь уличить в них страх, чтобы допытаться до истины, но, видимо, ей и не врали. Нахально он неожиданно улыбнулся ей прямо в лицо. — Чистей правды вы не найдёте, — добавил он надменным тоном, смотря сверху вниз. В душе, возможно, он улыбался, насмехаясь над бедной девушкой, так ли это — неизвестно, другому в голову не залезешь, но девушке казалось, что так оно и есть. — Иди сюда, мразь, — с криком Ангелина внезапно вскочила с кровати. Но длинны цепей хватило лишь на то, чтобы стать на пол обеими ногами, выпрямиться во весь рост и сделать в сторону доктора один маленький шажок. Из-за резких действий цепи звякнули, отдёргивая назад пациентку, заставляя её упасть немного спиной на кровать и сползти вниз на пол, повиснув на цепях, ощутив резкую глухую боль в спине и то, как наручники впились в кожу рук, но через секунду эти ощущения исчезли. Вспышки боли поразили руку, кажется, трубки от капельниц выдернулись из кожи… Видимо, даже стыд за подобную агрессию покинул её бренное тело, оставляя лишь слепую беспричинную ярость на всё живое и не живое. Трёхцветные спутанные пряди соскользнули вниз, пряча под собой лицо и озлобленный взгляд тёмных глаз, готовый сжечь любого ей неугодного. — Не забывайте, что вы теперь прикованы, — всё ещё с насмешкой произнёс мужчина, но улыбка быстро сползает с его лица. — К вам скоро зайдёт посетитель, — после этих слов он покинул палату, тихо хлопнув белой, как снег, дверью. — Что? Какой посетитель? — воскликнула она, резко поднимая голову. Раздражение сошло на нет. Но внезапно она пугается и быстро встаёт с пола, перебираясь на кровать и накрываясь одеялом с головой, словно стараясь спрятаться от всего мира. — Нет, вдруг это Невер, тогда он всё узнаёт. Вцепившись в локоны своих ранее красивых и ухоженных волос, но сейчас спутанных и лохматых, она готова была рвать их на своей голове. Невер никакой ценой, ни под каким предлогом не должен знать ничего. Хватает того, что это уже знает Алиса. Других людей больше нельзя подвергать риску. Она со всем сама справится, как бы трудно ни было. Справилась раньше, справиться и сейчас, но Невер… Он уже по-любому стал на путь разгадки, правда, ещё в самом его начале, а значит, не отступит и не сойдёт с него, не развернётся, пока не дойдёт до конца и всё не узнает. Стоит ли ему довериться? Они же напарники. Уже как несколько миссий он выручал её, а она его. Подстраховывали друг друга, тогда что, стоит всё ему рассказать, пока не станет поздно? Нет, нельзя… Об этом лучше даже не думать. Как бы не хотелось слепо доверять Неверу, как-никак он один из лучших агентов всего Эпсилона, но такую тайну ему доверить нельзя. Она нутром чувствовала, что ей обойдётся это боком, если она расскажет, и ещё чувствовала, что из-за этого в её спине может «оказаться нож». Но, с другой стороны, «нож может торчать там уже сейчас». Такой сложный выбор, построенный лишь на доверии и вере, что её поймут. Она способна его лишь оттягивать, но не способна решить, быть может, однажды кто-нибудь сделает выбор за неё. Неожиданно тишину разорвал тихий щелчок дверной ручки. Ангелина мгновенно откинула в сторону одеяло и устремила взгляд на быстро открывшуюся дверь. В палату, покачивая бëдрами, медленной походкой зашла девушка. Она была одета очень откровенно: невероятно короткая кожаная мини-юбка чёрного цвета с двумя цепочками, тихонько звенящими при ходьбе, ярко-красный также кожаный топик с глубоким декольте и прозрачными длинными рукавами, чёрные колготы в крупную сетку, чёрные туфли на высоком каблуке, чокер на шее. На лице был бросский макияж: ярко-алая, как артериальная кровь, помада на пухлых губах, острые чёрные стрелки, длинные накладные ресницы. Волосы имели довольно яркий цвет: красный. Они будто горели своим ярким цветом, как пламя разгорающегося пожара, и были длинной чуть ниже плеч. Кто еë вообще пустил в приличную организацию в таком крайне неприличном виде? — Ну, здравствуй, подруженька, — приторно сладким, лестным голосом произнесла девушка, и её алые губы растянулись в улыбке. Цокая каблуками по плитке в палате, соблюдая определенный чëткий, но однотипный ритм, она приблизилась к кровати; сев на край, она и закинула ногу на ногу. Положив руки на колени и взглянув в тёмные глаза, переполненные удивлением и злостью, «подруга» лишь сильнее ухмыльнулась, дополнив: — Что, сидишь прикованная? — она очертила взглядом цепи, после с лëгким прищуром продолжила: — Неужто наш ангелочек согрешил? — она лукаво рассмеялась прямо в лицо, повергая Ангелину в шок. — Неважно, — холодно ответила агентка, совсем не жаждая общаться с бывшей подругой, которая на фоне агентки выглядела слишком ярким огненно-красным пятном. — Как ты нашла меня? — Хи-хи, это также не важно. Но вижу, ты снова грешишь, принимаешь запрещëнку? — насмешка вперемешку с невинным голосочком так и не сползает с лица девушки с огненными волосами, пока еë серые, «каменные» глаза блестят надменностью. — Откуда ты вообще это знаешь? — объявившая подруга начинала раздражать девушку. — Знаю, — последовала очередная едкая ухмылка. — Назад к нам не хочешь? Я по тебе соскучилась… — делая умоляющее личико, спрашивает вульгарная особа, на секунду сложив руки в молящем жесте, но после вновь положив их на колени. В данный момент она сильно напоминала милого лупоглазого котика, играя на чужих эмоциях, как на струнах. — Нет, не хочу, — с отвращением отвечает Ангел, поморщившись и сидя опёршись сзади руками, расслабив напряжённые плечи и принципиально устремив взгляд в сторону на белые жалюзи. — Жаль, вспомни, как нам с тобой было хорошо, с парнями отрывались. Веселье каждый день было, даже парня тебе подыскали. О, как же было весело стебаться над этой мелочью в школе и учить их, как обращаться со взрослыми тётями! — неожиданно эта «дама» пошла на большой риск, подсела ближе к ангелочку и приобняла свою подругу, говоря мечтательным голосом о том, как раньше было хорошо. Но Ангел с отвращением выпуталась из объятий, пока что осторожно убирая от себя чужие тонкие руки. Внезапно, так как цепи были не сильно короткими, она ухитрилась вцепиться в горло надоедливой подруги и повалить ту на кровать, впиваясь в горло короткими ногтями до крови. Самое удивительное, что жертва не сопротивлялась. Наоборот, расслабилась в чужой хватке, сдаваясь раньше времени и принимая свою судьбу. — Мне никогда не было по-настоящему с вами весело, это всё было лишь действием травы. — яростно выкрикнула она, сверля взглядом серые глаза подруги. — Раньше я была наивной глупой девочкой, которую родители не учили ничему, и я мечтала быть популярной, но обрела дурную славу. Я следовала за вами хвостиком, в основном за тобой, и училась с тебя. Я не умела правильно мыслить и различать, что хорошо, а что плохо. Я мечтала быть крутой! А ты совращала детей, затаскивая в эту трясину и меня, — хватка усилилась на горле. — Этот парень накачал меня наркотой, из-за которой я убила тех, кого я никогда не любила, но тех, кто был моими родными. Когда я осознала, всё изменилось, но потом вновь появилась ты… Девушка чуть ослабила хватку. На душе было так плохо, было больно всё вспоминать. Отвратно, тошнота подступала к горлу, обжигая его кислотой. — Ой, да ты прямо «белая и пушистая». Пытаешься как-то высветлить себя на моем тёмном фоне? К чему эти тупые отговорки? Ты просто не хочешь слушать правду. Ты всегда была и будешь плохой девочкой, стервой и шл… — уже более серьезно произнесла красноволосая, но всё с той же насмешкой, но договорить ей не дали. Её слова задели Ангел, больно, словно осколки стекла впились в сердце, и она, схватив в руки подушку, кинула её на лицо нахальной мадам, принявшись её душить уже другим способом. Злость, как могучее пламя, горела внутри, сжигая собой сострадание и совесть. Казалось, словно даже из-за этого адского пламени повысилась температура крови. Эта подруга, которая, возможно, когда-то очень давно в тёмные времена была «лучшей», не проявила ни капельки сопротивления, словно приняв смерть. Но внезапно её руки вцепились в подушку и с чудовищной силой откинули её от своего лица, настолько, что она влетела в другой угол палаты, а Ангелина отскочила немного назад, испуганно глядя на неестественно для человека встающую с кровати девушку. Кости той чуть захрустели, когда она пару раз выгнула локоть в другую сторону. — Ну, я же говорила. Ты та ещё дрянь. Тебе ничего не стоит убить человека, которым ты когда-то дорожила. На самом деле мне ничуть не жаль, что я тогда убила тебя. Ха-ха, — нечеловеческим грубым и грозным голосом произнесла она, в конце дьявольски захохотав. На секунду показалось, что свет в комнате замерцал на миллисекунды, погружая её во тьму. Ангел испуганно озиралась по сторонам на прикроватные светильники и на лампы под потолком. Пальцы до побеления вцепились в край одеяла, притянув его и словно ища в нём спасение от напасти. Паникуя, девушка отползла как можно дальше от бывшей подруги, уперевшись спиной в изголовье кровати. Её губы задрожали, и она тихо произнесла, а глаза расширились одновременно и в испуге, и в удивлении, ресницы задрожали: — Ты не можешь этого помнить. Ты — не Кристэн. Чёртов демон! — она закричала, но не от страха, а от раздражения. Облик вульгарной девушки мгновенно растворился, оставив после себя горстку пыли кроваво-красного цвета, а на противоположной стене по отношению к кровати появилась нечёткая тёмная тень с длинными рогами и когтями. — Ты когда-нибудь отстанешь от меня? — устало спрашивает Ангел. Сил кричать и злиться больше не было, но пальцы вновь неосознанно схватили одеяло. — Нет, пока ты не согласишься, ну или пока меня кто-нибудь не найдёт, но никому не дано видеть меня, кроме тебя. А ты убить меня не сможешь. А если ещё кто-то узнает о моём существовании, то ты знаешь, что я с ним сделаю, — демонстративно выставляя вверх острые когти, заявляет тень, запугивая жертву. — Я в твоей голове. И знаешь, сейчас, когда мои силы постепенно наполняют тебя, делая той самой «плохой девочкой», твоя светлая сущность угасает, — с издёвкой произносит демон, тихонько постукивая когтями по стене. За спиной девушки неожиданно начал вырисовываться силуэт белоснежных больших крыльев. Они грациозно раскрылись, поблёскивая каждым своим невероятно мягким полупрозрачным пёрышком. Она сразу заметила это, переводя на них взгляд. Но неожиданно концы крыльев почернели, будто обуглившаяся бумага, из-за чего она испуганно вздрогнула, устремляя взгляд назад на тень демона. Крылья тоже задрожали и плавно опустились вниз, касаясь кровати и безвольно ложась на неё. Они обвисли, будто мокрые. — Когда они почернеют полностью, ты станешь моей, падший ангелок. А пока живи с тем, что с каждым днём ты будешь терять контроль над своим телом, не в силах противостоять, и знаешь… — демон замолкает, словно что-то обдумывая, но после отходит от стены и материализовывается чёрным силуэтом. Приблизившись к испуганной сжавшейся девушке чуть ли не впритык, он нагнулся, чтобы его лицо было на уровне чужого лица, и нагло произнёс: — Твой брат мёртв. Дьявольский смех разразился по всей комнате, и чёрная тень неожиданно растворилась. Дыхание после этих слов на секунду прекратилось, по ощущениям из лёгких выбили одним ударом весь воздух, а сердце замерло от шока. Глаза нервно забегали по всей комнате, а алые губы, сначала немо дрогнув, плотно сжались. Нежные крылья мгновенно поблёкли, растворившись, и их сияющие частички поглотились воздухом. Наклонившись вперёд, руки схватились за голову. Комнату внезапно встряхнуло, и всё пошло кругом, либо это уже у неё кружилась от переизбытка эмоций голова. — Нет, что ты с ним сделал, зачем убил! — пелена горьких слёз застилает глаза. Как бы она ни старалась их сдерживать, они всё равно потекли по холодным щекам. Брат был единственным родным человеком в этом злом мире. Слёзы текли по коже, оставляя за собой влажный шлейф. Она не могла контролировать свои эмоции, став беззащитной хрупкой девушкой, не в силах противостоять. На секунду она перестала быть агенткой. Она зарыдала, закрывая лицо руками и периодически стирая воду с щёк. Она не могла ничего. Абсолютно ничего сделать демону в своей голове. От этого становилось противно, но сейчас было даже не до него. Голова заполнилась мыслями о брате и надеждой на то, что это — глупая шутка или хотя бы чтобы он умер безболезненно. — Ну не реви, — послышался в голове грубый злой голос. — Это не я убил твоего обожаемого брата… Подкинув дрова в костёр, голос замолкает, а девушка лишь громче заплакала. Его слова ситуацию лишь усугубили. Если она узнает, кто этот человек, то, вероятно, сотрёт его в пыль, только лишь если это не… — А твой напарник! — Ты лжёшь! — в истерике закричала она. — Нет, он не мог… — голос становился тише, словно она старалась хоть как-то осмыслить этот факт. — Он не мог убить человека… Демон не произнёс больше ни слова, а она пробыла весь день наедине со своими мыслями, стараясь разобраться. Она увязла в этом болоте. Навечно. Железные оковы уже успели немного натереть собой тонкие запястья. Она терзала саму себя этими переживаниями, и сердце было не на месте. В любом случае к Неверу она неожиданно потеряла доверие, к тому же предполагая, что здесь она именно по его инициативе, что бы там ни говорили врачи… Конечно, ей спокойно могут лгать, но сердце кололо. Понимание того, что Невер всё-таки мог пойти на это, резало душу. Это и есть тот «нож в спину»? Как его вытащить?.. Нельзя никому верить. Больше. Никогда. Рано или поздно все предадут и отнимут самое ценное. Даже те, к кому доверие на безгранично высоком уровне. Даже те, кто никогда не предавали. Они всё равно люди, а все люди пекутся лишь каждый о себе, на других плевать. И исключений не существует. Всё общество — эгоисты. По крайней мере, Ангелина убедилась в этом окончательно. Как бы она ни пыталась не верить словам демона, что-то внутри неё соглашалось с этим фактом. Это что-то заставляло возненавидеть напарника. Надо поговорить. С ним срочно нужно поговорить, и плевать, что он будет пытаться уйти от правды. Срочно, просто срочно нужно допытаться до истины. Сейчас она была зла и обижена на весь мир. Смешанные чувства, однако, но ощущения были, как будто она является тем самым не спящим вулканом, готовым начать извергаться…

***

Что же всё-таки за тёмное прошлое? Всё очень и очень сложно… Ангелина — необычная девушка и таинственная, можно сказать, что она даже «тёмная лошадка». Ведь никто не знает, что она пережила и через что прошла. Почему она со всеми так добра? Можно подумать, что она всем лишь льстит, скрываясь за маской добродетельницы, чтобы завоевать доверие, а дальше воплотить свои коварные планы. Но это заблуждение. То, кто она, — сложнейший вопрос, на который даже она сама не может правильно ответить, как и на вопрос, человек ли она. Она обладает необычными способностями, о которых многие не подозревают, но при этом, скорее всего, Невер и Алиса уж тем более догадываются. «Тёмным прошлым» она называет свою тёмную личность. Свою полную противоположность… Детство у Ангелины было тяжёлым. Родителям никогда не было никакого дела до своих детей. Но вопреки этому иногда у матери в голове что-то щёлкало, и она становилась очень строгой, начинала просто так срываться на детей. Изначально это были крики, оскорбления, а потом к этому присоединились избиения и жестокие наказания. Казалось бы, обычная с виду хорошая женщина, но внутри дьявол во плоти. Ей было не жаль своих собственных маленьких детей, которые со слезами на глазах умоляли её пощадить их и не бить, не оставлять на день без еды. На неё ничего не действовало, а что могли сделать семи- и трёхлетние, да даже младше, дети? Ничего. Что насчёт отца? Ему было откровенно плевать, так же как и матери временами. Его вообще часто не бывало дома, скорее всего, изменял своей жене с очередной вульгарной любовницей. Время шло. Дети росли, взрослели, а родители становились всё злее. Отец начал пить и избивать старшего брата Ангелины, желая якобы воспитать в нём «настоящего мужчину», хотя сам не был «настоящим». Был подонком, трусом и предателем. Да, у Ангелины был брат, который старше неё на четыре года. Когда ему исполнилось восемнадцать, он не вытерпел и стал намного реже бывать дома, а ещё связался с плохой компанией и начал употреблять тяжёлые наркотики. Из-за этого отец полностью переключился на Ангелину. Она ненавидела в тот момент своего брата, который бросил её, но намного сильнее она ненавидела родителей. При каждом новом избиении она проклинала день, когда появилась на свет. Но в один день, когда брат по непонятной причине был дома, отец снова сорвался на бедную девушку из-за того, что она разбила кружку. Он бросился на неё, начав бить. Но успел лишь несильно ударить по солнечному сплетению, ведь брат схватил его и оттащил от бедной испуганной девочки. Завязалась драка, но сын одолел отца, вырубив его сильным ударом. Этим поступком он смог вернуть доверие сестры. В школе было тяжело. Из-за плохого воспитания Ангелина превратилась в бесчувственную эгоистку. Она издевалась над тихими спокойными учениками, оскорбляла других девушек в классе и не только, и в основном общалась с похожими на саму себя по характеру учениками из своего класса и параллелей. Так образовалась компания «плохих» ребят, считавших себя «крутыми». Многие прозвали их шайкой. Члены этой шайки, включая и Ангелину, часто за углами школы избивали более слабых и неугодных им учеников до полусмерти. Они выпивали в барах после школы, курили, и не только сигареты. У Ангелины даже была лучшая подруга — та самая Кристэн. Они вместе насмехались над одноклассниками и даже соблазняли младшеклассников в школьных туалетах. У неё даже был парень. Конечно, их двоих свела Кристэн, но особой любовной химии между ними не было, так, для развлечения. Этот парень как раз таки и подсадил Ангелину на наркотические вещества. Но как же, вы спросите, администрация школы? Неужто это всё оставалось безнаказанным? Всё решали деньги. А родители некоторых членов шайки были довольно богаты и были готовы заплатить сколько угодно, лишь бы отмазать своих родных кровиночек. Так бы такая жизнь и шла своим чередом, если б не одно событие, которое до сих пор иногда снится в виде кошмара «нынешней Ангелине». Кристэн и вроде как парень Ангелины подтолкнули её саму на отчаянный шаг, толкнули на преступление, можно сказать, самолично вложили ей нож в руку. Ангелина после долгой ночной прогулки со своими друзьями вернулась домой. Заглянула на кухню и достала из ящика кухонный нож, крепко сжимая его в руке и коварно ухмыляясь. Она направилась в зал, где, как всегда пьяный, отец смотрел телевизор. Открывая дверь, её сразу услышали. Мужчина начал бранить её, нет, не за позднюю прогулку, а за то, что она не купила ему сигареты. Стоило ему обернуться, как Ангел бросилась на него, воткнула нож в плоть. Он закричал, заматерился, стараясь ударить дочь, но она резким движением вытащив нож, воткнула его прямо в глаз. Кровь брызнула, и «отец» замолк, падая безжизненно на пол. Стирая алую кровь со своего лица рукавом кофты, она выдыхает и, вытащив нож из головы мёртвого тела, направилась к спальне матери, откуда уже доносился её возмущённый голос. — Ну, здравствуй, мама! — с этими словами девушка зашла в комнату, держа нож за спиной, а после она набросилась на мать, вонзая нож ей в спину. Женщина закричала, вырвалась, начала звать на помощь, метаясь по квартире. Девушка смеялась с её вида. Соседи давно привыкли ко всем этим крикам, и им было даже как-то всё равно, они были такими же алкоголиками в этой захолустной шестиэтажке. Девушка принялась добивать мать. Она наносила ей глубокие раны, пока та кричала. Кровь заливала собой стены, а Ангел не останавливалась даже тогда, когда грудная клетка матери превратилась в фарш. Эту женщину Ангел ненавидела больше всего на свете. После двух убийств она села в центре комнаты и рассмеялась, разглядывая свой кровавый шедевр, полностью удовлетворённая содеянным. В душе всё трепетало, и она наконец поняла — свобода! Никаких тебе криков, ведь они своё отзвучали парой минут назад, никаких избиений в этой квартире, ничего. Лишь холодный вольный ветер, залетающий в окно. Теперь она счастлива… Но домой неожиданно вернулся брат, застав сестру сидящей посреди коридора. В углу лежало мёртвое тело матери, а стены были залиты кровью. Сестра как ни в чём не бывало улыбнулась ему. Ведь она освободила не только свою жизнь, но и жизнь горячо любимого брата. К тому моменту брат давно уже не принимал наркотики, в отличие от сестры. В тот момент она явно была под чем-то. Парень был шокирован. Да, эти люди были зверями, но идти ради них на убийство — это глупость. Он пытался привести Ангелину в чувства, но всё тщетно. Пришлось ему самому расхлёбывать эту ситуацию. Ему не хотелось лишаться сестры из-за убийства. Ему пришлось избавиться от тел и замести все следы. После чего он увёз сестру из города. Из страны они вылететь не могли, но даже опытные следователи на удивление не смогли найти ни тел, ни крови, а пропажу списали на то, что родители-алкоголики спились и умерли под каким-нибудь забором… Ангел всё же смогли откачать, и она пришла в себя. Узнав, что она сотворила, она зарыдала… Расправившись с монстрами, их не стало меньше. Брат был рядом и успокаивал её. И тогда-то, осмыслив всю ситуацию, она взялась за ум. Перестала быть такой распущенной. В новой школе стала душой компании в хорошем смысле, а не в плохом, как раньше, стала доброй, отзывчивой, помогала бездомным животным… Удивительно, как человек может так хорошо измениться в лучшую сторону. Вам считать, кто она — добыча или же всё-таки охотник. Невозможно её покрывать, говорить, что она белая и пушистая. Несмотря на плохое воспитание, у каждого должен быть свой ум, должно быть здравомыслие. Нужно быть лучше, даже если родители не такие. Жизнь жестока, и все выживают как могут, но, как бы ни было плохо, никогда не нужно ступать на скользкий путь преступлений, беззакония и наркомании. Ангелина тоже так считала, если бы не обстоятельства. Если бы она не была той, кем была, её бы в школе просто загрызли, а она хотела жить. Можно винить её, можно сострадать. Она сама же ненавидит прошлую себя. Да, каждый может измениться, если вовремя осознает, что что-то он делает не так. Но на этом история прошлого Ангелины не заканчивается… Совершенно случайная встреча с бывшей лучшей подругой изменила всё. Она позвала девушку поговорить в парке, воспользовавшись глупостью и наивностью, там-то Ангелину и окружили члены той самой шайки, бывшие её знакомые. — Ты покинула нас, предала. Ты стала омерзительным существом. Ты помогаешь людям, хотя сама называла их гадами, ты — никто, — произнесла тогда Кристэн, с насмешкой глядя на девушку. Послышался смех. — Не смей так говорить, — Ангел ударила подругу с силой по щеке, из-за чего та вскрикнула и чуть ли не упала, не ожидав этого. Она в принципе не считала Ангелину сильной, никто её такой не считал, по ней было отчётливо видно, как она пряталась за спины других и нападала лишь на более слабых. Думаете, в их шайке Ангел была такая одна? Да все они там трусы и подонки были. Но сейчас Ангел показала свои коготки. — Знаете, — она окинула взглядом бывших, но сейчас явно недоброжелательных друзей. — Сейчас эти омерзительные существа — вы. Вы продолжаете нарушать законы, не слушаете никого и ничего, ваши души не стоят ни гроша, ни единого хорошего поступка за вами нет, — её тон был холоден, с тенью скрываемого раздражения и ненависти. Только от него по спинам всех членов шайки прошлись мурашки, и они переглянулись. Повисла тишина. Никто не смел сделать в сторону Ангелины и шага. Все боялись. Кроме… самодовольной Кристины. Она, надменно смотря на подругу, убрала со своего лица пряди волос, окрашенные в яркий цвет, и резким движением схватила Ангел за руку и оттащила её за угол. Шатенка не успела даже воспротивиться. — Я думала, мы — подруги, но поскольку ты не одна из нас… — она ухмыльнулась, не давая девушке сбежать. Но страха в карих глазах не было, лишь отвращение и морозная холодность. — Ты сдала меня! Сдала всех нас, и нас отчислили из школы, а родители лишили карманных денег! — неожиданно Крис перешла на крик. — А ещё я знаю, что это ты убила своих предков. Ха, что ж, сегодня умрёшь и ты, — коварная ухмылка коснулась её губ, и в кармане кофты послышался тихий щелчок. Ангелина вздрогнула, не зная, чего ожидать от бывшей подруги. Поскольку уже близится вечер, людей на улице было мало… В лунном свете металлическим блеском сверкнуло лезвие ножа. Мгновенно заметив это, кареглазка дёрнулась, но её удержали за плечо и в ту же секунду воткнули лезвие в горло. — Я всегда тебя ненавидела, Ангелина, ты была слишком глупой. Брызнула горячая кровь, и по горлу разлилась боль. В глазах начало темнеть, и девушка медленно сползает вниз по стене, стараясь зажать рану. Она задыхалась. Давилась собственной кровью с яким металлическим привкусом и не могла ничего сделать. Рана была слишком глубокой, и из-за этого кровь не получалось остановить. Болевой шок наступил быстро и притупил все неприятные ощущения, из-за чего неминуемая смерть казалась уже не такой страшной. Минут через пять тело обмякло, горячая вытекающая кровь унесла с собой последние частички жизни, с уст сорвался последней судорожный выдох. Бывшая подруга, окинув взглядом мёртвое тело, осторожно подняла упавший на земь нож и скрылась с места преступления, забрав с собой орудие убийства. Что ожидает всех нас после смерти? Есть ли там что-то, или смерть — это всё же конец всех концов? Пока мы живы, мы не можем этого знать. Даже если и есть, то хорошо там или плохо? Есть ли рай или ад, или это всё выдумки? Имеет ли место быть реинкарнация? Всё возможно, и возможно ещё несметное количество разных феноменов и не только. Но всё, что происходит после жизни, для нас — это как слепое пятно… Ангелину никогда не посещали философские мысли об этом. Она вообще не думала о смерти, жила, да и жила, как бы на душе не было плохо и как бы там кошки не скреблись. Но в последние секунды жизни она всё же задумалась…

***

Она внутри всё ещё человек, ничто человеческое ей не чуждо… Можете бояться её, а можете продолжать считать её обычной, милой и добродушной девушкой.

***

Прошло где-то полтора дня, точное количество времени девушка не засекала, напротив, она совершенно потерялась в нём, ведь в палате не было часов, они тикали где-то там, далеко за стенкой. Она уже перестала надеяться, что её выпустят и снимут с рук эти, словно тюремные оковы, но случилось неожиданное чудо, её все же выпустили. Один из врачей сообщил ей, тем самым передавая якобы слова начальницы, чтобы она шла перебирать документы в архиве. Для этого дела агентов вечно не хватало, каждая единица была на счету. Новичков туда не направляли, а лишь тех, кто временно не работоспособен. Ангелину как раз такой и считали, а ещё считали её опасной. Но неизвестно, говорят ли врачи правду насчет Алисы, ведь саму её Ангел так и не увидела за это время… В архиве была просто тьма-тьмущая бумаг и папок с миссиями, несмотря на то, что сейчас всё есть в электронной версии. Начальство считало бумаги также немало важными. Переодевшись в свою рабочую форму, девушка покинула стены медкорпуса, направляясь в главный офис. Агентов там было немного, все были на миссиях. «Интересно, Невер здесь?» — мелькает мысль в её голове, когда она проходит мимо его кабинета. Но пересечься с ним ей не особо хотелось, однако, с другой стороны, хотелось послушать оправдания насчёт убийства человека. Пройдя мимо, она спустя некоторое время добралась до архива и, приложив карту доступа к двери, попала внутрь. Несметное количество железных стеллажей с ячейками тянулось в глубь помещения. Каждая ячейка была подписана датой исполнения миссии. Подходя к одинокому столу, она замечает на нём огромное количество папок и бумаг, которые нужно было рассортировать. А ещё были следующие задачи: перебрать документы на счёт всех миссий за последние три месяца, а потом некоторые бумажные отчёты по образцу нужно внести в базу данных Эпсилона. Работа началась.

***

Время шло неумолимо. Казалось, уже буквы начинали расплываться перед глазами. Спасало то, что голова уже не раскалывалась и не было неконтролируемых всплесков агрессии, всё благодаря специальному успокоительному. Рассортировав всё, что нужно, и перебрав отчёты агентов низкого уровня доступа, она даже успела им позавидовать касаемо таких лёгких миссий, но потом она переключилась на отчёты агентов среднего уровня допуска. Всё было нормально, пока она не обнаружила и не удивилась одному документу. Это был отчёт, связанный с последней её миссией именно с прошлым напарником, который на данный момент мёртв. — Надо же, — в ступоре произнесла она, открывая папку и проводя рукой по белым листам, — он тогда сам написал отчёт и даже меня не попросил помочь. Что ж, в последние дни до своей пропажи он вёл себя странно. На глазах даже норовили выступить слёзы, но девушка быстро стёрла их рукой, принявшись читать отчёт. — «Миссия F4665357_6». Объект — Оживший Манекен. Длительность выполнения… — вслух прочитала Ангелина, но замолкла, погрузившись в воспоминания об этой миссии…