But in another storyline...

***

— Я ведь тебе говорила, ничего не трогать там. Паки большие шутники, им только дай повод устроить над тобой розыгрыш, и всё. Ты становишься пленником их очередной шутки. Мадленн смотрела в упор на пушистую белую морду, в то время как на неё растерянно смотрели грустные алые… Кошачьи глаза. Да, конечно, костюмчик сохранился, даже волосы остались теми же, только вот шерсти прибавилось существенно, а роста, напротив, критически убавилось. Астарион прижал грустно уже не эльфийские, а кошачьи уши к маленькой круглой пушистой голове. И вот что он мог ей сказать? Всё равно ведь Мадленн окажется в данной ситуации права — нельзя трогать без спросу чужие вещи в чужом доме. Особенно если вас принимают лесные духи, которые, как оказывается, всё давно знают про его извечно любопытствующую натуру. Он всего лишь хотел посмотреть книгу, хранившуюся у них за защитным стеклом… Ну да, не совсем по-честному, ибо по-тихому приподнимать стекло и открывать что-либо, это тебе не спросить напрямую дозволение у хозяина дома. Паки для Астариона были загадкой, как и их магия, а рассказы Мадленн его любознательность не удовлетворили. И он буквально попался, как та самая кошка из поговорки, которая по своей же глупости… Сгубилась. А началось всё с того, что они отправились недавече чем вчерашним днём к пакам для представления нового члена семейства и ежегодного обмена знаниями. На вопрос, что сами король Аддерли и Мадленн знают о них, те лишь покачали головами — паки не раскрывали полностью секретов своей древней магии и полного своего происхождения. Но у них была книга, в которой часть закрытой от остальных информации хранилась. Другую же они открыто предлагали для изучения в своих школах, готовящих друидов и различных знахарей. Часть из их доступных знаний очень помогла в своё время Мадленн в путешествие варить зелья и подготавливать для него продукты использования. Так что паки были очень умными созданиями. — Дружелюбный народец, ничего не скажешь, — затянул оценочно Астарион, цыкнув. — И что, вам даже ни разу не было интересно заглянуть в их эту книгу? Мадленн нахмурилась. — Подрывать их доверие всего лишь ради того, чтобы узнать, откуда они произошли, от кого и вычитать их старинные обрядческие секреты? Это довольно опрометчиво и глупо, не находишь, Астарион? В конце концов, мы сосредоточены не на прошлом, а на настоящем и на построение светлого будущего. А если у паков и есть свои секреты, которые они находят нужным хранить. — Мадленн наконец закончила собираться в дорогу. — Не нам в них нужно лезть. Своей разумной частью он с ней был согласен. Но иной, которая понимала, что соседствовать с тем, кого точно не знаешь, как облупленного, таило в себе… Определённую, опасность, не совсем. Астариону было странно, что сама Мадленн этого не понимала, с её-то рациональными мозгами. Другой вопрос, что между паками и думнонианцами был подписан пакт о ненападении. И лесные духи настолько доверяли людям, что толком, как оказалось, даже не охраняли свою священную книгу от них. По крайней мере, так выглядело со стороны, когда Астарион увидел её в доме их главы под столбом яркого света. Она лежала столь непримечательно под колпаком из… Даже не закалённого стекла, что у Астариона вызвало ещё большее недоумение. Этот народ казался ему странным и, честно говоря, на первый взгляд бестолковым. Но дом главы паков был, в то же время, очень уютным… Из дерева, обвитый зелёным плющом, он располагал к себе против воли. Как часто и бывает, не всё, что скрывается за притворной дурашливостью и простотой, этим на самом деле и является. Можно лишь казаться, но не быть. В случае паков всё обстояло именно так — их часто не дооценивали, за что жёстко потом расплачивались. Самой разной «монетой». Астариону удалось это узнать теперь на собственной шкуре. — Наверное, это проклятие, вызывающее внутреннего зверя того, кто тронул священную книгу, — рассматривая Астариона со всех сторон, неуверенно проговорила Мадленн. —Соответственно, твой внутренний зверь… — Кошка?! — неудоменно вскричал Астарион. Заглянув ему под хвост с видом исследователя, Мадленн добавила ремарку от себя. — Вообще-то, кот. Потом она глубоко вздохнула. Астарион качнул пушистым хвостом, прикрыв все неприлично выпирающие места. Он затянул надрывной смесью кошачьего и своего прежнего голоса. — Но ты ведь найдешь способ, как меня расколдовать, Мадленн, верно? Ты ведь меня в таком состоянии не оставишь? Мадленн посмотрела на него с выразительно вскинутой бровью. Нет, говорило её лицо, я настолько, видимо, бессердечная и хладнокровная по отношению к тебе, что извечно заставляю тебя решать свои проблемы самостоятельно. Что в корне расходилось с типичным поведением дорогой любящей жены по отношению к своему эльфийскому мужу, и потому Астарион, неловко улыбнувшись и обнажив парадоксально оставшиеся вампирскими клыки, изогнул виновато брови. Он совсем не то имел в виду, просто вампир уж никак не ожидал, что вместо выговора получит от главы леса насланное на себя проклятие! Да ещё и в таком… Виде! — Конечно, найду. — Мадленн наконец перестала устраивать ему пытку взглядом. — Но мне нужно будет время. Она зарылась с головой в книги, расположив Астариона рядом с собой на кровати. Обложившись фолиантами по кругу, Мадленн чисто на автомате начала гладить и чесать существо рядом с собой; Ей Богу, как будто для неё ничего не поменялось! Астарион на такое спокойствие удивлённо вскинул морду и нахмурил кошачьи «брови», глядя выразительно на ладонь Мадленн и на неё саму. Её муж превратился в кота, а ей будто бы всё равно! Это принижало его чувство самоценности и явно задевало то самым что ни на есть прямым образом. Мадленн опустила на Астариона взгляд, и её выражение лица стало виноватым. — Ну прости. Я ничего такого не имела в виду, просто…я ведь тебя и в привычном облике всё равно часто чешу за ухом, когда читаю. Это привычка. Ладонь от ушка убралась. Мадленн стала водить указательным пальцем по параграфу тактильных заклинаний, накладываемых в качестве защиты на предмет. Были мгновенного действия и отлаженного. У Астариона, скорее, был второй вариант, поскольку эффект проявился на следующий же день после посещения. — Нет, верни свою руку на место, — он забрался наглым образом на её колени, вытягиваясь и подставляя голову обратно под руку. Приятная, но теперь кажущаяся после привычного веса его тела эфемерной тяжесть расположилась на её бёдрах вместе со всем дополнением из белой пушистой шерсти. Мадленн, сморгнув, усмехнулась с такой быстрой смены настроения и расположила ладонь на прежнем месте. Её пальцы чесали в основном в приятных точках за ушами, и вот котоАстарион завалился и едва ли не начал подставлять ей пузо, активно ластясь к супруге и её нижним мышцам пресса. Потом, поймав себя на подобном поведении, он резко вскочил и начал совершенно диким взглядом смотреть перед собой. — О нет, я начинаю забывать своё прежнее поведение, прощай, о, бренный мир! Мадленн вновь скептично на него посмотрела и устроила обратно. Её ладонь теперь успокаивающе скользила по сокрытой за тканью уменьшившегося, — господи, как только размер подогнался? — костюмчика спине, чтобы хоть как-то расслабить напряженного мужа. — Всё будет в порядке. — Тебе легче говорить, не ты ведь оказалась в теле кота, — заныл он. — Да, потому что, в отличие от некоторых, я не трогаю то, что нельзя. — Мадленн вновь сделала акцент на причине, почему на Астариона было наслано проклятие, и потому он, насупившись, устроился удобнее, подобрав под себя лапы, и замолк. Чтобы он ещё хоть раз поехал к пакам на их главную территорию!.. — Ты мог, в конце концов, просто попросить ту книгу. — Да, и мне бы её так просто дали, да? — Он иронично на неё посмотрел снизу вверх. — Мне, незнакомцу? — Она всё равно не стоила того, чтобы становиться таким, — Мадленн обвела его теперешнего ладонью и вскинула непонимающе брови. — Я не понимаю, зачем нужно было идти на такой риск и дополнительно навешивать на свою и мою шеи проблем с тем, чтобы решать твою… Косметическую беду. О, как она была деликатна в описании этого… Этого… Пушистого ужаса! — А ты знала, что они в лесу губили путников, заплутавших там? Что их прародитель, Робин Славный Малый, был очень жестоким правителем, безжалостным к чужакам? Что они, оказывается, помесь фейри и демонов? — Нет. И, честно говоря, я бы без этой информации спокойно прожила. — Мадленн удивила его данным высказыванием. — Нас ведь она не касается. А чужаков не любят почти везде, ведь неизвестные создания потенциально опасны. Я этого мнения не придерживаюсь, но это... Распространённый взгляд на привычные вещи. Астарион отвернул вновь морду, поджав «губы». Мадленн было этого не понять, но оно и не мудрено — как королевской дочери ей приходилось воровать всего однажды, и то, на благо других, не совсем же для себя. А Астарион… Не то чтобы постоянно промышлял мелким или крупным воровством, но если он кого-то не знал достаточно, его пуганная натура командовала ему разузнать про чужака как можно больше. Чтобы понять, опасаться его или же нет. Конечно, Мадленн говорила, что паки не опасны, хоть они и меньше были содружественным народом для думнонианцев, чем фейри, но всё же были же! Так что… Поступок Астариона выглядел после всех потраченных для разъяснений часов ещё более иррациональным, чем мог бы быть без них. Особенно с таким плачевным информационным результатом. — Скажи честно, тебя просто подмывало что-нибудь посмотреть без чужого ведома, ведь так? — Мадленн с едва заметной улыбкой вновь посмотрела на кошачий загривок, но ей ответили лишь тихим хмыканьем. Даже если в его поступке практически не было логики, а только голое озорство, Астарион в этом не признается. Благо паки не были сильно жестокими существами к знакомым, но, безусловно, магия у них была мудреная. И если уж они что-то наложили, найти способ расколдовать было не просто. Не обращаться же прямо к их главе, который сам и наложил на книгу заклинаний то проклятие! В данном случае лишь они сами были предоставлены с Астарионом в помощники себе, и потому Мадленн оперлась щекой о сжатые в кулак пальцы, продолжив изучать доступную ей информацию. Астарион же понял, что в кошачьем облике время текло бесконечно медленно, а ещё что ему быстро сделалось лениво хоть что-нибудь делать. Он успел два раза задремать, глядя на деревянные большие часы с кукушкой в спальне принцессы, а когда проснулся, Мадленн, будучи уставшей, откладывала уже пятую книгу в сторону. Его неутомимая девочка, ну как же она все-таки о нём волновалась! Зря он так был с ней груб, в конце концов, нужно было давно привыкнуть, что Мадленн говорила действиями больше, чем словами. И ей это было привычнее. Она считала, что лучше сначала помочь, потом уже подкрепить свою помощь душевными излияниями и поддержкой. Не наоборот. При ином порядке ей казалось, что она пусто сотрясала воздух, ведь от слов ничего толком не менялось. Вдруг Астарион решил её попытаться развеселить. Она была такой загруженной с самого утра, как только обнаружила его в таком состоянии, перепуганного, шипящего на неё из-под кровати, что заслужила хотя бы одного повода улыбнуться за день! — Мадленн, скажи честно, если я останусь котом на всю жизнь, ты будешь меня любить? Я вот тебя точно буду. Она даже не оторвалась от книги, когда он перекатился со спины на лапы и попытался к ней вновь начать ластиться. Громкий мурлыкающий звук теперь раздавался на всю комнату. — Буду, но мы не сможем больше заниматься сексом. Это будет весьма печально. Тут его как окатило ледяным ушатом воды. Об этом Астарион не подумал. Он резко подскочил и ударил передней парой лап по её раскрытой книге, громко выдавая. — Нет уж, тогда ищи, ищи способ это исправить! Мы не должны останавливаться! И все-таки Мадленн повеселела с его реакции, запрокинув голову и громко расхохотавшись. Она просидела целый день над книгами. Пару раз отходила в библиотеку, даже еду забирала с кухни тайно для себя и Астариона в спальню, чтобы никто не прознал о случившемся. Слухи внутри замка обычно передаются со скоростью хвори, разносимой ветром, и потому нужно было быть бдительными, чтобы никто ни о чем не узнал. Не то чтобы Мадленн устыдилась бы поведения Астариона, просто выслушивать потом от отца, что он мог порушить дружбу с паками и поставить их в невыгодное положение, — что было бы правдой… — совсем не хотелось. Это усложнило бы и без того сложную ситуацию. Ближе к вечеру она выехала на территорию паков, взяв Астариона с собой в походной сумке. Тот долго сопротивлялся, покуда его в ней размещали, но более удобного средства передвижения, из которого при скачке он бы не вылетел, не нашлось. В библиотеку паков Мадленн допустили без каких-либо вопросов, ибо в вечерней школе она раньше проводила много времени. Неустанная потребность принцессы в новых знаниях не выглядела подозрительной и сейчас. Но изучать книги там же она не стала. Набрала все нужные домой и пообещала завезти, как закончит. Мадленн была уверена, глава паков уже догадался о причине её прибытия и наверняка потешался в открытую над ней и Астарионом в узком кругу приближённых лиц, отчего мисс Торн испытывала чувство, близкое к испанскому стыду. Но потом она выдохнула, успокоилась и по возвращению в спальню заняла себя более насущным — дальнейшим поиском способа Астариона расколдовать. Она уснула в самый неподходящий момент над нужной книгой, отыскав необходимую информацию. Интеллектуальный труд, порой, валил принцессу круче любого физического, и потому Мадленн отлипла от фолианта только лишь заполночь. Она вдруг вскинула лицо, поняла, что уснула им прямо в текст, — проверила, не отпечатался ли он вместе с рисунком страницы на щеке, — но, не обнаружив ничего на коже, громко произнесла. — Астарион, я нашла! Это проклятие лунного цикла — оно снимается первыми рассветными лучами! Нужно дождаться первых петухов и встать под первый луч солнца, я тебя отведу на башню, и мы… Мадленн вдруг замолкла. Её рот закрылся с тихим щелчком зубов. Она во все глаза уставилась на мужа, который неожиданно вышел к ней в своём… Почти привычном виде. Общую картину пришедшего в равновесие мироздания нарушала лишь пара кошачьих ушей, расположившихся на голове, и торчавший чуть выше задницы… Пушистый хвост. Она поморгала. Видимо, чем ближе было утро, тем меньше оставалось от заклятия. Ему повезло, что оно было для мелких хулиганов вроде него — укради он книгу полноценно, так легко бы не отделался. Как Мадленн прочла, полноценная кража приводила к тому, что похитители сгорали постепенно в течение дня изнутри. Опять же, из-за наложенного второго проклятия на тайную книгу заклинаний. Но Астарион был удачлив. Хотелось ему сказать, что он на самом деле не кот и у него не 9 жизней, чтобы так рисковать своей, пускай и вечной, но Мадленн лишь могла на него обомленно смотреть и наблюдать за тем, как он к ней приближался… Подойдя вплотную к кровати, Астарион подхватил Мадленн за подбородок и приподнял её лицо за него. Теперь она смотрела ему снизу вверх в глаза. — О, моя дорогая, ты, должно быть, так устала за целый день поисков… — замурлыкал он уже своим голосом, в котором осталось совсем немного кошачьих ноток. Правда, через секунду Астарион и вправду вновь начал мурлыкать, обняв Мадленн за шею. Он повалил её под себя, полностью на ней вытянувшись. Его щека ладно терлась о её щеку, белое кошачье ухо так и подергивалось рядом с девичьей макушкой, и Мадленн во все глаза смотрела на то, что Астарион делал. — Что ты делаешь?.. — она его так тихо и спросила, понимая, что от столь тесного контакта их тел ей становится до неприличия жарко… Рубашка начала липнуть к телу, между ног знакомо налилось теплом… Однако сама мысль заниматься с Астарионом сексом в таком виде казалась дикой. Он ведь ещё даже не развоплотился полностью обратно! А вдруг что-нибудь пойдёт не так? Но едва ли Мадленн спросили. Точнее, её тело и Астарион, как два заговорщика, решили этого не делать, ведь первое ответило котовампиру самым что ни на есть ярким откликом возбуждения, а второй в весьма беспардонной манере вздернул рубашку жены и нырнул под неё, коснувшись её груди сначала губами, а уже потом и клыками… Мадленн изогнулась в спине с громким выдохом и забарахталась, замахав руками и ногами. — Астарион, я не думаю, что это хорошая идея!.. — Ну почему же? — всё продолжал мурлыкать он, выглянув обратно и заглянув в её лицо алыми глазами с более узкими вертикальными зрачками. — Я просто хочу, чтобы ты после долгого дня расслабилась… — Астарион заскользил пальцами с сохранившимися коготками по её бёдрам, задевая нежную кожу сквозь плотную ткань штанов. Мадленн шумно сглотнула. Было не больно, скорее, щекотливо и приятно. — Хочу отблагодарить тебя и сделать тебе хорошо… Ну что в этом есть плохого, Мадленн? Он склонил вопросительно по-кошачьи голову к плечу, лукаво улыбаясь ей, и тут Мадленн… Просто сдалась. Она и вправду устала. И и вправду оказалась не против быть приласканной им, пускай и в таком виде. В конце концов, уши и хвост не должны были повлиять на его способности доставлять удовольствие, верно же ведь?.. — Ничего, — ответила принцесса приглушённым, словно стиснутым в силках страсти голосом. — Ничего плохого. — Ну вот… — Теперь ловкие пальцы Астариона заползли под её рубашку, скользя сначала по бокам, затем переходя с лёгким давлением ногтей на ребра и уже после на саму грудь. Он вновь улегся на Мадленн сверху, начав издавать мурлыкающие звуки, а потом прошептал ей на ухо. — Тем более, я сейчас испытываю отчётливо возросшее желание по отношению к тебе… У меня такое ощущение, что часть звериной натуры перекинулась и на мой сексуальный аппетит… — Ох, вот оно как… — Мадленн растерянно заводила глазами по потолку, пока Астарион выцеловывал ниточку её пульса, облизывал ту, легонько покусывал, а потом переходил на плечо, а с него к ключицам… Для неё это должно было стать предостережением. Но Мадленн ему не вняла, поскольку Астарион, проскальзывающий всем собой между её бёдер, ловко разводящий и устраивающийся между ними — забирает всё её внимание. Он, оглаживающий её сначала плотно прижатым к половым губам сильным бедром, он, устраивающийся между её бедер и берущий её языком показательно медленно, неторопливо, аккуратными «мазками» по клитору и углублённым изучением самых отзывчивых точек лона; он, который её доводит практически до грани, а потом совершенно по-звериному берущий её, ещё более тугую, чем обычно, балансирующую близко к оргазму, сильными быстрыми глубокими фрикциями. Мадленн буквально заходится под ним высокими, едва ли не крикливым стонами, когда Астарион наваливается на неё всем весом своего тела, вкладываясь с двойным усилием в каждую фрикцию; принцесса в безотчетном порыве начинает скользить ладонями по его спине, сокрытой белой лёгкой рубашкой, царапать её, вести плотным давлением ногтей от лопаток до самых ягодиц… Мадленн впивается в их обнаженную кожу, выглядывающую из-под приспущенных чёрных штанов, и притягивает Астариона сильнее к себе. Он буквально чуть ли не воет на ней от удовольствия, издавая такие дикие животные звуки, что Мадленн становится всего на секундочку страшно. Но потом она сильнее из-за них заводится; её пальцы касаются места, где находился хвост, предполагая, что теперь там могла быть ещё одна отзывчивая точка, и принцесса не прогадала. Хвост, как метёлка, начал мотыляться быстрее и сильнее из стороны в сторону. Фрикции внутри неё усилились. Кровать под ними сильно продавилась, да так, что принцесса начала беспокоиться за деревянные перекладины, на которых держались матрасы с перинами. — Астарион, пожалуйста, помедленнее!.. Но в ответ ей было издано что-то невразумительно мурлычащее, произнесённое в шею, после в которую же Астарион принцессу с нажимом поцеловал, оставляя едва ли не кровоточащий след. Мадленн схватила его основательно за хвост. Он запрокинул голову, надрывно зазвучал над супругой и добил и её, и себя последними порывистыми резкими проникновениями. Мадленн, вскрикнув, взорвалась под ним острым всеобъемлющим оргазмом. Она столь восхитительно его сжимала, что он в ту же секунду вышел из неё и кончил ей прямо на живот. Астарион тяжело дышал. Он занял положение полуприседа, подогнув под себя ноги и положив поверх бедер подрагивающие от только пережитого удовольствия ладони… Взгляд всё ещё был диким, зрачки по-звериному узкими, и потому Мадленн, когда он повторно полез к ней, прикрылась одеялом, выставив его второй край, как оборонительное средство. — Мадленн, я не насытился. Я хочу тебя ещё. — Он едва не заныл; правое ушко пару раз задергалось. Румяная ошарашенная принцесса смотрела весьма выразительно на мужа, изогнув брови домиком. — А я ещё не могу. Мне после такого нужен перерыв. — Но Мадлееенн… — Он начал об неё тереться, отбирая постепенно одеяло, — ну пожалуйста… Ну как ты можешь быть такой жестокой и бросать своего мужа в беде? «Так вот что имелось в виду под звериным аппетитом в книге… Я-то думала, что он пожрет всех животных на близ стоящих фермах, но нет же!.. Кажется, этой ночью он пожрет полностью мои силы и выпьет из меня все соки!..» Что ж, так оно и было. Он буквально залюбил её во всех позах, в которых только успел до четвёртого часа утра. Когда петухи закричали, Мадленн лежала абсолютно без сил и без одежды на кровати, влажная от пота и уставшая до такой степени, что едва не проспала подходящий момент для снятия проклятия. Когда принцесса распахнула глаза (спасибо внутренним часам), она столкнула наконец сытого и довольного Астариона с кровати ногой, наспех натянула на него и себя одежду, чтобы успеть добежать до самой высокой башни замка. Они еле-еле доползли по каменной лестнице до смотровой. — Какая невообразимая грубость! Тем более, после доставленного мной тебе удовольствия. — Астарион недовольно фырчал, закутываясь сильнее в плащ и прикрывая обнаженное тело от холода. Мадленн хлопнула его неожиданно по заднице, и он взвизгнул. Потирая ягодицу с красноречивым возмущением, Астарион уставился на жену, но потом попятился в сторону освещаемой части башни. Мадленн, будучи красной, покрытой с шеи до ног засосами, нервно дергала бровью и посильнее куталась в собственный плащ. Надеть что-либо ещё она тоже не успела. Принцесса, вопреки пережитому большому количеству всех мыслимых и «не» удовольствий, при этом не выглядела довольной. Скорее, на последней из граней своего терпения. — Быстро иди под солнце. И больше никогда ничего не смей трогать в гостях у паков. Иначе, клянусь, будешь у меня шерсть до конца своих дней отхаркивать.