Я найду утешение в ритме моря

"Блестящий, матовый, глянцевый. Блестящий, матовый, глянцевый...". Субин по пятнадцатому кругу пересчитывает все шарики, висящие на пушистой, белой мишуре, и не может понять – где он накосячил. Подперев кулаком щёку, Чимин сидит за барной стойкой своей маленькой кофейни и пытается понять то же самое. Как его вообще угораздило? Телефон уже устал показывать одни и те же сторис в тысячный раз, и если бы поддержка инстаграма следила за подозрительным поведением всех своих пользователей, Чимина бы сочли роботом. В Сеуле температура опустилась до минус восьми градусов, а на экране – море. Солнечные вьетнамские улочки, пляж и прибрежные кафе, собранные из тента и трёх пластмассовых стульев. В коротких видео вода красивого лазурного цвета, и ветер хулиганисто шумит в микрофон, заглушая половину звуков на фоне, однако Чимину и так нормально. Он через сотни миль ощущает теплоту морского бриза, сдавленный, душный воздух и солёный привкус на языке после купания. Хочется закрыть глаза и очутиться там, где круглый год по-летнему беззаботная атмосфера, а небо – чистейшее полотно, сливающееся на линии горизонта с бесконечным морем. Хочется наслаждаться жизнью, пить, гулять и целоваться под пальмой на пляже, пока надоедливые галдящие чайки встречают закат. Господа Мин – замечательные люди. Они хорошо относятся к Чимину, и их младшая дочь делает ему маникюр почти за даром. Мин Хана пока только начинает свой путь, и Чимин нисколько не сомневается, что в будущем она станет отличной мастерицей. Казалось бы, какие могут быть проблемы в такой ламповой семейке? Нет худа без добра, а добра без злобы, и самая большая проблема Чимина – старший брат Ханы, этот чертовски идеальный и безбожно симпатичный мудак, завладевший сердцем Чимина как своим собственным. Ладно, допустим, не такой уж мудак, хоть не без личных недостатков, но при виде Юнги у Чимина всё стремительно расцветает внутри, и глазки блестят, как у фанатки перед любимым айдолом. Любовь по своему происхождению слишком жестока и порой несправедлива, поэтому как это частенько бывает, Чимин тоже тихо страдает в своём уголке, бесконечно воображая их совместное будущее. На видео Юнги в гавайской рубашке, его слегка влажные волосы неряшливо зачёсаны назад, и только солнечные очки поддерживают эту хрупкую конструкцию. Есть люди, которым идут без исключения все причёски, и тот андеркат, с которым Юнги сейчас ходит, делает образ в тысячу раз горячее. А до этого была популярная укладка с чёлкой шторками; а ещё ранее – короткая стрижка "плохого парня". Сколько себя помнит, Чимин всегда обращал внимание на стильных мужчин, поэтому Юнги покорил его моментально, как только вошёл в комнату, где Хана пилила ногти. За рулём арендованного микроавтобуса, в кафе за ужином или на террасе маленького домика, Юнги бесподобен всюду, так что Чимин позволяет себе залипнуть надолго и мысленно благодарит Мин Хану за самые сочные кадры. Сама по себе девушка Чимину не особо интересна, он вообще подписался из вежливости, потому что попросили. Да, Хана милая, но ей по-прежнему всего шестнадцать, и Чимин равнодушен к женщинам в принципе, даже ко взрослым. Зато её брат время от времени появляется на разных фото и видео, и вот здесь Чимин не может отказать себе в удовольствии рассмотреть досконально каждый крошечный пиксель. Звук разлетающегося на осколки стеклянного шарика дерзко врывается к старине Фрэнку в трек. Милейший мальчик, Субин, замирает на месте и настороженно смотрит на Чимина, но босс витает где-то в своих семи небесах, так что ему совершенно нет дела до новогодних игрушек. Будь они хоть тысячу раз прокляты и все разбиты, праздничного настроения всё равно нет, и работа под конец года не приносит никакого удовольствия. – Чимин-а сонбэ, вы выглядите очень подавленным, – тактично становясь рядом, Субин заботливо пододвигает к себе пустую чашку с остывшим капучино и ждёт дальнейших указаний. – Сделай мне новый, пожалуйста. Погорячее, и добавь корицы, что ли. – Подсластим? – Смешай что-нибудь на свой вкус. Если понравится, выпишу тебе премию, – Чимин блокирует телефон. Одна небольшая кнопка на боковой панели моментально отрывает его от далёкого Вьетнама и красивых, ласковых глаз, смотрящих на море с трепетным восхищением. Вот бы хоть на мгновение стать морем. Уж тогда бы Чимин не упустил своего шанса захлестнуть Юнги по самую макушку, искупать в долгих объятиях и заставить кожу мурашиться после. Всё как будто бы существует напрасно. Бизнес стабильно работает, приносит доход и занимает свободное время; таланты реализуются в идеи, мечты – в цели, а Чимин стоит на одном месте и хлюпает носом как пятилетний мальчик перед дверьми детского сада. В последние дни перед праздниками одиночество ощущается особенно остро, и не хватает новогоднего чуда, что ли. Люди вокруг строят какие-то планы, закупают продукты и прячут подарки, а Пак Чимин уныло шагает мимо ёлок в торговых центрах, раздражаясь и злясь на самого себя. Мама предлагала приехать и отметить в семейном кругу, он отказался под предлогом сильной занятости. Друзья так и не дождались внятного ответа, собирается ли Чимин поехать с ними отдыхать за городом, а сотрудники тоже люди со своими делами, так что корпоративу не суждено состояться. В жопу этот ваш новый год со всеми гирляндами и дебильными традициями. – Капучино с сиропом Курасао Трипл Сек и корицей для самого лучшего в мире шефа, – Субин бережно ставит чашку на стойку, и яркая смесь ароматов заставляет Чимина блаженно замычать. Вот он рай: там, где горячий кофе, безупречный латте арт на глянцевой пенке и пряная корица на дне стакана. Собственная кофейня держит Чимина на плаву, он просто не имеет права бросить своё детище, свой сказочный островок, куда вбухал колоссальное количество сил и денег. Пожалуй, стоит собраться хотя бы ради работы. Тем более, пока в штате есть очаровательный ребёнок-бариста, следующий за Чимином с открытым ртом. – У тебя определённо есть вкус, – нежная улыбка сама собой трогает губы, – хватило украшений? Ну и славно тогда. Можешь потихоньку готовиться к закрытию, а я наверное поеду уже.

***

Не стыдно признаваться, что ты словил фиксацию на ком-то, и Чимин, может быть, лишь слегка смущается своего уязвимого положения наблюдателя, пока сидит в самом углу дивана и пялится в телефон. На нём толстовка, а на толстовке – фрагмент детского комикса про смешную собачку. И порой Чимин тоже ощущает себя смешной собачкой, хоть и дрессированной, только глупой всё равно, бегающей за собственным хвостом. – Приём, спутник! – внезапный вопль рядом с ухом заставляет вздрогнуть от неожиданности, поэтому Чимин озадаченно смотрит на всех присутствующих, а те в ответ пялятся на него. – Простите, с головой в работе, – лжёт он. – Да знаем мы, в какой ты там работе. На самом деле, как-то так вышло: пусть потихоньку, но друзья всё равно прознали о тайной влюблённости, так что чиминовы чувства почти стали достоянием общественности в определённом кругу. Вопреки ожиданиям, никто особо не дразнит – все люди давно взрослые, некоторые вообще в течение многих лет сами находятся в отношениях и планируют заводить семьи. А Чимина просто... жаль? По-дружески обидно и больно смотреть, как хороший человек изнывает от тоски, с каждым днём зарываясь в свой смартфон всё дальше и дальше. Сам Чимин считает себя скорее уставшим в глобальном масштабе. – Поужинай с нами, забудь на часик другой про свой телефон, – тактично просит Сокджин, как бы намекая, что хватит торчать в инстаграме. – На свете много достойных мужчин, – заявляет Намджун, пока режет на кусочки свой стейк, – а ты зацикливаешься на парне, который очевидно не разделяет твой интерес. – Завалите ёбла и не травите человеку душу, – последним высказывается Тэхён, и Чимин мысленно едва ли не рыдает от облегчения у него в ногах. – Сами-то давно перестали за каждой юбкой скакать? Многозначительно глядя на своё помолвочное кольцо, Намджун в конце концов заканчивает клацать ножом по тарелке и уводит разговор куда-то в сторону музыкальных пластинок, коллекционных джинсовых курток и тонких сигарет. Хочется нервно передёрнуть плечами и стряхнуть с себя мерзкий целлофановый дождевик, но Чимин по-прежнему сидит лишь в толстовке со смешной собакой. Ощущение просто дурацкое. Как будто что-то мешает расправить крылья: то ли дождевик этот проклятый, то ли непогода, а может быть самих крыльев-то нет давно. Он опускает веки, в последнее время частенько так делая, дышит глубоко и ровно, а потом вдруг откуда-то тянет ароматом дикого костра в мангале на пляже, солёным воздухом и сладостями. Ярко-оранжевые огни подсвечивают берег издалека, и царит тишина на много метров влево, вправо и вперёд. Шезлонг, накрытый лишь влажным после купания полотенцем, ощущается самой удобной вещью на планете, а рядом – низкий плетёный стол. Юнги приближается неторопливо, рассекая жидкий песок босыми пальцами на ногах, смотрит проникновенно и молчит громко. Всё читается во взгляде: желание быть ближе, касаться пальцами кожи во всех приличных местах и исследовать губами в неприличных. Приторно-горький коктейль в половинке кокоса, следом – шелест густой волны, ворующей ракушки по всей береговой линии, и жаркий поцелуй со сплетающимися языками. Вот оно, идеальное завершение дня. Жалко только пронеслось в голове сиюминутным наваждением и растворилось, подобно сахарной вате в бокале розового игристого. Вкус на алкоголь у Тэхёна всегда был и остаётся чрезвычайно изысканным, так что, дождавшись крупицы внимания от Чимина, он поднимает бокал за приятное настроение и опустошает в два глотка. Вот бы сейчас очутиться дома.

***

Все новые истории в инстаграме – свинцовые пули, навстречу которым Чимин добровольно бежит с открытой грудью. Вот Хана мочит ножки в бассейне, пока рядом купается Юнги, и каждая клеточка чужого обнажённого тела непременно попадает в объектив. Интересно, ломает ли ещё кто-нибудь глаза о горячего брата Мин Ханы или Чимин единственный такой долбоёб? Кафе, кафе, кафе – половина фото и видео построены вокруг еды, и Юнги на них всегда выглядит расслабленным: либо со стаканом в руках, либо болтающий со своими родителями. Уютная семейная атмосфера на каждой страничке сторис заставляет ещё сильнее испытывать гнетущее ощущение одиночества, но Чимин искушённый мазохист, ему нравится страдать. Другой бы, может, забил на его месте и пошёл по кабакам цеплять себе мужиков, а Чимину не нужны адреналин и флирт ради флирта. Любви хочется, мать её. Сеульская непогода вынуждает народ пить витамины и искать поддержку в стаканах с тёплым кофе. Сегодня выдался непростой день, и пробыв в работе часов четырнадцать без перерыва, Чимин буквально валится с ног, решая пропустить и душ, и ужин. Перспектива лечь спать пораньше кажется самой привлекательной, так что, вытряхнув себя из джинсов и вязаного свитера, Чимин грузной тучкой валится на постель и сладко выдыхает в предвкушении отдыха. Внутри происходит нешуточная борьба между быстрым визитом в интернет и сном, но завтрашняя пятница, вроде как, сулит выходной, поэтому Чимин открывает инстаграм, глядя буквально одним глазком. Сонливость как рукой снимает спустя три секунды после загрузки страницы. Новое фото в старом знакомом профиле: Хана напротив зеркала в роскошном вечернем платье, обтягивающем её хрупкую подростковую фигуру. Как полагается – каблуки, аккуратная дамская сумочка и завитые в локоны тёмные волосы. И всё бы ничего, но рядом с ней такой же красивый, при параде, стоит и Юнги, беспечно держащий руки в карманах классических брюк. Это невыносимо. То, как безупречно на Юнги сидит совершенно обычный на первый взгляд костюм – настоящий мировой заговор. "Семейное мероприятие в ресторане", – гласит подпись к посту. Слишком занятый залипанием на красавчика, Чимин не сразу замечает, что фотографии можно пролистать. А значит на следующей странице его ждёт ещё порция смачных шлепков по лицу, но честно говоря, он готов это принять. Второе фото с того же ракурса, просто Хана немного выставила ножку вперёд, а Юнги теперь показывает знак мира в зеркало. На запястье, как говорится, лёд. Серебряный ремешок наручных часов здорово подчёркивает солидный и дорогой образ, но дело даже не в цене или брендовости – Чимин умирает от того, как Юнги всегда грамотно подбирает украшения. Стильные люди, кто бы что ни говорил, сильно выделяются из общей массы. Может быть, в Чимине так отчаянно догорает мечта стать модным дизайнером, но при виде мужчин со вкусом он никогда не может держать себя в руках. А Юнги как раз вот такой. Даже сочетать простую футболку без принта с шортами до колена у него получается идеально; и на пальцах всегда нужное количество колец, красивые серьги в ушах – и всё до ужаса сбалансированное, словно у Юнги за плечами штат круглосуточных стилистов. Чимина по всем плоским поверхностям размазывает влюблёнными лужицами, а хотелось бы, конечно, чтоб размазывал его Юнги. Семья Минов – довольно зажиточные люди. Их младшая дочь живёт как принцесса, в огромной комнате с балконом и светлой мебелью явно под заказ. Захотелось ей заняться маникюром, купила она оборудование и нашла модель, а Чимин теперь спать спокойно не может после того, как познакомился с её братом. Он помнит тот день до сих пор: Хана тогда беспощадно резала кутикулы на протяжении десяти минут, когда в комнату совершенно без стука и приглашения ворвался Юнги. На тот момент, правда, Чимин ещё не стал любимцем всей семьи, соответственно, знакомы они не были. – Салют всем. Я тебе брошу на балкон этажерку, ладно? – он прошёлся уличными ботинками по белому ковру, напевая себе что-то под нос, пока Хана совершенно индифферентно продолжала делать маникюр. Атмосфера в комнате вмиг немного напиталась неловкостью. – Ты не говорил, что заедешь сегодня, – буквально даже не поднимая взгляда, Хана лишь слегка повысила голос, чтобы её услышали. – Да я уже улетаю, – на обратном пути Юнги остановился напротив стола, внимательно разглядывая небольшие ранки на пальцах Чимина, – что у вас тут, кровавая вечеринка? Мне потом тоже покусаешь быстренько, ладно? – Пошёл вон – спокойно ответила Хана, и когда Юнги покинул комнату, отвлеклась от работы только чтобы шутливо сказать: "Не обращайте внимания, это мой старший брат. К счастью, он приезжает редко". После маникюра остались не самые положительные впечатления, потому что пальцы, откровенно говоря, повидали некоторого дерьма и заживали ещё пару дней. Но Чимин решил дать шанс начинающей мастерице, поэтому стал ходить к ней стабильно раз в три недели, втайне рассчитывая ещё хоть разок увидеть того горячего парня. Пара месяцев прошли незаметно, и в какой-то момент после маникюра Чимин оказался сидящим за кухонным столом вместе с гостеприимной хозяйкой дома и чашкой чая в руках. Госпожа Мин разглядела в нём какой-то скрытый потенциал, поэтому настойчиво пригласила пообедать и стала расспрашивать, как дела, как вообще протекает жизнь молодая. Классика. Чимину эта женщина показалась довольно одинокой в своих попытках всем угодить, так что он не стал отказывать ей в удовольствии о ком-то позаботиться. А потом традиция попить чай раз в месяц стала даже приятной. Хана прошла курсы и перестала до крови истязать чиминовы пальцы, поднабралась опыта, и дело пошло. Чимин с госпожой Мин обсуждали кофейное производство, искусство и книги, периодически вполголоса переговариваясь о личном. Самое главное, что всем всё нравилось. Однажды вечером к ним на огонёк заглянул Юнги. В хорошем настроении и с гостиницами, он сначала тепло обнял мать, а после – обратил внимание на помятого воробушка, скромно жмущегося на стуле. В тот день Чимин спешил на запись сразу с работы, так что времени прихорашиваться особо не было. Долгожданная встреча прошла в неловком напряжении. Несмотря на попытки Юнги разрядить обстановку играючи, с юмором, Чимин не смог отделаться от мысли, что плохо выглядит, расстроился и в конце концов сбежал оттуда под предлогом срочно возникших дел. С тех пор приходилось придумывать разные поводы уехать пораньше, только бы снова случайно не опозориться перед человеком, который, вроде как небезразличен. – Не думай, что мама какая-то странная, – в один из дней Хана вдруг решила завести короткий разговор, – ей дома просто скучно, поэтому она всё время кормит моих друзей. Ты тоже теперь друг, ты ей нравишься. – Я так не думаю, – Чимин тепло улыбнулся, – твоя мама чудесная женщина. Приходите с ней как-нибудь ко мне в кофейню, я вас угощу. – Твою кофейню? Сколько тебе лет? – Двадцать семь. – Оу, – Хана подняла на него глаза, словно ещё раз захотела убедиться, что перед ней определённо не кто-то другой, – выглядишь моложе. Вы с моим братом чем-то похожи, ему тоже скоро тридцатник, а лицо как у какого-то младенца.

***

Человеческий мозг так устроен – он не может придумать совершенно новое лицо, поэтому людям снятся те, с кем они когда-либо встречались, пускай даже мимолётно. Для Чимина незнакомцы во снах никогда не были проблемой, а приснившимся друзьям он всегда строчил смски первым делом, если не забывал утром. Наверное, такой подставы следовало ожидать. Сегодня ночью Чимин побывал на вечеринке, успел побегать по рельсам и запрыгнуть в последний вагон в буквальном смысле. Они с Юнги пытались отправиться в путешествие автостопом таким образом, и теперь Чимин мрачно сидит на своей кровати, пока обрывки снов ещё свежие и проносятся в голове цветными воспоминаниями. Как же он смеялся, как был счастлив и беззаботен – просто фантастика. В жизни чего-то подобного давно не случалось, и, честно говоря, обидно немного, что они с Юнги так и не поцеловались до того, как прозвенел будильник. Тридцать первое декабря на календаре неумолимо приближается, и Чимин предпочитает никак на это не реагировать. Его повседневная рутина не наполняется волшебными чудесами, в ежедневнике прибавляется новых задач, а старые вычёркиваются куда медленнее. Хочется всё бросить и тоже улететь на море. Мочить ножки, купаться в одежде, а вечером смотреть на закат из прохладного гостиничного номера, пока в ресторане на первом этаже готовится вкусный ужин. Собственный персонал, однако, настроения Чимина не разделяет, и при виде кислой морды шефа оба мальчика лишь сдержанно улыбаются, чтобы не попасть под горячую руку. Через пару минут, вынося пустые коробки из подсобки, Чимин случайно подслушивает их диалог: куча планов на новый год, подарки родным и любимым девчонкам, счастья полные штаны. – Я уехал! – кричит он, придерживая себе дверь плечом, пока вторая рука занята поиском ключей от машины. – Хорошего дня, шеф! Это несправедливо. Чувствуя себя откровенно по-идиотски, Чимин сидит за рулём своей машины на парковке рядом со своим грёбаным делом всей жизни, и он не счастлив. Хоть убейся – нет ни малейшего ощущения, что всё идёт правильно или хотя бы в нужную сторону. Почему его сотрудники, по сути бедные студенты, так искрятся радостью, пока впереди утомительные зачёты и экзамены, а половину стипендии придётся спустить на подарки? Разве не в деньгах и стабильности счастье, или Чимин упускает какой-то важный, неочевидный момент, мелькающий прямо перед носом? Как всегда, куча вопросов, и ни единого ответа в голове. После всех праздников Чимин решает пойти к психологу. День протекает медленно, наполненный суетливыми походами по магазинам, планами и звонками. Нужно прикупить новых стульев за бар – выбрать расцветку и заказать индивидуально, чтобы обязательно с доставкой. Дома закончилась бытовая химия, так что Чимин тратит полтора часа в огромном супермаркете, лавируя с тележкой между рядами, пока рядом ошиваются толпы народу. К обеду звонит Тэхён и предлагает поесть вместе, чему Чимин особенно сильно радуется. Одиночество действительно утомляет, иногда хочется высказать весь словарный запас подчистую и не оставить ни одного слова, а потом ощущать приятное опустошение от встречи с близкими людьми. – Не хочу показаться мудаком, но почему ты просто ему не напишешь? К чему вот эти мучения ради мучений, Чимин-а? Они обедают в премиальном ресторане, и Тэхён сегодня платит за впечатления. Обстановка располагает к светской беседе за бокалом горяченького, но оба на машинах, поэтому вместо алкоголя – зелёный чай. От кофе Чимина уже тошнит, по правде говоря. – Я не знаю о нём почти ничего, – рассуждает Чимин, – свободен ли, может быть занят. Как он относится к таким, как я, и есть ли маленький шанс, что я могу на что-нибудь рассчитывать. Где человек работает, чем живёт? Это должно быть что-то большее, чем непонятно откуда возникшая любовь. – Ложь, – Тэхён плюёт на манеры и в открытую размахивает своей вилкой, – пиздёж и провокация. Ты хочешь этого, просто боишься. И нет ничего позорного в страхе. Но пока ты будешь бояться, ничего один хрен не произойдёт. Лучше рискнуть и сделать, чем потом тысячу раз пожалеть об упущенном шансе. – Я всё это слышал на бесполезных мотивационных тренингах, когда собирался оформлять предпринимательство. У меня так не работает. – Да у всех работает, – красивые тэхёновы пальцы комкают белую салфетку, и Чимин залипает. – На тебе лица нет уже которую неделю, и если это действительно из-за мужика, знаешь, я очень сильно надеюсь, что он того стоит. Иначе слишком много чести для него. Слова Тэхёна хоть и не откликаются до конца, но долго потом не выходят из головы. В жизни Чимин не упускал грандиозных возможностей: поступил куда хотел, съездил посмотреть на панд в заповеднике, летал на самолётах и поставил всё на кон ради маленькой, но уютной кофейни. И если именно Юнги станет тем самым упущенным шансом, ну, Чимин не пойдёт прыгать с моста. Погрустит какое-то время, возьмёт парочку выходных и перестанет выходить из дома на целых два дня, занимая себя просмотром сериалов. Такой своего рода дикий флекс для тех, у кого нет времени на депрессию. "Жизнь не бывает идеальной каждую секунду, и если ты перманентно светишься от счастья, вероятно, у тебя летит кукуха", – говорит мозг. "Юнги, Юнги, Юнги, Юнги", – в истерическом припадке вторит ему сердце в фоновом режиме. И Чимин между ними снова идентифицирует себя как маленькая собачка абстрактной семейной пары, которую одновременно подзывают оба хозяина. Вечером он вновь открывает злоебучий инстаграм в надежде получить короткую дозу дофамина, листает обновления своих друзей и проверяет, когда в последний раз вообще публиковал что-то сам. В его профиле нет трёх тысяч публикаций, там даже описание заполнено не до конца. Не во всех людях по умолчанию живёт интерес делиться каждой секундной своей обыкновенной жизни, и Чимин как раз один из тех скучных бедолаг. Новостная лента кишит фотографиями гирлянд, ёлочных игрушек и коробок с подарками. Профили магазинов предлагают скидки по скидкам, и Чимин с постным лицом пропускает всю прочую мишуру, позволяя себе, наконец, кликнуть на светящийся кружочек сторис. Здесь его моментально уносит в атмосферу летней ночной поездки, потому что Хана снимает вид из окна движущегося автомобиля. Мелькающие фонари гипнотизируют и даже успокаивают; в салоне у них играет неизвестный Чимину трек, рядом шуршит чей-то нежный голос. Возможно, это госпожа Мин тихо болтает со своим мужем, пока водитель везёт их в аэропорт. Следующие несколько страниц – просто фотографии с экскурсий и поездок, Хана на них в смешной походной шляпе. Настоящим открытием становится самый последний слайд. Семейная фотография: родители, Юнги и Хана в том самом платье. Вчетвером их семья выглядит гармонично, и даже отец, которого Чимин в жизни видел, может быть, два раза от силы, тоже кажется приятным человеком. Юнги на него очень сильно похож. Помимо эмодзи с сердечками в истории есть отметка на профиль фотографа и ещё чья-то. Из чистого любопытства, Чимин переходит по ссылке и буквально замирает с телефоном в руках, изумлённо таращась в экран. Это профиль Юнги. Всё это время он существовал где-то на просторах интернета, жил своей жизнью, а Чимин и понятия не имел, что у него есть возможность чуть-чуть ближе познакомиться с человеком, так сильно запавшим в душу. В сознание Чимин возвращается ближе к двенадцати ночи. Несколько сотен публикаций не так-то просто пролистать за один раз. В основном Юнги публикует рандомные фотографии мест, красивых вещей с улицы, кошек, как ни странно. Сперва Чимину кажется, что это натуральный профиль фотографа, потому что замечать вокруг так много кадров и постоянно быть единым целым с камерой – удовольствие не для каждого смертного. Позже выясняется, что Юнги имеет дело с законом, как бы это ни звучало. Успешная адвокатская карьера, судя по всему, стремительно идёт в гору: от первой картинки с дипломом до недавнего поста прослеживается любовь Юнги к правде и немного к душным юридическим терминам. Выглядит забавно, Чимин хочет испытать на себе, каково это, быть рядом с таким человеком. "Напиши ему", – голос Тэхёна в голове звучит настойчиво и крайне убедительно. Не обязательно ведь сразу с порога признаваться в любви, верно? Держа палец над иконкой директ мессенджера, Чимин думает. Долго и обстоятельно, взвешивает плюсы и минусы, ставит себя в самые невыгодные позиции и всё равно боится как сука. Пора бы перестать так переживать из-за человека, которому на тебя по большому счёту плевать. Наверное, в чём-то Тэхён действительно прав. Пустой диалог – белое полотно. Возьми кисточку, краску и нарисуй себе приключения на задницу. Пальцы трясутся, пока Чимин набирает: "Привет". Потом стирает и пишет заново, сомневается. Сердце колотится как бешеное от одной лишь мысли, что сообщение сейчас просто уйдёт случайно, недописанное, а может быть автокоррекция вообще исправит слова не так, и получатся какие-то глупости. За всю свою жизнь Чимин не помнит момента, когда в последний раз так сильно нервничал. Тревога физически ощущается в груди неприятной щекоткой – казалось бы, всего лишь буквы, а сколько нервных клеток уже погибло за последние пару минут. "Привет, это Чимин, может быть ты помнишь меня. Я делаю ногти у твоей сестры, Ханы...". Можно подумать, Юнги не в курсе, как зовут его собственную сестру. "Привет, это Чимин. Я хожу к твоей сестре на маникюр, может помнишь". Для чего ему эта информация вообще, и с какой стати Юнги должен запоминать каждого человека, который приходит к Хане по записи, если он даже не живёт с родителями. "Привет, это Чимин, я делаю ногти у твоей сестры. Мы виделись пару раз, и знаешь, ты мне очень нравишься". Бездумно заполняя строку сообщений текстом снова и снова, в какой-то момент Чимин машинально кликает на стрелку отправки и лишь спустя пару секунд осознаёт, что произошло. Паника разрастается в нём с такой сумасшедшей скоростью, с какой друг друга не обгоняют даже те маленькие машинки на гоночных трассах. "Привет, это Чимин, Хана делает мне маникюр. Мы встречались с тобой однажды, я думаю, что сильно запал на тебя". Инстаграм – не самая популярная соцсеть в личном топе Пак Чимина, поэтому пока он судорожно пытается понять, как здесь удаляется сообщение, диалог совершенно внезапно оказывается прочитанным. И тут сердце окончательно проваливается в пятки, а душа покидает тело, помахав на прощание ручкой. С минуту ничего не происходит. Волнение накатывает периодами, пока Чимин в девятнадцатый раз перечитывает, что отправил. Он откидывает телефон на постель, чтобы не прочитать ответ в то же мгновение, однако ничего не приходит ни спустя пять минут, ни спустя десять, и Чимин даже проверяет, стабильно ли работает интернет. Сообщение остаётся висеть прочитанным, и вместо того, чтобы расстраиваться, Чимин почему-то злится. Разве можно вот так поступать с людьми? В мире и так маловато справедливости, а теперь парень, которому Чимин признался в чувствах, игнорирует его. Неопределённость – в тысячу раз хуже, чем отказ. Где-то в глубине души надеясь, что у Юнги сейчас просто нет связи или идёт, допустим, посадка на рейс, Чимин засыпает. Во сне его кожу ласкает тёплый ветерок, и развевающийся платок по неосторожности соскальзывает с шеи в воду, подхваченный любопытной волной. Поблизости никого: только море и жёлтый-жёлтый песок под ногами.

***

Тридцатого декабря людей в кофейне становится настолько больше, насколько вообще позволяет место. Столики забиты под завязку, а километровая очередь за напитками увеличивается и увеличивается каждый час. Страшно представить, что сейчас творится в супермаркетах и торговых центрах. Люди прибывают: кто-то заходит по одному, кто-то парами, у многих в руках неизменно болтаются пакеты с подарками и продуктами. Чимин встаёт за кассу, чтобы хоть как-то разгрузить своих ребят, бегающих от кофемашины к стойке выдачи и обратно. Количество открытых пакетов с зерном уже превышает десятку, и Чимин, честно говоря, слегка переживает за состояние своих кофемолок чуть больше, чем за состояние бариста. Улыбаться приходится, несмотря на паршивое настроение – каждый второй гость поздравляет с наступающим новым годом, а баночка с чаевыми стабильно пополняется монетками. Вежливое приветствие перед каждым новым лицом вылетает уже на автомате, так что Чимин делает свою работу быстро, клацая пальцами по кнопкам на мониторе кассы. Небольшая заминка с подключением к интернету заставляет удержать взгляд внизу чуть дольше положенного, поэтому следующий гость не сразу получает фирменную дежурную улыбку. – Добро пожаловать, – говорит Чимин, как только проблема оказывается решена, – что для вас пригото...вить? Выученная интонация плавно сходит на нет к концу предложения, потому что перед кассой вдруг откуда-то возникает довольная Мин Хана, а чуть позади – Юнги. Молчаливый и по-прежнему чертовски красивый, он копается у себя в смартфоне, что-то агрессивно набирая одним лишь большим пальцем. – Привет, Чимин, – перебирая прядь волос, Хана взволнованно привстаёт на носочки. Хотя её волнение не то чтобы кажется приятным. – Привет, Чимин, – эхом отзывается Юнги. – Вы чего здесь? – Да вот, прилетели с отдыха, захотелось кофе попить, – и есть нечто странное в этом поведении. Обычно Хана слегка отстранена, а теперь всё её внимание целиком прикованно к Чимину. Драматично сложенные домиком брови не добавляют уверенности, поэтому Чимин и сам начинает нервничать. – А ещё мне очень нужно с тобой поговорить. – Сейчас? – недвусмысленно переводя взгляд за чужое плечо, Чимин едва ли не вытягивает руку вперёд, чтобы указать на ожидающую толпу. – Потом. А сейчас, пожалуйста, ореховый раф со взбитыми сливками. – Сливки закончились, – без особого энтузиазма, Чимин забивает заказ в кассу и списывает продукты вместо того, чтобы пробить чек. – Ой, да? – Хана задумчиво прикладывает заметно отросший ноготок к подбородку. – Может быть тогда... – Без сливок обойдёшься, – люди в очереди начинают недовольно гудеть, и Юнги слегка оттесняет сестру в сторону, протягивая телефон к терминалу.– Мне чёрный с молоком, оплата картой. – За счёт заведения, господин адвокат. Рассерженный Чимин стреляет в Юнги глазами, не без удовольствия отмечая, как стремительно меняется выражение этого бледного, ничуть не загоревшего в отпуске лица. Лишь на короткое мгновение Юнги теряет всю свою напускную серьёзность и нелепо приоткрывает рот, словно желая что-нибудь возразить. А потом следующий человек с тихим ворчанием начинает диктовать свой заказ, возвращая Чимина к работе, и времени играть в гляделки просто не остаётся. Дебет сходится с кредитом. Лёгкое беспокойство охватывает Чимина перед предстоящим разговором, которого он, очевидно, не может избежать, и самые разные мысли дурного характера лезут в голову. Вообще-то, Чимин помнит все свои короткие встречи с Юнги, и всегда без исключения Юнги излучает полное безразличие к его, Чимина, персоне. Если только рядом нет сестры. Перед Ханой он становится самым вездесущим существом на планете: травит глупые шутки, хихикает и много болтает. Очевидно, между ними хорошие отношения, поэтому Юнги всё рассказал Хане, чтобы вместе посмеяться над глупым Пак Чимином и его сообщением. И что теперь? Холодок пробегается по спине от одного только представления, как две пары глаз будут укоризненно смотреть на Чимина и требовать объяснений. Как только последний человек забирает свой стакан и выходит на улицу, Чимин тут же запирает за ним дверь, вешая табличку "Перерыв". Уровень стресса в крови просто зашкаливает – хочется вернуться домой, забраться под одеяло и встретить новый год в гордом одиночестве, предаваясь страданиям. Юный Вертер бы точно оценил. – Отдыхайте десять минут и приступайте к уборке. – Шеф, там ваши знакомые подошли, – Субин, сидящий на высоком барном стуле, устало кивает в сторону двери, и Чимин с тихим "блядь" возвращается, чтобы пустить их внутрь. Напряжённое молчание одолевает всех троих, когда Чимин последним садится за дальний столик в зале, раздав сотрудникам ещё пару указаний. Юнги скучающе изучает развешенные украшения. Его внешний вид как всегда безупречен, несмотря на полное отсутствие косметики на лице и заметные мелкие высыпания. Воспоминания просмотренных сторис, где Юнги с ярко-оранжевым коктейлем неуклюже танцует под латинскую музыку, проносятся в голове киноплёнкой, и Чимин борется с желанием покашлять в кулачок. – Я собрала вас здесь чтобы рассказать кое-что. – Правда? – цокает Юнги, – а я-то думал, сейчас будем в шахматы играть. – Ты можешь заткнуться хотя бы на минуту? – гневно оборачиваясь к брату, Хана смотрит на него пару секунд, пока Юнги жестом не показывает, что его рот закрыт на замок. – Прекрасно. Так вот, мои дорогие. Чимину не нравится. Ой как сильно не нравится начало, и шестое чувство подсказывает, что сейчас ему будет очень стыдно. – Во время нашей поездки домой я взяла телефон Юнги, чтобы перекинуть себе фотографии. Взяла с разрешения, но к сожалению, все мы люди, и все совершаем ошибки. – Хана, не надо, – до Чимина доходит. Пусть с опозданием, зато всё окончательно становится на свои места, и теперь ему ещё меньше хочется находиться здесь. Особенно в компании Минов. – В общем, пока я листала галерею, вылезло одно любопытное уведомление, и я не собиралась читать, клянусь. – В этот момент Чимин ловит заинтересованный взгляд Юнги, пряча свой в переплетённых на коленях пальцах. – Не буду врать, сообщение я прочитала, когда открылся диалог, вот только тыкнула на уведомление я случайно. Получается, один не получил ответа, а второй даже ни о чём не подозревает. Я виновата в этой ситуации и вот, исправляюсь. Поэтому, вам есть о чём поговорить. Дай мне ключи от машины, пожалуйста, я там подожду. Как в замедленной съёмке Чимин видит брелок с ключом, передаваемый из рук в руки, потом слышит удаляющийся стук каблуков, и щелчок дверного замка отрывает их с Юнги от реальности, оставляя наедине друг с другом. Вот бы превратиться в птичку и съебаться отсюда через окно. Наверное, зря Чимин столько времени провёл за просмотром Гарри Поттера – способность трансформироваться в животных так и не далась ему, простому смертному. – Ну, так, – Юнги тихо подталкивает начать, потому что он здесь единственный, кто вообще не понимает, что происходит. – Может быть ты просто посмотришь сообщение у себя в директе, и разойдёмся? – мямлит Чимин себе под нос. После тяжёлого рабочего дня у него нет настроения выяснять отношения, заводить их или быть отверженным во второй раз. Технически, предыдущая попытка не считается. Она произошла спонтанно, тем более, письмо до адресата не дошло, так сказать, потерялось в пути, и теперь Чимин скорее рад. Юнги как человек по-прежнему остаётся загадкой, а судить по обложке – заведомо плохой вариант, даже если сердце изо всех сил колотится о рёбра, и бабочки эти пресловутые копошатся где-то внутри. У Чимина даже сейчас не хватает духу сесть ровно и вести себя как настоящий взрослый. Весь запал ушёл на тот странный выпад около кассы, пока Чимин был на адреналине, бесконечно принимая заказы у сотни людей. – Моя сестра тащила меня сюда полтора часа по пробкам не для того, чтобы я посмотрел твоё сообщение, – щурится Юнги. – Что у вас там за секретики, колись уже. – Ну да, всё равно рано или поздно увидишь, – злясь на самого себя, Чимин выдыхает. Откидывается на спинку дивана и недолго изучает расслабленное лицо напротив. – В общем, ты нравишься мне. Понимаю, что нас нельзя даже назвать знакомыми, но так уж случилось: за время наших коротких встреч я успел на тебя запасть как мальчишка. – Надо же, – Юнги понимающе кивает, – а откуда такая уверенность, что меня интересуют мужчины? В ответ на это Чимин искренне хохочет, не пытаясь даже прикрыть рот ладошкой. Всё, что происходит сегодня, похоже на глуповатую новогоднюю комедию, где во главе сценария обязательно самый популярный и красивый персонаж, чья жизнь катится кубарем прямо в преддверии праздников. – У меня не было уверенности ни в чём, и честно говоря, я страдал ерундой у тебя в диалоге, пока случайно не отправил переписанное тысячу раз предложение. Меня утомляют чувства, которые я ничем не могу закрыть, так что, возможно, ты поможешь мне прямо сейчас поставить точку и поедешь домой, обратно по пробкам. – Знаешь, мне нравится твоя открытость. Сидя за столиком в чиминовой кофейне, Юнги смотрится гармонично, словно всегда тут был. Как постоянный гость или неотъемлемая часть декора, Чимин ощущает его присутствие как нечто правильное, а потом вспоминает море. В очередной раз этот чёртов вид на обширную, трогательную синеву, согревающий душу своей красотой. Ветер доносит солёные морские брызги разбитых о скалы волн, а потом Чимин понимает, что это его собственные слёзы. Они тоже солёные, значит внутри Чимина такое, своего рода, маленькое море. – Ну чего ты плачешь? – Потому что я устал, – бегло стирая с лица пару слезинок, Чимин начинает раздражаться, переживая, что сейчас подтянутся остальные, и плотину окончательно рванёт. – У меня был сложный день, завтра дурацкий новый год, а мне уже ничего не хочется. Езжай домой, Юнги. Спасибо, конечно, что почтили меня с Ханой своим визитом, но не стоило. – Подожди. Ты празднуешь с кем-нибудь? – Юнги ворошит салфетницу на столе в попытке вытащить оттуда салфетку, и Чимин хочет ему треснуть. – Это моё личное дело. – Если нет, я был бы рад увидеть тебя у нас дома завтра. Не заморачивайся на счёт подарков и прочего, просто приходи. – С какой стати? – растерянно спрашивает Чимин. – Потому что моя сестра уже очень давно слила мне твой инстаграм, и теперь я хочу воспользоваться возможностью узнать, на самом ли деле ты такой очаровательный, каким кажешься.