1+1 = i love you too

«Ну, зато сессию не придётся сдавать». …проносится в голове Субина, и он думает, что, возможно, становится более оптимистичным. Ещё бы: едва зашёл в магазин, как поскользнулся на лужице подтаявшего снега — и всё равно нашёл в этом плюс. Ну, либо же настолько вымотался на учёбе, что ему уже просто плевать. Одно из двух. Впрочем, все эти лирические отступления длятся доли секунды. Умирать ночью, в пустом магазине, да ещё и под аккомпанемент чересчур радостной новогодней музыки из динамиков всё-таки не очень хочется. Парень зажмуривается, готовясь больно упасть со всей высоты своего роста и расшибить затылок о блестящую плитку пола. Но в последнюю секунду кто-то с испуганным ойканьем подхватывает его под локоть. «Пронесло», — думает Субин. Оборачивается, чтобы поблагодарить, и от неожиданности ойкает сам. Потому что у парня, спасшего ему жизнь, нет нижней части лица. …Точнее, она спрятана под чёрным шарфом, а Субин слишком мало спит в последнее время, чтобы сразу это понять. Из-под вязаной ткани выглядывают одни глаза, которые сейчас явно смеются с его реакции. Парень чувствует себя глупо: чуть не грохнулся, так ещё и испугался. — Спасибо, — бурчит он, окидывая взглядом чужой прикид. Который, к слову, и вправду странноватый: рыжие растрёпанные волосы, косплей на какого-то грабителя с этим шарфом до носа, а из-под пальто нараспашку видна лёгкая майка, словно незнакомец не мог определиться, будет ему холодно или жарко. Впрочем, это ближайший круглосуточный магазин к общаге, время сейчас — час ночи, а Субин и сам в пуховике и пижамных штанах. Его сосед Бомгю так вообще иногда выходит за покупками, укутавшись в одеяло. Так что не суди, да не судим будешь. — Осторожней, милашка, — приглушённо звучит насмешливый голос из-под шарфа, и его спаситель быстро скрывается за стеллажами с продуктами. Глаза закатывать лень, да и тот всё равно уже не увидит. Субин двигается вглубь магазина чуть медленнее, боясь снова навернуться на скользкой плитке. Добредает до энергетиков, берёт две банки. У него впереди долгая ночь. В магазине непривычно свободно: все нормальные люди уже спят, утомлённые борьбой с академической жизнью. Это у Субина горят дедлайны сразу нескольких заданий (по чьей вине — уже другой вопрос). Ну и, возможно, у того рыжеволосого, раз он в такое время в круглосуточный припёрся. Кстати, о нём. Субин сворачивает к алтарю каждого уважающего себя студента (полке со снеками) и видит уже знакомую фигуру в длинном пальто. Парень стоит прямо напротив его любимых чипсов. Которых осталось всего две пачки, так ещё и со скидкой! Субин косится на него и спешно тянет руку к упаковке, как вдруг понимает, почему рыжеволосый просто задумчиво прожигает взглядом ценник. «Цена при покупке от двух штук». Парни встречаются взглядами. Оба думают об одном и том же. Искра, буря, безумие… — Возьмём вместе, чтобы было по акции? — спрашивает рыжеволосый, и Субин быстро кивает. Жизнь студентов удивительна. Кассир ночной смены сонно пробивает две шуршащие пачки по акции «1+1». Субин вызывается оплатить за двоих, прикладывает карту к терминалу, и парни друг за другом выходят на морозный ночной воздух. — Тоже бессонная ночь впереди? — спрашивает Субин. Протягивает рыжеволосому чипсы, а свои вместе с энергетиками убирает в сумку. — Не-а, — тот тут же открывает пачку и запускает руку внутрь. — Просто приспичило вредного пожрать. Субин хочет фыркнуть, но смешок застревает где-то в горле. Потому что ради еды рыжеволосый стягивает шарф вниз, открывая лицо полностью. И он… пиздецки красивый. И это самое меньшее, что приходит на ум. Общага всё приближается, а они всё молчат. Субин пытается успокоить свою гей-панику, пока парень шагает рядом и продолжает хрустеть чипсами с набитым ртом. Кажется, его действительно прижало — ох уж это старое доброе желание наесться самой нездоровой пищи посреди ночи. Знакомо каждому. Парни сворачивают на территорию общежития, подходят к крыльцу. Субин радуется, что именно он расплачивался на кассе. — Переведёшь по номеру телефона? «А потом, желательно, дашь свой?» Но это чуть-чуть подождёт. Рыжеволосый кивает. — Диктуй. Ща, я только… Громкий возглас нарушает тишину внутреннего двора. Парень комично взмахивает руками и заваливается назад на заледенелых ступеньках. Субин успевает подхватить прежде, чем он падает на снег. Их лица оказываются друг напротив друга, и Субин понимает: это наказание свыше за то, что он смотрит слишком много дорам. Он невольно задерживает дыхание, продолжая поддерживать парня за талию… Но тот вдруг издаёт звук, похожий на всхлипывание. — Мои… чипсы… Субин непонимающе хлопает глазами и отмирает. Тянет его на себя. Оба принимают устойчивое вертикальное положение, и глазам открывается душераздирающее зрелище: россыпь больших жёлтых чипсин на белом снегу в блеклом свете фонаря. Как говорится, однажды Эрнест Хемингуэй поспорил… Рыжеволосый со стоном выдыхает, взлохмачивая свои волосы ещё больше. — Бля, да там же… Там же больше половины оставалось… — его голос звучит ужасно сокрушённо, а красивое лицо искажает гримаса вселенской печали. Субин, наблюдающий эту трагедию в одном акте, всерьёз опасается, что тот сейчас заплачет. К счастью, его полусонный разум всё же подкидывает выход из ситуации. — Держи, — он достаёт из сумки свою пачку чипсов и впихивает парню, неловко хлопает по плечу пару раз. Тот растерянно моргает несколько секунд, мило поджимая губы. Наконец, открывает рот, чтобы возразить, но Субин предусмотрительно удаляется в общагу, с удивительной для него шустростью взбегая по лестнице. Он ужасно доволен собой. Просто гений. Да, он всю неделю спал по четыре часа, но последние мозги всё же не растерял, сориентировался быстро. После такого поступка он наверняка у того красавчика на хорошем счету, если только… Ох. Субин оседает на кровать, понимая, что всё-таки лоханулся. Ведь номер телефона он так и не попросил, имени не узнал, и даже не в курсе, на каком этаже он живёт, потому что поднялся раньше. Просто гений. Да уж.

-`♡´-

Следующие несколько дней проходят в режиме шерлока. Субин пролистывает весь список участников общего чата общаги (а их там, на минуточку, больше шестисот), пытаясь вычислить парня по картинке профиля. Не получается — слишком у многих стоят какие-то мультяшные персонажи, мемы или ещё что похуже. «Ну что за глупости, нельзя свою фотку поставить?» — раздражённо думает Субин, закрывая очередной профиль. У него самого на аве персонаж из геншина, но это, конечно, другое. Когда от этой идеи приходится отказаться, парень пускает в ход тяжёлую артиллерию. То есть, себя. Он пускает в ход себя, ненароком прогуливаясь по всем этажам общаги в надежде встретить того самого. Есть ли у него дела поважнее? Конечно, очередной дедлайн нависает угрожающе близко. Будет ли он ими заниматься? …Кхм, так, малое крыло. Он ещё не был в малом крыле общежития. Две безуспешные прогулки и забившиеся мышцы ног заставляют перестать слоняться по коридорам чужих этажей. Можно, конечно, просто стучать и заглядывать во все комнаты, но тогда с вероятностью в 102% настучат самому Субину. Неприятно будет. Парень настолько отчаивается, что подумывает просто спрашивать всех своих знакомых в общаге и универе. Только что он скажет? «Оу, эм, ты случайно не знаешь рыжего парня? Как он выглядит? Ну, примерно как господь бог. Наверное, даже красивее». Это действительно проблема. Всё, что Субину о нём известно, — его лицо, примерный рост, странный способ носить шарф и любовь к чипсам со вкусом лосося в час ночи. Кстати, об этом. Череда неудачных поисков немного охлаждает пыл, и Субину приходится подуспокоиться. Подумаешь, влюбился с первого взгляда, с кем не бывает (по словам Бомгю, ни с кем, но неважно)? Не забрасывать же из-за этого учёбу, пусть и очень хочется? Поэтому в один из вечеров парень всё же решает сесть за накопившиеся долги. Заранее идёт в магазин, чтобы закупиться вредностями для поддержания жизненной энергии, но… Полка с чипсами оказывается пуста. Будто с тех пор, как они забрали последние две пачки, нового завоза так и не было. Желание делать хоть что-то пропадает совсем. — Бля, что за жизнь-то такая? — ноет парень, утыкаясь в свою подушку по возвращении в комнату. — Ни еды, ни его… — Ты опять про своего рыжего? — ворчит Бомгю с верхней кровати, не отрываясь от телефона. — Может, ты тогда всё-таки ебанулся головой об пол, и этот чел — просто плод твоего воображения? Субин переворачивается на спину, только чтобы поднять ногу и хорошенько пнуть по решётке его койки. Порой его сосед по комнате просто невыносим. — Ладно, хватит, ребята, — Кай подходит к Субину и тянет за руки. — Хён, не позволяй своей успеваемости зависеть от пачки чипсов и какого-то фантомаса. А то тебя реально числанут. — Да не фантомас он! — возражает парень, пока Бомгю противно подхихикивает сверху. Но Хюнин всё равно поднимает его с кровати и усаживает за письменный стол. — Ты планировал садиться за долги, вот и садись. Кай — первокурсник, самый младший в их комнате. И поэтому, неудивительно, самый ответственный. А ещё добрый. Он сдаётся спустя всего несколько секунд жалобного взгляда, которым его одаривает Субин. — Ладно, хён. Сходим к автомату на втором этаже, там ведь тоже есть чипсы? А потом ты сядешь и сделаешь всё, что планировал сделать. Субин открывает рот, чтобы возразить: это не те чипсы, которые ему хотелось. Но всё же заставляет себя заткнуться. «Хватит придумывать отговорки, просто сядь за учёбу. Какой пример ты подаёшь младшим?» — тихо шепчет умирающий голос совести, почти атрофировавшийся к четвёртому курсу. Однако Субина, кажется, преследует злой рок. Потому что в автомате чипсов тоже не оказывается. — Бля, да почему так! — хнычет парень, драматично прислоняясь лбом к стеклу. — Я за пачку чипсов сейчас отдаться готов! Кай сочувствующе поглаживает его по спине. Оба вздрагивают, когда откуда-то позади раздаётся насмешливое: — Тогда тебе ко мне, милашка. Субин прикрывает глаза и уже собирается высказать всё, что думает об идиотах, которые так глупо и бесцеремонно вклиниваются в чужие разговоры. А затем понимает. Этот голос, это обращение и этот самоуверенный тон. Ошибки быть не может. Субин оборачивается, видит его, и мир внезапно начинает играть самыми яркими красками. Прямо-таки радужными. Кай недоумённо пытается отбиться от ударов локтем в бок, но потом сопоставляет недельное нытье своего хёна и рыжие волосы незнакомца и тактично удаляется. Итак, в полутёмном коридоре второго этажа остаются они одни. Напротив с лёгкой ухмылкой стоит парень, о котором Субин мечтал последнюю неделю, и при неярком освещении из-за стекла автомата черты его лица выглядят ещё нереальнее. На этот раз упускать свой шанс нельзя. Нужно сказать что-то небанальное. Что-то такое, что его заинтересует и поможет завязать общение. Давай, Чхве Субин, соберись. Глубокий вдох… — Э-э-э… Привет? О да. Гений мысли. Умнее не придумаешь. Просто невероятно. Рыжеволосый прыскает со смеху, и Субину ещё больше хочется разлогиниться из жизни. — Привет, — тот подходит ближе, продолжая хихикать, наклоняет голову. — Так что, предложение с чипсами ещё в силе? — Да. Субин — человек простой. Его спросили — он ответил. И мысленно прибавил: «Если отдаться нужно тебе, то оно и без чипсов в силе». Кхм. Знакомый незнакомец снова заливисто смеётся и манит за собой. Субин послушно поднимается за ним по лестнице, запоминая маршрут. Малое крыло (всё-таки его предчувствие тогда не обманывало!). Четвёртый этаж. Первый коридор налево. Номер комнаты рассмотреть не успевает, но ничего — уточнит, когда будет уходить. Он неловко застывает на пороге, не желая тревожить остальных соседей. — Я тут один, проходи, — подмигивает ему хозяин комнаты, и парень оказывается внутри. — Ты живёшь один… хён? — неуверенно обращается Субин, предполагая чужой возраст по расслабленной манере общения. И, видимо, угадывает. — Нет, но мои соседи смылись, — отвечает рыжеволосый, роясь в кухонном шкафу. Через несколько секунд он подходит к Субину, с улыбкой смотрит в глаза. Тот не уверен, чего от него хотят, и просто глупо улыбается в ответ. Но ещё глупее себя чувствует, когда слышит шорох пластика и наконец догадывается посмотреть вниз. — За мной должок, — оказывается, парень протягивает ему пачку чипсов. Тех самых, с лососем. — Хоть бы номер свой дал, что ли. Я тебя искал. Он его искал? Кажется, у Субина сейчас кровь носом пойдёт. — Могу дать, — с готовностью отвечает он. Он вообще ему не только свой номер может дать. Рыжеволосый хитро щурится. — Конечно, давай. Я тебе ещё за свою пачку не перевёл. А. Точно. Субин пытается отказаться, ведь парень тогда даже толком не поел. Но виноват в этом не его бюджет, а земная гравитация и руководство общаги, которое не может нанять дворников, напоминает Ёнджун. Обещает подать на них жалобу за моральный ущерб и дует губы, и Субин не может сдержать смех. В телефонах появляются новые контакты, в соцсетях — новые друзья. (— Серьёзно? Как я должен был понять, что «soo_bunny» с фоткой Сян Лин — это ты? — Говорит человек с Кунг-фу пандой на аве…) Оказывается, рыжеволосого зовут Ёнджун, он на год старше, повязывает шарф до носа, потому что легко простужается, живёт со скучными старшаками, которые в комнате почти не появляются, и обожает есть. Субин, в свою очередь, рассказывает про учёбу, про своих порой вредных, но всё же хороших соседей в лице язвительного Бомгю и дружелюбного Кая, и про то, что, вообще-то, не зря выбрал Сян Лин для картинки профиля. — Я люблю готовить, — сообщает он, опуская тот факт, что последний раз подходил к плите, может… полмесяца назад? Ведь с наступлением сессии его рацион состоит исключительно из чипсов, энергетиков и парацетамола («Да, мам, я хорошо питаюсь»). Ёнджун ради шутки предлагает съехаться, чтобы Субин для него готовил, тот всё так же просто соглашается (конечно, тоже ради шутки), и они оба смеются, хрустя чипсами, которыми Субин без лишних раздумий делится, а Ёнджун без лишних раздумий отправляет себе в рот. Возвращается в свою комнату Субин после двенадцати, когда Кай уже примерно сопит в своей кровати (всё-таки первокурсники — поистине милые ребята), а Бомгю проходит очередной уровень своей бесконечной аркады в телефоне. Впрочем, от этого занятия он быстро отрывается, свешивается с верхней койки и шёпотом расспрашивает о «рыжем парне», из-за чего отход ко сну затягивается ещё на пару часов. Субин засыпает с образом улыбающегося Ёнджуна под веками и с двумя мыслями: во-первых, этот хён не только чертовски красив, но ещё и безумно забавный и интересный собеседник, а во-вторых, он обязательно должен что-нибудь для него приготовить. Может быть, даже на рождество (которое, кстати, довольно скоро). Может быть, даже признаться. Ну, или нет. Потому что Субину довольно страшно, что его сочтут легкомысленным за то, как быстро он влюбился (но сердцу ведь не прикажешь!). В любом случае, даже если насчёт реакции на свои чувства Субин не уверен, от еды Ёнджун уж точно не откажется. Это вселяет какую-никакую уверенность.

-`♡´-

Проходит неделя, за ней другая. Они изредка встречаются в коридорах университета, гораздо чаще — в том же круглосуточном или в вечно пустующей комнате Ёнджуна, ночами напролёт болтая сразу обо всём и ни о чём, словно они знакомы не пару недель, а всю жизнь. Академические долги Субина растут одновременно с его привязанностью к Ёнджуну: он привыкает к рыжему вихрю вечно непослушных волос и звонкому смеху, к чёрному шарфу до носа и пальто нараспашку, к неизменным белым майкам и широким спортивным штанам, к тому, что Ёнджун всегда забирается на стул с ногами, и к тому, что в его шкафу всегда есть как минимум три пачки лапши. И намерение признаться под рождество становится всё твёрже. Потому что Ёнджун настолько очаровательный и смешной, с ним так комфортно и легко, что сдерживать свою симпатию становится ну просто невозможно. Кажется, всю предрождественскую неделю Субин проживает на чистом адреналине, который всякий раз выбрасывается в кровь при мысли о его задумке. Парень ещё раз как бы между прочим уточняет мнение Ёнджуна о выпечке (оно оказывается категорически положительным), закупает необходимые ингредиенты, даже каким-то чудом расправляется с большей частью долгов, чтобы освободить себе время в нужный день. Однако самого главного не учитывает. — Никто не видел мои формочки для кексов? Субин уже несколько минут перерывает шкаф вверх дном, но так и не может найти нужную сейчас вещь. — А как они выглядят? — через плечо спрашивает Кай, не отрываясь от своего конспекта. Понятно. От него помощи можно не ждать. — Это даже не романтично. Кто вообще признаётся в чувствах с помощью еды? — гундосит Бомгю со своей койки. На поставленный вопрос он не отвечает, но Субин и так знает, что этот парень к кухонным принадлежностям из принципа не приближается (на первом курсе из-за него пожарные эвакуировали всю общагу). — Неважно кто. Если что, я буду первым, — он старается думать об этом так же уверенно, как и говорить. — А он точно любит сладкое? — задумчиво интересуется Кай. — Точно, — вздыхает Субин. За пару недель совместных ночных посиделок он узнал о Чхве Ёнджуне всё: от биографии и истории становления личности до ранга в геншине и вкусовых предпочтений (в последнем всё просто — он всеядный). Бомгю сомнительно фыркает. — Кстати, с чего ты взял, что он не гетеро? Субин громко хлопает дверцей шкафа, заставляя вздрогнуть обоих соседей. Он и так ужасно нервничает, этому мелкому обязательно нужно выносить ему мозг? — Я что, не могу просто угостить человека, который мне нравится, шоколадными кексиками? — цедит он сквозь зубы, поворачиваясь к Бомгю. Тот беззвучно его передразнивает, но Кай встаёт раньше, чем свершается месть. — Конечно, можешь, хён, — он разворачивает Субина обратно к шкафу и снова открывает дверцы. — Давай вместе поищем, только скажи, как они выглядят. Спустя ещё десять минут безуспешных поисков по всей комнате Субин понимает, что его задумка под большой угрозой. Если попросить одолжить формочки в общем чате общаги, то Ёнджун, скорее всего, увидит, и пропадёт эффект неожиданности. Но не попросить просто нельзя: за окном уже темнеет, наступает сочельник, а Субин уже замешал тесто и разогрел духовку на общей кухне (что, вообще-то, не каждому с первого раза даётся). Он ведь даже спросил, будет ли Ёнджун в это время в общаге и есть ли у него какие-то планы. И тот даже ответил, что будет и что свободен! Ну почему именно в этот момент всё накрывается медным тазом?! — Хочешь, я напишу? Тогда он не узнает, — спрашивает Кай из своего уголка. Субин мотает головой. Ему и так неловко, что младший ради него отвлекается от учёбы. — Или я, — равнодушно бросает Бомгю, даже не поднимая взгляда от экрана. Субин был бы благодарен, если бы до сих пор на него не злился. — Я сам. Обычно в общажном чате можно найти всё. Обезбол и успокоительное, стиральный порошок и раствор для линз, классическую белую рубашку и портупею (что? да), крестовую отвёртку и плоскогубцы, проигрыватель для пластинок и штатив для телефона, буквально все существующие виды шоколада и рамёна. Студенты — вольный народ, который без стеснения делится и торгует всем, чем только можно и нельзя. Но, естественно, именно в этот вечер сообщение Субина одиноко повисает без ответа. Закон Мёрфи, как же иначе. Парень уже отчаивается и собирается идти выключать духовку, когда ему приходит сообщение. yawnj 19:43 ещё надо? Конечно. Кто же ещё.

soo_bunny 19:44 да(

Субин со вздохом отправляется в малое крыло, комнату 428, ставшую уже чуть ли не роднее собственной. — Будешь что-то печь? Можно с тобой? — с энтузиазмом спрашивает Ёнджун, с порога протягивая ему формочки. Вообще-то, Субин надеялся просто забрать их и уйти готовить, оставив в секрете хотя бы эту часть. Он пытается быстро перевести тему, опуская взгляд на разноцветные силиконовые кружочки. — Откуда у тебя? Ёнджун как-то упоминал, что, хоть и любит поесть, что-то серьёзнее рамёна готовить опасается. — Они уже были в нашем шкафу, когда мы заехали. Мытые, не переживай. Субин понимающе кивает. Когда они с Бомгю только заехали в комнату, у них в платяном шкафу лежала доска Уиджи. Общага, что тут скажешь. — Ну так что, Бин-а? Можно? — Ёнджун обхватывает его локоть и склоняет голову набок. — Мне всё равно нечего делать! Могу помочь… Или просто постою рядом, чтобы тебе не было скучно! Субин встречается с просящим взглядом и обречённо вздыхает. Всё идёт не по плану, совсем не по плану.

-`♡´-

Ёнджун уважительно протягивает долгое «о-о-о», и Субин смеётся. Не то чтобы он делал что-то выдающееся — просто перемешал тесто. — Любишь цедру апельсина, хён? Ёнджун часто кивает, утягивая одну дольку. Субин натирает кожуру цитруса на мелкой тёрке, добавляет в смесь вместе с кусочками шоколада, ещё раз перемешивает и принимается разливать по формочкам. — Хочешь попробовать? Ёнджун быстро соскальзывает с маленького подоконника и с готовностью встаёт рядом. Субин показывает, сколько теста нужно класть для одного кекса, и тихонько улыбается тому, как усердно Ёнджун дует губы, склоняясь над формочками. — Вот так? Бин-а, у меня хорошо получается? — спрашивает он после каждой очередной порции, и сердце Субина, кажется, начинает барахлить. Готовые формочки с тестом парень перекладывает на противень. Ёнджун помогает, быстро работает руками, переставляя будущие кексы. Субину кажется, что общажная кухня вдруг схлопывается до размеров спичечного коробка из-за того, что они продолжают тереться бок о бок. В воздухе пахнет корицей и апельсином. Из телефона Ёнджуна играет какой-то ненавязчивый новогодний плейлист. Противень наконец отправляется в духовку, а парни принимаются за глазурь. Субин прощается со своим первоначальным планом — сюрприза ведь уже всё равно не получится — и спрашивает Ёнджуна, стоит ли добавить в неё лимон или шоколад. — Не знаю, как хочешь. Ты же будешь это есть, — беззаботно отзывается тот, качая головой в такт музыке. Парень останавливается, сжимает венчик чуть сильнее. — Ну, вообще-то, это для тебя, — и вновь начинает перемешивать глазурь. Ёнджун перестаёт пританцовывать, удивлённо хлопает глазами, и Субин вздыхает. — А ты думал, для кого ещё? — Ну… для себя… — на этот раз удивлённо пялится Субин, и Ёнджун пожимает плечами. — Если бы я умел готовить, как ты, то давно бы закормил сам себя до смерти. Субин не может сдержать смеха, и Ёнджун присоединяется к нему. Прислоняется к столу боком, и с такой же беззаботной улыбкой, будто между делом, спрашивает: — Но ты решил испечь кексы в рождество? Для меня? Зачем? — он тянется к миске с шоколадом, чтобы стащить небольшой кусочек. — Это ведь так хлопотно. Субин перехватывает его руку. — Не воруй, хён, и так мало… И вдруг останавливается, осознавая: ему, вообще-то, задали очень важный вопрос, от которого будет зависеть дальнейший ход событий. Сейчас нужно правильно ответить. Вспомнить все те слова, что он десятки раз прокручивал, когда думал о признании. Но горячая кожа чужого запястья и вопросительный улыбающийся взгляд напротив, кажется, перемыкают какие-то провода в его голове, и парень без запинки выдаёт: — … как будто моего сердца тебе недостаточно. Ёнджун аж рот приоткрывает. Субина прошибает холодный пот. Господи боже, о нет. Только не это. Он только что создал монстра-убийцу. Чудовищно плохой флирт, абсолютно возмутительный подкат, самое ужасное признание в чувствах со времён сотворения мира. Он готов хоть сейчас идти сдаваться в полицию за преступление против человечности. Запястье в его руке вдруг начинает трястись, как и всё тело Ёнджуна. Он сгибается пополам, упираясь свободной рукой в колено, заливается громким смехом, заполняющим всё помещение общажной кухни. Субин наблюдает за чужим весельем в состоянии полного эмоционального опустошения. Через несколько минут Ёнджуну всё же удаётся выпрямиться. На его щеках две мокрые дорожки от слёз. Он делает шаг, вставая совсем близко, и Субин снова замирает. — Ты такой милашка, Бин, — сообщает Ёнджун шёпотом, мило морща нос. Слегка приподнимается на носочках и оставляет короткий поцелуй на губах Субина. — Кража компенсирована? Или перевести тебе на карту? Субин ошарашенно выдыхает. Вау. Нет, то есть… вау. Это точно не сон? Надо перепроверить. Он осторожно кладёт ладонь на щёку Ёнджуна, не замечая, как расплывается в счастливой улыбке. Наклоняется и целует сам, пробуя на губах кислинку апельсина, пряность корицы и сладость шоколада. Когда хён успел всё это съесть? Впрочем, неважно. Это так долгожданно, приятно и восхитительно, что Субин не уверен, сможет ли этим вечером оторваться от губ Ёнджуна. Но тот и не возражает, продолжая плавные движения, от которых по коже пробегают волны мурашек. Чьи-то шоркающие шаги застают их как раз в тот момент, когда рука Субина перемещается на талию Ёнджуна и мягко притягивает его к себе вплотную. Парни испуганно оборачиваются. В проходе с тарелкой в руках стоит… Бомгю. — Бля. Я больше никогда не захочу есть, — с отвращением выдаёт он, разворачивается обратно и скрывается в коридоре. Обоих пробивает на смех, и целоваться больше не получается. Потому что Субин даже через несколько минут вспоминает лицо своего соседа и фыркает в чужие губы, и Ёнджун снова начинает хихикать.

-`♡´-

Спустя полчаса на столе оказывается около дюжины хорошеньких кексов с кусочками шоколада. По кухне плывёт аромат сладкой выпечки и апельсина, и остаются последние шаги. Субин осторожно поливает верхушки, делая аккуратные шапочки из белой и шоколадной глазури, а Ёнджун украшает их посыпкой, всё так же сосредоточенно хмуря брови и мило надувая губы. Стоит ли говорить, что Субин эти губы атакует короткими поцелуями буквально каждые несколько секунд? Потому что, во-первых, ему это ужасно нравится, а во-вторых, это хоть как-то спасает глазурь и посыпку от вероломных покушений проворного (и уже голодного) хёна. За окном медленно падает снег, фонари красиво подсвечивают белые хлопья на фоне синей темноты вечера. В комнате Ёнджуна тепло, тихо закипает электрический чайник. Золотисто-белыми огоньками мерцает гирлянда на стене, из-за которой доносится приглушённая музыка — кажется, у соседей дискотека. Ёнджун наконец пробует первый кусочек кекса. Субин от волнения задерживает дыхание. Ёнджун издаёт изумлённый звук, и его брови взмывают к потолку. — Эй, Чхве Субин, — он быстро прожёвывает, откладывает кекс обратно на тарелку и с серьёзным видом поворачивается к парню. — Может, поженимся? Субин перестаёт перемешивать какао. Металлический звон ложки стихает, и музыка из-за стенки заполняет недолгую паузу. Впрочем, Ёнджун тут же продолжает: — Это взаимовыгодное предложение! Семейным отдельную комнату дают, ты в курсе? И мы сможем покупать чипсы по акции. Я буду есть твою еду, а ты… эм, ну… получишь эстетическое наслаждение? Он делает позу цветочка, слегка шевеля пальцами возле своего лица и ангельски улыбаясь. То, что при этом у него в уголке губ шоколадная крошка, делает картину ещё более забавной, и Субин наконец смеётся. — Не предлагай мне такое, хён, — он тянется за салфеткой, мягко берёт Ёнджуна за подбородок и убирает крошку с его лица, после чего оставляет очередной короткий поцелуй. — А то соглашусь, ты же знаешь. Тот смешно жмурится и довольно улыбается. — На то и расчёт, милашка, — подмигивает он парню и снова берётся за кекс. Откусывает кусочек и начинает жевать, качая головой из стороны в сторону и двигая плечами. Субин ощущает себя самым безнадёжно влюблённым дураком на планете. — С рождеством, хён, — смеётся он, глядя на набитые щёки Ёнджуна и этот радостный маленький танец, означающий, что ему сейчас вкусно и хорошо. — И тебя, Бин-а. Счастливого рождества, — Ёнджун кусает верхушку кекса и с выжидающей улыбкой смотрит на Субина, уже нарочно подставляя лицо ближе. Глазурь на его губах сладкая, и вместе с тягучим поцелуем на душе патокой разливается что-то нежное, карамельное. Субин понимает: его сердце, как и его кулинарные способности, безвозвратно украдены и больше ему не принадлежат. Но если воришка — этот очаровательный рыжеволосый хён, то Субин не будет возражать. Потому что только с Ёнджуном рождество ощущается по-настоящему волшебным и счастливым, и даже белый снег, заметающий студенческий городок, напоминает сахарную пудру, а сугробы — мягкие зефирки. Совсем как те, что плавают в их кружках с горячим какао. До которого, впрочем, дело не доходит, ведь находятся занятия поинтереснее. Хорошо, что они в комнате Ёнджуна. Бомгю бы такое точно не пережил.