Время перейти эту реку вброд

Ангелы не могли путешествовать во времени. Изначально из-за того, что времени как такового не существовало. Измерять бытие в секундах, минутах, днях, месяцах и годах необходимости не было. Никто никуда не спешил, новые задания появлялись только после того, как выполнялись старые. Бог не торопил своих ангелов. Во вселенной медленно формировались галактики и зажигались звёзды, и вокруг царили тишина и спокойствие. Если бы Кроули был поэтом, он сказал бы, что время пришло вместе с первым дождём, пролившимся, когда Адама и Еву изгнали из Сада. Но на самом деле оно появилось раньше. Тогда, когда часть ангелов пала с Небес. До и после, прошлое и будущее возникли в одно долгое мгновение, пока горели крылья, и жизнь изменилась навсегда. Наделять ангелов или демонов способностью путешествовать во времени стало опасно: некоторые из них были одержимы мыслью вернуться в прошлое, чтобы на этот раз их сторона одержала полную и безоговорочную победу. Наверное, Кроули был единственным демоном, который сразу понял: время – очень субъективное понятие. Для кого-то минута длилась вечность, а годы пролетали за секунды. Немного воображения, несколько веков тренировок, и он научился останавливать время. Но путешествовать в прошлое или будущее по-прежнему не мог. Кроули в отчаянии стукнул кулаком по бардачку Бентли. И сам чуть не взвыл от боли. — Прости, милая. Перемещение в прошлое превратилось в вопрос жизни и смерти, причём это не было метафорой. Существование без всего того, что прежде составляло внутреннюю суть, при ближайшем рассмотрении никто не назвал бы жизнью. Внешне, если не считать одежду, Азирафаэль не изменился. На какую-то секунду Кроули поверил: ангелу удалось сбежать из небесных застенков, и теперь всё будет хорошо. Но… Азирафаэль его не узнал. Проткнул его ладонь ножом для писем, когда Кроули попытался подойти ближе. Наверное, стоило радоваться, что Азирафаэль не испепелил его на месте. Кроули с досадой посмотрел на бинт, на котором проступила кровь. Исцелить рану он не мог — любое оружие в руках ангела несло часть его силы. Поэтому придётся ждать, пока рана заживёт сама. Кроули щелчком пальцев сменил бинт на чистый и подавил желание что-нибудь разнести. Только путешествие в прошлое могло помочь ему и Азирафаэлю. Здесь и сейчас исправлять было нечего. Кроули опоздал. Не имело значения, насколько: на неделю, день или даже час. Главное — он опоздал и впервые за шесть тысяч лет не сумел уберечь своего ангела от беды. Кроули постоянно прокручивал в памяти их последний — роковой — разговор. Азирафаэль всё ещё злился из-за того, что Кроули пропустил ужин в недавно открывшемся греческом ресторане (Доктор ошибся и вернул Кроули на три дня позже, чем они договаривались). Мысль, что ангел, привыкший быть центром его внимания и обычно владеющий этим вниманием безраздельно, вероятно, ревновал его к Доктору, как-то не пришла Кроули в голову. Точнее — не пришла тогда. Как говорится, задним умом мы все крепки. Кроме того, сражение с Архитектором игры, где персонажи оказались живыми людьми, напомнило Кроули, как князья Ада обращались со всеми остальными демонами, и к моменту возвращения на Землю он не успел успокоиться. Поэтому, когда Азирафаэль признался, что, пока его не было, он несколько раз беседовал с Гавриилом по телефону, Кроули взорвался: — Что этот ублюдок от тебя хочет? — Гавриил не ублюдок, — в голосе Азирафаэля загремел арктический лёд. — У него, разумеется, есть недостатки… — Недостатки?! — неверяще воскликнул Кроули. — Да он целиком из них состоит! Ты же помнишь, как он к тебе относился… — Гавриил попросил о встрече, — невозмутимо продолжил Азирафаэль. — Моя отставка была… весьма неожиданной, и необходимо уладить некоторые формальности. — А уладить их в письменной форме он не подумал? — мрачно поинтересовался Кроули. — Прислать документы с курьером, например? — Он настаивал, чтобы мы встретились. Очень личный разговор и всё такое, — сказал Азирафаэль. — Ангел, тебе не кажется, что это ловушка? — Зачем ему заманивать меня в ловушку? Мы остановили Армагеддон. Ладно. Помогли его остановить. Когда родится следующий Антихрист, неизвестно, так что конец света откладывается на неопределённый срок. Выступить против человечества Ад и Рай решатся нескоро, если они вообще планируют что-то подобное. Гавриил уверен, что я неуязвим для адского огня… Кроули покачал головой. — Не стоит недооценивать противника. — Естественно, ты считаешь его противником, — осуждающе произнёс Азирафаэль. — Но не отрицай возможности, что он мог понять: Армагеддон не входил в Непостижимый план, и, соответственно, мы с тобой выполняли Её волю, поэтому суд надо мной был ошибкой… За праздничным ужином в «Ритце» после несостоявшихся казней, слушая рассказ Азирафаэля, как он плескался в ванне со святой водой и просил у демонов резиновую уточку, чтобы было веселее купаться, Кроули не решился ему сказать, что на Небесах его хотели сжечь без суда и следствия. Он не хотел окончательно уничтожить веру Азирафаэля в справедливость. Однако сейчас Кроули не выдержал. — Суд? — криво усмехнулся он. — Не было никакого суда, ангел! Они приказали тебе ступить в огонь и… умереть! Азирафаэль побледнел, и Кроули тут же пожалел о сказанном. Но взять свои слова обратно он не мог при всём желании. Азирафаэль сцепил пальцы. — Ты ведь лжёшь, да? Чтобы я не встречался с Гавриилом. — Ангел… — Замолчи. Я больше не желаю ничего слушать. Тебя в Аду судили. Конечно, они превратили процесс в фарс, но он был. Я не верю, что на Небесах отступили от протокола. — Мне жаль… Азирафаэль поджал губы и скрестил на груди руки. — Я иду на встречу с Гавриилом, — заявил он, — и тебя не приглашаю, раз уж тебе так нравится пропадать неизвестно где и опаздывать на ужины со мной. Не смею тебя задерживать. — Ангел, пожалуйста… — Мне нужно подготовиться к разговору с Гавриилом. Переодеться. Собрать отчёты за последний год. Так что у меня очень много дел, да и становится поздно… Кроули ничего не оставалось, как закрыть за собой дверь. Азирафаэлем владела обида. Иначе он никогда не выставил бы его из магазина, практически прямым текстом сказав, чтобы он убирался. «Я тоже хорош, — подумал Кроули. — Набросился на него с упрёками чуть ли не с порога». Он должен был начать с извинений. И нет, «мы с Доктором спасали очередную планету, в следующий раз постараюсь вернуться вовремя» извинением не считалось. Он должен был учесть, что Азирафаэль не выносил, когда на него давили. Шесть тысяч лет он выполнял чужие приказы и слушал, как архангелы критиковали каждый его шаг. От Кроули он не ждал осуждения, но получил его вместо ожидаемой поддержки. «Тебя я не приглашаю». Чёрт, чёрт, чёрт. Нужно было проявить больше такта и предложить понаблюдать за встречей Азирафаэля с Гавриилом издалека. Для подстраховки. Азирафаэль не стал бы возражать против разумной предосторожности. «А я что сделал? — Кроули завёл Бентли на подземную стоянку и вошёл в лифт. — Наехал на ангелов, проговорился, что суда не было, и вообще, вёл себя как… распоследний демон». Несмотря на то, что Азирафаэль иногда сомневался в том, что Гавриил и компания всегда поступают правильно (взять хотя бы Потоп, когда ему запретили спасать тех, кто не попал на Ковчег, или падающие на Лондон бомбы во время Второй Мировой), он до последней минуты считал их хорошими парнями. А хорошие парни периодически совершают ошибки. Только Создатель безгрешен. И пусть на авиабазе он увидел истинное лицо своего начальства, невозможно полностью отказаться от прежних убеждений за каких-то два месяца. Свобода — великий дар, и она же — верёвка, способная обвиться вокруг шеи и задушить любого. Как бы Кроули не хотел этого признавать, но он с самого начала обладал бóльшим простором для манёвра, чем Азирафаэль, и грамотно использовал лазейки. А также не упускал случая приписать себе деяния людей (Инквизицию, Французскую революцию, Первую мировую…), чтобы Вельзевул, Хастур и прочие от него отвязались. Кроули мечтал освободиться от них раз и навсегда. У Азирафаэля, подозревал он, всё обстояло иначе. Оставшись без руководства свыше, ангел словно оказался в открытом море без руля и без ветрил. И это тоже надо было учесть. — Я болван, — пробормотал Кроули. Зайдя в квартиру, он первым делом направился к бару и налил себе виски. Из соседней комнаты раздался шелест. Финиковая пальма явно его осуждала. — Пропущ-щу через ш-ш-шредер, — прошипел Кроули и плюхнулся на диван. В ближайшее время Азирафаэль вряд ли захочет его видеть. Так что ломиться в магазин на рассвете будет бессмысленно. Но извиниться за своё поведение всё равно надо. Как и дать ангелу остыть. «Я напишу ему письмо, — подумал Кроули. — Завтра, на трезвую голову». Финиковая пальма одобрительно зашелестела.

***

Для письма Кроули выбрал кремовую бумагу. Два года назад Азирафаэль назначил ему встречу в магазине письменных принадлежностей. Именно принадлежностей, а не канцелярских товаров: там продавали дорогую бумагу «под старину», перьевые ручки и чернила. Тогда Кроули и купил пачку бумаги и две перьевые ручки. Для отвода глаз: никто, включая продавцов, не должен был заподозрить, что они с Азирафаэлем пришли обменяться информацией. Если честно, ничего важного насчёт Армагеддона они тогда не выяснили, поэтому через полчаса пошли в ближайшее кафе: есть заварные пирожные и пить чай. Чаепитие затянулось до вечера, но Кроули не жаловался. Это был хороший день. Чернила в ручке, конечно, высохли. Кроули гипнотизировал её злобным взглядом, пока в ней не проснулась совесть, а затем потянулся за промокашкой. «Ангел! Прости меня за вчерашнее. Мне не следовало говорить то, что я сказал. Я в тебя верю. Ты всегда стремился поступать правильно — то есть так, как тебе подсказывает сердце. Ты — самый великодушный ангел из всех живых созданий во Вселенной, и я не должен забывать об этом. Мне очень жаль, что я опоздал на ужин (и на обед на прошлой неделе). Не буду говорить, что не виноват и это ТАРДИС напортачила с датой, ведь я тебя огорчил. Клянусь всем, что мне дорого, — наши ужины важны для меня. Нет, не так. Они важнее всего на свете, даже приключений в далёком будущем. Я надеюсь, ты позволишь мне всё исправить. Доктор утверждает, что в ресторане на краю Вселенной подают лучший в мире чай и пекут замечательные булочки. Он готов отвезти нас туда. Ты согласишься полететь со мной, ангел? По дороге мы можем заглянуть на Альфу Центавра. Ещё я хотел бы показать тебе рассвет на Де-Наар V и закат на Альфе Сорок Шесть. И Библиотеку. Там немного опасно — из-за Вашты Нерады. Но Доктор обещал, что КЭЛ нам поможет. В Библиотеке хранятся все книги, что уже есть на свете, и те, что будут написаны через сотни лет. Уверен, ты оценишь. Я постараюсь больше не пропускать наши ужины, обеды и завтраки. Честное слово. Э. Дж. Кроули». К письму прилагались фиалки того же цвета, что и глаза Азирафаэля, и торт «Шварцвальд». На мгновенный ответ Кроули не рассчитывал. Но, когда часы пробили полночь, а Азирафаэль так и не позвонил, он забеспокоился и набрал номер, который знал лучше, чем собственное имя. Трубку никто не взял. С трудом дождавшись, когда наступит утро, Кроули поехал в магазин. Курьер оставил посылку с письмом, цветами и тортом на крыльце. Кроули поднял её и щёлкнул пальцами, открывая дверь. — Ангел? По спине пробежал холодок. Азирафаэля не было. Не только в магазине, но и на Земле. Кроули закрыл глаза и раскинул ментальную сеть. Он нащупал слабый след в Гайд-парке. Святой Манчестер! Гавриил, засранец, всё предусмотрел. Предложил Азирафаэлю встретиться в общественном месте, чтобы усыпить его бдительность. «А я, дурак, спокойно поехал домой». Кроули поставил посылку на стол. Гавриил нарушил Договор. Очевидно, желание отомстить перевесило страх. Эх, надо было всё-таки подпалить его костюм адским пламенем, когда была такая возможность, подумал Кроули. Он был уверен, что Азирафаэль жив. Они никогда не говорили об обмене телами вслух, Кроули сжёг клочок бумаги с последним пророчеством Агнессы Псих, так что ни на Небесах, ни в Аду об их маленькой проделке узнать не могли. Что в какой-то степени гарантировало Азирафаэлю безопасность. Относительную, но всё же. Мелькнула мысль явиться к зданию, где располагались райский и адский офисы, и просто подняться по эскалатору. Кроули отмёл её. Он сознавал, что никто не пустит его на Небеса. Кроме того, в прошлый раз его защищало тело Азирафаэля. Недаром Михаил с Лигуром и Вельзевул с Гавриилом предпочитали обсуждать свои планы на нейтральной территории, то есть на Земле. Следующие две недели Кроули провёл в магазине: рылся в книгах пророчеств и томах, посвящённых сверхъестественному: вдруг в каком-то из них отыщется способ пробраться на Небеса незамеченным. И каждый час с помощью ментальной сети проверял, не вернулся ли Азирафаэль. Торт пришлось выбросить. Фиалки Кроули добросовестно поливал. С каждым днём его отчаяние росло: он почти физически чувствовал, как время утекало сквозь пальцы. Однажды вечером Кроули даже начал молиться. Для демонов молитва была чем-то немыслимым, крайним средством, к которому редко прибегали и на пороге смерти. Кроули не знал, слышала ли его Высшая сила, сотворившая Вселенную, но что ещё он мог сделать? Книги не давали ответа, а будущее покрывал мрак. «Пожалуйста, не наказывай единственного ангела, который искренне в тебя верит и любит всё, созданное Тобой. Если хочешь кому-то воздать по грехам их, накажи меня». Возможно, его молитву услышали. Или Вселенная обладала недобрым чувством юмора, потому что утром Кроули ощутил присутствие Азирафаэля. Оно было неправильным: слабым и мерцающим, как догорающая свеча. Словно от костра, которым являлся ангел, остался тлеющий уголёк. Тревожила ещё одна странность: если Кроули верно определил координаты, Азирафаэль находился на втором этаже четырёхэтажного дома в викторианском стиле в районе Мейда Вейл. Почему после возращения он не переместился в магазин? Кроули запрыгнул в Бентли. Мотор взревел, и, поставив нечаянный скоростной рекорд, машина затормозила у дома, где квартиры стоили раза в два дороже, чем обитель Кроули в Мэйфейре. Ступеньки, ведущие на второй этаж, он преодолел одним прыжком и заколотил в дверь с цифрой «2». Щёлкнул замок. Кроули осторожно толкнул дверь и вошёл. В прихожей было пусто. Гостиная же напоминала коридоры Небес — яркий свет слепил глаза и вызывал ощущение дискомфорта. Азирафаэль стоял у стола из красного дерева и разрезал конверт ножом для писем. Одет он был в светло-серый костюм с белоснежной рубашкой и галстуком в тон костюму. Возникало ощущение, что он одолжил наряд у Гавриила. Кроули сглотнул. — Ангел? — прохрипел он. — Что с тобой случилось? Азирафаэль повернулся к нему. В голубых, как небо в ясный день глазах не мелькнуло и тени узнавания. — Со мной всё в порядке, — произнёс он. — Насчёт тебя я не уверен. Демон по доброй воле пришёл к ангелу божьему? Зачем? Ты хочешь умереть? У меня приказ уничтожать врагов рода человеческого. — Ангел, это я. Кроули. Ты меня не узнаёшь? — А должен? Я не общаюсь с демонами. — Гос… Сата… Кто-нибудь, что они с тобой сделали? Это я виноват. Я не должен был отпускать тебя одного. Гавриил, он… Азирафаэль склонил голову набок. В его взгляде Кроули видел удивление и только. — Гавриил не враг мне. Он отправил меня сюда помогать людям и обещал, что я скоро привыкну к их миру. — Ты живёшь на Земле шесть тысяч лет, — выдавил Кроули. — Мы с тобой знакомы столько же. Я заговорил с тобой на Стене Эдемского сада, помнишь? Тогда мы стали друзьями. А книжный магазин? Ты не забыл про свой магазин? — Ангелы всеведущи, они не нуждаются в человеческих знаниях. И ангел никогда не подарит свою дружбу демону, — отрезал Азирафаэль. Кроули шагнул ближе, коснулся его руки. — Они стёрли тебе память. Мы… Азирафаэль взмахнул ножом для писем, и ладонь Кроули обожгло болью. — Ты не нападал, поэтому я тебя отпускаю. Уходи. В следующий раз я не буду столь милосерден. Кроули долго сидел в Бентли. Он лишь хотел, чтобы Азирафаэль хотя бы один раз выбрал его. А в итоге его потерял. Кроули достал телефон и с трудом набрал номер здоровой рукой. — Доктор? Мне нужна твоя помощь.