Время перейти эту реку вброд

Домой Азирафаэль возвращался через парк. Было прохладно несмотря на то, что солнце выглянуло из-за облаков. Ночью шёл снег. Он подарил Лондону морозную свежесть, оставил в наследство узоры на окнах и ветер. Кроули утром уехал по делам, и Азирафаэль подозревал, что что вечером он появится в магазине с каким-нибудь редким изданием. Азирафаэлю нравилось получать подарки от Кроули (как и дарить их самому) — они слишком долго были лишены возможности делать это открыто. Его огорчал виноватый вид, с которым Кроули вручал ему старинные фолианты, коробки с шоколадными конфетами или цветы в горшке. Азирафаэль не знал, как ему объяснить, что произошедшем не было его вины. Год назад Кроули и Доктор спасли его от участи, худшей, чем смерть. Кроули же вёл себя так, словно совершил что-то очень дурное, а когда Азирафаэль намекал, что не против его переезда в квартиру над магазином, — сколько можно спать на диване в задней комнате! — замыкался в себе и иногда даже пропадал на два-три дня. Возвращался он непременно с подарком, предлагал ужин в «Ритце» или каком-нибудь уютном семейном ресторанчике. Азирафаэль соглашался с улыбкой и ни о чём не спрашивал — ему не хотелось давить на Кроули. Возможно, пришло время об этом поговорить. Так что он приготовил крем-брюле. Не для того, чтобы, образно выражаясь, подсластить пилюлю. Кроули, хотя и обожал шоколадный мусс и «дьявольский» торт, сладкоежкой не был. Просто вкусная еда и бокал хорошего вина помогали расслабиться и значительно улучшали настроение. К тому же Кроули всегда ел то, что готовил Азирафаэль. А крем-брюле, без ложной скромности, получился потрясающим. И он как раз застынет до нужной консистенции к приходу Кроули. Наверное, Азирафаэль не вышел бы из книжного магазина и занялся бы инвентаризацией, но он внезапно обнаружил, что у него закончился коричневый сахар. А поварской горелки у него не имелось в принципе. А какой крем-брюле без хрустящей корочки? Правильно, никакой. Поэтому Азирафаэль отправился в магазин «Рай для кондитера», где и приобрёл всё необходимое. Он проходил мимо их с Кроули лавочки, когда его внимание привлекла фигура бегуна в сером тренировочное костюме. Кто ещё будет заниматься спортом первого января? Конечно, Гавриил. Странно, но Азирафаэль не почувствовал страха. Гавриил больше не имел над ним власти, ни в буквальном, ни в переносном смысле. Азирафаэль был свободен. Ноги сами понесли его вперёд. На лице Гавриила не прибавилось морщин, но вид у него был уставший, будто метафорический груз, висевший на плечах, придавил его к земле. — Азирафаэль, — сказал он. И остановился. — Здравствуй. Азирафаэль понятия не имел, что заставило его подойти к Гавриилу. Он не ждал извинений, потому что понимал: он их не получит. Тем не менее ненависти к бывшему начальству он не испытывал. — Доволен? — Улыбка Гавриила была острее, чем лезвие пламенеющего меча. — Меня понизили. Я всё ещё архангел, но теперь подчиняюсь Михаил. «Хорошо, что не Сандальфону или Уриил», — хотел ответить Азирафаэль. Он промолчал. Нехорошо сыпать соль на раны тех, над кем одержал победу. — Я не буду просить прощения, — продолжил Гавриил. — Ты должен был стать примером того, что случается с предателями. Тебе просто повезло. — Я бы не назвал это везением, — произнёс Азирафаэль. — Что касается Михаил…У неё есть чувство справедливости. Я надеюсь, под её руководством на Небесах начнутся перемены к лучшему. Мне кажется, многие ангелы забыли о своём истинном предназначении. — И я? — оскалился Гавриил. — И ты. Но этому миру, а значит, и всем нам дали второй шанс. Шанс чему-то научиться. — Ты действительно в это веришь. Даже после того, что я пытался с тобой сделать. — Это уже в прошлом. — Ты простил и отпустил? — Я обрёл свободу. И желаю тебе того же. Если бы ты видел красоту человеческого мира, ты бы не захотел её уничтожить, я уверен. — Мы никогда не поймём друг друга. — Возможно. Но если у тебя возникнет желание поговорить, адрес тебе известен. Азирафаэль повернулся и зашагал к выходу из парка. Гавриил долго смотрел ему вслед — он спиной ощущал пристальный взгляд. Год назад подобная встреча надолго выбила бы его из колеи. Сейчас Азирафаэль был спокоен. Вернувшись в магазин, он взял с полки первый том «Властелина колец» и, против обыкновения, сел на диван, а не в привычное кресло. Диван был вотчиной Кроули, и так Азирафаэль чувствовал себя ближе к нему. В пять часов вечера Бентли появилась на своём обычном месте рядом с магазином: Кроули неизменно парковался под знаком «парковка запрещена», и Азирафаэль перестал ругать его за это ещё пятьдесят лет назад. — Мой дорогой! — воскликнул он, распахивая дверь. — Привет, ангел, — Кроули протянул ему коробку с шоколадными конфетами, очень похожими на те, которые он принёс Азирафаэлю в честь открытия магазина. — Только не говори, что ездил за ними в Швейцарию, — радостно произнёс Азирафаэль. — Не буду, — Кроули закрыл за собой дверь, снял ботинки и чёрное кашемировое пальто. — Ну и холодрыга на улице. — В январе как правило холодно, — улыбнулся Азирафаэль. — Я вскипячу чайник. От горячего чая с лимоном щёки Кроули порозовели. Азирафаэль поставил перед ним креманку с крем-брюле. Себе он сварил какао и от души украсил его маршмеллоу. Кроули с видимым удовольствием разбил карамельную корочку и издал совершенно неприличный стон, отправив в рот первую ложку. — Ангел, ты скоро затмишь Гордона Рамзи и Джейми Оливера! Он будут рыдать от зависти. Азирафаэль покраснел. Он обожал, когда Кроули говорил ему комплименты, хотя никому в этом не признался бы и под пыткой. — Ты очень добр, мой дорогой. До чуть не наступившего конца света Кроули прижал бы его к первой попавшейся стене и зашипел бы. Теперь же он лишь приподнял бровь и продолжил есть крем-брюле. Азирафаэль подарил ему улыбку и принялся смаковать собственную порцию десерта. После они пили терпкое красное вино и вспоминали вечера в Шумере, Месопотамии и Италии эпохи Возрождения. В последнем случае — Флоренцию. Кроули так и не сумел полюбить Рим. Воспользовавшись паузой в разговоре, Азирафаэль придвинулся ближе к нему и накрыл его щёку ладонью. Кроули немедленно прильнул к ней, и в груди Азирафаэля маленьким огненным цветком расцвело тепло. — Мой дорогой, — ласково произнёс он, — ты знаешь, как мне нравится, когда ты остаёшься на ночь. Как я люблю просыпаться рядом с тобой. — Ангел, ты не спишь, — фыркнул Кроули. — Какая разница, — отмахнулся Азирафаэль. — Просто я не понимаю, почему ты ко мне до сих пор не переехал? В квартире наверху теперь есть балкон и комната для твоих растений… Да и ночуешь ты здесь чаще, чем дома. Кроули едва заметно напрягся и отвёл взгляд. Азирафаэль не убрал руку, большим пальцем погладил скулу. — Если ты не хочешь переезжать, потому что тебе нужно личное пространство, это одно дело. Я не буду настаивать. Меня устраивает то, что у нас есть сейчас. Ты делаешь меня счастливым. Правда. Но лишай себя того, чего желаешь всем сердцем, из-за чувства вины. Ты ни в чём не виноват. Кроули невесело усмехнулся. — Как ты можешь быть таким… всепрощающим? Я попросил Доктора выжечь твоё истинное Имя из списка ангелов. Без твоего согласия. И… — Мне нечего тебе прощать, — перебил его Азирафаэль. — Ты и Доктор… Вы меня спасли. — Но цена могла оказаться непомерно высокой, — тихо сказал Кроули. — Я не знал, что случится посте того, как адский огонь уничтожит страницу с твоим Именем. Чудо, что ты не пал… Вздохнув, Азирафаэль притянул его к себе и поцеловал в висок. — Прости меня. Нам следовало поговорить об этом год назад. В том, что произошло, нет твоей вины, Кроули. Другого способа спасти меня от стирания памяти и полного уничтожения личности, всего того, что составляет моё «я», вы не нашли. И, поверь мне, я благодарен, что вышло именно так. Проблема со свободой воли заключается в том, что тот, у кого её нет, узнает, нуждается ли он в ней, только после того, как её обретёт. Вы с Доктором освободили меня. Во всех смыслах. И это восхитительное ощущение. — Всё же, если бы ты пал… — в Кроули по-прежнему говорила вина. Азирафаэль покачал головой. — Знаешь, почему Гавриил и Сандальфон хотели меня… стереть? Потому что падение ангела не в их юрисдикции. Решение принимает Она. И раз уж Она ничего не сказала нам после почти-Армагеддона, это значит, что ты оказались правы насчёт Непостижимого плана. Так мне кажется. Поэтому спрошу тебя снова: ты хочешь, чтобы мы жили вместе? Кроули кивнул. И через мгновение добавил еле слышно, чтобы никто, кроме Азирафаэля, не разобрал его слов: — Да. Очень. — Замечательно, — просиял Азирафаэль. — В субботу мы перевезём сюда твои растения, пластинки и даже ту ужасную статую. И орла. — Почему в субботу, а не завтра, например? — удивился Кроули. — Не хочу, чтобы ты решил, что я для тебя слишком быстрый. Кроули рассмеялся. Смех звучал несколько нервно, но Азирафаэль сделал вид, что не почувствовал этого. Разговоры по душам не давались легко им обоим. «Нам не помешает вторая чашечка чая. Ну, первая для меня, но обязательно с мелиссой и мятой», — подумал Азирафаэль. Он вновь коснулся губами виска Кроули. — Я на кухню, мой дорогой. Скоро вернусь. Двадцать минут спустя они наслаждались чаем и пирожными, которые Азирафаэль нашёл в холодильнике. Конфеты он оставил на потом. Ночью шоколад всегда вкуснее. К его восторгу Кроули повеселел и оживился. — Вещей у меня не так много. Из особо ценного разве что растения, набросок «Моны Лизы» и большая книга по астрономии. А вот что делать со статуей борющихся ангела и демона и деревянным орлом, я даже не представляю… — Орла можно к растениям, — предложил Азирафаэль. Он был тронут, что Кроули сохранил скульптуру как напоминание о чудесном спасении в 1941 году и о том, как на краткий миг соприкоснулись их пальцы. Он ни за что не позволил ему избавиться от такого ценного сувенира. — А статую, кхм, борцов поставим на балконе. — Тебе она не нравится, да? — прищурился Кроули. — Я этого не утверждал, — возмутился Азирафаэль. — Я просто не уверен, что они, э-э, борются… — А чем они, по-твоему, занимаются? Ответить Азирафаэль не успел. В глазах Кроули заполыхало золоте пламя, как тогда, в ТАРДИС. По яркости оно соперничало с солнцем. Фарфоровая чашка выпала из пальцев Кроули. Он встал и произнёс чужим, странным голосом, как будто кого-то цитировал: — Песня подходит к концу, но история никогда не заканчивается. — Кроули? — встревоженно позвал Азирафаэль. Золотое пламя погасло. Кроули, обведя комнату диким взглядом, круто развернулся и выбежал из магазина в чём был: узких джинсах, водолазке и тапочках. — Куда ты? Простудишься же! Хлопнула входная дверь. — Святой Манчестер! — выругался Азирафаэль. О пролитом чае и разбившейся чашке он позаботится позже. Сейчас самым важным было догнать Кроули и выяснить, что за чертовщина творится. Он торопливо надел зимние ботинки, накинул тёплое пальто, схватил с вешалки второе, кашемировое, которое он подарил Кроули в начале декабря, и поспешил на улицу. В воздухе в медленном танце кружились снежинки. Но даже если не получится ориентироваться по следам, огненно-рыжую ауру Кроули ни с чем иным перепутать было невозможно. Азирафаэль его обязательно найдёт.

***

Кроули резко остановился, словно налетел на кирпичную стену, и осмотрелся. Казалось, в переулок его привела какая-то неведомая сила. Хотя… почему неведомая? Её звали ТАРДИС. Она стояла примерно в десяти футах от него, а её зов продолжал звучать в крови. — Доктор? Кроули не сразу заметил фигуру в коричневом плаще, лежавшую на снегу лицом вниз. Ему показалось, что краем глаза он увидел существо, держащее в руках светящийся шар, но через секунду оно растворилось в воздухе. — Доктор! Кроули бросился к нему и перевернул на спину. Доктор дышал неровно, какими-то рваными всхлипами. Кроули подхватил его подмышками и потянул вверх. — Это началось, да? Ты умираешь. — Регенерирую, — неслышно поправил Доктор. Кроули хмыкнул. Ему наконец удалось поставить Доктора на ноги, и он закинул его руку себе на плечо. — Держись. Я доведу тебя до ТАРДИС. О чём ты только думал, дурья твоя башка? Ты уже попрощался со своими друзьями. И Розой Тайлер. ТАРДИС мне показала. И ты потратил последние силы… чтобы увидеться со мной? — Ты тоже мой друг, — ответил Доктор. И добавил после долгой, болезненной паузы: — И я не хочу быть один в момент, когда изменюсь безвозвратно… — А я единственный, кому выброс регенерационной энергии не причинит вреда, — закончил за него Кроули. — Ещё два шага, Доктор. Мы почти пришли. Доктор нашарил в кармане ключ и долго не мог попасть в замочную скважину — так сильно дрожали пальцы. Потеряв терпение, Кроули отобрал у него ключ и открыл дверь. Внутри Доктор снял плащ, небрежно повесил его на балку и нажал несколько кнопок на консоли. ТАРДИС издала скрежещущий звук. Доктор молча дышал, опираясь на руки и опустив голову, пока ТАРДИС медленно плыла вокруг Земли. Кроули не решался нарушить тишину или подойти ближе. — Ты уверен, что желаешь остаться? — спросил Доктор. — Регенерация — это очень больно. Зрелище будет не из приятных. — В такие моменты никто не должен быть в одиночестве. Я остаюсь, — ответил Кроули. — Я успею переместиться на Землю, не переживай. Я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо, что помог выручить Азирафаэля. Спасибо за путешествия и приключения. И за то, что моя демоническая суть никогда не имела для тебя значения. — Это тебе спасибо, Кроули, — Доктор с тоской посмотрел на руки: они начинали светиться. Вскоре золотое сияние окутало его целиком. — Я не хочу уходить, — пробормотал он. «Я тоже, — подумал Кроули. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходил». Сияние становилось всё ярче. Кроули не отводил взгляда. Доктор должен был чувствовать его поддержку до самого конца.

***

Азирафаэль остановился. Внезапно он перестал ощущать присутствие Кроули на Земле. Это пугало. До отменённого Апокалипсиса он мог успокаивать себя тем, что Кроули вызвали в Ад — отчитаться за выполненные задания, и он скоро вернётся. Сейчас Азирафаэль не знал, что и думать. Что, если с Кроули что-то случилось? «Возьми себя в руки. Ты знаешь, что его позвала ТАРДИС. Недаром она в прошлый раз что-то с ним… сделала. Возможно, установила ментальную связь. И что-то ему показала. Надеюсь, они с Доктором не улетели в другую галактику». Азирафаэль заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть и сосредоточился. К его огромному облегчению, он почувствовал возвращение Кроули. А затем начал тревожиться по-настоящему: обычно яркие рыжие всполохи с вкраплением золотых и чёрных спиралей потускнели, словно их кто-то приглушил. а некоторые языки «пламени» посерели. Азирафаэль прижал к груди кашемировое пальто и вновь перешёл на бег. Всполохи привели его в переулок. Кроули сидел на асфальте, обняв руками колени. В рыжих волосах таяли снежинки. Ни Доктора, ни ТАРДИС поблизости не было. — Мой дорогой! — Азирафаэль склонился над Кроули и набросил пальто ему на плечи. — Что произошло? Кроули поднял голову. — Ангел? — прошептал он. На ресницах дрожали капли воды. Азирафаэль не мог сказать, был то растаявший снег, или Кроули плакал. — Вставай, а то совсем окоченеешь, — мягко произнёс он. Кроули послушно встал. Азирафаэль помог ему продеть руки в рукава, жалея, что не догадался захватить шарф. — Где Доктор? — спросил он. — Доктор… — Кроули нахмурился. — Знаешь, Повелители времени нашли способ обмануть смерть. Когда приходит их время, они меняются. Лицо, тело, характер… всё становится другим. Это называется регенерация. — И Доктор… регенерировал? — осторожно уточнил Азирафаэль. — Да, — жилка на щеке Кроули дёрнулась. Он не всхлипнул, но издал какой-то непонятный, полный отчаяния звук. — Сейчас у него новое лицо, он путешествует во времени с новыми спутниками и вляпывается в миллион опасных приключений. Почему же у меня такое ощущение, что кто-то умер? Азирафаэлю очень хотелось его утешить, но он не знал, как. Нужных слов не находилось. Даже когда они с Кроули ссорились (в результате одной из ссор Кроули залёг в спячку почти на целый век), Азирафаэль никогда его не терял своего друга. Кроули всегда был. И в любой ситуации оставался самим собой. Азирафаэль ясно представил, как после возвращения в магазин Кроули, не снимая пальто, заберётся в кресло с ногами и будет молча пить заваренный Азирафаэлем чай с ромашкой. А когда погаснут фонари и небо побледнеет перед рассветом, Азирафаэль уговорит его перебраться на диван и будет долго гладить рыжие пряди. Через полчаса Кроули заснёт, и горькая морщинка заляжет между бровей. А вечером, проснувшись, он предложит поужинать в «Ритце» и поднять бокал-другой самого дорого вина в меню (ради разнообразия цена будет соответствовать качеству) за того, кто показал ему всё время и пространство и помог подарить свободу одному ангелу. Поэтому Азирафаэль сказал: — Пойдём домой. И они пошли.