Время перейти эту реку вброд

Азирафаэль не знал, сколько прошло времени с тех пор, как его привели в белую комнату и оставили в одиночестве — думать. Хотя комнатой её можно было называть только условно: окон и дверей в ней не имелось, лишь бесконечная белизна простиралась во всех направлениях. Азирафаэль даже не мог толком побродить из угла в угол — потому что он не видел ни одного угла. И выхода из ситуации тоже. Он гадал, что с ним сделают: все понимали, что он не станет отрекаться от Кроули, и воображение отказывалось ему служить. — Это несправедливо, — вдруг сказала Михаил, и Азирафаэль вздрогнул. Он не понимал, откуда доносился голос — сверху, снизу, сбоку? — На такое я не подписывалась. — Ты ставишь мой приказ под сомнение? — Гавриил был недоволен и не пытался этого скрыть. — Я не буду в этом участвовать, — отрезала Михаил. — Хочешь стереть его личность — делай это сам. Азирафаэль почувствовал, как покрывается холодным потом. Он помнил, как выглядел прибор для «коррекции поведения» (обруч из блестящего металла). Его несколько раз применяли после того, как половина ангелов пала, чтобы искоренить сочувствие к демонам у некоторых ангелов, но потом перестали его использовать, потому что вместе с сочувствием у ангелов пропадали все остальные эмоции, и им на смену приходило полное равнодушие. Как вернуть несчастным эмоции и способность различать добро и зло никто не знал. И ангелов, прошедших процедуру «исправления», отправили в небесный Сад — подобие земного Эдема — проводить вечность среди цветов и фонтанов. — Ты можешь пожалеть о своём решении, — тон Гавриила намекал, что Михаил определённо пожалеет. — Ты мне угрожаешь? — прошипела Михаил. — Нет. Всего лишь предупреждаю. Азирафаэль представил сопровождавшие эти слова улыбку — ядовитую, саркастическую (Святой Манчестер, Гавриилу стоило поучиться настоящему сарказму у Кроули) и поёжился. — Ты решил отправить Азирафаэля в Сад к остальным? — спросила Михаил. — Зачем? Департамент небесных технологий поработал с настройками. Внушаемость, послушание, слепая вера в правое дело. Жаль, что они так долго возились с проектом. Если бы они успели закончить апгрейд до Армагеддона… В белом сиянии возникла дверь, и Михаил с Гавриил ступили внутрь «комнаты». — Ну что, солнышко, ты подумал? — поинтересовался Гавриил. — Готов отречься от своего дружка? Азирафаэлю показалось, что положительный ответ его разочаровал бы. Но мнение Гавриила в любом случае значения не имело: Азирафаэль никогда не предал бы Кроули. В том числе потому, что Кроули никогда бы не отрёкся от него. И если уже наступило утро… то демон наверняка с ума сходил от беспокойства и искал способ вытащить его с Небес. — Кроули — мой лучший друг, — твёрдо произнёс Азирафаэль. — Смиритесь с этим. Гаврил потёр руки. Движение было непроизвольным. Бессознательным. «Когда он успел превратиться из архангела в мстителя, которому плевать, насколько низко он опустился? Или он всегда таким был?», — подумал Азирафаэль. Он ожидал, что им завладеет ярость. Но ощущал лишь разочарование и скорбь. — Тогда… — Гавриил взглянул на него со непонятным выражением лица. На мгновение в фиолетовых глазах мелькнуло… сочувствие? — Ты ведь слышал наш разговор? — Слышал, — подтвердил Азирафаэль. Что сказал ему Кроули? И когда? Что-то очень важное. «Ты должен вспомнить». После ужина в «Ритце» Кроули вернулся в магазин. И вёл себя весьма странно. А ещё у него была забинтована рука. Как и во второй раз, когда Кроули пришёл спустя пять минут после того, как Азирафаэль его выставил. Где он поранился? Как? Вернее, кто нанёс ему рану, судя по проступившей на бинтах крови, довольно глубокую? Если бы Кроули просто порезался, она затянулась бы в мгновение ока. «В час беды вспомни моё имя и дождись меня. Если для это придётся солгать — солги. Нужно будет убить — убей». Азирафаэль сделал медленный вдох. — Ты всё решил заранее, Гавриил. Ты знал, что я не пойду на предательство, и что бы я ни сказал сейчас, ты не передумаешь, так? — Собираешься меня о чём-то попросить? — беззлобно усмехнулся Гавриил. — Что-то вроде последнего ужина приговорённого к смерти? Не драматизируй, солнышко. Тебе не идёт. Хотя… мы можем принести тебе суши и вина, если таково твоё желание. — Моя просьба более скромная, — сказал Азирафаэль. — Оставьте меня одного на один или два часа. Я должен помолиться. — Ты желаешь обратиться к Ней? — Гавриил нахмурился. Вид у него был озадаченный, будто Азирафаэль попросил о чём-то невозможном. Например, достать золотое колечко принцессы со дна морского, как в сказке. — Она давно нам не отвечает, и ты это знаешь. — Тем не менее ты не посмеешь ему отказать, — вмешалась Михаил. — Азирафаэль имеет право на молитву. Правило Создательницы: любой может просить Её о помощи и снисхождении. То ли Гавриил боялся окончательно утратить доверие Михаил, то ли что-то дрогнуло в его душе, но он ответил: — Ладно. У тебя есть семь часов, Азирафаэль. Потрать это время с пользой. Они скрылись в белом сиянии, и дверь исчезла. Азирафаэль опустился на пол. Он сказал Кроули, что дождётся его. Но данное обещание не означало, что он будет сидеть сложа руки и изображать «даму в беде», как в рыцарских романах. Кроули клялся, что их не читал. Но настойчивость, с которой он это повторял, сама по себе была подозрительной. Поэтому радовало, что своей любви к творчеству Рэя Брэдбери, Айзека Азимова и Роджера Желязны он не отрицал. И даже одолжил Азирафаэлю несколько томов «Янтарных хроник». В ответ ангел подарил ему первое издание «451 градуса по Фаренгейту» с автографом автора. Кроули пробурчал, что бумага горит при совсем иной температуре, но было видно, что подарок пришёлся ему по душе. Азирафаэль задумался. У кого был рассказ про демона, который запер человека в комнате без окон и дверей, и тому удалось выбраться из неё и победить в споре с нечистой силой, у Азимова или Желязны? Вспомнить название рассказа и кому он принадлежал, Азирафаэль не сумел бы, даже если бы его начали пытать. Впрочем, такие подробности в данный момент были неважны. Что имело первостепенное значение, так это то, что в рассказе речь шла об измерениях. Демон запер человека в комнате с четырьмя измерениями, но по факту, измерений существовало намного больше. Азирафаэль ещё раз внимательно оглядел окружающее его пространство. Пусть и с некоторым трудом, «комнату» можно было описать с помощью таких понятий, как высота, длина и ширина. И, выяснив точные цифры, умножить длину на ширину, а потом — полученное произведение на высоту, узнать её объём. Однако устройство Небес не описывалось только этими тремя параметрами. «На самом деле всё очень просто, — улыбнулся Азирафаэль. — Кроули был прав, когда говорил, что воображение — потрясающая вещь. Если проскользнуть между измерениями, мне не понадобятся ни окна, ни двери. И почему Гавриил этого не учёл? Может, потому, что он по какой-то причине он считает меня безобидной овечкой? Святой Манчестер! Создательница доверила мне пламенеющий меч! И я был Стражем Восточных Врат». Не прошло и пяти минут, как Азирафаэль оказался в коридоре. Оставалось найти укрытие и дождаться Кроули. В конце концов, Азирафаэль ему обещал.

***

Кроули не обманул. Когда он выжигал истинное Имя Азирафаэля на правой руке Доктора, тот едва удержался от крика. — Я же говорил, что адское пламя — это не шутка. — Преуменьшение века, — выдохнул Доктор сквозь стиснутые зубы. — Отпечаток поможет мне найти книгу или как там выглядит список ангелов и выжжет оттуда Имя Азирафаэля, я правильно понял? — Да, — ответил Кроули. — Как? Ангельские и демонские силы противоположны по сути, если я ничего путаю, — Доктор подул на обожжённую ладонь. Впечатавшиеся в неё глифы походили на свежие шрамы. — Не путаешь. Но, из-за того, что я использовал силу демона, чтобы написать Имя ангела, его притянет к списку, как магнитом, несмотря на чужеродность, — объяснил Кроули. — Сочетание несочетаемого, — кивнул Доктор. Левой он вытащил из кармана пиджака ключ от ТАРДИС и вложил его в ладонь Кроули. — Он пригодится тебе, чтобы зайти внутрь, когда ты найдёшь Азирафаэля. — Ну да, мне ТАРДИС дверь по щечку пальцев не откроет, — согласился Кроули. — Как я узнаю, когда за тобой прилететь? — Просто нажми пару рычагов, — сказал Доктор. — ТАРДИС всё сделает сама. — Удобно. — Кроули снял тёмные очки и протянул их Доктору. — Ты не демон, конечно, но божественный свет не предназначен для чужих глаз. Возьми на всякий случай. Мне не хотелось бы, чтобы из-за меня ты лишился зрения. — Спасибо. ТАРДИС приземлилась с привычном скрежетом. Дверь распахнулась, и Кроули с Доктором вышли в ослепительный белый коридор. Доктор незамедлительно нацепил очки. — Будь осторожен, — напутствовал он, сворачивая в соседний коридор. — Ты тоже, — произнёс Кроули и двинулся в противоположном направлении, которое ему подсказывало ощущение «Азирафаэль попал в беду». Приятно было знать, что демоническая интуиция не перестала работать на Небесах.

***

Коридор был пуст, и Азирафаэль с облегчением вздохнул. Дойдя до развилки, он уверенно свернул направо. Если он правильно помнил, оттуда до выхода было ближе всего. Помолившись о том, чтобы не встретить по дороге никого из ангелов, Азирафаэль медленно пошёл вперёд, чутко прислушиваясь ко всем звукам. На какую-то секунду ему почудилось, что он услышал голос Сандальфона. Азирафаэль дёрнул ручку ближайшей двери. Она, слава… Кому-нибудь, оказалась не заперта. Он нырнул внутрь и, притворив дверь, замер, перестав дышать. — Сколько бумажной волокиты для одного предателя, — пожаловался Сандальфон. — Гавриил хочет, чтобы всё было в соответствии с инструкцией, — сказала Уриил. — И он прав. Вдруг Высшая инстанция нагрянет с ревизией. — Высшая инстанция не проводила ревизий уже пять тысяч лет, — возразил Сандальфон. — Готов поспорить, что Метатрон давно разговаривает сам с собой. Просто ему стыдно в этом признаться. — Не богохульствуй, — оборвала его Уриил. — То, что Высшая инстанция молчит, не означает, что Она нас не слушает. Голоса смолкли. Видимо, Сандальфон и Уриил скрылись за поворотом. Азирафаэль осторожно выглянул из-за двери. Убедившись, что путь свободен, он пошёл дальше. И чуть не врезался в Кроули. — Святой Манчестер! — воскликнул он. — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты будешь меня ждать у эскалатора. Ты мог попасться Сандальфону и Уриил! Кроули, ты же умный! Вместо ответа Кроули взял его за руку и потянул за собой. — Это коридор ведёт в зал с глобусом, а нам нужно к выходу! — попробовал возмутиться Азирафаэль и смолк на полуслове, заметив, что Кроули дышит с присвистом, а из носа тонкой струйкой ползёт кровь. В прошлый раз его защитило тело Азирафаэля. Сейчас у него защиты не было. — Мой дорогой, нам нужно вернуться на Землю как можно скорее!.. — ТАРДИС, — прохрипел Кроули. Синяя телефонная будка обнаружилась в зале с глобусом. Кроули нашарил в кармане ключ. — Заходи быстрее! — приказал он. Дверь бесшумно захлопнулась за ними. Азирафаэль отошёл от неё, чтобы не загораживать проход и восхищённо выдохнул: — Она больше внутри, чем снаружи! — Относительные измерения в пространстве и времени, — сказал Кроули, как будто это что-то объясняло. Он опёрся на консоль, чтобы перевести дыхание. Провёл под носом незабинтованной ладонью и с недоумением посмотрел на кровавый отпечаток. — Чёрт! Надо забрать Доктора. Она дёрнул за рычаг, и ротор пришёл в движение. А затем случилось что-то необъяснимое. Золотой свет объял консоль, окутал Кроули. Тот схватился за голову, словно испытывая мучительную боль. Азирафаэль бросился к нему и попытался оттащить от консоли. Напрасно: свет его не пускал, надёжно удерживая на месте. — Отпусти! — крикнул Кроули. Азирафаэль не разжал рук. Ведь Кроули обращался не к нему. — Я всё понял. Отпусти меня, чёрт возьми! — Отпусти его! — прошипел Азирафаэль. Золотой свет погас, и Кроули обмяк в его объятиях. Азирафаэль сел на пол. Уложил голову Кроули к себе на колени. Вынул из кармана платок, чтобы вытереть кровь. — Если он не очнётся, — угрожающе произнёс он, — вам с Доктором лучше не знать, что я тогда сделаю!

***

Книга, огромная, в человеческий рост, инкрустированная золотом и драгоценными камнями, парила в воздухе, и полумрак не мог спрятать её пугающей красоты. Миниатюры напротив каждого ангельского Имени поражали прорисованностью деталей. От страниц исходил свет, и Доктор порадовался, что Кроули одолжил ему свои очки. — Как много Имён, — пробормотал он. — Надеюсь, список составлен по алфавиту… Господи, какой же я дурак! Он стукнул себя по лбу здоровой рукой и поднёс к книге ладонь с выжженным на ней Именем Азирафаэля. Страницы зашуршали. Создавалось впечатление, что захлопало крыльями множество птиц. А затем всё смолкло, и перед Доктором предстала страница с изображением белоснежного пера и пламенеющего меча. Доктор коснулся глифов рядом с миниатюрой, и они сразу же заполыхали. Чувствовалось, что книга сопротивляется, но адское пламя было неумолимо, и глифы постепенно осыпались пеплом. Доктор не отнимал от них ладони, пока не сгорел последний. Книга оскорблённо захлопнулась и взмыла под потолок. — Сработала сигнализация! Посторонний в тайной секции Архива! — закричал кто-то. Доктор обернулся. На него смотрели два ангела — один лысый, с золотыми зубами, а у второго были необычные фиолетовые глаза. — Демоны не могут касаться книги, — с недоумением произнёс лысый ангел. — Тогда хорошо, что я не демон, — ухмыльнулся Доктор. Ангел с фиолетовыми глазами скривился и открыл было рот, но ТАРДИС уже материализовывалась между ним и Доктором, и тот как никогда был счастлив слышать самый родной на свете звук. — Кроули! — позвал он. И щёлкнул пальцами, открывая дверь, когда тот не откликнулся. — Сайонара, ребята! И запомните: только злодеи промывают мозги другим людям… ну, или ангелам!

***

Азирафаэль уложил Кроули на диван, снял с него ботинки, укрыл одеялом и бросил на Доктора сердитый взгляд. — Сейчас он спит, — Доктор поднял руки в примирительном жесте. — Испытание было непростым, однако с ним всё будет в порядке. А я бы не отказался от чашечки чая. — Наглость — второе счастье? — буркнул Азирафаэль, но чайник всё-таки поставил. Повинуясь его воле, на столе появились чашки из тонкого фарфора, заварочный чайник, молочник, сахарница и печенье. — Обожаю миндальное печенье! — шёпотом воскликнул Доктор, усаживаясь в любимое кресло Азирафаэля. — Рад за вас, — Азирафаэль сел на диван, чуть подвинув ноги Кроули и жалея, что он не умел так же выразительно шипеть. — Что ваша чёртова машина времени сотворила с моим другом? Доктор устало вздохнул. — Я полагаю, она показала Кроули что-то, что, по её мнению, ему было нужно знать. Видите ли, ТАРДИС существует в каждой точке времени и пространства, поэтому о будущем ей известно гораздо больше, чем мне. Она не причинила ему вреда, поверьте. Азирафаэль издал звук, означающий, что он не очень-то в это верит. Они молчали, пока он заваривал чай. Доктор внешне очень походил на Кроули, подумал Азирафаэль. Но у него были не такие острые скулы, а черты лица отличались большей мягкостью. Ну, и карие глаза вместо жёлтых змеиных, конечно. Доктор отпил из чашки, неловко держа её одной рукой, и Азирафаэль заметил знакомые глифы в виде подживающих ожогов на второй руке. — Что моё истинное Имя делает у вас на ладони? — выдавил он, задыхаясь от возмущения. — Лучше спросите об этом у Кроули, когда он проснётся, — сказал Доктор. — И не злитесь на него. Другого выхода не было. — Объяснитесь. Немедленно! — потребовал Азирафаэль. Доктор поставил чашку обратно на блюдце. — Вам ведь известна сила истинных Имён, так? — Естественно, — передёрнул плечами Азирафаэль. — И что с его помощью… можно изменить личность того, кому оно принадлежит? В голосе Доктора звучала странная настойчивость, и Азирафаэль чуть не уронил чашку на пол, потому в одно мгновение он осознал то, что ускользало от его сознания раньше. — Они сделали это, верно? Я имею в виду, Гавриил и, возможно, Сандальфон. Они меня стёрли. И Кроули позвал вас, чтобы вернуться в прошлое и предотвратить случившееся. — Да, так оно и было, — мягко произнёс Доктор. Азирафаэль зажал рот ладонью. — Господи, — простонал он. — Рана Кроули. Её нанёс я, да? Поэтому она заживает так медленно. Доктор придвинулся ближе. — Кроули вас ни в чём не винит. И я прошу вас не винить его. Вы не задумывались, почему Ад не сделал с Кроули то же самое и не уничтожил его личность и воспоминания? — Они не осмелились? — неуверенно предположил Азирафаэль. Доктор негромко рассмеялся. — Он банально не смогли. И не смогут никогда. О, Кроули очень умён, хотя полагаю, что это вышло у него случайно. — Что вышло? — удивился Азирафаэль. Взгляд Доктора светился торжеством. — Имя. Да, это было очень умнó! После падения Кроули лишился ангельского Имени, и в Аду ему дали иное. Он от него отказался, потому что это Имя ему не нравилось, и выбрал себе другое. И каким-то образом то имя, которым он сам себя назвал, превратилось в его истинное. Собственно, это подарило ему свободу. Потому что с тех пор Имя принадлежало только ему, и Ад перестал иметь над ним власть. — А вы выжгли моё Имя из списка, — догадался Азирафаэль. Доктор кивнул. — Кроули опасался, что вы утратите ангельскую суть, — добавил он. — Но, насколько я могу судить, этого не произошло? — Нет. Я — это по-прежнему я, — подтвердил Азирафаэль. — Не совсем, — с улыбкой сообщил Доктор. — В смысле? — Теперь вы свободны, и ваша бывшая сторона… больше не сможет вам навредить. — Что меня очень радует. Доктор одним глотком допил чай и взял ещё одно миндальное печенье. — Вы ведь не улетите, не попрощавшись с Кроули? — спросил Азирафаэль. — Не люблю прощаться, — поморщился Доктор. — Но он правда расстроится. О! У меня идея! Не хотите полететь со мной? Вдвоём. Кроули собирался очень многое вам показать. Азирафаэль тоже взял печенье. Скорее для того, чтобы чем-то занять руки. — Возможно, в следующий раз. Теперь, когда я свободен, мне хотелось бы путешествовать здесь, на Земле. Человеческим способом. В смысле, на самолёте или поезде. Или Бентли. Уверен, Кроули будет настаивать, чтобы мы устроили кругосветную поездку на его машине. Знаете, прежде мы не имели возможности поехать куда-то просто потому, что у нас было такое желание. Сплошные задания и чудеса по приказу. — Я понимаю, — уверил Доктор. — Но, если что — моё предложение остаётся в силе.

***

Кроули проснулся на рассвете. Обвёл взглядом заднюю комнату магазина и остатки пиршества на столе. — Вы подружились, пока я был в отключке? Азирафаэль, как ты мог угощать чаем кого-то, кроме меня? — Ты предпочитаешь вино, старый змей, — на губах Азирафаэля расцвела улыбка, означающая, что он просто дразнит Кроули и чашки лучшего чая в мире достанутся ему одному. — Что за намёк на возраст? — весело возмутился Кроули и вскочил с дивана. — Твоя рука… — Азирафаэль тяжело вздохнул. — Прости меня. Тебе очень больно? — Уже нет, — Кроули щелком пальцев поменял бинты. — Заживёт. Не переживай, ангел. — Но это я… — начал Азирафаэль. — Глупости. Это случилось в будущем, которое, спасибо Доктору и мне любимому, никогда не наступит. Так что не считается, ангел, — заявил Кроули и повернулся к Доктору: — Уже улетаешь? — Я не могу пропустить миллион приключений, — серьёзно ответил Доктор, а потом не выдержал и засмеялся. — Не люблю, когда что-то заканчивается. — На самом деле всё только начинается, — сказал Кроули. Азирафаэль был с ним полностью согласен. Они вышли на улицу. ТАРДИС подмигнула им жёлтой лампой. — Доктор? — окликнул Кроули. — Да? — Не путешествуй один, хорошо? Подумай о том, что я сказал тебе насчёт Донны Ноубл. Раз уж у тебя не получается пригласить девушку, чтобы разделить приключение, в первый раз, не сдавайся и пробуй во второй. — Я учту. А ты звони. Не обещаю, что смогу ответить немедленно, но… — Автоответчик всё запишет, я знаю! ТАРДИС заскрежетала, поднимая вокруг себя ветер. Азирафаэль наблюдал, как она дематериализуется, постепенно становясь прозрачной, а затем оставляя после себя лишь долгое эхо. — Я буду по нему скучать, — произнёс Кроули. «А я нет, пусть он и помог меня спасти». Озвучивать мысль Азирафаэль не стал. Сейчас у его были другие приоритеты. — Как насчёт того, чтобы заказать блинчики из французской кондитерской? Той, что на соседней улице? — предложил он, взяв Кроули за руку. — У них есть доставка. — Ты не любишь доставку еды, — озадаченно заметил Кроули. — Да, — согласился Азирафаэль. — Но сегодня мы будем очень заняты. — И чем же? — поинтересовался Кроули. Чувствуя себя очень смелым, Азирафаэль притянул его к себе и поцеловал. На улице, где любой мог их увидеть. С языком. Страстно и без малейшего следа горечи. — Это похоже на декларацию о намерениях, — в глазах Кроули плясали смешинки. — Это и есть декларация, — сказал Азирафаэль и потянулся за новым поцелуем.