Иммунитет

      Рыская в карманах джинсов в поисках проездного, Бомгю запоздало понимает, что наступила весна.       На самом деле была уже середина апреля, сакура успела отцвести, каникулы перед новым учебным годом тоже закончились, а Ёнджун стал частенько находить предлог, чтобы не ночевать в своей квартире. Ладно, чего уж мелочиться и закрывать глаза на очевидное — Чхве Ёнджун фактически прописался у него. И не то чтобы Бомгю был против, скорее наоборот, рядом с ним спокойнее, старший кто-то вроде подтверждения того, что все наконец закончилось.       Это бесконечная слякоть, холодный ветер и грохочущий по крышам и подоконникам дождь. Он принес за собой весну, а с ней и цветение.       На дорогах пробки, как это обычно бывает, послеобеденные пробки, Бомгю хмыкает, отмечая про себя плюсы отсутствия авто. Ёнджун с отцовской машиной так и не расстался, хотя яро порывался продать все «подачки» от мужчины, с которым делил фамилию, кровь и крышу над головой в юности. И в этом Бомгю оказался рациональнее, предложив просто оставить, как материальную компенсацию, за все пережитое, моральную все равно возмещать никто не собирался.       Сам же Бомгю отдавал предпочтение общественному транспорту, ничего в их жизнях толком и не поменялось. Было бы странно, будь изменения колоссальными, времени прошло недостаточно, чтобы переварить то, что выпало им на начало зимы.       Потрепанный проездной был успешно найден на дне кармана, но, окинув взглядом толпящихся в ожидании автобуса людей, решение идти своим ходом было принято незамедлительно.       Хорошая же погода.       Наверное, что-то с приходом этой весны все же изменилось. Например, теперь ему двадцать семь, он заочно поступил в педагогический, пришлось, конечно, знатно побегать со всеми этими экстерн подготовками к вступительным, но поступил он с нехилой скидкой, пускай и не в такое заоблачное заведение, где обучается их мелкая подруга. Бомгю все также не покидает свой пост бармена, но теперь он занимается именно баром, потому что Тэхён в кои-то веки нанял нормальную бариста на утренние и дневные смены. Кофе вкуснее, правда Ёнджун все равно кривится и просит «тот самый» айс-американо. Что-то в этой жизни должно оставаться стабильным.       Кстати, насчет обучения в вузе. Пускай это и заочно, но важные тестирования и экзамены никто не отменял. Собственно, сегодня на одном из тестов по педагогике он набрал 94 балла, так что довольный и более чем гордый собой, несет аккуратно сложенный листок в рюкзаке, дабы получить похвалу еще и от Ёнджуна. Довольно-таки странно осознавать наличие парня, ждущего тебя дома. Молодой человек, загадочный писатель, смазливый придурок, кофейный маньяк, но с хорошим сном последние пару месяцев. На удивление, спать лучше стали все. Будто бремя, которое висело на каждом испарилось с наступлением Нового года.       Ханни как раз успела выписаться из больницы прямо перед самым январем, порывалась и раньше, но «злобные человеки в халатах» не выпускали, оставили на сохранение. Удивительно, но Субин с Каем навещали ее куда чаще, чем сам Бомгю. Особенно мелкий гавайский паренек. Они неплохо так сдружились с Ханни до его отлета обратно в штаты, с другой стороны, разница в возрасте составляла не больше двух лет, по крайней мере оба не так давно закончили школу и точно знали о чем можно поболтать. Бомгю рад, что у девчонки появились новые приятели, пускай это и не отменяет факта того, что она по прежнему общалась в основном со взрослыми мужчинами вроде него и Тэхёна, которые все годятся ей в старшие братья. Так и есть, Ханни повезло со старшими сиблингами, чего только стоят компьютерный гений Субин и писатель ее любимых романов Ёнджун.       Идти отсюда к квартире около сорока минут. Проглядывающее сквозь кучевые облака весеннее солнце, прогревало землю. Бомгю недавно перешел на свое позапрошлогоднее легкое пальто, которое он покупал перед поступлением Ханни в старшую школу. Тогда она ни в какую не соглашалась, чтобы какой-то малознакомый сосед шел поддержать ее на церемонии открытия, но они с Субином все равно пришли, даже цветы купили. После этого они втроем сблизились, первое совместное фото было сделано у ворот школы, девчонка с еще длинными хвостиками стояла меж высоких знакомых, держа корзину с цветами в руках, а классный руководитель согласился запечатлеть сей момент. — Даже бабушка не пришла, так вы зачем притащились, подумают еще что… — Поэтому и притащили, чтобы не думали, видишь, ко всем семья пришла поддержать, — возразил Бомгю на девичьи капризы, а та и притихла.       На следующий день Ханни испекла им кексы, но так и не признаёт открыто, что в благодарность, сказав, что получилось сильно много, а они с бабушкой съесть не успеют. С тех пор и закрепились эти негласные «семейные» фотографии с поводом и без.       Наушники капельки приглушают шум оживленных дневных улиц столицы, а иностранный исполнитель незамысловатых баллад обещает вечную любовь и трепет сердца до конца дней. Молодая женщина с коляской напевает что-то незамысловатое годовалому карапузу, пожилой мужчина выгуливает пушистого пуделя, гордо вышагивающего впереди него на автоматическом поводке, птицы в ряд уселись на проводах, высматривая смертных, желающих накрошить своими снеками возле круглосуточного, а молодой человек, по виду сверстник Бомгю, облаченный в деловой костюм и с дипломатом в руках бежит с обеденного перерыва в офис.       Бомгю улыбается, наблюдая за этой суетой. Весна, как ни крути, время обновления. И люди словно расцветают вместе с первыми листьями. Кто-то влюбляется, кто-то начинает новую работу, кто-то просто радуется солнцу. Все это — жизнь, такая, какая она есть. И в этой жизни у Бомгю теперь есть свой уголок, свой Ёнджун, теплые взаимоотношения с вечно куда-то пропадающим Субином, все та же любимая работа в баре рядом с лучшим другом, Ханни, заглядывающая на выходных с рассказами о трудности получения высшего образования.       Время бежит незаметно, а двери супермаркета в их районе открываются перед ним автоматически. Надо бы сообразить что-нибудь на ужин, желательно полезное и не острое, потому что, кажется, что в скором времени Ёнджуну помимо кабинета психолога раз в неделю придется также посещать гастроэндокринолога. Бомгю закрывает глаза на литры кофеина и прочие кардиостимуляторы, потому что вытравить эту дрянь из писателя невозможно, зависимость штука пугающая.       Внутри магазина прохладно, после уличного тепла это даже приятно. Бомгю быстро набирает в корзину овощи: брокколи, морковь, немного грибов, и кусок свежей трески. Подходя к кассе, решает заодно прихватить пару бананов и пачку миндального печенья — Ёнджун любит похрустеть чем-нибудь сладким, когда работает допоздна.       Выйдя из супермаркета, Бомгю достает телефон и набирает номер Ёнджуна. Гудок, второй, и вот уже слышен сонный голос: — Бомгю? Что-то случилось? — Нет, все в порядке. Просто хотел узнать, как ты? И что на ужин хочешь? — У меня тут завал, если честно. Думал заказать доставку, чаджанмен с курочкой.       Бомгю закатывает глаза. — Ёнджун, мы же договаривались! Сколько можно есть эту гадость? Твоему желудку скоро понадобится персональный психолог. Я лучше потушу овощи и приготовлю рыбу на пару. Полезно и вкусно. — Ладно, ладно, уговорил, доктор Чхве зожник. Только без фанатизма, хорошо? А то я твою диету выдержу ровно один вечер. — Договорились. Тогда жди дома. Скоро буду. — Окей. Люблю тебя. — Я тебя тоже. Пока.       Бомгю кладет трубку и улыбается. Жизнь налаживается. И пусть в ней еще много нерешенных вопросов и сложностей, главное, что рядом есть те, кто готов поддержать и разделить все трудности вместе с ним.

***

      Квартира Бомгю, хоть и небольшая, казалась ему вполне уютной. Особенно сейчас, когда в ней чувствовалось присутствие Ёнджуна. Раньше здесь царил минимализм: двуспальная кровать, скромный шкаф, стол для работы, пара полок с книгами. После переезда комната казалась почти пустой, но Бомгю это устраивало — ничего лишнего, все функционально.       Все изменилось с появлением Ёнджуна. Его вещи постепенно заполонили пространство. На стенах появились фотографии, запечатлевшие их вместе: смешные селфи, кадры из поездок, те снимки с Ханни и Субином, Тэхён за барной стойкой, позирующий рядом с Бомгю, а еще пара фотографий с мамой, куда Бомгю аккуратно в уголок прицепил подростковую фотографию Ёнджуна, из-за чего тот умудрился расчувствоваться и всплакнуть. На столе рядом с учебниками Бомгю теперь лежали записные книжки Ёнджуна, исписанные его мелким почерком, ручки, карандаши, стикеры. В шкафу, помимо сдержанной одежды Бомгю, висели яркие рубашки и пиджаки Ёнджуна, создавая забавный контраст. Пара плакатов с обложками любимых книг Ёнджуна дополнили картину. Комната словно ожила, наполнилась теплом и индивидуальностью.       Кровать, когда-то казавшаяся слишком большой для одного, теперь идеально подходила для двоих. Бомгю любил засыпать, чувствуя рядом тепло Ёнджуна, его ровное дыхание. Просыпаться вместе, пить кофе на балконе, болтать ни о чем — эти простые моменты стали для него бесценными. — Ладно, признаю, твоя еда вкуснее доставки, но значительно дольше, — говорит Ёнджун куда-то в ключицу Бомгю рядом с ним. — Представь, мы бы могли полежать так на час раньше. — Тебе лишь бы ничего не делать, — усмехается он, не глядя целуя парня куда-то в макушку. — Вообще, это ты долго резал овощи, а не мы долго готовили.       Ёнджун отстраняется, демонстративно вздыхая. — Какая разница, кто долго резал? Главное, что в итоге мы вместе, сытые и довольные. И вообще, мог бы и похвалить меня за помощь, я же старался.       Бомгю смеется, обнимая его крепче. — Ладно, ладно, молодец. Помощник ты мой незаменимый. Только в следующий раз давай я сам, а то боюсь, что вместо овощей у нас будет салат из пальцев. — Зато теперь у нас будет здоровый ужин, — парирует Бомгю, устраиваясь поудобнее в объятиях Ёнджуна. — И потом, разве тебе не нравится так лежать?       Ёнджун хмыкает, но возражать не спешит. Он действительно любит эти моменты близости, когда можно просто обняться, помолчать, чувствовать тепло друг друга. После долгого рабочего дня, полного напряжения и творческих мук, это идеальный способ расслабиться и восстановить силы.       Нежные поцелуи переходят в более страстные. Сначала касания губ, легкие и целомудренные, затем глубже, требовательнее. Бомгю чувствует, как по телу разливается приятное тепло, дыхание учащается. Невольно оказывается без футболки, руки Ёнджуна ласкают его кожу. — Эй, — игриво смеется Ёнджун, отрываясь от губ Бомгю. — А кто тут у нас зожник? Разве тебе можно так развлекаться перед сном? Бомгю закатывает глаза, но улыбка не сходит с его лица. Он тянется к Ёнджуну за новым поцелуем, но тот ловко уклоняется. — Нет, нет, — качает головой Ёнджун. — Мне нужно закончить главу. Муза не ждет.       Бомгю наигранно возмущается, но Ёнджун лишь подмигивает ему и приподнимается на локте, смотрит на Бомгю, а затем переводит взгляд на ноутбук, лежащий на прикроватной тумбочке. За окном уже сгущаются сумерки, мягкий свет проникает в комнату. — Мне казалось, что твоя муза — я. — Несомненно, несомненно…       Бомгю хмыкает, но не возражает. Он знает, как важна для Ёнджуна работа, особенно когда пишется легко. — Хорошо, только не засиживайся допоздна. И не забудь сделать перерыв на кофе, но не переборщи.       Ёнджун кивает, чмокает Бомгю в щеку и, наконец, выбирается из постели. Он садится за стол, открывает ноутбук, и на экране загорается пустая страница. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, и вскоре тишину комнаты нарушает лишь тихий стук клавиш, а Бомгю блаженно улыбаясь смотрит на своего парня, чувствуя тепло и умиротворение. Всё налаживается. — Мой брат случайно не объявлялся пока меня не было? — Случайно объявлялся, он все-таки тут живет, — отвечает Чхве, не останавливаясь печатает. — Может я его стесняю? — Не уверен, что ему знакомо понятие стеснения. Мне кажется, что тут что-то нечисто. — Захочет — расскажет, он же сам сказал, что теперь он старший брат, а не ты.       Бомгю вздыхает, надевая футболку. — Я не против, просто… Это непривычно, ты должен понимать, — как-то отстраненно отзывается он, хватая телефон замотанный в одеяло. — Мы же столько лет просуществовали, считай, почти как единый организм, а теперь он даже готовить себе предпочитает сам и постоянно куда-то пропадает. — Твоя гиперопека иногда напрягает, Ханни прячется от твоего гнета в общаге, а брат нашел новое место силы, променяв комнату с фанатскими штучками на что-то… Я даже не знаю на что, — сдается Ёнджун, отворачиваясь к экрану. — В любом случае, теперь ты можешь насладиться своей жизнью, как сам того пожелаешь, без рамок, в которые сам себя волей жизни загнал.       Да, а что говорить, если лисья мордочка прав? Пора бы прекращать так опекать Субина, не немощный же, в самом деле.

***

      Время позднее, до комендантского часа в общежитии жалкие полчаса, а возвращаться в комнату с четырьмя кроватями желания мало, пускай девочки и душки, но она видит их ежедневно, просыпается с ними под каждый будильник и засыпает в окружении тихого перешептывания Даниэль и Ёнсо, которым постельный режим не ведом. — Забавно тогда вышло, но я так и не понял, почему ты резко решила свернуть в сторону кампуса, когда мы увидели твоих знакомых, — парень идет рядом, Ханни замечает, что это даже «слишком» близко, но не отходит, чуть касается рукой, будто случайно.       Все идет свои чередом. Весна же.       Тэсан не её парень. Пока что. Всему свое время.       Она плетется рядом с Тэсаном, ощущая, как тишина обволакивает их словно кокон. Фонари выхватывают из темноты кусочки тротуара, и Ханни внимательно следит за каждым шагом, стараясь не думать о времени. Мотыльки, словно зачарованные, кружат вокруг тусклых ламп, создавая призрачные танцы в ночи.       Тэсан молчит, но Ханни чувствует его присутствие кожей. Он идет рядом, высокий и уверенный, его плечо почти касается её. От этого простого касания по телу пробегает легкая дрожь. Весна ощущается не только в воздухе, наполненном ароматом распускающихся почек, но и в этом мимолетном прикосновении.       Свет в окнах общежития становится все ярче, знаменуя скорое расставание. Ханни замедляет шаг, стараясь растянуть последние минуты. Хочется запомнить каждую деталь: тихий шелест ветра в ветвях деревьев, запах ночной травы, тепло исходящее от Тэсана.       Ну сейчас точно должно что-нибудь произойти, иначе она взорвется.       Нет, это должен был быть не звонок Бомгю, черт бы его побрал, тогда пусть получает по заслугам. — Не отвлекаю? — Отвлекаешь, — язвительно отвечает она, цепляясь за смешинки в глазах притихшего парня рядом. — Ты же в общежитии. — Я гуляю, но ты прав, я почти в общежитии. — Так поздно? Комендантский час же, да и зачем одной по темноте шататься?       Издеваться над старшим забавно, наверное, когда-нибудь ей точно за это достанется, но в после того инцидента в день экзаменов, когда она попала в больницу и проснулась лишь через пару недель, Бомгю, да и остальные, кто знал об этом и был к ней хоть немного ближе, стали вести себя очень осторожно и частенько спрашивали о самочувствии, настроение, писали и звонили в свободное время. Это приятно, но довольно-таки утомительно. Она стала посещать специалиста по вторникам и пятницам, на выходных ужинала с Бомгю, его забавным мужчиной и Субином, с которым они, как в старые и добрые, устраивали марафон аниме или игр. Жалко, правда, что Хюнин улетел, но они здорово заобщались, поэтому частенько списывались. А еще Тэхён по-прежнему отказывается продавать ей алкоголь, наливает бесплатные безалкогольные коктейли и цыкает всякий раз, стоит студентке только заикнуться насчет того, что ей вообще-то уже можно.       В общем, опека иногда через край, простите уж. — Так я и не одна, мааам. — С соседками?       Ну, бабушка часто называла ее безбашенной, пора бы оправдать звание. — С мальчиком.       Фитилёк зажжен, звонок сброшен, а звук уведомлений отключен, потому что Бомгю это точно просто так не оставит. Пища для размышлений, повод для седых волос, по крайней мере теперь его старческий бубнеж слушает Ёнджун.        Тэсан тихо смеется, и Ханни ловит себя на мысли, что хочет слышать этот смех чаще. Он какой-то… настоящий. — Ну что, мамаша у нас теперь в панике? — поддразнивает он, заглядывая в глаза. — Надеюсь, да. Ему полезно немного понервничать, — отмахивается Ханни, стараясь скрыть улыбку. — Ладно, мне пора. Спасибо за компанию.       Она делает шаг назад, но Тэсан перехватывает ее руку. — Подожди.       Он смотрит на нее долгим, изучающим взглядом. Ханни чувствует, как ее щеки начинают гореть. Кажется, что время замерло, и в мире остались только они. — Ханни… — начинает он, но замолкает, словно не находя нужных слов. — Я…       В этот момент из общежития доносится громкий звонок, оповещающий о комендантском часе. Ханни вздрагивает и вырывает свою руку. — Мне правда пора. До завтра!       Она быстро разворачивается и бежит к зданию, стараясь не оглядываться. Сердце бешено колотится в груди, а в голове крутятся обрывки мыслей. Что он хотел сказать? И почему этот чертов звонок прозвенел так не вовремя? Bamgyuuu дура! какие мальчики?! познакомь нас, я должен удостовериться, что он тебя достоин.

***

      Первые пару дней его отсутствие никак не ощущалось. Субин в принципе тяжело к людям привязывается, да и сколько они общались, месяца три? Ну, когда-то еще в одной гильдии в компьютерной игре состояли, но это не в счет, Субин не любитель пользоваться чатом, поэтому писал в основном Кай, о котором Чхве не знал ровным счетом ничего, да и знать не хотел.       Но непривычно пусто стало уже через неделю, он не придавал значение, хотя отчего-то дольше засиживался в сети, глубже уходил в написание длинного сложного кода для клиентов, а потом включал любимую школьную романтику, которую за многолетние просмотры мог цитировать целиком по сериям.       Но через месяц стало откровенно скучно.       Сначала прошел день рождения младшего брата, Субин купил ему хороший фотоаппарат и помог Ёнджуну с выбором дизайна торта, который они единогласно решили заказать, потому что единственный нормальный кулинар дома — именинник. Затем он начал брать больше заказов, втянулся в работу, монотонно, должно быть и привычно, но привычно после всего произошедшего не было. Стал часто ночевать в небольшой однушке Ким Сону, который вечно готовился к новым собеседованиям в крупных компаниях. — Ты какой-то не такой, — подмечает в один из дней Ким.       Это становится отправной точкой к бесконтрольному мыслительному потоку       Вскоре, поразмыслив достаточно, чтобы принять какое-никакое решение, он стоит в аэропорту с небольшим чемоданом, а Бомгю все еще пытается осмыслить реальность бытия. — Я с тобой значит и в пламя и в воду, а ты вот так? — пытается казаться строгим, но голос дрожит, они ведь никогда не расставались. — Субин взрослый, пора слезать с твоей шеи. — Да ты просто Кая больше любишь, признай, — хмыкает рядом стоящая Ханни, отбивая пять Ёнджуну. — С ним интереснее, а еще он обещал совместную разработку в одном проекте, Субин хочет заняться делом, — вдумчиво поясняет он, все еще не догоняя, почему у Бомгю глаза на мокром месте, никто же не умер. — Променял семью на лучшего друга-школьника. — Субин тебя любит, глупый младший братец, — обнимает он Бомгю, стискивая его крепко, обвивает спину руками, поглаживая большой ладонью выпирающие из-за позы лопатки. — И я тебя, привет мелкому.       Земля в иллюминаторе не видна, только облака. Интересно, есть ли в Лос-Анджелесе такой же кимпаб, как в круглосуточном недалеко от старой квартиры и клубничный милкис?

***

— Боже, зачем ты вообще положил туда помидоры, если не любишь их, дурачок?       Субин улетел неделю назад, звонил буквально позавчера по видео, сидел рядом с Каем в какой-то кафешке, рассказывал о сложностях с английским и интересной работе. Да, рядом с другом он действительно расцвел, все-таки удачно Ёнджун тогда их познакомил, как знал, что схожие увлечения объединят их, да и Хюнин был хорошим парнем, пускай и очень своеобразным, самое то качество для друга Чхве Субина. — Вот он уехал, а кто теперь будет выковыривать помидоры из моей тарелки? — понуро бубнит Чхве, палочками отделяя яйцо от красных предателей.       Бомгю ковыряет вилкой яичницу, комкая безвольный желток. В горле стоит ком, но не от еды, а от невысказанной тоски. Ёнджун прав, пора отпустить. Но как отпустить часть себя, с которой прожил всю жизнь? Воспоминания нахлынули волной: первая драка во дворе, когда Субин заступился за него, исцарапанные коленки после падения с дерева, секреты, шепотом рассказанные в темноте. Все это — их общая история, сплетенная воедино.       Ёнджун целует его в висок и ставит перед ним тарелку с тостами и джемом. — Ешь, горемыка. Субин не хотел бы видеть тебя таким. Он уехал за мечтой, а ты должен поддержать его, а не страдать. — Мама бы им гордилась, — кивает Бомгю, смаргивая соленую влагу. — Она бы гордилась и тобой, все-таки вы вдвоем смогли достичь все это. — И ты с нами, она там скучает по нам троим. — Конечно скучает, но, думаю, что теперь она точно спокойна, мы все при деле, негодяи за решеткой, — тепло улыбается писатель, усаживаясь напротив. — А я все-таки познакомился с тобой, она обещала мне, что ты мне обязательно понравишься. — Ладно, льстец, ты мне тоже сразу понравился, так ты еще и помидоры за меня ешь, подарок судьбы, не иначе.       После завтрака Бомгю заехал в цветочный магазин, выбрал букет тюльпанов и поехал на кладбище. Мама любила весну, говорила, что это время обновления, время, когда даже самые глубокие раны начинают заживать. Он положил цветы на могилу, постоял немного, вспоминая ее смех, ее объятия.       Вернувшись домой, он застал Ёнджуна, работающего над новой главой романа. Запах кофе и свежей выпечки наполнил квартиру уютом. Бомгю присел рядом с ним, наблюдая, как бегают его пальцы по клавиатуре. — О чем пишешь? — спросил он, кладя голову ему на плечо. — О любви, о прощении, о новых начинаниях, — ответил Ёнджун, не отрываясь от экрана. — О весне внутри нас. пользователь yawnzzn поделился записью это история о нас, правда, но средневековье никуда не делось у меня гиперфиксация на дворцах, белых конях и принцах но Бомгю пусть помечтает, так и быть ✎✎✎комментарии пользователей: kantae_ я вроде бы фанат, а вроде бы ты реально о моем лучшем друге говоришь hahahanni жанр все-таки меняется или как? анонимный пользователь Чхве Ёнджун, ты думал, что твоя маскировка безупречна?