Глава 6. Из пустоты
25 ноября 2025 г., 06:13
Глава 6.1 Это не сон
Никто не должен мне помешать. Магическое поле обрушилось на каждого обитателя, каждый предмет в замке, заставляя их замереть в одном положении, не давая даже поднять голову от того давления, что оказывалось на них в данный момент. Мне абсолютно плевать, кто чем занят. Я должен убедиться, что пришедшая в голову идея имеет право на существование. Я должен найти ее. Ведь если это правда… Зачем было лгать все это время? Дверь комнаты с грохотом ударилась о стену, чудом не сорвавшись с петель, но такие мелочи меня волновали меньше всего. — Где она? Где она? Где она?! — распахивая дверцы зачарованных шкафов, я выбрасывал их содержимое на пол, стремясь учуять нужный мне предмет. С силой саданув рукой по стене, раздраженно трясу ладонью в воздухе, когда едва слышный звук доносится до затуманенного сознания. Тихий звон, идущий от кровати. Она лежала там. Сферка, содержащая в себе одно из величайших сокровищ. Может, не столь ценное для предыдущего владельца, но, если я прав, бесценное для меня. Опустившись на колени перед кроватью, я потянулся к филактерии, в безумной надежде и страхе. Страхе, что я не прав, и надежды мои не оправдаются. Волна теплого воздуха ударила в лицо, заставляя прикрыть глаза, а когда я открыл, она лежала на кровати прямо напротив меня. Рогатая зебра с длинной светло-серой гривой без полос, серыми, аккуратными крыльями. — Привет, Дэс, — кобылка мелодично рассмеялась и легла на бок, хитро поглядывая в мою сторону. — Кажешься таким удивлённым, что на это можно смотреть вечно. На этот раз она не изменила свой голос, что прятала от меня все это время. — Зери… — чувствуя, как по щекам побежали слезы, быстро обнял зебру, безостановочно шепча ее имя, словно в бреду, боясь, что все это окажется сном, перетекающим в кошмар. Она обнимала меня в ответ, гладя ногой и бормоча что-то утешительное, но это не могло остановить моих слез, быстро пропитавших шерстку кобылы. Не знаю, сколько времени мы провели так, но наконец я нашел в себе силы оторваться от возлюбленной, глядя ей прямо в глаза. — Зачем… почему ты не сказала мне еще тогда… Мы могли бы… — Могли что? — мягко улыбнулась мне Зекора, нежно проводя копытцем по щеке. — У тебя была та, другая «я», а мое время еще не пришло. — Что? Время? Что за глупости? Ты могла признаться, а не сочинять ту сказку про любовницу Мастера и… — Но я не сочиняла ее, — моя возлюбленная грустно улыбнулась, после чего поднялась на ноги и спрыгнула с кровати. — Пойдем, я покажу тебе. Я поднялся с колен и на ватных ногах последовал за своей кобылой, не понимая, о чем она говорит и что вообще происходит; лишь одна мысль билась в голове: она жива! Она здесь! И лишь подойдя к дверям лаборатории, я поймал себя на мысли, что магическое давление в замке пропало: рассеял ли я его сам, или это было дело копыт моей любимой, но поля больше не было. Зекора спокойно открыла дверь, словно знала, какие защитные заклинания были наложены на нее, после чего зашла внутрь. Уже зная, что меня так ждет, я сделал глубокий вдох и шагнул вперед. Это была сюрреалистичный картина: тело моей возлюбленной, лежащее на столе для ритуалов, и она сама, с любопытством разглядывающая магические плетения, наложенные на останки. — Значит, я все же опоздал? Если ты здесь, то твоя душа… — Нет, мой любимый, — она подарила мне теплую улыбку и подошла ко мне, легонько боднув головой. — Именно благодаря твоим стараниям получится замкнуть цепь. — Цепь? Цепь чего?.. — я с непониманием смотрел на Зекору, рог которой зажегся, сплетаясь в неизвестное мне заклинание. — Событий, — ответила она, высвободив чары в одно мгновение. С громкой вспышкой тело Зекоры на столе исчезло, а я рухнул на пол, распознав основы магического плетения. Хрономантия. Магия времени. Столь сильная, что даже «аликорн» пошатнулась, обессиленно опустившись на пол рядом со мной. — Любовница Серого Мастера, — медленно произнес я, чувствуя ужас, поднимающийся из глубины души. На что же я обрек свою любимую своей слабостью, своей глупостью? Я мог предотвратить ее смерть, мог спасти ее от участи быть отправленной к нему. Меня охватило отчаяние, злоба на себя и свою слабость, глупость, яркая ненависть к тому Дэсу и себе нынешнему. Сколько лет она была игрушкой могущественного аликорна, вынужденная делить ложе за свое воскрешение, а затем запертая в катакомбах, выполняя роль батарейки для неведомых ей целей? Что ей пришлось пережить за все это время, пока ее филактерия лежала в нескольких шагах от нас, не имея возможности явить себя, наблюдать за тем, что происходит вокруг? В моей руке материализовался стилет. Каждый лич знает, как уничтожить филактерию. Иногда достаточно одного удара овеществленного заклинания, чтобы путы души были разрезаны, а сам маг был вышвырнут в небытие загробной жизни без шанса на воскрешение. Особенно, если этого его собственная филактерия, со снятыми чарами, что защищают ее от подобной магии. Я подвел их всех. Вскинув руку вверх, я бросил последний взгляд на любимую и ударил себя в сердце. Не знаю, какие усилий мне стоило оборвать замах: черное лезвие трепетало в воздухе, остановившись лишь в нескольких сантиметрах от небольшой сферы, что парила напротив моего сердца. Сфера, что удерживалась простенькой магией полосатой кобылы. — Если ты хочешь уйти, забери меня с собой, — тихо сказала Зекора, не убирая собственную филактерию от клинка. — Без тебя мне нет смысла оставаться в этом мире. Заклинание развеялось темным облачком, не оставив после себя ничего в магическом фоне, а я с трудом втянул воздух, осознавая, как близко был к катастрофе. — Ты веришь мне? — зеброчка подползла ко мне вплотную, зажигая рог. Я безмолвно кивнул, ощущая беспомощность во всем теле после сотворения такого заклинания. Что бы она ни предложила, что бы она ни сказала, я верю ей. — Тогда скоро увидимся, мой Дэс, — дотянувшись до моего лица, она поцеловала меня в губы. Сильная боль пронзила сердце, а затем наступила пустота.
***
Тело покачнулось, после чего упало на спину, и лишь торчащий из груди нож указывал на то, что именно сделала зебра. Медленно выдохнув, Зекора вытерла слезы и попыталась подняться на ноги. Получилось у нее это лишь с пятой попытки, да и то, сейчас она напоминала новорожденную, что едва ли могла толком сделать что-нибудь самостоятельно. Опустившись рядом с человеком, она ухватилась зубами за рукоять атама и выдернула его из трупа. — Потерпи, любимый. Ну, в смысле, подожди, — невесело усмехнувшись, она отбросила орудие убийства в сторону, после чего легла рядом с Дэсом. Магический фон был пропитан эманациями безумия и отчаяния, и, несмотря на свою природу, ей было тяжело усваивать и «переваривать» подобную магию, особенно учитывая, что кобыле приходилось фильтровать энергию от всего безумия, что клубилось в воздухе. Когда дверь в лабораторию распахнулась, она лишь лениво махнула ушком, не соизволив повернуться в сторону вбежавших. — Он все же сделал это… — потрясенно прошептал абиссинец, отчего та поморщилась: технически, ее любимый этот месяц провел в тщетных попытках совершить чудо, однако что-то объяснять слугам ее охотника у Зекоры не было ни малейшего желания. — И сделал даже больше, вознес ее! — а вот восторг в голосе Флейма ее насторожил. Этого жеребца некромант не зря поставил одним из своих генералов, так что стоило быть начеку. Ее опасения подтвердились: стоило пегасу закончить фразу, как ее подкинуло в воздух магическим всплеском, после чего обессиленную кобылу приложило к стене огненным заклинанием. — Если я почую хоть толику магии в роге, то объясняться перед Дэсом будешь уже без него! — прошипел Алый Рыцарь, держа артефактный клинок у основания магического инструмента лича. Было очевидно, что ему хватит скорости и внимания засечь и пресечь любые попытки Зекоры к магии. — Проверь его, — коротко бросил пони, не отводя клинка и не глядя в глаза пленницы, дабы не попасть под какое-нибудь контролирующее заклинание. — Он… мертв. Но как? — Энтони быстрым шагом приблизился к пришпиленной к стене зебре и выпустил когти. — Вот как ты благодаришь за свое воскрешение?! — Не тупи, — мрачно посоветовал пегас, второй ногой удерживая абиссинца за своей спиной. — Это не та Зекора, что ты знаешь. Помнишь, он упоминал о любовнице Серого Мастера? Видимо, она решила воспользоваться удобным моментом. — Но где тогда… Ох Тартарус… Где тогда тело Зекоры?! — Энтони растерянно оглянулся по сторонам, словно надеясь, что останки кобылы его фактического хозяина просто лежат в другом месте. — А это мы сейчас и выясним. Я, конечно, не бывший Инквизитор, но уж знаний нахватался достаточно, — в голосе Флейма можно было отчетливо услышать обещание долгой и содержательной беседы, однако зебра со слабой улыбкой покачала головой. — Я очень сильно сомневаюсь, что ты можешь пытать мертвого, соратник охотника. И уж тем более, что ты можешь истязать лича. Светлой магии в тебе я не чую ни на грамм. А про абиссинца и говорить нечего — он и обычной то магией владеет едва ли. — Мне известно о твоей филактерии, — ухмылка коснулась губ генерала, а клинок нажал на рог немного сильнее. — А теперь говори, почему ты решила убить Дэса сейчас? — Потому что я его не убила. Окончательно, — добавила зебра, ощущая, как телекинез сжал ее тело чуточку сильнее. — Позови любого сильного мага и попроси его проверить. — В этом нет нужды, — голос у двери не заставил Флейма даже на миллиметр сдвинуться с места, в то время как Энтони нервно дернулся, думая, что в лаборатории они находятся втроем. В помещение зашла группа Серых Легионеров, часть которых тотчас направила на прижатую к стене зебру свои мечи, по которым заплясало бледное пламя, в то время как другие разошлись в разные стороны, встав у кровати и тела князя. — Отпусти ее, Алый Рыцарь, — один из тех, кто стоял у трупа Дэса, провел рукой над бездыханным телом мага и повернулся в сторону жеребца. — Это звучит парадоксально, но он все еще… «существует», хоть и мертв. — Что за бред? — мрачно поинтересовался пегас, зажигая в свободной конечности огонек фиолетового цвета. — Этот бред — результат действия… известного тебе заклинания и кобылы, что, судя по всему, пырнула Дэса в сердце. Под мою ответственность, прошу выполнить эту просьбу, Алый Рыцарь. Гневно фыркнув, Флейм убрал клинок от рога кобылы и развеял магию, отчего зебра шлепнулась на пол, однако не подала вида, что это принесло хоть какой-то дискомфорт. — Он завис между мирами, — Зекора стряхнула воображаемую пыль с ноги, после чего подняла голову, глядя прямо в маску Легионера. — Он не мог перейти в мертвую форму, так как должен был пройти через безумие. Дэс и сейчас в нем. Однако оно не может влиять не мертвых, не так ли? Зебра пошатнулась и едва не упала на пол, однако могла найти в себе силы удержаться на ногах, после чего медленно направилась в сторону тела. Когда Легионеры расступились, кобыла опустилась на пол, прижавшись боком к человеку. — Ему осталось несколько дней, после чего загробный мир отпустит свою жертву, что по сути своей и так находится между мирами. — Звучит как нае… — открыл было рот Флейм, на что Зекора взмахнула крыльями. — Моя филактерия на кровати, как видите. Можете взять ее под пристальную охрану. Если через максимум неделю он не вернется в тело — моя не-жизнь в ваших руках. Вам же стоит подумать лучше об обороне княжества да о припасах. — Круги и Совет уж сами решат, что делать! — вспылил пегас, едва ли не поджигая воздух вокруг себя. — А не слушать советы кого-то, вроде тебя! — Кто-то, вроде меня, скоро будет тем, перед кем кто-то, вроде тебя, будет вежливо кланяться, — слабо усмехнулась Зекора, закрывая глаза. — Как же я устала…***
Хватило четырех дней. Хватило четырех дней, чтобы я ощутил себя где-то в ином месте, чем ничего. Ничто, в котором мое «я» неподвижно зависло. Нет. В этом «ничто» было кое-что иное. Что-то, до чего я не мог дотянуться. Не мог, и не хотел. Плата за «Скорбящего Бога». Безумие, что истаивало по истечении времени, не имевшее возможности добраться до моей души. И скоро я ощутил что-то иное. Душа. Несчастная сущность, что носила метку смерти на своей оболочке, столь знакомая. Столь близкая. Мое время в пустоте истекало, росла странная связь, тянувшая меня куда-то, туда, где я ощущал эту душу. И в тот момент, когда мое существо вновь вернулось в столь знакомый мир, у меня получилось ее коснуться. — Зери… — еще не открыв глаза, я вытянул руку и притянул к себе кобылу, лежащую рядом со мной на кровати. Холодную, не пахнущую ничем зебру. — Прости меня, пожалуйста… — Глупый, глупый охотник, — она прижалась ко мне, и я ощутил волну магии, прошедшую по ее телу, возвращавшую ей тепло и запах. Иллюзия. Она мертва, обречена на ту же судьбу, что и я, — вечно бродить по свету, пока в один день ее истерзанная душа не уйдет навеки в иной мир. — Я даже боюсь вообразить, через что тебе пришлось пройти. Зери вздохнула и ткнулась мордочкой мне в лицо, заставляя открыть глаза. — Я не хочу, чтобы между нами были невысказанные мысли, любимый. Да, меня воскресил Серый Мастер, и да, я была его любовницей, такова была плата. Долго. Дольше, чем я прожила в этом мире до инцидента. Я знаю, как тебе больно это слышать, но мы не можем двигаться дальше, пока ты не решишь, нужна ли я тебе после… этого. Я уже вижу это в твоих глазах. Гнев, — печально произнесла кобыла, немного отодвигаясь от меня. Я лишь опустил веки, до боли сжимая зубы. — Клянусь, если есть шанс убить его второй раз, я… Копыто мгновенно закрыло мне рот, а перед распахнувшимися глазами предстала Зекора, испуганно качающая головой. — Нет! Не вздумай говорить это вслух! — глядя на мое мрачное лицо, кобыла покачала головой. — Ты не понимаешь. Его сущность все еще бродит где-то в этом мире, и сила его столь чудовищна, что даже простые слова, обращенные к нему, могут найти свою дорогу. А я видела, что ты вложил в них магию. Когда ты встретишься с ним и захочешь мести — делай, что пожелаешь, но не стоит давать ему право первого хода. Клянусь тебе своей душой — если ты захочешь нанести ему смертельный удар, я первая помогу тебе в этом деле. Но не вмешивай в проблемы нынешнего проблемы прошлого. — Это не помешает мне искать способы… — начал было я, когда Зекора понимающе кивнула. — Ищи. Планируй. Но не давай никаких клятв и обещаний, этим ты привлечешь к себе внимание раньше времени. Мне оставалось лишь молча отодвинуться от зебры и доползти до края кровати, ощущая целый спектр неприятных ощущений, и это учитывая, что при возвращении в этот мир я был в стадии перехода от нежити к форме живого. А значит причиной общей слабости и головной боли были факторы, затронувшие именно душу. — Жаль, нет аспирина на после-безумие… — схватившись за гудящую голову, я пошарил рукой в прикроватной тумбочке в поисках инъектора. Нащупав нужный предмет, большим пальцем откидываю колпачок и втыкаю иглу в ногу. — Дэс, я понимаю, что… — раздался голос Зекоры за моей спиной, на что я раздраженно взмахиваю рукой. — Нихера ты не понимаешь, любимая. Начиная с того, что гнев мой вызван тем, что ты была поставлена перед такими странными условиями. Я промолчу касаемо моих планов, однако кое-кому я бы кое-что оторвал. А теперь пойдем, нам еще надо обсудить весь тот пиздец, что успел набраться, пока я тебя… пока я пытался тебя воскресить. — Ты не… — неуверенно переступая ногами, зебра добралась до края кровати и сползла вниз. — Я не. Я очень порадуюсь твоему воскрешению, правда. И много вопросов задам. Не касающиеся ты-знаешь-кого, однако сейчас у нас очень много проблем. И начнем мы с наименьшей. Энтони! Дверь в покои распахнулась, являя абиссинца в белом элегантном костюме, подчеркивающим густой мех на груди. Покачивающийся за спиной хвост был тщательно ухожен и, кажется, был покрыт каким-то лосьоном, по крайней мере, отчетливый запах мяты заполонил комнату достаточно быстро. — Мой князь, ваш покорный и готовый на все слуга… — договорить ему не дал пустой инъектор, прилетевший прямо в кончик уха. — О времена, о нравы!.. — Это ты мне говорить будешь? Ты сейчас поможешь мне доковылять до зала Кругов и Совета, где мне уже ждет, я надеюсь, полный и подробный отчет от министров и… Я замер на месте, чувствуя нехороший холодок, что пробежал по спине. — Ночная Стража. Абиссинец прикрыл глаза, понимая, что следующие вопросы будут весьма неприятны. — Что произошло с моей старой гвардией?..Глава 6.2 Раздача кнутов
Иногда за твои провалы оплата приходит к другому.
— Осталось так мало? — с горечью обратился я к Флейму, стоя рядом с небольшим каменным памятником. — Больше, чем можно было ожидать, учитывая количество нападавших. Кто-то пропал без вести, кто-то… — он неопределенно махнул ногой. — Судя по количеству потраченной пыли, ее у наших врагов осталось не столь много, если только Саммона не придумал способ ее синтезировать. Мне оставалось лишь молча кивнуть, после чего в последний раз отдать честь павшим и покинуть кладбище. — Скай Стоун, Нира, ну как же так… Больничный корпус встретил меня очищающим артефактом и уставшей медсестрой. Поняв, кто стоит перед ней, кобыла резко выскочила из-за стола и протянула мне свиток. — Я слышала, вам стало легче, Ваше… — Оставить, — устало махнув рукой, взял документ у земной пони и пробежался глазами по списку. — Мистхилл, палата пять. — Она… — пони вернулась на свое место и зашуршала бумагой. — Стабильно критическое состояние, крайне тяжелая степень отравления пылью Бездны, множество резаных ран, повреждение внутренних органов, магическое выгорание последней стадии. Судя по всему, она пыталась преодолеть эффект пыли, что усугубило ее состояние. Повелитель, мне стоит выделить вам кого-нибудь из персонала, чтобы проводить вас к пациенту? Отрицательно мотнув головой, я вернул свиток земной пони и направился вглубь здания. Я должен спасти хоть кого-нибудь. И решить, сколь жестоко надо покарать тех, кто это сделал.***
— Повелитель? — легионер приподнял щит, укрывая меня от мелкого мусора, что поднялся в воздух после очередного попадания осадного заклинания в стены города. — Вольно. Мне доложили, что здесь произошел инцидент с Измененными и потребовалось мое присутствие. — Так точно, — не-мертвый указал мне куда-то вперед. Несколько секунд мой взгляд шарил по земле, пытаясь найти, за что зацепиться, пока я не догадался взглянуть на мир иным способом. Вся область между нашим осадным лагерем и старыми фортификациями грифоньего города была покрыта золотистым облаком, спокойно пропускающим сквозь себя любые атакующие заклинания, отчего становилась непонятной функция этих чар. — Откуда у них вообще нашлись маги для подобных фокусов? — первое, что пришло мне в голову, пока я пытался подобрать ключ к пониманию столь странного заклинания, не говоря уже о том, чтобы развеять его. — Чародеи Измененных? — сделал предположение легионер, все еще прикрывая меня щитом, дабы в мою драгоценную тушку не прилетело что-нибудь эдакое со стороны обороняющихся. — Даже если не брать во внимание то, что все встреченные нами особи были весьма… нестабильны, то откуда бы в них нашлись хотя бы зачатки святой магии? — недоуменно приподнял я бровь, наконец осознав, что эти чары вообще делают. — И кто вообще сейчас практикует святую магию? Некоторое время легионер молчал, общаясь с кем-то по их собственной сети, после чего отрицательно покачал головой. — Не думаю, что у них найдутся зебры со светлыми… как вы называли подобных духов? Лоа? Пони? Большая часть ведут проповеди в отдельных монастырях, однако за работой подобных заведений следит Селестия лично, им нечем было переманить их на свою сторону. Может, артефакты? — Возможно. Подключите малефиков и некромантов, город должен пасть как можно скорее. Пошлите вперед Алчущих, они успели пополнить ряды низшими отродьями, их потеря никак не повлияет на боеспособность птенцов. — Думаю, сами птенцы не в восторге поднимать гулей из Измененных, — хмыкнул легионер, принимая на щит какое-то заклинание, выпущенное защитниками города. — Мне абсолютно насрать на мнение тех, кого сочли «достойным» для вступления в ряды Алчущих. Единственные, кто имеют там право на голос и собственное мнение — изначальные фестралки и добровольно инициированные. И уж они подобным точно не занимаются. Все остальные — мусор, достойный лишь послужить смазкой для клинков противника, — бросив мрачный взгляд на существо из-за Грани, я соткал в руке простенькое заклинание и швырнул его в сторону города. И если «облако» было индифферентно ко всем чарам, что обрушили мои маги на стены, то на простую сферу тьмы оно отреагировало более чем бурно: вытянув из себя несколько «щупалец», оно начало двигаться в нашу сторону. — Отходим, — первым среагировал легионер, схватив меня за плечо и шагнув в ближайшую тень. Как ни странно, облако присутствовало и на этом плане реальности. Более того, оно начало ускоряться, словно охотничий пес, уловивший запах добычи. — Интересно… — разумеется, я не собирался стоять на месте и рассматривать порождение светлой магии, дожидаясь, пока оно подберется поближе. Теперь была моя очередь хватать легионера и «проваливаться» в домен смерти. Стоя на равнине, покрытой безжизненным пеплом, мне удалось понять одну из целей противника: большая часть выходов в реальный мир оказалась перекрыта, делая возвращение несколько более нетривиальной задачей. Разумеется, мне здесь ничего не грозило, однако меня буквально отрезали от прямого управления боем. Правда, настраивая заклинание или артефакт на мою персону или магию, они не учли того факта, что я не хожу один в подобных ситуациях. А значит и связь с армией у меня всегда под рукой. Повернувшись к застывшему в ожидании приказов легионеру, я начал передавать приказы: стоило указать некоторые пожелания касаемо штурма города, дабы не обнаружить на его месте выжженные руины, когда Алчущие прорвут оборону…***
— Тиран! Убийца! Чудовище! — О-о-о, смотри, они меня любят! — повернувшись в сторону Зекоры, я наткнулся на обеспокоенный взгляд жены. — Что? — Да вот думаю, неужели ты шагнул в какой-нибудь вариант пустыни в домене, где тебе голову напекло, — зеброчка покачала головой, неодобрительно глядя на грифонов, что орали под окнами бывшей резиденции местного князя. Или, если быть точнее, резиденции бывшего князя, благо само здание практически не пострадало во время захвата столицы княжества. — Брось, любимая, мне кажется, что здесь работает закон сохранения наглости: чем мягче ты с жителями захваченного города, тем быстрее среди них найдутся — как это сказать на эквестрийском-то — долбоебы, которые решат, что если их жопы еще не пошли по кругу с последующей пенетрацией кольями, то победителя можно хаять буквально в лицо. — И-и-и что ты будешь с этим делать? — настороженно поинтересовалась Зери, глядя на то, как один из молодых грифонов кинул камень в нашу сторону, благо защитный барьер спокойно отразил снаряд. — Удивляться, — и в этом я был абсолютно честен. — Удивляться? Чему? — казалось, кобыла вообще потеряла контекст, уставившись на меня своими очаровательными глазами. — Тому, что в княжестве, где жителей начали похищать среди бела дня для последующей мутации в неведомую отрыжку бездны, все еще остались идиоты, верящие князю этих земель. Увы, таким даже голову лечить не получится, ибо, собственно, нечего лечить, — притворно вздохнув, словно и взаправду сожалея о подобной потере, я направился в сторону балкона, а заинтригованная зебра последовала за мной. Стеклянные двери открылась с тихим звоном, неслышимым на фоне гула жителей города. Меньшей его части, решившей выразить свою гражданскую позицию в безумной надежде, что скоро прибудет подкрепление из соседнего княжества для освобождения столицы этого. Видимо, некоторые просто не могут сложить в уме два и два и получить вполне логичное «четыре». Кто я такой, чтобы вбивать каждому существу разумные мысли? Я действую несколько проще. Увидев нас на балконе, горожане пришли в настоящее неистовство, проклиная нас, выкрикивая какие-то требования пополам с оскорблениями. Скосив глаза на Зери, я с мрачной радостью увидел следы отвращения, что пробились сквозь маску невозмутимости лича. Попытка призвать к спокойствию ничего не принесла: среди толпы легионеры уже отметили провокаторов, искусно подогревавших толпу, не давая разуму возобладать над инстинктом толпы. Уже зная, какой приказ я буду вынужден отдать, в последний раз попытался воззвать к разуму грифонов без применения силы, но ответом мне были лишь очередные эпитеты, из которых те самые «монстр» и «убийца» были самой невинной оценкой моих действий. Можно было постоять еще немного, благо воздвигнутый магами барьер позволял не опасаться каких-нибудь простых снарядов, но вскоре раздались крики, направленные на Зекору, а этого я уже терпеть не собирался. — Группы пять, семь, десять, одиннадцать, — произнес я вслух, хотя было достаточно и мысленной команды. Наверно, хотелось некоторой завершенности в своем решении, отрезая себе путь назад. — Начать операцию «Резервация», схема десять альфа.***
— Скажите мне, Сестры, есть ли на ваших копытах наша кровь? Казалось, этот вопрос застал врасплох всех граждан Эквестрии, что сейчас находились в тронном зале. Эфир вокруг трона задрожал от короткого, но мощного заклинания, после чего буквально из ниоткуда материализовалось шесть антропоморфных фигур, облаченных в черные доспехи. Выхватив из воздуха ледяные клинки, они с мелодичным звоном воткнули их в пол, образуя ровный круг, центром которого были три трона. Присутствующие при этом пони громко ахнули, не понимая, что происходит, однако, судя по тому, что принцессы не проявляли никакого беспокойства, они восприняли это как часть некоего ритуала. К счастью, лишь несколько существ в зале могли точно сказать — все, что видели придворные и простые жители, было искусной иллюзией. На самом же деле принцессы вскочили на ноги, инстинктивно воздвигая щиты перед собой, однако чары их продержались лишь доли секунды, развеянные аккуратным магическим воздействием. — Как это возможно? — Твайлайт первая обрела дар голоса, с удивлением глядя на лица, не скрываемые шлемами. Каждый из шести воинов имел лицо Дэса. — Это иллюзия? — не понимая, что происходит, бывшая единорожка все же не могла подавить свое любопытство, переключаясь на магическое зрение. Ее взгляд метался от одной фигуры к другой, после чего принцесса весьма не по-королевски плюхнулась обратно на трон, не веря своим глазам. Каждый из них действительно был Дэсом. Удивленная молчанием Сестер, Твайлайт повернула голову в их сторону и икнула от неожиданности: оба диарха застыли неподвижными статуями, лишь мелкая дрожь выдавала в них живых существ. Кобылы смотрели на Дэса перед троном, не в силах вымолвить ни слова. Что-то пронеслось в эфире от человека и зебры, отчего головы Селестии и Луны дернулись в одну, а затем в другую сторону. Это очень напоминало… пощечины? — Когда вы убили моих легионеров, я нарушил контракт с их расой, и поверь, мне ОЧЕНЬ не понравилось «платить» за подобную ошибку. Мне искренне хочется верить, что больше подобного не повторится. Черт, да будь это в горячке боя или во имя какой-то важной цели, ничего подобного не случилось бы, — голос человека был тих и печален, было видно, что ему происходящее не доставляет ни капли удовольствия, но глаза его были полные решительности. — На ваших копытах долг крови, и я физически не могу простить его вам, точнее сказать, магически. Я, Дэс Мун’Уиспер, обвиняю вас в смерти Зекоры Мун’Уиспер. Стоило этим словам прозвучать в воздухе, как остальные шесть человек вытянули клинки вперед, указывая ими на Сестер. По щекам их текли слезы, но, казалось, они физически не могут остановиться. — Вы могли спасти сестру табуна, чья жизнь была в ваших копытах, но вы отвергли ее, отпустив убийц на свободу. — Мы не отпускали убийц! — вскрикнула Луна, вскочив с трона и делая шаг вперед. — Каждый виновный получил бы заслуженное наказание! — не осталась позади Селестия, вставая рядом с сестрой, однако, к ужасу Твайлайт, взгляд их обвинителя ни на йоту не стал теплее. «Мы все виноваты в этом, так или иначе…» — с горечью подумала кобыла, находя в себе силы слезть с трона, чувствуя, как дрожат ее ноги. Однако с удивлением обнаружила, что сестры по табуну, нет, жены человека, смотрят на нее с теплотой. Они пришли к ней ночью, Кризалис и Флаттершай, каким-то чудом пробравшись во дворец, минуя стражу. Впрочем, Ночная Стража и Серые Легионеры могли с легкостью обойти патрули обычных пони, что мешало им провести еще двух кобыл? И они задали несколько вопросов, странных, жестоких, но, как теперь понимала Твайлайт, им нужно было знать, как бы поступила их сестра по табуну. И пусть ответ будет вечно жечь совесть кобылы, сейчас, как и тогда ночью, она не могла отказаться от эгоизма. Эгоизма, что обернулся бы смертями, но она не могла переступить через себя. Возможно, она была бы плохим правителем, но она согласилась бы на этот шаг. — Заслуженное наказание? Сколько лет сидели бы они в своих комфортных башнях, не чувствуя то, что чувствуют близкие их жертв? Как скоро их выпустили бы на свободу, «осознай» они свою ошибку? — Их ждало бы изгнание, — сухим, бесцветным голосом ответила Селестия, глядя на человека перед собой, однако это лишь взъярило его еще сильнее. — Изгнание? Изгнание?! У них есть куда идти! Прямиком к Саммоне! И уж там им найдется, где жить, и где же здесь искупление?! Знаешь, кого мы встретили в княжествах? Измененных. Измененных пони-отступников. С тихим вздохом белошкурая кобыла приложила копыто ко рту, осознавая, сколь ужасная судьба постигла ее бывших подданных. — Искаженные, обезумевшие, часть из них была обращена в простые куски мяса для производства мутировавших единорогов, — слова Зекоры были столь ужасны, что Твайлайт хотелось заткнуть уши копытами, дабы не слышать и не представлять этого кошмара. К сожалению, от правды было не скрыться. — Мы нашли лаборатории, где… содержались кобылы из потомков изгнанников. Среди грифонов нет магов, а Саммоне и его приспешникам нужны чародеи, нестабильные, опасные для всех, но смертоносные в своем безумии. — Нам казалось, что грифоны недо-чародеи — главная угроза среди всех Измененных. — сокрушенно покачав головой, Дэс перевел взгляд на Луну. — Мы ошибались, Тьма мне в свидетели, как мы ошибались. Второе королевство встретило нас безумием и магией.***
— В укрытие! — дублирование приказов вслух обычно показывало свою эффективность в случае совместных операций с другими легионами, а сегодня был именно такой день. Нырнув в ближайший окоп, Алчущая открыла рот и зажмурила глаза. Громкий взрыв пронесся по округе, а на спину фестралке что-то упало. Быстро встряхнувшись, кобыла уставилась на голову грифона, лежащую рядом с ней, после чего брезгливо высунула язычок: результаты нечестивых ритуалов вызывали эстетическое отвращение у ночной хищницы, желавшей сражаться с врагами, что не пытались бы задавить тебя тупым мясом, а использовали, ну, например, мозги. Впрочем, воспоминания об одном экземпляре, что буквально бросался едким содержимым собственной черепной коробки, заставило фестралку быстро передумать и осторожно выглянуть из окопа. Иногда она начинала думать о том, что не видит большой разницы между своим легионом и войсками под командованием Алого Рыцаря, потому как сражение что у берсерков, что у младших птенцов напоминало скотобойню, воспоминания о которой она почерпнула из памяти Патриарха. Хотя нет, разница все же была, если у стороннего наблюдателя было бы достаточно много времени и достаточно крепкий желудок, чтобы присматриваться к вакханалии, что обычно творилась на поле боя. Но, увы, в этот момент на склонах горной цепи бок о бок сражались Алый Легион и Алчущие, прорубая и прогрызая себе путь через поток Измененных. Уже в который раз фестралка подивилась количеству противников: ведь если большая часть их сил состояла из нежити, вызванной Патриархом из домена смерти, то откуда местный князь набрал столько грифонов для мутаций, для нее оставалось загадкой. Иногда, во время больших совещаний, то один, то другой генерал выказывали опасения, что если они рискнут углубиться в «здоровые» княжества центральной части Империи Грифонов, то найдут там лишь разоренную и опустошенную землю, где нет ничего и никого, и лишь отчеты Серого Легиона убеждали всех в том, что местные приспешники Призывающего нашли другой способ создавать дешевую военную силу из ничего. Ну, относительно «ничего». Однако этого все равно было недостаточно в большинстве случаев: вызванные Патриархом орды нежити безжалостно маршировали вперед, требуя лишь правильного командования, однако и легионы не сидели, сложа ноги, сталкиваясь с войсками местного князя в самых неудобных и беспощадных сражениях. — Вверх по склону, два часа! — доложил один из офицеров Алого Легиона, вытягивая перемазанный бурой кровью фальшион в указанную сторону. Там, с упорством, достойного лучшего применения, пробивался отряд… единорогов? Фестралка на всякий случай протерла глаза, решив, что ее вампирское зрение решило сыграть с ней злую шутку. Но нет, это действительно были единороги, но кровь всемогущая, сколь ужасно они выглядели: тела их были усыпаны лишними глазами и конечностями, отдаленно напоминающими крылья. Эта абоминация, насмешка над Древними в своей гротескной форме, заставляла Алчущих невольно стискивать клыки в бессильной ярости. Несмотря на то, что Великая Мать проявляла себя не лучшим образом последние годы, ненависть к подобным тварям-издевкам загоралась в сердце ночной охотницы неумолимым пламенем. — Для безмозглых измененных они действуют слишком разумно. Они что, хотят обрушить на наши позиции камнепад? Передай пятому и седьмому отряду отойти — у этих недоединорогов не будет возможности обстреливать позиции с… В этот момент твари разразились заклинаниями, заставляя кобылу и грифона нырнуть в укрытие, на лицах обоих легионеров было отчетливо видно недоумение: враги были слишком далеко, чтобы их заклинания могли нанести серьезный урон, а единственное, что они могли бы сделать без опасности обрушения склона на свою голову… «А почему они должны опасаться этого варианта развития событий?» — пришедшая в голову фестралки догадка заставила ее вскочить на ноги и схватить опешившего грифона. — Командуй отступление! Всем отрядам! Эти идиоты сейчас всю нашу кавалерию положат! — Чего? Они же не… Вот за что Алчущая могла уважать подчиненных Алого Рыцаря, так это за то, что вне гущи боя что офицеры, что солдаты, проявляли поразительный для берсерков ум. — Еб вашу мать… ОТХОДИМ! — последнее грифон орал уже во всю глотку, взлетая в воздух вместе с кобылой и отлетая подальше от склона. Судя по всему, он использовал какой-то их собственный способ передачи приказов, иначе как еще объяснить тот факт, что солдаты, рвавшие противников в кровавом угаре еще несколько мгновений назад, сейчас дисциплинированно разрывали дистанцию с измененными, отлетая на заранее указанные до начала мясорубки позиции. «Какое-то избирательное у них боевое безумие…» — успела подумать фестралка до того, как на склоне горы прозвучал чудовищный взрыв, и каменный поток понесся вниз, сметая все на своем пути.***
— Но не мне решать, что делать, — после того, как человек закончил говорить, он опустился на колени, положив клинок на пол. И тогда вперед выступила Зекора. Раскрыв свои крылья, — Твайлайт все еще не могла отойти от шока, пытаясь понять, является ли ее возлюбленная аликорном, или как вообще звались Древние ее народа; — она подошла к Сестрам, зажигая огонек на кончике рога и, к изумлению кобылы, вырастая до размеров Селестии. Над ее головой зажглись символы эквестрийской и зебринской письменности, складываясь, однако, в очень странном порядке. — Вы держали мою жизнь в копытах, но позволили мне соскользнуть за грань, теперь же Равновесие требует, чтобы я встала перед тем же выбором, — зебра говорила спокойным и ровным голосом, словно не судьба Сестер замерла на кончике магических клинков, а расписание погоды в Понивилле. — Я могла бы рассказать вам о том, к чему привели ваши слова и действия, но сделанного уже не вернуть. В ее глазах мелькнула тень чего-то чужого, что Твайлайт лишь изредка замечала у человека, и что он максимально тщательно старался скрыть в общении с любимыми. — Я, Зекора Мун’Уиспер, снимаю с вас обвинение Равновесия. Пусть сердце ваше будет вам палачом, — последние слова прозвучали очень странно для принцессы, однако это, видимо, было чем-то вроде ритуальной фразы со старых времен. Иногда Твалайт Спаркл испытывала раздражение от того, что не могла знать все в этом мире, и сейчас это был тот самый момент. Стоило Зекоре замолчать, как человек и его копии рухнули на колени под звук падающих клинков. Казалось, сейчас иллюзии растают в воздухе, однако они остались на своих местах в практически одинаковых застывших позах, навевая мысли о сломанных куклах. Впрочем, эти мысли у Твайлайт вымело из головы практически мгновенно, так как она бросилась к Дэсу, пытаясь понять, что с ним случилось. И она была не одна в этом порыве: Кризалис и Флаттершай уже были рядом, однако та же королева чейнджлингов не творила никаких заклинаний, лишь прижималась боком к своему, как оказалось, уже мужу. Уже стоя в двух шагах от любимого, она услышала тихий плач, отчего по коже пробежали мурашки: почему-то пони вспомнился тот самый день, когда, как ей казалось, пропала вся надежда для табуна. — Дэс… — в ногах ощущалась странная слабость, словно все тело отказывалось сделать тот самый, последний шаг. Ее охватила злость. На проклятых дворян, что предали свою родину. На неведомое Равновесие, заставляющее жеребца табуна направлять оружие на своих возлюбленных. На себя, беспомощную при всей своей силе и знаниях. Практически бросив тело вперед, она оказалась рядом с человеком, обняв его ногами, ощущая касания других кобыл, укрывших человека в «кольце». — Что с ним? — тихий голос Селестии над головой заставил Твайлайт отодвинуться от успокаивающегося Дэса и задрать голову. — Равновесие и Порядок, — ответ Зекоры не сильно объяснял ситуацию, однако она продолжила. — Он ведь начал ритуал воскрешения в тот день, сделал самый первый шаг, очертив основу заклинания, и магия приняла начинание. А вы встали на его пути. Селестия и Луна тотчас опустили взгляд, стиснув зубы, но не издали ни звука, в то время как зебра продолжила говорить, не обращая внимания на их действия. — Более того, вы стали тем, кто, пусть и косвенно, встали на стороне моих убийц. Такое не проходит без следа, и до момента моих слов о прощении он не мог простить ни тебя, Селестия, ни Луну, сколь сильно он вас ни любил. Отчасти, вам повезло, что он продержался столь долго. Торопливо вытирая слезы, Дэс попытался встать, после чего, неловко покачнувшись, потрепал гриву Твайлайт и поцеловал ее в губы. Найдя в себе силы встать в полный рост, он сделал шаг в сторону Сестер, после чего замер, словно дожидаясь чего-то. — Столько лет, и маска твоя стала слишком… Слишком, — полосатая кобыла провела копытом по своей гриве.***
Дым из трубки медленно поднимался к потолку, принимая разнообразные формы, не задерживаясь ни в одной из них дольше, чем на несколько секунд. Наблюдающая за этим пегаска не отводила завороженного взгляда от бесконечного танца, боясь лишний раз сильно выдохнуть, дабы не внести сумятицу в вечное движение. — Любимая, тебе кислород еще нужен, — Дэс постучал по трубке кончиком пальца и поморщился. — Что будет теперь? — Флаттершай поежилась, переводя взгляд на иллюзию карты, замершую прямо перед человеком. Триумфальное возвращение Зекоры внесло сумятицу в спокойный ток жизни Эквестрии, и Понивилль принял основной наплыв журналистов, желавших узнать истину из первых рук и копыт, однако человек заблаговременно отдал распоряжения Серому Легиону избавить большую часть своего табуна от настойчивого внимания со стороны прессы. За что Флаттершай и Твайлайт были ему особенно благодарны, не имея никакого желания отвечать на каверзные вопросы работников пера и фотоаппарата. — Когда-нибудь я научусь способности кобыл задавать космически-общие вопросы, а затем ждать ответа, словно это максимально простой запрос, — честно признался человек, почесывая за ушком сиреневой аликорночки, пока та была погружена в чтение отчетов из Империи Теней. — Что будет теперь с нашим табуном? — уточнила пегаска, прижимаясь поближе к человеку и наслаждаясь прикосновением к голой коже. — Ты правда простил Селестию и Луну? К ее сожалению, ответом пони стала тишина, в которой Дэс вновь затянулся трубкой, бездумно глядя в потолок. Твайлайт лишь тихонько вздохнула и потянулась за следующим свитком: да, ей было немного обидно, что с ней не поделились большей частью новостей, учитывая все обстоятельства, однако ученица принцессы Дня была достаточно умной пони, чтобы признаться хотя бы самой себе, что она является открытой книгой для Селестии и могла бы выдать секрет даже не подозревая об этом. Это все еще заставляло ее дуться на своего жеребца, однако точно не помешало прокрасться в покои любимого и, обнаружив там еще и Флаттершай, присоединиться к ним в их увлекательном времяпрепровождении. После которого, собственно, они и отдыхали сейчас втроем на большой кровати. Воспользовавшись тем, что человек находится в задумчивой неге, она притянула к себе пергаменты с отчетами и начала бессовестно красть данные разведки чужой страны. Впрочем, уже на втором пергаменте она почувствовала, как к горлу что-то подкатывает. — Значит, это была правда? То, что ты показал тогда, в зале? Человек скосил взгляд на документ, дабы разглядеть печать, после чего кивнул и перевел взгляд на карту, все еще висящую перед ним в воздухе. — Это мы нашли уже к концу нашего шествия по землям наших северных «соседей». Эксперименты над подданными, создание грифоньих «маток», и это лишь часть того, что попало в эти отчеты. Сейчас, как ты можешь прочесть, мы почти избавились от большей части работ последователей Саммоны. — Фу, — очень кратко и ёмко оценила Твайлайт всю эту информацию и с отвращением на мордочке вернула все отчеты на столик у кровати. — И что будет тепе… что ты будешь делать теперь, когда на весь мир объявил о том, что Зекора жива, а сам ты являешься Императором, бросившим вызов всем грифоньим княжествам? — Ну, допустим, не всем, — рассеяв иллюзию карты, Дэс приобнял кобылок и прижал к себе, прикрыв глаза. — Да-да-да, я помню о той белой грифине… — начала было Твайлайт Спаркл, однако к ее удивлению Дэс лишь покачал головой. — Твайли, дорогая, не стоит думать, что только она одна стала подозревать, что у грифонов что-то пошло не так. Присутствие Саммоны отравляет не только столичное княжество, его тлетворное влияние замечают и другие князья. То, что территории некоторых из них находятся рядом с Империей, это, конечно, совпадение, — на этих словах парень тихо рассмеялся, после чего продолжил. — Но, в общем и целом, адекватные грифоны не имеют особого желания отсрочить свою старость ценой жизни подданных. По крайней мере, я на это надеюсь. Впрочем, это не мешает мне внедрять Серых легионеров даже своим союзникам. Мне хватило опыта с Зекорой. В этот момент человек замолк, а Флаттершай утешительно погладила его по плечу копытцем. Ей хотелось подбодрить возлюбленного словами о том, что зло уже наказано, однако она помнила строгий наказ и взятую с нее клятву о неразглашении некоторых фактов даже другим кобылам табуна. Собственно, она могла обсуждать столь щепетильные моменты лишь с узким кругом подданных и членами своей семьи. Бросив мимолетный взгляд на тонкий обруч, что украшал ее левую ногу, кобыла улыбнулась своим мыслям и поймала взгляд Твайлайт, сфокусированный на одном из ее атрибутов супружества. — И об этом ты тоже не мог нам сказать, Дэс? — аликорночка бросила обиженный взгляд на парня, однако это его определенно не смутило. — Дорогая, я месяц был сумасшедшим, потом отбивал атаки Искаженных и захватывал два княжества, параллельно вылавливая шпионов из Кантерлота, мои легионеры искали… кого надо, помогали мне восстанавливать разрушенные города и поселения… — Поселения ты сам разрушил, — тихо вставила Флаттершай, уголки ее губ слегка приподнялись, на что Дэс лишь отмахнулся рукой, чмокнув кобылку в макушку. — Как бы то ни было, я собрал тех кобыл из табуна, что могли стать следующей мишенью, а так как я не был уверен, все ли пойдет хорошо, я был вынужден действовать быстро. — И в политике тоже, — вновь позволила себе добавить ремарку пегаска, с улыбкой понимая, сколь сильно она изменилась за то недолгое время, что начала близко общаться с Дэсом. — Дета-а-али, — протянул маг, взъерошивая гриву и вынуждая пони тяжело вздохнуть: узнав своего возлюбленного поближе, она была вынуждена принять тот факт, что целостность ее обычной прически держалась очень недолго. Пегаска жутко завидовала Кризалис и Зекоре, которые могли привести гриву в порядок одним взмахом рога. Они же, собственно, предлагали бедной кобыле завести нескольких мастеров парикмахерского дела, дабы те быстро возвращали гриву Флаттершай в привычный вид. Чем, разумеется, вводили новоиспеченную императрицу и герцогиню в ужас, изрядно веселясь от этого факта. Хуже всего было то, что Энтони, один из подданных Дэса, сейчас занимавший очень высокое положение в общей иерархии Империи, воспринял эту идею слишком близко к сердцу, и теперь уже три императрицы были вынуждены отбиваться от кандидатов на роль дополнительных горничных для венценосных особ. Особенную изюминку в это безумие добавляли Алчущие и Серые легионеры, выставившие кандидатуры из своих рядов! И это учитывая тот факт, что двое из Серых когда-то были королями древности своего мира, а одной из Алчущих была изначальная фестралка, уверявшая Герцогиню Лайт Вэлли, как она предпочитала величать Флаттершай, что ее навыки работы с гривой только улучшились после становления существом Ночи и Крови! — Хорошо, но что насчет Селестии и Луны? — кобыла вздохнула и потянулась, пытаясь расправить крылья как можно более аккуратно. — Откуда мне знать, что решат правители другой страны? — в голосе его было полное недоумение. Дэс перевернулся на бок и прижал Твайлайт спиной к своей груди. Флаттершай тихо фыркнула и прижалась уже к его спине. — Ты же понимаешь, что я не о политике говорю, дорогой. Твайлайт, заключенная в кольцо рук, замерла на месте, вслушиваясь в тихое дыхание человека. Ей казалось, что более-менее главное событие в восстановлении отношений в табуне случилось в тронном зале, и эта тишина казалась ей неприятно долгой. — А что насчет них? — он уткнулся лицом в гриву аликорна. Ответа так и не последовало. — Есть семейные психологи для аликорнов? — попыталась пошутить Твайлайт, пытаясь хоть как-то изменить ситуацию, однако, кажется, сделала все немного хуже. — Семейные психологи решают проблемы в браке, а это, к счастью, не их работа, — человек покрепче обнял кобылу. Флаттершай могла лишь горестно покачать головой и, ухватившись за одеяло зубами, подтянуть его повыше, укрывая всех троих. — Никто не идеален, Дэс, — судя по всему, этот разговор происходил уже не раз, однако парень лишь усмехнулся. — Обычно так говорят, когда проливает чай на чье-то платье, а не оставляют умирать на обломках разрушенной радужной фабрики. Пегаска издала невнятный рык, после чего сомкнула зубы на плече человека. Ее глаза озарились алым светом, однако внезапно она с визгом отодвинулась назад, отплевываясь во все стороны. Успевшая повернуться Твайлайт с ужасом смотрела на тонкую струйку крови, текущую из прокушенного плеча чародея, после чего повернулась в сторону своей подруги и сестры по табуну. — Флаттершай?! — аликорн уставилась на окровавленный рот пегаски. — Что случилось? Дэс? Человек с тихими ругательствами водил рукой над местом укуса, стягивая аккуратные отверстия, оставшиеся после клыков своей жены. — Это ее реакция на стресс в условиях долгого пребывания в ипостаси пегаса, — успокоил он охреневающую от происходящего кобылу, после чего вытянул руки и придвинул к себе хнычущую пегаску, вернувшую себе «родной» цвет глаз и сейчас отчаянно пытавшуюся спрятаться от взгляда Твайлайт в своей гриве и груди человека. — Чего? У нее же не было никогда такого, даже когда ее вампирская сущность пробудилась? Твайлайт осторожно встала на ноги и подошла к пони, едва коснувшись ее спины кончиков рога. — Тише, тише, дорогая, все хорошо. Ты давно не спускала пар и не ела, — утешительно бормотал человек пегаске, после чего поднял голову, встретившись взглядом с Твайлайт. — Как видишь, я больше занят внутренними делами, а не внешней политикой. Будь то страна или табун. Глаза принцессы потемнели. — И где в этом всем ты видишь мое место? Этот вопрос заставил Дэса очень недоуменно приподнять бровь, даже Флаттершай затихла, найдя в себе силы повернуться к подруге. — Твайли, мне казалось, я не давал тебе повода даже помыслить о том, что начал относиться к тебе как-то иначе. После этих слов из кобылы словно выпустили весь воздух, и она устало опустилась на кровать, привалившись боком к спине сестры по табуну. — Прости, я… Просто мне казалось, что раз я осталась в Эквестрии… Хотя Флаттершай и Кризалис приходили ко мне с вопросами, я… Пегаска нервно икнула и попыталась задом отползти от человека, однако сразу же уперлась попой в бок аликорна, да и руки человек не думал опускать. — Какими вопросами, Флаттершай? — голос Дэса звучал тихо и проникновенно, однако Твайлайт Спаркл словно вновь очутилась у школьной доски в школе для талантливых единорогов. — Флаттершай, когда вы отправлялись в Эквестрию, вы сказали, что хотели проведать свою сестру табуна. Ответь мне Флатти. Флатти. — Она, то есть я… Мы хотели узнать кое-что у Твайлайт, и… Это была моя идея! — окончательно сдала свою жену пегаска, с провалом провалив попытку взять вину на себя. — Я поговорю с Сырком, как будет свободное время. И кое-кто поучится летать от хлопушек. Придя к какому-то решению у себя в голове, Дэс с шумом выдохнул воздух и притянул кобыл к себе, после чего мановением пальца призвал небольшой ветерок себе в лицо. На недоуменный взгляд невесты и жены он лишь пожал плечами. — Вы очень горячие по сравнению с температурой человеческого тела, вы же знаете? И не говорите мне, что, когда «он» засыпал в окружении вас, он не создавал никакого остужающего эффекта. Парень издал короткий смешок, однако его лицо приняло недоуменное выражение, когда обе пони задумчиво покачали головой. — Эм… Сладкие мои, у меня тут внезапно возник кое-какой вопрос, который надо решить, так что давайте-ка вы обе пойдете спать, а я вас покину, хорошо? Уложив недоуменных кобыл в кровать и укрыв их тонким одеялом, он поцеловал обеих в нос и покинул комнату через балкон, непринужденно создав нечто вроде облачной платформы, где и начал одеваться по пути к парившему над столицей замку. Отделившаяся от Алирона платформа приятно спружинила под ногами, принимая вес, после чего огородила пассажира невидимыми барьерами и стремительно рванула вверх. Главные двери распахнулись, ведя в главный зал. На данный момент там не было ни души, что было лучшим вариантом для чародея, державшего в голове странную мысль, которую ему во что бы то ни стало надо было проверить. — Лаборатории и библиотека, — привычно скомандовал маг. Одна из дверей в зале на мгновение засветилась, после чего погасла.***
Большую часть времени пребывания в Империи Теней Алирон держал четкую и выверенную структуру расположения комнат и коридоров, однако сейчас, когда почти все слуги и аппарат управления остался в столице, добраться до нужных помещений можно было с помощью ближайшей двери, отправив устный или мысленный приказ. Повинуясь очередной команде, замок временно соединил библиотеку и лабораторию, оградив последнюю барьером на случай каких-либо опасных опытов. Впрочем, на этот раз я не собирался тестировать мощь защитных накопителей замка. Моя цель была несколько более необычна. — Повелитель? — мой ассистент появился из глубин библиотеки, складывая недочитанную книгу в седельную сумку. — Сколько раз говорить, чтобы хоть ты не использовал этот титул? — с мученическим видом я поднял глаза к каменному потолку, однако этим его было не пронять. — Я могу использовать другие, у вас их скопилось где-то с десяток, — с наигранным почтением склонил он голову, за что тотчас получил телекинетический щелчок по носу. — А, — очень лаконично описал он свои ощущения, потирая нос, в то время как я шел вдоль полок библиотеки, поглядывая на корешки. — Я удивлен видеть вас здесь. Мне казалось, на данный момент вы должны были отдыхать от прыжка на другой континент в компании жены или жен, — перешел ассистент на деловой тон, следуя за мной, готовый подхватить книги, что я выберу по пути. — Так и было. Однако моя невеста обронила странную фразу, что натолкнула меня на еще более странную мысль. Мой собеседник заинтригованно приподнял бровь, ожидая продолжения. — Она сказала, что «оригинальный» Дэс спал вобнимку с несколькими кобылами, даже летом. — И? — в голосе ассистента было любопытство, смешанное с непониманием самой сути вопроса. — Температура тела среднестатистического эквиида этого мира не сильно отличается от земной лошади и составляет примерно тридцать семь градусов. — А температура человека от тридцати пяти до тридцати семи, это я уже знаю, — в голосе собеседника было вежливое нетерпение, так как он все еще не мог понять, к чему я клоню. — Я хочу сказать, что спать в обнимку летом с несколькими живыми грелками уже должно быть некомфортно для обычного человека, а «я», ну, то есть Дэс до появления на Земле, очень не любил высоких температур. Скажу больше, в результате одной болезни, что «я» пережил на Земле, даже горячая пища была мне неприятна в большинстве случаев. — Я все еще не понимаю, к чему ты ведешь, — сдался ассистент, сев прямо на каменный пол, пока я изучал обложку одной из книг на полке. — За все время моего пребывания в этом мире я собирал информацию. О себе и… «себе». Я подмечал все изменения и несхожести в старом и нынешнем теле, учитывая тот факт, что это иллюзия, что должна была держать «меня» в неведении касаемо природы моей сущности. И чем дальше мне приходилось копать, тем чаще меня навещал один и тот же вопрос. Я аккуратно вытянул книгу из ряда и направился назад. Мой ассистент безмолвно следовал за мной. Дойдя до лаборатории, я положил книгу на стол и повернулся к помощнику, оперевшись руками о стол. — А был ли я человеком?
