Вторая Жизнь, том четвертый: смутное время

Глава 5.1 Внутренние меры

— Тяжелые времена рождают сильных пони.

— Но эти ведь родились до тяжелых времен?..

— Попизди мне тут!

      — Освободилось более пяти миллионов бит на год. Средний объем налогов может быть уменьшен на… — приглушенное бормотание начинало действовать Луне на нервы, а ведь ее документы требовали не меньше внимания.       — Ты не могла бы «не»? — не выдержала Принцесса Ночи, откладывая в сторону очередной свиток. — Светилом клянусь, Тия, еще несколько подсчетов вслух, и я выкуплю у Эквестрии наш старый замок и перееду туда!       — Он является национальным достоянием и достопримечательностью, потому, с вычетом налога на доход обойдется… — все еще находясь «на волне», продолжила бормотать Селестия, что-то черкая на листе пергамента, после чего подняла голову и возмущенно уставилась на сестру. — Эй!       — По крайней мере понятно, у кого Твайли научилась погружаться в работу с головой, — слабо улыбнулась Луна, массируя виски кончиками копыт. Исписанные документы уже полностью заняли большой стол, опасно кренясь и грозясь рухнуть на аликорнов, вызывая суеверный ужас у Рейвен, пытавшейся представить, сколько времени потребовалось бы обычным пони для выполнения всей этой работы. Раз за разом ей приходила мысль о необходимости расширения отдела бухгалтерии и департамента финансов, дабы разгрузить диархов, но, к сожалению, недоверие к дворянскому сословию вынуждало принцесс держать ногу на пульсе многих дел, дабы исключить нежелательное, а иногда и пагубное влияние на финансовые потоки.       Словно угадав ее мысли, Селестия притянула к себе чашку с чаем и сделала большой глоток, после чего повернулась к Луне:       — Нам нужна помощь. Пересчет годового плана займет слишком много времени даже для нас с тобой. И хоть это и приятная работа, учитывая все… обстоятельства, мы можем попросить третью сторону о работниках, чья лояльность не будет вызывать сомнения.       — Ты же понимаешь, что единственные, на кого в этой ситуации можно положиться, сейчас или заняты более… милитаристическими делами или относятся к Эквестрийскому Престолу с некоторым… неодобрением… — сделала пару пауз Луна, намекая на произошедшие события.       — В любом случае, в ближайшие пару лет наша казна будет убывать с меньшей скоростью. Гораздо меньшей скоростью, — сверкнула глазами Повелительница Солнца. — И я готова просидеть за бумагами еще столько же времени, если это позволит мне вновь ткнуть некоторых неблагодарных пони носом прямо в их…       — Гхм… — прокашлялась Повелительница Снов, намекая на присутствие покрасневшей кобылки в комнате.       — Рейвен слышала от меня и более вычурную оценку происходящего, — слабая улыбка тронула губы аликорна, пока она телекинезом перетаскивала бумаги на пол, освобождая место для блюда с тортом и чайным сервизом. — Учитывая, что она сама была на том собрании.       — Да, могу сказать, что одни мысли о произошедшем заставляют меня улыбаться от уха до уха, — кивок Луны вызвал смущенное покашливание уже самой единорожки.       Уж ей точно будет что вспомнить на старости лет, а личная протекция принцесс позволяла надеяться, что эту самую старость, как и пенсию, она встретит в целости и сохранности, так как кобылка стала свидетельницей очень неприятных событий для чести и достоинства всех мало-мальски значимых дворянских родов…

***

      Ворвавшиеся во дворец диархи мало напоминали величественных и сдержанных кобыл, каких ими обычно привыкли видеть подданные. В тот момент Сестры напоминали сорвавшихся с цепи духов стихий и светил, источая нестерпимый жар и мертвенный холод, благо магия надежно ограждала окружающих от влияния природной магии диархов.       Кроме, наверное, пола, плавившегося под копытами одной кобылы и жалобно звеневшего от экстремального холода под ногами другой.       — Дворянское собрание. Главный зал совещаний. Сейчас! — в этот момент Рейвен могла лишь порадоваться, что обращались не к ней. Кобылы, получившие приказ, потеряли сознание от ужаса, но были быстро приведены в чувство стражей, по лицам которых можно было понять: они очень рады тому, что сказано это было не им.       Понимая, что обязана сопровождать принцесс на всех совещаниях, единорожка покрепче стиснула блокнот и поскакала за диархами, благо они успокаивались с каждым шагом, отчего, когда пони догнала их у самых дверей зала, они уже выглядели привычно. По крайней мере, кобыла могла не опасаться получить солнечный ожог или обморожение с последующей ампутацией.       Едва не вырвав двери помещения магическим всплеском, принцессы зашли внутрь и взглядом указали помощнице на ближайшее к тронам место. Ждать им пришлось достаточно долго, однако когда дворяне все же прибыли и расселись по своим местам, Рейвен с удивлением отметила, что два места остались пустыми.       — Принцессы, — склонил голову ближайший к ним жеребец. — Мы прибыли так быстро как могли. Вы хотели… что-то сообщить? — несколько неуверенно закончил мысль граф Блю Вингс, инстинктивно распушив перья, дабы не казаться совсем уж маленьким на фоне Сестер.       — Мы изъявляем желание, — начала Луна, давая своей сестре время, дабы окончательно остыть. И Рейвен не была уверена, являлось ли это просто метафорой, — объявить, что дом Грей Мейнов и дом Голден Хувс отныне вычеркнуты из списка Домов нашей волей.       Она вытянула ногу и указала на два пустых кресла. В комнате тотчас поднялся гул, а единорожка почувствовала, как по ее спине побежали мурашки: одним движением ноги принцесса Луна только что буквально уничтожила два богатых дворянских рода.       Фраза «вычеркнуты из списка Домов нашей волей» означала, что все примкнувшие дома и отдельные дворяне лишались титулов, земель и имущества, передавая это все в казну Эквестрии. Их привилегии, ордена и заслуги автоматически аннулировались, и их потомки отныне не имели права получить титул выше не наследного дворянина до скончания времен. Это был полное и бесповоротное исключение без права на помилование.       — И волей нашей, — единорожка тихо сглотнула слюну, — мы закрываем им вход в наши владения.       Ну, вот теперь все. Последний гвоздь в крышку гроба домов. Все члены дома обязаны покинуть Эквестрию, и лишь их потомки могут вернуться в королевство, а сейчас… Их ждет магическое клеймо, что не позволит провинившемуся роду вернуться домой.       — Но, Ваше Высочество, вы не можете… — заикнулся было один из дворян, сидящих подальше от принцесс, на что Селестия с силой топнула по столу.       — Мы не можем?! Может, Калм Стринг, ты расскажешь Нам, что Мы НЕ можем делать, будучи принцессами Эквестрии?! — глаза Повелительницы Дня метали молнии, понижая уровень шума до едва слышимого шепота.       — Ваше Высочество, я-я… — только и смог пролепетать жеребец, не ожидавший такого тона от обычно спокойных и рассудительных принцесс.       — Вы посмели организовывать препоны на пути владыки Княжества Теней, вы сговаривались за нашими спинами с врагами королевства, ВЫ ПОСМЕЛИ УЧАСТВОВАТЬ В ПОХИЩЕНИИ БЫВШЕГО ПРИНЦА ЭКВЕСТРИИ! — последние слова уже были выкрикнуты Королевским Гласом, отчего единорожка заткнула уши, молясь Светилам, чтобы никогда в жизни не слышать обвинения, сказанные принцессами, в свой адрес. — О, я уверена, что здесь, или в ваших домах еще остались те, кто посмел плести козни и интриги против Престола, кто посмел решить, что дворяне чего-то стоят!       — Вы ошибаетесь, — от голоса Луны многие жеребцы невольно съежились, ощущая непреодолимое желание юркнуть под стол или забиться в самый дальний угол комнаты. — Слишком долго мы терпели вашу заносчивость, вашу самоуверенность, ваше желание отхватить кусочек власти, что была дарована вашим благородным предкам за их деяния. Я, Принцесса Луна Эквестрийская, объявляю всем столичным домам и дворянам свое крайнее недовольство.       Рейвен на мгновение показалось, что сейчас она потеряет сознание, однако что-то успело придержать кобылку, а когда открыла глаза, то осознала, что это было копыто принцессы Селестии. Тихо пискнув нечто, напоминающее извинение пополам с благодарностью, она лихорадочно начала записывать в блокнот, чувствуя, как каким-то чудом ее концентрация все еще удерживается на простом телекинезе.       По ощущениям, температура в комнате упала на несколько градусов, обращая дворян в замершие скульптуры самих себя.       Крайнее недовольство.       Если исторические документы не лгали, принцессы объявляли крайнее недовольство пять раз, и каждый раз это касалось отдельных домов или фракций, однако никогда еще все столичные дворяне не умудрялись вляпаться так глубоко. Вычеркивали из списка Домов лишь три Дома. За всю историю Эквестрии.       Все финансы и союзы, все передвижения и контакты, владения и ресурсы, все вставало на жесткий контроль и попадало под пристальное внимание особых отделов, включая контрразведку, Ночную и Дневную Стражу. Потоки монет из казны будут перекрыты, а работники канцелярии с удовольствие вонзят перья в раздутые кошельки, безжалостно отсекая «лишние» расходы.       Хуже этого было лишь вычеркивание из списка Домов волей одной из принцесс. Впрочем, было еще кое-что, но воспоминание о том прецеденте заставило кровь в жилах кобылы похолодеть. Нет, о том приказе не стоит даже думать…       — Я вижу ваши мысли, я читаю ваши намерения, — голос Луны звучал тихо, но он, казалось, проникал в самую душу. — Кое-кто из вас думает, что все еще может представлять из себя хоть какую-то силу в этом королевстве. Вы погубили нашу сестру табуна. Но вы или ваши вассалы, все еще надеетесь выкрутиться, скрыться в тенях. Мой жеребец покинул Эквестрию, и сейчас он скорбит. Но рано или поздно, он покинет свой Домен. Он выйдет на охоту за вами. Он найдет вас. И даже я не могу его остановить. Вы думаете, что вы в безопасности? Он выстроил систему. Целая система шпионов и убийц — ваш враг. Серые Легион в Эквестрии, они повсюду — и нигде. Они — его церберы, они у каждого входа, у них ключи от всех замков.       — Вы можете сдаться, но мы обещаем вам лишь быструю и безболезненную смерть, — Селестия сидела с ровной спиной, обводя взглядом дворян, из которых словно выпустили весь воздух. — Несите наши слова своим вассалам, женам, детям. Ибо любой, кто посмеет скрыться от наблюдателей или причинить им вред, потянет за собой весь свой род. И тогда… мы дадим князю завершить начатое.       — Вы лишились нашего доверия и защиты, — вокруг Луны начал клубиться синий туман, в котором мерцали далекие звезды. — Долгие годы вы считали себя вершителями судеб, но теперь ваша судьба висит на волоске. И те, кто невиновен в смерти Зекоры, хотя бы сохранят свою жизнь. И эту, и ту, что ждет вас за порогом смерти. Вы же не думали, что, разъярив некроманта, сможете укрыться от его возмездия там, за чертой?..

***

      — А потому наш бюджет пополнился с очень неожиданного источника, — преувеличенно бодро продолжила Луна, притягивая к себе чашку с чаем и делая большой глоток.       — Какая жалость, что тратить его придется на восполнение медицинского фонда и армию, — бормотание Селестии заставило Рейвен прижать уши: рассуждения о надвигающейся войне с грифоньей Империей пока не покидали высокие кабинеты, однако уверенность, с которой об этом говорили диархи заставляла секретаря и помощницу Сестер нервничать все сильней с каждым днем. Впрочем, из этих же разговоров выходило, что сама Эквестрия не будет вступать в конфликт по множеству причин. Задачей Престола была материальная поддержка княжества, которую оно, к некоторому удивлению единорожки, каждый раз отвергало.       Пытаясь разузнать обстановку, Сестры раз за разом посылали разведчиков и шпионов, однако каждый раз их с завидной регулярностью ловили. О, нет, никто их и копытом не трогал, просто с той же завидной регулярностью в Кантерлот прилетал дирижабль или грифонья упряжка, в которой лежали тщательно упакованные агенты внешней разведки, сопровождаемые антропоморфными — это слово она когда-то выучила у принцессы Луны — фигурами. И каждый раз легионеры невозмутимо просили аудиенцию у Сестер, лично «в копыта» передавая пристыженных кобыл и жеребцов, при этом имея достаточно чувства юмора, чтобы просить от лица Верховного или Высшего Круга княжества Теней не наказывать строго проваливших свою миссию агентов.       Для точного и достоверного получения информации принцесса Луна использовала хождение по снам, дабы получать идеальные данные обо всем, что происходило с агентами.       Ситуация с княжеством становилась максимально запутанной и странной, а Рейвен не хватало нужных кусочков паззла, чтобы понять мотивы некоторых поступков и указов Кругов княжества. В какой-то момент принцессы даже пригласили ее пересмотреть некоторые сны, аргументируя «свежим взглядом со стороны», однако единорожке казалось, что уж Сестрам точно не были знакомы подобные проблемы. Впрочем, на этот эксперимент она согласилась, все чаще участвуя в качестве собеседника, а не секретаря. Это наталкивало на некоторые мысли, которая умная кобыла предпочитала держать при себе.       — Думаю, мы разобрались с бумагами. Стоит вернуться к обсуждению внешней политики. Рейвен?       — Как пожелаете, Ваше Высочество, — склонила голову пони, отвечая на вопрос Луны.       Рог аликорна окутался магией, и в воздухе появилось схематическое изображение Грифоньей Империи, поделенной на княжества. Рядом с ним появилось второе изображение, иллюстрирующее положение дел до определенных событий.       Мановение рогом, и сцены на втором изображении начинают свой ход, погружая Рейвен в воспоминания о моментах, показанных глазами разведчиков.

***

      Пегаску в одеждах обычной крестьянки перехватили недалеко от границ долины: пограничный отряд, состоявший из нескольких пони в доспехах неброских цветов, неестественно быстро заметил и окружил Сильвер Пен, отсекая все пути отступления. Проверив седельные сумки, одна из кобыл тяжело вздохнула и уставилась на шпионку.       — Неужели принцессы так сильно хотят узнать, что же тут творится?       — Я… извините, я не понимаю, о чем вы говорите… — весьма правдоподобно изобразив робость, Сильвер Пен замерла на месте, продолжая играть роль простой пони, однако столь хорошая игра по каким-то причинам не оказала никакого эффекта.       — Послушай, я знаю, что некоторые корабли из Пограничья высаживаются не в порту, однако тех пони уже отправили в княжество, как и тех, кто разбежался по округе после нападения грифонов. И не надо даже пытаться заявлять мне, что тебя не нашли и что ты сама решила перейти границу. О, разумеется, все документы будут в порядке, я даже не собираюсь их проверять — не хочу тратить время. Давай поступим проще — ты сознаешься, что являешься шпионом Эквестрийского Престола, мы тебя отправим в порт и не будем ломать трагедию на ровном месте, — с некоторым акцентом, произнесла одна из кобыл, к поясу которой была пристегнута странная книга в черном переплете. Подобные книги были у каждого отряда разведки, о чем уже было доложено в Кантерлот, однако пока никто там не мог понять, для каких целей они использовались.       — Я правда не понимаю, о чем вы говорите! — пустила слезу Сильвер Пен, до последнего цепляясь за свою легенду, уже понимая, что очередная попытка инфильтрации с треском провалилась по неизвестным причинам.       — Все, пакуйте ее, — махнула копытом единорожка с книгой, а в копытах ближайших стражниц словно по волшебству появились веревки, а другие кобылы направили на шпионку крылья. Пегаски из отряда тотчас взлетели в воздух, блокируя пути отхода.       — Вы… вы совершаете ошибку! — пони захныкала, когда веревки перетянули ее ноги, а крылья оказались крепко примотаны к телу.       — Заебала. Всуньте ей кляп в… — замолкшая на половине фразы пони резко повернула голову в сторону, а пегаски в воздухе повторили это движение.       — Что там? — командир отряда перехватила копье, обращаясь именно к единорожке.       — Идут. Быстро, в тоннели!       «Может, она сенсор?..» — успела подумать кобыла перед тем, как ее подхватили в четыре копыта и закинули на спину самой крепкой земной пони.       — Отходим, там Измененные!       «Кто?» — хотела было спросить «крестьянка», когда ее зубы звучно клацнули, чудом не прикусив язык. Бросившись в галоп, отряд стремительно сокращал расстояние до горной цепи, целенаправленно двигаясь к гладкой каменной поверхности. Которая, впрочем, беззвучно ушла вниз, стоило командиру приблизиться к ней на расстояние сорока метров.       — Мы не успеем ее закрыть! Они уже видят нас!       — Знаю! Но не бросать же вас тут, — коротко хохотнула кобыла, вбегая в тоннель, быстро переходящий в небольшую обустроенную пещеру, откуда вели еще несколько ходов, один — куда-то вглубь, другие же возвращались обратно.       «Бойницы», — догадалась кобыла, перед тем как ее бесцеремонно стряхнули на землю.       — Все будешь страдать херней? — на вопрос земной пони Сильвер Пен помотала головой, пока одна из стражниц распутывала кобылу. — Не вздумай выкинуть что-нибудь, тебе смерть покажется избавлением. И поверь, это не угроза, а печальный факт.       — К оружию! Единороги — к бойницам, одна — на обрушение, если не удержим проход до прихода подкрепления, то хоть выгадаем немного времени, пока будут завалы разгребать!       Отряд действовал быстро и решительно, было видно, что все знали свои места и роли. Но даже учитывая их скорость, они успели скорее чудом: раздался громкий клекот, и в тоннель ворвались грифоны. Однако, стоило пегаске разглядеть общую картину, как она почувствовала предательскую дрожь в коленах и шлепнулась задом на холодный пол.       Тех существ, что уже вбежали в тоннель, язык не поворачивался назвать представителями этого гордого и хищного народа. Изуродованные, искаженные неведомой силой, они казались выходцами из кошмаров. Покрытые щупальцами, нарывами, щеголявшие лишними конечностями, растущими из неожиданных мест, эти твари безмозглой толпой поперли на выставленные копья, падая под точными и выверенными ударами кобыл.       В сутолоке боя, среди звуков криков и коротких команд, Сильвер Пен услышала шелест страниц. Найдя в себе силы отвернуться от особенно изуродованного грифона, она уставилась на единорожку, стоящую задних ногах, в передних конечностях которой лежала та самая книга, все еще присоединенная к поясу тонкими цепочками.       — В темноте, за гранью жизни, слабые и безвольные не найдут избавления.       Копья и арбалетные болты пони на миг окутало темное пламя, и удары их стали оставлять чудовищные раны, словно что-то разрывало плоть Искаженных изнутри. К сожалению, эти чары не продержались там уж долго, однако это дало возможность реже сменять бойцов за щитами, продлевая короткий промежуток отдыха. Но тварей было много, слишком много. И пусть некоторые начинали терзать своих же сородичей и вгрызаться в трупы павших, было ясно, что там, снаружи, их было немало.       — Призваны мы были с верой, что Император наблюдает за всеми нами! — воскликнула единорожка, и слова ее словно вдохнули второе дыхание в стражниц, все еще удерживающих тварей на расстоянии удара копья. — И потому мы вызвались очистить мир от мутантов, безумцев, чудовищ. Мы не должны колебаться! — с яростным рвением в голосе вещала кобыла, но Сильвер Пен видела, скольких усилий требовали эти слова, сколько магии изливалось из книги в сражающихся, поддерживая и направляя их. — Мы — Его копье! Мы — Его гнев!       Со злостью глядя на тварей перед своими соратницами, пони топнула ногой, а страницы книги начали переворачиваться сами по себе, окружая кобылу ярко пылающими символами, и такие же знаки возникли перед атакующими, отбрасывая тварей назад.       — И перед лицом смерти мы не сдадимся!..       — В укрытие! Там чародей!.. — пегаска успела лишь увидеть большого грифона в конце тоннеля, в пасти которого материализовывалась сфера грязно-серого цвета. Миг, и луч энергии пронзил коридор, испепеляя Искаженных и врезаясь в барьер. Взрыв от столкновения чар отбросил пони назад, из бойниц послышались вскрики кобыл, а пегаску ослепило вспышкой. Когда зрение вернулось к Сильвер Пен, первое, что она увидела — это ползущую в сторону командира отряда единорожку. Покрытая ожогами и копотью, с раздробленным рогом, она все же дотянулась до изувеченной соратницы, попавшей под основной удар. Книга, все еще висящая на цепочке, распахнулась сама собой.       — Страдания — наша молитва… — прохрипела волшебница, окутываясь бирюзовой дымкой. — Вера — наша броня…       Страшные ожоги и раны закрывались на телах кобыл, даже тех, кого безымянная чаровница не касалась ногой. И они же расцветали на шкуре самой единорожки, чудом держащейся в сознании силой странного артефакта.       — В битве, Он предлагает миру искупление… — голос пони, напротив, становился все ясней и тверже, словно не она переносила на себя смертельные раны подруг.       В тоннеле послышались шаги. Искаженный грифон шел за своей добычей. Возвышаясь над лежащими стражницами, он открыл клюв, готовясь нанести второй, добивающий удар.       — А тем, кто доказал свою значимость, Он посылает свои Легионы!       Грудь чародея словно разорвалась изнутри, прерывая заклинание, а голова его упала на землю, снесенная точным ударом внушительного клинка. Сильвер Пен не могла бы описать момент, когда именно за спиной Искаженного появилась фигура, закованная в серые доспехи, но сейчас он стоял там. Серый Легионер, вооруженный прямым мечом, чье лезвие мелко вибрировало, покрытое схожими чарами, что накладывала единорожка на оружие стражниц. Не медля ни секунды, он опустился на колено перед волшебницей, и мягкое сияние окружило кобылу, на глазах у изумленной пегаски исцеляя ее от всех ран. После чего легионер подхватил пони, словно та ничего не весила, и направился к выходу на поверхность. По странному наитию, шпионка последовала за ним, слыша топот из прохода позади себя: долгожданное подкрепление все же прибыло.       Поверхность встретила ее потемневшим небом и растерзанными телами измененных тварей, неподвижно лежащих на земле. Вот только это было лишь началом: сотни и сотни подобных чудищ направлялись к долине, разевая клювы в безумных воплях.       — Наша Империя в осаде, — голос легионера звучал глухо из-за шлема, однако Сильвер Пен прекрасно слышала все, что он говорил. — В десятках мест мы сражаемся за наше выживание.       Необычная дрожь прокатилась по земле, но шла она не со стороны нападавших, что еще не достигли гор, но сзади. Резко обернувшись, пони изумленно распахнула глаза: то тут, то там раскрывались проходы в камнях, и сотни пони в алых и черных доспехах покидали тоннели, выстраиваясь в боевые порядки. Отовсюду раздавались короткие, отрывистые приказы, звенели доспехи, а между бойцами метались странные тени, в одной из которых пегаска умудрилась разглядеть фестралку, щерящую клыки в предвкушении битвы.       — Тех, кто жаждет разорвать нас — несметные полчища. Сил наших мало, врагов же — много.       Словно из ниоткуда появлялись высокие фигуры, облаченные в такие же доспехи, как и у их спасителя. Оснащенные большими щитами, они первыми готовились принять на себя главный удар, укрывая как их с Сильвер Пен, так и другие войска.       — Не будет отдыха, — произнес легионер, когда твари наконец столкнулись с его собратьями, пытаясь продавить их всей своей массой. — Не будет милосердия, — голос его пробивался даже сквозь грохот и крики умирающих искаженных, нанизанных на копья, проткнутых мечами, раздавленных боевыми молотами, истыканных стрелами и болтами. — И в темнейший час этого мира Призывающий пробуждает забытое зло, дабы сломить нас.       «Не похоже, что у него это получается», — понимая, что они находятся в относительной безопасности, пони позволила себе оптимистичные мысли, наблюдая за тем, как пытающихся взлететь искаженных сбивают заклинаниями легионеры и немногочисленные единороги с зебрами.       «Зебры? Откуда они тут? Не уверена, что видела, как они выходят из тоннелей…»       — Княжества сгорят. Но все же мы будем стоять. Последний оплот против всех ужасов, что успел создать Призывающий. И пока мы можем двигаться — мы будем сражаться! Ибо в это новое, смутное время… Нас ждет только война.

Глава 5.2 Ответные меры

Бойтесь загнанных в угол.

      Слухи, что ползли по Кантерлоту, заставляли многих пони задаваться вопросом: что, Дискорд побери, происходит с этим миром? К их же счастью, ответы на эти вопросы знали очень немногие пони, и уж точно не собирались делиться ими со своими подданными.       Очередное собрание в Кантерлотском Дворце отличалось от тихих и вдумчивых разборов причин и следствий: приглашенные специалисты по внешней политике, экономике и военному делу пытались воссоздать картину событий, произошедших за последние два месяца, выдвигая теории и предположения.       И в очередной раз Рейвен не понимала необходимости в половине присутствующих пони, учитывая, что принцессы Селестия, Луна и Твайлайт Спаркл точно имели свое мнение на этот счет, но позволяли подданным принимать участие в принятии важных решений. Хорошо, как минимум делали вид, что в их мнении есть хоть какой-то толк. Сама же единорожка сидела справа от принцессы Селестии и записывая то, что принцессы хотели бы рассмотреть отдельно.       На данный момент Рейвен разглядывала карту соседней Империи и пыталась заниматься тем, о чем ее просили принцессы: собирать информацию и делать на ее основе выводы. Уж зачем аликорнам было нужно мнение секретаря по столь масштабным вопросам, ее в данный момент не очень-то и интересовало.       Ей было непонятно другое.       Секретарь и помощница Сестер недоумевала: князь умудрился продержать в полной изоляции свои владения, пассивно отбиваясь от атак с севера, отвергая помощь и переговоры с другими властителями, обеспокоенных странными чудовищами, что заполонили земли тех самых княжеств-агрессоров на севере.       Совет Империи вяло реагировал на слухи о жутких ритуалах, проводимых северными соседями Княжества Теней и лишь закрыл границы, отсекая пораженных странной болезнью или магией подданных от основных территорий. Это выглядело так, словно в самом Совете прочно угнездились последователи Призывающего. О том, что это было его лап дело, Эквестрийский Престол не сомневался ни на мгновение, однако помощь Сестер отвергалась, а отправляемые войска заворачивались на полпути угрозами объявления войны уже с самой Эквестрийской Империей. Более того, ко всем князям прибыли гонцы от некроманта, неся невероятную весть: княжества Теней больше не существовало. Не получив когда-то приглашения на принесение присяги Совету, подвергаемый атаками обезумевших Измененных, князь Дэс объявил об выходе из Империи Грифонов и создании собственной Империи Теней.       Идея, что могла показаться безумной и самоубийственной для любого грифоньего князя, с поразительной и пугающей быстротой воплощалась в жизнь.       Ответный удар чародея по северным агрессорам ужасал своими масштабами и скоординированностью: исторгнутые из долины войска физически не могли бы поместиться на территории бывшего княжества: даже если пришлось бы снести все города и вырубить все леса, там буквально не было места для той армии, что выдвинул Дэс против своих врагов. Военные предполагали, что тела павших Измененных пошли в качестве топлива для армии мертвецов, ведомых волей нового императора и повелителями легионов.       Эти предположения отчасти подтвердились разведчиками, отлов которых стал проблематичен для агентов Серого Легиона из-за растянувшегося театра военных действий. Или им так позволяли думать.       В любом случае, информация о поднятых и видоизмененных грифонах была перепроверена несколько раз и принята в качестве достоверных данных.       Отбив атаки истощенных чудовищ, четыре легиона проломили оборону и пересекли границы, подминая любое сопротивление. Выдвигались опасения касаемо возможного геноцида выжившего населения, однако они не оправдались: направляемые несгибаемой волей императора и присягнувших ему некромантов из народа зебр, солдаты не убивали сдающихся противников, и после захвата очередного города занимались его восстановлением. В этом особо отличился новый, четвертый легион Империи, носивший имя Легион Порядка.       Возглавляемый чейнджлингом Арфеем Семнадцатым, Легион неохотно прибегал к пополнению мертвецами, куда охотней принимая жителей княжеств, потерявших своих близких после действий бывших князей, служивших Саммоне. Потомки благородных правителей этих земель, они изменяли и уродовали своих подданных, стремясь получить бессмертие; после разгромного поражения на поле они попытались сбежать, однако были перехвачены легионерами у самых границ собственных владений.       — Арфей… — покатала имя на языке единорожка, пытаясь вспомнить хоть кого-то с подобным именем, учитывая, что он в своем роду уже семнадцатый.       — Его предки были отдалены от трона уже очень давно, — услышала своего секретаря Селестия, вызывая густой румянец на щеках кобылки. — Он был отправлен королевой Кризалис для помощи тогда-еще-принцу Дэсу, после чего был передан в полное подчинение человеку. Является, по сути, подданным Версипелии и Империи Теней, при полном одобрении королевы Кризалис потихоньку возвращая свой род к былому уровню.       Королева Кризалис…       Рейвен невольно поморщилась, словно от зубной боли: после того памятного дня посольство Версипелии начало потихоньку отзывать своих представителей из дальних городов Эквестрии, а простые чейнджлинги, проживавшие за пределами королевства, получили «пожелание» королевы через те же посольства. И, судя по всему, оно, это самое пожелание, было простым и прямолинейным. Чейнджлинги разрывали связи с Эквестрией.       Нет, это не было объявлением войны, товары из королевства шли, однако теперь их сбытом занимались торговые представители пони, выкупавшие специи, шелк и прочие изделия напрямую у торговых представителей чейнджлингов, проживавших буквально рядом с посольством. Причины столь странного поведения и решения королевы оставались тайной для секретаря, однако ей было абсолютно ясно, что все это — результат каких-то событий, произошедших в тот самый день. Сама королева, до этого проводившая в Кантерлоте больше времени, чем в собственном королевстве, после заключения союза больше не показывалась в столице Эквестрии, игнорируя все приглашения на обсуждения торговых и иных вопросов.       Еще одним, незаметным для большинства пони, но серьезным по определенным меркам событием, стало исчезновение бывшей хранительницы Элемента Доброты. К сожалению, большая часть информации по героиням Эквестрии проходила мимо секретаря, однако ей удалось узнать, что отправленная принцессой Твайлайт Спаркл сотрудница внутренней безопасности не нашла никаких следов похищения. Детекторы магии молчали, а наборы для выявления следов зелий показывали нулевой результат. Просто в какой-то момент скромная и робкая пегаска собрала все свои документы, деньги, попросила бывшую хранительницу Элемента Честности присматривать за живностью, после чего исчезла.       Рейвен пришлось копнуть глубже, поднимать связи и звенеть монетами, однако все ее поиски ничего не принесли. Пегаска не покупала билеты ни на поезд, ни на дирижабль, не заказывала пегасью повозку. Она просто вышла из дома, и большее ее никто не видел. И, судя по спокойному, если это так можно назвать, когда дело идет о Твайлайт Спаркл, поведению по поводу пропажи подруги, принцесса знала, где сейчас находится желтошкурая кобыла.       Еще и кирины с алмазными псами…       Единорожка поморщилась, пытаясь вставить еще один кусочек паззла в общую картину, однако он никак не находил своего места: если от алмазных псов еще была польза, учитывая их любовь к горному делу и драгоценным камням, то смысла отправлять послов к дальним родственникам драконов Рейвен так и не нашла. Однако факт оставался фактом: Рейн Шайн подтвердила информацию о том, что несколько семей из числа ее подданных покинули Пик Страха и отправились обживать новые места.       Можно было бы предположить, что Дэс попытается использовать вторую ипостась киринов для военного дела, однако одним из пунктов договора о переселении был прямой запрет на участие переселенцев в боевых действиях любого вида. Еще более необычным было то, что это предложение поступило именно со стороны императора, и без него человек отказывался подписывать тот самый договор.       Возможно, причиной создания столь необычного соглашения стал Ручей Молчания, вода из которого, как и противоядие, неожиданно стала товаром, приобретаемым Дэсом за звонкую монету, однако никто из приглашенных алхимиков так и не мог дать четкого объяснения, зачем это надо Империи или ее повелителю.       — Какие новости касаемо зебр? — тем временем поинтересовалась принцесса Селестия, на что встрепенулась седая благообразная земная пони в форме работника посольства.       — Разумеется, правящая династия Зебрикании отрицает любые связи с Империей Теней, и уже лишила гражданства всех некромантов и добровольцев, покинувших страну и присоединившихся к «младшему Королю Мертвых».       — А фактически? — пробежав взглядом по пергаменту с королевскими печатями, Повелительница Дня задала следующий вопрос.       — По всей стране закрылись пункты сборов добровольцев. Потому что, по словам их сотрудников, они не справлялись с таким потоком кобыл, — позволила себе усмешку заслуженная работница посольства.       — Разве не странно, что правящая верхушка не только не обеспокоена оттоком подданных, но и всячески этому способствует? — решила все же задать интересующий ее вопрос единорожка, и, к ее удивлению, ответ пришел от самих принцесс.       — Зебрикания — не столь богатая на ресурсы страна, и молодому поколению приходится включаться в несколько более жесткую гонку, чем в Эквестрии или даже Кристальной Империи, несмотря на царящий там холод. Отправляя туда молодых кобыл, они временно избавляются от давления по ресурсному вопросу. И заметь: под благовидным предлогом и иллюзией полной поддержки Империи Теней, Зебрикания полностью контролировала отток молодежи из страны, стоило ему достигнуть определенного значения, как он тотчас перекрылся. А что касается некромантов, тут остается играть на вполне себе приземленных темах: получив знание и опыт у лича, зебры захотят признания, материального и социального, и на родине этого больше, чем в только недавно зародившейся Империи.       — Но значит ли это, что король зебр останется без магической поддержки в определенный момент? — этот вопрос задала уже одна из кобыл, являющихся специалистами по магической политике.       — Это выглядит именно так, как вы и предполагаете, миссис Винг Рун, — кивнула Луна пожилой единорожке. — Однако ни вы, ни королевская семья Зебрикании не принимаете во внимание один факт. Дэс может быть очень убедителен, если ему что-то нужно для достижения поставленных целей.       После этих слов в зале стало немного… неуютно, однако тему дальше решили не развивать.       Отложив размышления о имперско-зебринских взаимоотношениях, Рейвен переключилась на обсуждения специалистами последних известий. Совсем недавно пришли новости о том, что послов Эквестрии вновь готовы принять в Империи Теней, а ответное приглашение навестить Кантерлот привело к неожиданному ответу: сам император готовился прибыть в столицу. Принцесса Луна и принцесса Твайлайт Спаркл были полны осторожного энтузиазма, вызывая таким поведением дополнительные вопросы. Которые Рейвен, разумеется, держала при себе, так как никто так и не разузнал о том, что же произошло в тот самый день, когда кошельки и привилегии дворян основательно так прохудились…       — Посол Зебрикании прибывает в тот же день, Ваши Высочества… — подал голос один из сотрудников службы внешней разведки, заставляя принцессу Луну совсем не по-королевски застонать и приложить копыта к вискам.       — Я надеюсь, хотя бы не в одно и то же время?..       — Боюсь, разница во времени прибытия ко дворцу составит тридцать минут. Мы можем отправить свои извинения и сообщить одной из сторон, что примем их на следующий день, — осторожно заметила пегаска, перебирая бумаги, лежавшие перед ней на столе.       — Да, я полагаю, это будет лучшим вариантом, не стоит проводить оба приема в один и тот же день, — Селестия медленно кивнула, что-то записывая в небольшой свиток, лежавший перед ней. — Учитывая, что король Зебрикании уже пытается контролировать количество молодежи, желающей попытать счастье в новой Империи. Это может закончиться не очень хорошо, встреча посла и Императора, я имею ввиду, — уточнила белошкурая кобыла, получив утвердительный кивок от своей сестры.       — Нам стоит начать приготовления, — смахнув бумаги в свою сумку, Луна встала из-за стола.

Глава 5.3 Различные меры

Иногда что-то стоит обсуждать за закрытыми дверями.

Но в чем тогда все веселье?

      — Это какой-то абсурд и полная профнепригодность! — бушевала принцесса Луна, однако все в комнате прекрасно понимали, что гнев Повелительницы Снов не был направлен на них, скорее им выдался шанс увидеть событие, историю о котором потом передают из поколения в поколение: в кои то веки одна из Сестер вела себя подобно обычной пони, и в этих ее словах и действиях можно было прочитать беспокойство, скрытое ожидание, но уж точно не гнев на работника посольства, явившегося с отчетом от зебр, где говорилось, что они появятся в день прибытия Императора Теней и подождут, пока пройдет прием повелителя новосотворенной Империи.       Более того, они даже не въехали в город, разбив лагерь недалеко от стен столицы, что в очередной раз подтверждали подозрения специалистов по международным отношениям об охладевшем отношении Зебриканского Престола к младшему Королю Мертвых.       Дабы избежать возможных проблем и конфронтаций, принцесса Селестия отправила Дневную Стражу присмотреть за послом, заявившимся с целым отрядом сопровождения. Разумеется, особой опасности вооруженные зебры не представляли, учитывая их количество, однако Древняя не хотела неожиданных сюрпризов в день прибытия Дэса. Единственное, ее смутило наличие у делегации флагов нескольких фракций Зебрикании, однако сверившись со списком заявленных персон, она была вынуждена признать, что разговор у них пойдет, скорее всего, о той самой Империи.       Так или иначе, приготовления были завершены, Замок украшен, жители оповещены, оставалась маленькая загвоздка.       Никого из представителей Империи Теней в Эквестрии не появлялось. По крайней мере, официально. Ни одного отчета о появлении корабля, дирижабля, да даже простой повозки, пересекшей границу Эквестрийской Империи.       — Он ведь не собирается… — отчетливо пробормотала Луна, прохаживаясь взад-вперед у трона под взглядами собравшихся подданных и стражников. Селестия и Твайлайт Спаркл также безмолвно наблюдали за принцессой, не понимая, что она имеет ввиду.       В один момент что-то поменялось в эфире, заставив трех аликорнов вскинуть головы и прислушаться к чему-то, недоступному обычным магам.       — Это он! — зацокала копытами Принцесса Дружбы, вскочив со своего места.       — Определенно, — Селестия грациозно спустилась с трона и кивнула недоумевающим слугам. — Организуйте нам места на королевском балконе, мы будем встречать гостей там.       Несмотря на множество вопросов, готовых сорваться с языка, кобылы почтительно кивнули и развели бурную организационную деятельность, в результате чего три переносных трона были извлечены и установлены, а аликорны прошествовали на балкон, под которым уже начали собираться жители столицы.       — Твайлайт, ты не могла бы сказать, где точно он появится? У меня создается впечатление, что он закрывается от наших попыток узнать более точное место появления, — с долей сожаления покачала головой Селестия, на что ее бывшая ученица быстро закивала головой.       — Да, конечно, он… — кобыла закрыла глаза, настраиваясь на тонкий эфир, после чего слегка фыркнула. — Он появится перед воротами в Кантролот и… ой, он вот-вот будет здесь!       Стоило этим словам сорваться с ее губ, как по реальности прокатилась волна магических возмущений, которую могли прочувствовать даже простые единороги, отчего в толпе пони прокатилась череда удивленных шепотков и абсолютное непонимание со стороны земных пони и пегасов, пытающихся понять, почему их друзья или члены семьи замерли на месте. К счастью, это продолжалось недолго, так как после второй волны эфирных возмущений внушительный замок вынырнул в реальность прямо над входом в столицу и завис в воздухе, окутанный бирюзовыми искрами, словно магический накопитель, выпустивший весь заряд в окружающий мир.       — Потрясающе… — восхищенно прошептала Твайлайт, во все глаза разглядывая Алирон магическим зрением. — Вы видите?       — Да, Твайли, мы это определенно видим, — кивнула Луна, одобрительно рассматривая защитные символы, что испещрили стены здания невидимыми узами. — Замок использует колебания Домена Арканы и Смерти, чтобы протолкнуть себя по границе между реальностями. Правда теперь ему придется «заземлить» себя в этой реальности и стряхнуть частицы домена арканы прямо там, куда он отправился.       — Ну да, единороги в этой области еще месяц будут колдовать как в свои лучшие годы, — Селестия выдавила из себя смешок, однако ей определенно стало неуютно, а сердце заныло в неприятном предчувствии. А чего еще можно было бы ожидать…       — Кажется, они начинают, — Твайлайт развеяла сложные чары дальнозоркости и помотала головой, пытаясь вновь привыкнуть к обычному зрению. И она определенно была права: из основания замка в землю перед воротами ударили яркие ветвистые молнии, вынуждая стражу прикрыть глаза, а когда зрение к пони вернулось, они могли наблюдать аккуратную рамку портала, сквозь который вышли минотавроподобные фигуры в серых латах, вооруженные полуторниками и большими церемониальными щитами.       — Спокойно, — прошептал один из Дневной Стражи солдатам на воротах. — Это солдаты Серого Легиона, стойте и делайте вид, что все идет так, как и должно.       И хотя королевская стража была предупреждена, жеребцы все еще ощущали неприятный холодок, когда их взгляд падал на ухмыляющиеся маски, что скрывали лица таинственных слуг бывшего принца Эквестрии.       Легионеры же, впрочем, вообще не проявляли никаких эмоций, рассредоточившись у портала и став первой линией обороны, в то время как вынырнувшие из магической завесы грифоны взмыли в воздух. Эти солдаты были вооружены арбалетами необычной формы, совмещенными с небольшими щитами. Сами летуны были облачены в доспехи ярко-алых и красно-белых цветов, что указывало на их принадлежность к двум разным легионам. Однако это было лишь началом представления или подготовки к нему, так как вышедшие из портала пони в иссиня-черной броне споро окружили врата, создавая последнюю линию обороны. Эти солдаты, облаченные в мощную броню тяжелой кавалерии, держали уже привычные копья и алебарды. И только после этого появились члены Легиона Порядка — грифоны и пони, облаченные в синие одеяния, — они несли лишь церемониальное оружие и флаги Империи с изображенными на них в профиль человеческим черепом и головой аликорна на фоне солнечного затмения, изображенного в темных красках.       А затем врата заметно колыхнулись, и показался паланкин, выполненный из серого дерева, и вряд ли нашелся бы хоть кто-то, кто мог сказать, где растут подобные растения. Украшенный серебром и обсидианом, он транспортировался с помощью нескольких Серых Легионеров, облаченных в удивительные серебристые доспехи, разительно отличавшиеся от практичной и крепкой брони своего легиона, и лишь бесчисленные цепочки рун, выбитых на поверхности металла неведомыми кузнецами, могли говорить о том, что это была далеко не простая броня.       Ворота столицы распахнулись, процессия двинулась вперед, в сторону дворца, сопровождаемая жителями города, которые рассматривали необычную броню и оружие солдат Империи. Уже подходя к столице, легионеры без какого бы то ни было предупреждения затянули песню без слов, сначала даже напугав собравшихся пони. Эфир задрожал, порождая музыку, однако это не была Мелодия Гармонии, нет, источник искажений был в паланкине.       — Des, pecallis amicus revelato.       Бесшумно клинки покинули ножны, взметнувшись в небо в гордом салюте. Не двигаются губы на застывших масках, но слова прорываются наружу, не обращаясь к кому-то напрямую, словно целью их были не жители города, но сами легионеры.       — Batu cerne finio prodo sanctoria.       Грохнул эфир, заставляя особо впечатлительных пони поджать ноги, а звуки разносились над площадью, яростно пронзая воздух, как и слова, произносимые воителями Империи.       — Gloria!       Грохнули клинки в щиты, пугая птиц.       — Honorifice!       Удар. Яростное давление: не магией, но чистой волей легионеров.       — Magnificus!       Яркая, незамутненная гордость тех, кто идет до конца.       — Pace!       Обещание мира, что будет лишен нужды в них самих.       — Gloria!       Грохнули мечи в щиты, но теперь нет страха в глазах тех, кто следует за паланкином.       — Anculoquo!       Замерев напротив балкона, легионеры с силой вбивают оружие в камни.       — Gradiorquo!       Часть из них выдвигается вперед, вновь создавая живой щит, конечности воителей лежат на оружии, готовясь схватить его в любой момент.       — Gloria! Honorifice!       Другие склоняется перед паланкином и фигурой в черных одеяниях, что вышла наружу, салютуя легионерам своим клинком.       — Proelium facio.       Когда заговорил Император, дрогнули сами легионеры, однако нашли в себе силы вырвать оружие из ножен и ударить им о землю или щиты.       — Animus! Gradior Quo! Prodo! In Excelsis!       Вновь произошло движение у паланкина, и абиссинец, щеголявший в белых длинных одеяниях, выбрался наружу, отвесил поклон застывшей человеческой фигуре, после чего помог выбраться нескольким пони, укутанным в серые непрозрачные накидки.       — Precedo! Bellator! Decerte! Adversa!       Все громче звучали кличи, все яростней звучала музыка, но никто на площади не смел даже опустить уши, впитывая каждую крупицу происходящего всеми фибрами своего существа.       — Incurro! Invadoria! Desideratus Fatum! Desideratus Bellum!       Воцарившаяся тишина оглушала сильнее, чем музыка и инкантации легионеров, однако никто, даже принцессы, не хотели или не могли пошевелиться или что-то сказать. И затем со стороны лагеря зебр послышался шум.       — О, Светила… — схватилась за голову Селестия, разглядев движение в лагере посланцев Зебрикании. — У них что, хватит ума прервать церемонию? Нам еще этого международного скандала не хватало!       — Это будет до-о-олгой бумажной волокитой… — медленно кивнула Луна, уже прикидывая в уме формулировки письма, чей смысл должен был свестись к «извините, ваши послы вмешались в церемонию прибытия главы другого государства, за что и были умерщвлены им собственноручно». Понимая, что последнюю часть точно не стоит допускать, кобыла начала прикидывать в голове варианты возможного предотвращения трагедии, когда ее отвлекли голоса. Голоса зебр, идущих по городу в сторону дворца.       — Хаденна! Хаденна! — твердо чеканя шаг, воины Зебрикании шли в полном облачении, неся свернутые флаги в креплениях для копий.       — У них хотя бы хватило ума не светить знаками тех, кого они представляют, — невесело улыбнулась Селестия, краем глаза поглядывая на нервничающую Твайлайт, переводящую взгляд с марширующих полосатых кобыл на замершую делегацию из Империи Теней во главе с самим ее Императором.       — Игнис! Венно! Хаденна! — странный клич, непохожий на обычный инкантации Зебрикании звучал все ближе и ближе. Все ближе и ближе зебры шли к своей судьбе, и Селестия понимала, что попытка остановить их на полпути будет воспринята как оскорбление, даже учитывая мотивы принцессы. — Аденна! Игнис!       — Что вообще это значит? — тихо поинтересовалась Принцесса Дружбы, тщетно пытаясь понять наречие и смысл этих слов, однако ответили ей вовсе не сестры по табуну.       — Это не «игнис», это «ignis», принцесса Твайлайт, — голос за спиной принцесс заставил их обернуться: по правилам никто не должен был находиться на балконе в этот момент, однако стоящему там серому легионеру этого, видимо, никто не сказал. — Язык целителей и некромантов, вам стоит внимательней читать зебриканские рукописи.       — Вы?! — Селестия скрипнула зубами, недовольная тем, сколь легко защитные меры обходятся слугами человека. — Что все это вообще…       — Аденна! Ху-у! — зебры остановились прямо рядом с живым щитом, заставляя Луну нервно дернуть головой, подготавливая чары щита, когда одна из них вышла вперед под аккомпанемент инкантаций других послов. — Аденна! Ху-у!       Замерев на месте, кобыла смотрела прямо на человека, повернувшегося к ней лицом.       — Они ведь хотели как-то вмешаться? Почему ничего не происходит? — с каждой секундой молчания Твайлайт Спаркл начинала нервничать все сильней.       — … потому что Зебрикания заодно с обезумевшим Дэсом, — наконец осознала Селестия, зажигая заклинание на кончике рога. — Стража! К оружию!       К сожалению, ее слова бессильно разбились о барьер тишины, воздвигнутый неизвестным магом, а зебра преклонила колени перед человеком. Флаги домов и родов Зебрикании наконец были развернуты, и над привычными символами красовался круг с человеческим и жеребцовым профилями, в которых без труда угадывался владыка Империи Теней.       — Нет нужды делать поспешные выводы о запланированном нападении. Как и моем безумии, — из тени серого легионера вышагнул человек, в той же одежде, что и стоящая у дворца фигура. — Привет, Твайлайт. Рад видеть тебя вновь.       Бывшая единорожка в два скачка оказалась рядом с парнем и повисла на его шее, вцепившись так крепко, словно боялась, что он вот-вот пропадет. Слова застряли у нее в горле, и все, что кобылка могла издать, это тихие всхлипы.       — Ну-ну, дорогая, я в порядке… — опустившись на колени, чтобы пони было удобней стоять, он поглаживал ее по спине и гриве, шепча успокаивающие слова на ухо своей любимой.       Наконец, когда принцесса нашла в себе силы оторваться от Дэса, он поднялся на ноги и вежливо кивнул замершим диархам.       — Принцесса Селестия, принцесса Луна, я благодарен за Ваше приглашение посетить дворец еще раз.       Услышав подобное обращение, обе сестры почувствовали, как их сердца сковал холод: не такое они ожидали услышать после месяцев разлуки, после событий тех дней. Однако привычка держать маски позволила пони вежливо кивнуть, сдержав языки за зубами.       — Полагаю, мне стоит отправиться к своей делегации: правила нужно соблюдать, — с нажимом произнес Дэс перед тем, как вновь погладить Твайлайт по голове и вместе со своим легионером шагнуть в ближайшую тень.

***

      Тронный зал был битком забит народом: воистину, такое событие не могли пропустить ни приглашенные Твайлайт гости, ни дворяне, пусть последних, в отличие от представителей тех же глав корпораций было намного меньше в связи с понятно какими событиями и указами. Восседавшие на тронах принцессы, как и всегда, излучали уверенность и дружелюбие, однако бывшим Хранительницам Элементов было очевидно, что искреннюю радость проявляла лишь их подруга, в то время как Селестия и Луна скорее были полны… осторожности и любопытства, как уже успела заявить Пинки Пай.       И вот, двери зала открылись, и человек со свитой пони, укрытых серыми накидками из дорогого шелка, появился на пороге. Зазвучала приветственная музыка, и он двинулся вперед, минуя собравшихся пони, прямиком к тронам. Стоявшая в первых рядах Рэрити невольно схватилась за сердце, когда поняла, какой именно шелк использовался при создании накидок. К сожалению, красных диванов рядом не обнаружилось, так что ей пришлось опереться об Эпплджек, тихим шепотом озвучив своей подруге примерную стоимость одного такого одеяния. Фермерша нервно икнула, осознавая, что ей для покупки подобной тряпки пришлось бы продать ферму и еще несколько лет походить в долгах.       Остановившись напротив трона, император вежливо поклонился, и если поклон Твайлайт был несколько тороплив, то принцессы сделали это очень механически, в точности соблюдая этикет.       — Мы рады приветствовать тебя, венценосный брат, в Кантерлоте, — заговорила принцесса Селестия. — Надеемся, путь твой был недолгим и… — пони на мгновение запнулась. По традиции, она должна была сказать «безопасным», однако что-то во взгляде парня заставило ее отойти от привычной формулировки, — спокойным. Возможно, ты представишь нам своих спутниц? Столь необычная свита интересна в наши необычные времена.       — Я рад приветствовать вас, венценосные сестры. Тьма хранила меня в пути, а потому путь мой был весьма… спокойным, — на краткое мгновение на лице императора появилась учтивая улыбка. — С удовольствием. К сожалению, события последних месяцев отгородили нас от окружающего мира, вынуждая заниматься делами своей страны, но и в эти неспокойные времена перемен что-то должно быть островками стабильности даже для нас, повелителей. Позвольте представить вам…       Одна из фигур подошла к человеку и подняла ногу к лицу, скидывая нечто вроде капюшона с головы.       — Мою жену, Флаттершай Мун’Уиспер, Герцогиню Лайт Вэлли и Императрицу Империи Теней, — в зале воцарились тишина, которую разорвала Твайлайт, громко зацокав копытами. Ее «аплодисменты» подхватили Хранительницы, а затем и весь зал. Диархи остались безмолвны, и лишь некоторым пони в зале было ясно, какие силы они тратят на то, чтобы сохранять внешнюю невозмутимость и следовать правилам.       — Конечно, я не мог приехать к своим венценосным сестрам не в полном составе, а потому…       Еще одна фигура выступает вперед и внезапно начинает расти, окутываясь зеленой аурой магии. Небрежно тряхнув головой, кобыла скидывает с головы накидку и медленно склоняет голову, не отрывая взгляда от застывшей на месте Селестии.       — Мою жену, Кризалис Мун’Уиспер, Герцогиню Эмпти Винг, Императрицу Империи Теней и Королеву Верлии.       На этот раз хлопки начала Пинки Пай, вынуждая остальных подхватить, однако по глазам многих присутствующих можно было осознать, сколь глубокий шок поразил присутствующих, и как быстро эта новость разлетится по Эквестрии и за ее пределами.       — К сожалению, мы были вынуждены скрывать этот союз какое-то время, по политическим и стратегическим причинам, — уточнил Дэс, проведя рукой по гриве чейнджлинга, отчего та улыбнулась и на мгновение ткнулась носом в руку, что, разумеется, было заметно всем присутствующим, однако этого Кризалис, судя по всему, и добивалась.       — Моя первая жена настояла, чтобы я представил ее последней, и я, имея некоторую слабость, свойственную всем мужчинам, был вынужден пойти на это нарушение этикета, если позволите… — император было усмехнулся, однако, неожиданно для всех, его прервала принцесса Селестия.       — Я хотела бы попросить тебя все же представить свою избранницу, венценосный брат.       По залу пробежали шепотки, а сам человек тяжело выдохнул, когда третья фигура подошла к нему практически вплотную.       — Хорошо. Возможно, слишком грубое нарушение этикета сильно оскорбляет повелительниц Эквестрии, потому я вынужден попросить мою любимую…       Кобыла кивнула и сделала шаг вперед. Волна магии прошла по ее телу, и простое заклинание телекинеза стянуло ткань назад, освобождая рог. Накидка по бокам приподнялась, тщетно пытаясь укрыть раскрывающиеся крылья.       — Позвольте представить вам мою жену: Зекору Мун’Уиспер, Герцогиню Алирона и Императрицу Империи Теней!

Глава 5.2 Прозрение

      — Это просто невозможно… — прохныкал Энтони, сидя спиной к стене и охватив голову руками.       — Чего ты ожидал, заявившись к охваченной безумием нежити? — в голосе Флейма сквозила некоторая меланхолия, когда он чиркнул копытом по ближайшей стене и затянулся сигаретой, выпуская серый дым. — Он сейчас одержим лишь одной идеей, и молись всему хорошему в этом мире, чтобы решением проблемы не стали массовые жертвоприношения.       — Нет, — несмотря на колотящий его озноб, абиссинец умудрился взять себя в руки и даже потянулся за сигаретой пегаса. Тот, в свою очередь, вытряхнул из пачки еще одну и дал абиссинцу прикурить с огонька на кончике копыта. — Он не будет этого делать.       — Послушай, тот факт, что мы все еще не строим какой-нибудь зиггурат, значит лишь то, что на него нужно больше золота, — все так же меланхолично заявил генерал Алого Легиона, прислушиваясь к тому, что творится за дверью, запертой для большинства посетителей. — Ты не заметил, он уже пытался ее, ну… того, — жеребец махнул ногой, подбирая более аккуратный синоним, после чего махнул на это ногой, — вскрыть, или сделать какого-нибудь кадавра или зомби?       — Фу! — сморщился Энтони, делая затяжку. — Нет. Он изрисовал весь пол и все стены какими-то формулами и письменами, однако Зекора все еще лежит под чем-то, что он назвал «стазис-полем». Если я хоть что-то понял в словах Дэса, оно не позволяет ее душе полностью разорвать связь с телом, оставляя, как же он это сказал… «минимально приемлемый канал для работы». Он бесповоротно обезумел, если считает, что может совершить чудо. И утянет нас в свою бездну, когда придет к выводу, что простые способы не работают.       — Нам нужно лишь подождать, — меланхолия сменилась на спокойствие, а сигарета — фильтром. Ругнувшись, пегас затушил остатки о стену и бросил окурок на пол. — Еще двадцать дней. Главное, чтобы он не успел перебрать все варианты.       — П-почему еще двадцать дней? — нервно дернувшись, абиссинец бросил осторожный взгляд на дверь и невольно отодвинулся подальше.       — Ты же не думаешь, что он мог сойти с ума по обычным причинам? — Флейм недоверчиво приподнял бровь. — Ах, да, ты ведь не… В общем, считай это побочным эффектом некоторых действий. В зависимости от их интенсивности, этот период может длиться от нескольких секунд, до… Ну, в теории, до вечности, однако это не тот случай. Так что нам остается лишь следовать плану и надеяться, что в своих тщетных попытках оживить свою возлюбленную, он не призовет в этот мир еще большую хтонь, чем Призывающий.

***

      — Все это выглядит очень скверно, — Энтони ходил взад-вперед перед закрытой дверью, нутром ощущая эманации магии и, что странно, отчаяния. Скажи ему кто-нибудь, что эмоции могут быть настолько материальны, он бы посмеялся, однако вот уже третий день, как замок источает миазмы негативной энергии, внушая кошмары наяву и вынуждая Верховный Круг принять решение временно эвакуировать жителей ближайших к Алирону домов на окраины города. Благо, нежить под чутким руководством некромантов усиленно отстраивала город, без зазрения совести для скорости разбирая горы на строительные материалы, да в казне было достаточно камней для обогрева домов, а сам замок не выказывал недовольства, подзаряжая миниатюрные артефакты.       — Ну, приступим… — пожалев, что не взял с собой флягу с каким-нибудь напитком покрепче, абиссинец распахнул дверь и инстинктивно поежился, переступая порог. К его удивлению, лаборатория не сильно изменилась, ну, может надписи на стенах и полу изменились, однако лезть изучать столь высокие материи Энтони не решался, справедливо опасаясь за целостность своего рассудка. Порыскав глазами по помещению, он наконец приметил человека, сидящего в дальнем углу, окруженного раскиданными по полу книгами да пустыми инъекторами, шприцами и склянками. Набравшись храбрости в очередной раз, кот двинулся к нему, стараясь не наступать на особо заковыристые руны и порошки непонятного назначения.       — Не парься, это просто записи, — подпрыгнув от звука внезапно раздавшегося голоса, абиссинец наступил на какую-то склянку и рухнул на пятую точку, вскрикнув от крайне сильной боли. — Порошок кровеболи, — в голосе человека отсутствовали какие бы то ни было эмоции, однако сам он поднялся на ноги и нетвердой походкой добрел до Энтони, единым рывком за руку подняв кота на ноги. Рука нежити окуталась темным сиянием и схватилась за хвост, отчего шерсть абиссинца встала дыбом. — Надо устранить его действие из организма, если не хочешь остаться без хвоста и большей части седалища.       Энтони открыл рот и… безмолвно закрыл его обратно, боясь нарушить заклинание, и, чего греха таить, опасаясь, что Дэс потеряет интерес к этому процессу, а хвостом и задницей абиссинец все еще дорожил. Боль утихла, и человек подошел к креслу у стены и кивнул на стул, предлагая собеседнику сесть, что тот поспешно и выполнил, ещё более внимательно глядя, куда он ставит ногу и, собственно, пятую точку.       — И что тебя привело ко мне, абисси… Энтони? — голос человека был сух, но в глубине глаз даже неискушенному в магии коту была видна буря магии и безумия, сплетенных в жуткий и завораживающий клубок.       — Я хотел проведать своего спасителя, — после некоторого молчания заявил он, приняв решение во что бы то ни стало растрясти чародея и вывести его если не из странного состояния расстройства рассудка, то хотя бы отвлечь от дела. Разумеется, он четко осознавал, что малейшая ошибка могла ему стоить не только той самой пятой точки, но и головы, однако также четко было понятно, что такими темпами княжество рухнет в небытие столь же быстро, как и было завоевано. А попадать в лапы какому-нибудь извращенцу второй раз Энтони категорически не желал. — Ты слишком занят работой и совсем прекратил обращать внимание на… меня, — в последний момент он все же решил не толкать безумца к управлению государством, хоть и было ясно, что на весах Зекора-Энтони, последний имел печально малый вес, но надо ведь было с чего-то начинать?       — Прекрати уже… — в голосе Дэса прорезалась вселенская усталость. — Я вижу тебя насквозь, как и твои намерения, и уж очередная попытка затащить меня в постель — не твой главный приоритет на этот момент. Последствия… они отступают, и я начинаю видеть мир. И видеть истину… — голос человека дрогнул. — У меня слишком мало сил… Я ничего не могу поделать, я недостаточно силен или умел, а проклятая память настоящего Дэса… У меня не получается обойти барьеры, скрывающие все его наработки, что он получил за годы жизни на Земле. Этот ублюдок мог дать хотя бы подсказку, хоть намек!.. — некромант с яростью саданул кулаком по подлокотнику, заставив абиссинца подпрыгнуть на месте. — Я обладаю силой Древнего, владею такими секретами некромантии, что верховный некромант Зебрикании с радостью отдал бы за них корону короля, предварительно сняв ее с тела монарха, но я все еще не могу подобрать правильное заклинание, чтобы вернуть свою возлюбленную! Небеса в ночи расступаются, и я вижу их взгляды, рыщущие в пустоте Междумирья, жаждущие найти меня… — его голос стихал, переходя в непонятное бормотание, и Энтони осторожно коснулся ноги человека, понимая, что безумие вновь накатывает.       — Что? Ах, да… сегодня прекрасная ночь, чтобы подышать воздухом, — от столь резкой смены темы и настроения мага абиссинец поежился, однако его собеседник хотя бы был «тут». — Она простит, если я отлучусь ненадолго. Она простит ведь, да? — Дэс резко замотал головой, после чего уставился на тело зебры. — Да, дорогая, я думаю, мне не повредит немного свежего воздуха.       Энтони оставалось лишь порадоваться, что они успели вывести жителей из ближайших домов, надо было всего лишь удержать некроманта от совсем уж безумных проступков. Ну да, всего лишь встать на пути у Древнего, что может быть проще?..       Однако дело сдвинулось с мертвой точки: человек поднялся на ноги, схватил со стола ближайший шприц с черной жидкостью и с размаху вонзил себе в ногу.       — Отвар поддерживает мои силы и не дает уснуть. Когда я пытаюсь поспать, голоса начинают становиться очень… настойчивы, предлагают какие-то глупости, вроде массовых гекатомб. Идиоты, будто большой объем магии решит столь простую проблему… — более-менее нормальным голосом произнес человек, однако Энтони нервно сглотнул, когда речь зашла о голосах и жертвоприношениях.       — Пошли, чего стоишь, как кот некормленый… — человек взмахнул рукой и… телепортировал обоих на улицу, на небольшую платформу, парящую недалеко от замка на расстоянии хер знает скольких метров над землей. Буквально взвизгнув от неожиданности, абиссинец вцепился в человека всему конечностями, ощущая, как шерсть поднялась дыбом.       — Обычно ты не столь быстро переходишь от флирта к попыткам телесного контакта, — рассмеявшись, Дэс попытался отцепить повисшего на нем антропоморфного кота, однако с первой попытки это ему не удалось. — Да успокойся ты, вокруг платформы еще метров на тридцать невидимое поле!       Отчаянно замотав головой, Энтони вцепился покрепче, выпуская на всякий случай когти и искренне жалея о том, что на ногах у него обувь, не позволяющая в полной мере воспользоваться нижними конечностями.       — О, великое Равновесие… — пробормотал маг, к ужасу кота сходя с платформы. Однако, к некоторому облегчению абиссинца, ничего не произошло: человек стоял в воздухе, лишь под ногами слабо засветилась небольшая область магического поля. Оторвав наконец от себя Энтони, Дэс поставил его на «пол», отчего он покачнулся. Кот, не пол, к искренней радости первого.       — Стены у края платформы тоже есть, достаточно высокие, чтобы ты не свалился, даже если решишь дойти до ее конца, — вздохнул маг, садясь прямо на поле и с тоской глядя куда-то в небо. Медленно выдохнув, Энтони попытался проверить невидимый пол на прочность, слегка подпрыгнув, однако магический конструкт к этому отнесся максимально индифферентно. Попрыгав еще пару минут, он все же удостоверился в прочности и безопасности опоры под ногами и подошел к Дэсу, все еще смотрящему на небо.       — Эй, красавчик, тебе точно стоит передохнуть, — присев рядом с некромантом, абиссинец коснулся руки человека и слегка потормошил мага. — Ты найдешь выход. Из того, что я слышал от твоих слуг — ты всегда его находишь. Ты, черт возьми, Дэс Мун’Уиспер, тот, кто не просто перешагнул грань бытия, а спокойно ходишь туда и обратно.       — Если бы все было так просто, Энтони, если бы все было так просто… — Дэс горестно покачал головой. — Я искал ее за этой самой Гранью, однако я сам творец своего несчастья. Та способность… Флейм точно о ней тебе уже сказал, не так ли? Скорбящий Бог… Одна из ступеней к памяти, открывающаяся поистине ужасным событием для меня. Тот, настоящий Дэс, он что-то знал, он чего-то достиг на Земле, но я не могу и пальцем коснуться той силы, что он оставил в своем мире.       — Силу можно ведь и получить, но вот только в твоем… — Энтони прикусил язык, понимая, что говорить в лицо личу о том, что он безумен — безумие само по себе. — В общем, иногда стоит и немного разгрузиться, нельзя скорбеть всю жизнь.       Кот протянул ладони человеку и, стоило пальцам сомкнуться, резко потянул его на себя, поднимая на ноги. В воздухе зазвучала музыка, под которую абиссинец сделал несколько движений, намеренно вынуждая человека подстроиться под мелодию.       — Отпусти момент лишь на мгновение. Представь, что все произошедшее — лишь сон.       Дэс лишь горько усмехнулся, перехватывая роль в танце и неосознанно открываясь музыке.       — Ла-та-та-та-та-ла! — повернулся вокруг своей оси Энтони, словно давая шанс рассмотреть себя со всех сторон.       — Мне не очнуться ото сна… — казалось, человек мыслями был где-то в другом месте, однако двигался вполне себе в такт.       — Не унять мне жажду опять, по ночам страдаю я сам. Постепенно стал моим даже необъятный мир! — вытянув руку в сторону, он медленно сжал кулак, сминая иллюзию незнакомой для Энтони планеты. — В этой проклятой руке он лежал.       Каждая нота, каждое па выражались резкими, быстрыми движениями, заставляя абиссинца прилагать усилия, дабы угнаться за партнером по танцу.       — О, мой крик и неба достиг! Ночь темна и грусти полна. Все желанья претворил, но не угас мой пыл: жажду большего! — отстранившись от кота, чародей с силой наступает на барьер, и он, к ужасу Энтони, раскалывается на сотни осколков, осыпаясь вниз и исчезая на лету.       — Полный надежд будущий день за блеском славы не могу разглядеть, и возношу к небу мольбы, пусть даже тщетны они! Я жажду больше силы!       Ожидая падения вниз, Энтони набрался смелости раскрыть глаза и пошатнулся, ощущая вместо барьера какие-то чары на ногах, заменившие «пол». Аккуратное «па» вперед, и теперь разница в заклинаниях очевидна: можно было скользить как вверх, так и вниз. Но что-то изменилось, изменилось в самом абиссинце: куда-то ушел страх высоты, словно по щелчку пальцев. И что-то ему подсказывало, что он знал, кто именно этими пальцами щелкал. Ну, а раз так, то можно было спокойно вернуться к первоначальному плану.       Скользнув по воздуху так, чтобы практически столкнуться с человеком, кот схватил его за руки и закружил на месте, радуясь тому, что заклинание позволяло ловко управлять неведомой силой, держащей их высоко над столицей.       — Может, костями в танце погремим, в мире, воссозданном твоими кошмарами? До исступленья в танце закружив, в небытии себя утратим мы, — не сводя взгляда с лица чародея, Энтони сделал очередной оборот, наслаждаясь музыкой и самим танцем. — Па-па-па-ра-ра-ра! Ра-па-па-па-па-ра!       — Но не очнуться ото сна! Пусть он сгинет, сгинет! — плечи человека укрыли темные одеяния, он словно вновь погружался в меланхолию пополам с накатывающим безумием. — Тьма бесконечно глубока…       — В ней могу бесследно утонуть мгновенно… я, — скорее пробормотал, чем пропел Энтони, с трудом отводя взгляд от глаз Дэса. — Взгляд пустой наполнен тоской.       — Поддержи — во мне гаснет жизнь… — в голосе Дэса была настоящее отчаяние, словно он отчаянно цеплялся за островки разума и надежды. — Раз всего одну мечту исполнить не могу, злоба верх берёт!       — Как должен я повелевать, если в мире этом оставлен блуждать? — чародей раздраженно повернулся вокруг своей оси, от его магии начинал опасно искрить астрал, столь сильно, что это было заметно несведущим в магии существам. — Но и во сне смертью гоним — голод мой неутолим! Я жажду больше силы!       Энтони словно вклинился в мысль мага, хватая того за руки и закружившись в резком, порывистом танце, физически ощущая тяжесть силы, грозящей прорваться в окружающий мир.       — Смело в пучину погрузимся мы, мыслями тяжкими не обременённые! — ощущая себя стоящим на острие клинка, он все же продолжал двигаться — слепо, по наитию — однако теперь остановиться он уже не мог, по целому ряду причин. — Вместе достигнем самой глубины, опьянены своими грёзами! Па-па-па-ра-ра-ра!       Безумный танец под луной продолжался, и абиссинцу становилось тяжело дышать — не от физической усталости, а давления из-за грани, что окружало Дэса и невольно скручивало нервы кота в тонкую струну.       Чародей же не уделял и толики внимания на то, насколько опасно трещала реальность под мощью обезумевшего Древнего, втянутого в необычный танец.       — Пусть надежда эта слабая пока, словно звёзды в небе далека, знаю, что к ней никогда не прикоснусь, но рукой тянусь! Я жажду большей силы!       — В танце извечном вместе закружим, тщетным стремлением к величию ослеплены! Может, костями в танце погремим, в мире, воссозданном твоими кошмарами? — голос абиссинца, прикладывавшего немалые усилия, чтобы продолжать движение в тяжелом, липком воздухе, пронизанном магией и безумием Дэса, слабо дрожал. — Танцем греховным заворожены, в небытии себя утратим мы. Па-па-па-ра-ра-ра! Ра-па-па-па-па-ра!       «Чтобы я еще раз решился на такую авантюру…» — незаметно сглотнул кот, отдавая ведущую роль в движениях чародею. — «Мне нужен отпуск, определенно нужен отпуск…»       — Но не очнуться ото сна. Ра-па-па-па-па-ра!       — Пусть он сгинет, сгинет! Ра-па-па-па-па-ра!       — Тьма бесконечно глубока! Ра-па-па-па-па-ра!       Он уже не мог отличить, когда пел он, когда слова срывались с губ Дэса; все, что сейчас имело значение — это ход танца, и его сила воли, испытываемая на прочность слишком уж многими факторами. Все, что Энтони мог себе позволить, — закончить танец, непонятным образом чувствуя странное замешательство мага, словно человек что-то вспомнил.       — В ней могу бесследно утонуть мгновенно… я, — прошептал абиссинец, не сводя взгляда с замершего в странном оцепенении лица Дэса.       В следующий миг магия перемещения подхватила тело кота, выталкивая на кровать в его комнате. Заполошно оглядевшись по сторонам, Энтони попытался разглядеть в темноте хоть что-то, однако мощная волна магии заставила его буквально упасть на шелковые простыни.