Подозрительный сосед... по камере

      Молчание — знак согласия. Именно так Чимин подписался на помощь с выбором ковра. Ковра! Карл! Почувствуй себя дизайнером от бога — купи ковёр! Впрочем, это не так уж и важно. Важно то, что он ещё раз увидит Мин Юнги, и плевать, что повод до того абсурдный, что стоило бы задуматься: Чимин, где-то тебя знатно наёбывают.       Но поражённо-прокажённо-влюблённый мозг напрочь отказывался нормально функционировать. PJM «Чонгук, как думаешь, мне пойдёт этот цвет?» — пишет Пак сообщение, прикрепляя ссылку.

JJK

«Смело. Но, думаю, тебе пойдёт»

PJM «Поможешь с покраской?»       И подобного рода просьба только доказывала это.       Так, к вечеру пятницы его светловолосая шевелюра заиграла яркими красками — насыщенный рубиновый цвет окропил его чумную головушку. А в купе с белой майкой-алкоголичкой и рваными светлыми джинсами, образ был не менее бунтарским, чем у его любимого гопаря с заброшки. Вот только вряд ли от такого кто-то дёру даст, скорее наоборот.       Уже с первых посетителей Чимин начал получать горы комплиментов, заигрывающих улыбок и даже чаевых. Чонгуку, как тот не допытывался, он так и не признался в истинной причине перемен — стопудово потом закидает своими острошумными шутеечками.       — У нас сегодня аншлаг, — окидывая взглядом толпень в баре, говорит Чон. — Может, устроим шоу? — он подмигивает Паку и, когда тот согласно кивает, подзывает администратора и просит подсуетиться с организацией нужной музыки. Девушка пробирается сквозь толпу к диджею и через минуту тот объявляет о шоу барменов. Чимин не так в этом хорош, даже можно сказать, что он полный ноль, в сравнении с Чонгуком, однако кое-чему тот его всё же научил. Синхронное жонглирование стаканов, ловкое перебрасывание из руки в руку шейкера, перекатывание бутылок по барной стойке и эффектное разлитие цветных напитков по бокалам — это то, что он освоил за последние полгода, приходя всего пару раз в неделю на смену.       Они начинают вместе, уже не первый раз вызывая восторг публики, а после, пока Чимин подготавливает нужные ингредиенты для напитков, посуду и прочий реквизит, Чонгук впечатляет народ жонглированием бутылок с сиропами — использовать дорогой алкоголь было бы расточительством, даже не смотря на безусловный опыт и мастерство бармена.       Когда они заканчивают под восторженное улюлюканье, угощая выпивкой близсидящих дам, диджей делает звук тише и просит пошуметь, так как настало время танцев на барной стойке. Лица женского пола начинают верещать, пробираясь поближе, впрочем, некоторые из мужчин им ничуть не уступают. Заценить воочию горячих мужчин и спереди и сзади желающих более, чем достаточно. И пусть оголять телеса здесь никто не собирается, но менее горячими танцы от этого не становятся.       Под ритмичную мелодию Чимин и Чонгук взбираются на барную стойку, окидывают зал одобрительными взглядами, растягивают губы в обворожительных улыбках и начинают медленно раскачивать бёдрами. Плавные волны тела, сменяющиеся резкими взмахами рук, сексуальными приседаниями и заигрывающими взглядами с сидящими внизу, не оставляют равнодушными практически никого. А вот одного лейтенанта, что жадно присосался к своему безалкогольному коктейлю, доводят практически до истерики — держать в штанах терпеть подобное нет никаких сил. Одно сплошное возбуждение возмущение.       Как только парни заканчивают показательно-наказательное выступление, Тэхён подрывается и предлагает Чонгуку свою непосильную помощь в доставке закончившихся салфеток, лаймов и десертных сиропов.       — Чимина, присмотри за баром, я на склад, — он прихватывает для вида пустой ящик и скрывается за дверью подсобного помещения, подгоняемый несдержанными шлепками по заднице своего лейтенанта.       Чимину на это остаётся лишь тяжело вздохнуть и с тихой завистью прикусить губу — его заднице такие приключения предвидятся ой как не скоро. Юнги определённо из их команды радужных котиков, однако проявлять симпатию в его сторону не спешит, а может, её и вовсе нет. От унылых мыслей отвлекает вибрация на смартфоне: получено новое сообщение.

MYG«Привет. Завтра всё в силе?»

PJM «Привет, хён. Да, как и договаривались»

MYG«Как зачёт?»

PJM «Всё супер, зачёт сдан. Теперь развлекаю толпу пьяных девчонок»       И после этого сообщения Пак то и дело бросал взгляды на телефон в надежде, что Мин что-нибудь да напишет. Но увы.       До закрытия, а по пятницам и выходным они закрываются только в пять утра, ещё два часа, а усталость уже с ног валит. Недосып и стресс из-за подготовки к зачётам, пляски на барной стойке, да ещё и муки сердечные сказываются. Чонгук же, хоть и устал не меньше, выглядел куда бодрее — любовные игрища в подсобке тот ещё допинг.       Внезапно зазвонивший телефон Пака заставил подорваться с места. Ухватив его, Чимин замешкал: звонили с незнакомого номера.       — Да, — пытаясь перекричать музыку, ответил он, спеша скрыться за дверью склада.       — Мини? — слышит Пак на том конце женский голос и ни черта не понимает. — Простите, — после короткой паузы продолжают говорить, — так вы записаны в телефоне господина Мин Юнги. Вы знакомы?       — Да, — слегка заторможено отвечает Чимин, — а в чём дело, с ним что-то случилось? — паника понемногу набирала обороты.       — Извините за беспокойство, просто на экране была ваша с ним переписка, вот я вам и позвонила. Меня зовут Ко Мисон, я супруга господина Кима. Мой муж немного перебрал с господином Мином, вот… — в трубке слышится некое копошение. — В общем, не могли бы вы его забрать?       За последние две минуты в и без того перегруженный мозг Чимина поступило слишком много новой информации, а из неё и куча вопросов: почему это он записан как «Мини», кто такой господин Ким, с которым Юнги решил накидаться и, самое главное, это ж как нужно постараться, чтобы упиться до отключения даже режима автопилота?       Естественно он не отказывает девушке в просьбе, просит её прислать адрес, а Чонгука «присмотреть за баром» — в конце концов, клиентов поубавилось, градус в крови оставшихся уже не просит добавки, а скучающий лейтенант Ким будет очень даже рад ассистировать своему любимому бармену.       До нужного места он добирается довольно быстро — спасибо тем таксистам, что караулят у баров до утра — и просит водителя подождать. Войдя в такой же полупустой зал, окидывает взглядом столики в слабом освещении и, не найдя нужного, интересуется у бармена. Тот любезно указывает в дальний угол бара, где, развалившись на диванчике, очевидно, посапывает пьяное тело.       Чимин не без труда закидывает руку парня себе на плечо и волочёт до такси. Кое-как запихивает бренное тело внутрь и называет уже известный адрес. Всю дорогу Мин продолжает тихо посапывать, съехав на бок и умастивши голову на плече Пака. К концу их короткого путешествия окна в салоне запотевают, на что водитель бурчит негодования куда-то себе под нос, но наверняка благодарит господа за то, что конденсат — это единственное, что останется в его салоне после пьяного пассажира.       Самое интересное начинается, когда он вытаскивает тело наружу: то ли от переизбытка свежего воздуха, то ли от резкой смены положения… нет, он не начал блевать — стоически держит всё в себе, но не стоит — упал пластом, благо хоть руки вперёд выставил. Пак отскребает приросшее к родной землице тело блудного сына и продолжает свой нелегкий путь.       Уже стоя на этаже, он понимает, что нужно обшарить карманы на наличие ключей, но… как только его рука проскальзывает к внутреннему карману кожаной куртки, её жестко перехватывают. Пак ошарашено смотрит на крепко сжатое предплечье бледными пальцами, а после поднимает взгляд. И видит бог, лучше бы он этого не делал: с грязного, местами стесанного лица два абсолютно невменяемых, но наполненных гневом коричных глаза смотрят в упор, не предвещая ничего хорошего.       Чимин силой пропихивает застрявший в горле ком и тихо подаёт голос:       — Хён?       И если один из них потенциально блюющий, то другой — блеющий. Как интересно, ещё в понедельник он чувствовал себя оленем, а вот к пятнице уже козлом. Глаза максимально округляются, ожидая худшего исхода: сейчас ему или всекут, или обматерят, а потом всекут. Но, к его превеликому удивлению, складка меж бровей парня разглаживается, а хватка слабеет.       — Мини? — выдаёт тело, что вновь начало покачиваться на хмельных волнах.       — Ключи, — всё, что выжимает из себя Чимин, пропуская мимо ушей ласковое обращение. Он возобновляет поиски, нащупывает заветную связку побрякушек и вытягивает из кармана. Пьянь всё так же таращится, и это вообще не упрощает дела — попасть в замочную скважину, когда тебя то ли пожирают взглядом, то ли раздевают, то ли банально пытаются вспомнить, давольно-таки сложно.       Как только они входят внутрь, в коридоре загорается свет и прямо с порога в зеркале, что висит по левую сторону, их встречают двое: один весь в мыле, со взлохмаченной яркой шевелюрой и перепуганным лицом, другой:       — Твою мать! — шарахается от своего же отражения Мин. Да, потрёпанный видок — это ещё мягко сказано. Помимо лица, грязи и следов встречи с асфальтом хватает и на его тотал блэк прикиде.       — Давай, — Пак осторожно тянет с его плеч куртку, — нужно умыться и обработать раны.       Мин не сопротивляется, позволяет за собой поухаживать. Они проходят в ванную, и Юнги выуживает из ящика скудную аптечку. Присаживается на край ванны, подставляет лицо и терпеливо ждёт, когда Чимин закончит, позволяя себе рассмотреть парня ещё тщательнее.       — Почему красный? — внезапно задаёт вопрос, пытаясь сфокусировать взгляд на глазах напротив.       — Люблю клубнику, — говорит первое, что приходит в голову, Чимин. Хотя это в общем-то правда — клубнику он любит.       — Ну, здесь, скорее, вишня, — заключает Юнги, поднимая руку и осторожно проводя по красным волосам. — Клубника — это то, что на твоих губах.       Чимин теряется: олень даёт о себе знать. Так и замирает с куском окровавленной марли. И только когда горячие слегка шероховатые губы парня легонько касаются его губ, он вспоминает, что неплохо было бы дышать. Вот только Юнги расценивает приоткрывшийся рот по-своему: сильнее обхватывает ладонью затылок и врезается в пухлые губы Чимина. Поцелуем подобное назвать сложно: от резкого столкновения с зубами тонкая кожа губ лопается и неприятно щиплет, жадные хаотичные терзания не приносят совершенно никакого удовольствия, хочется лишь оттолкнуть и прекратить невзаимное пожирание плоти. Чимин мычит, хлопает по плечам, в надежде остановить необузданные пьяные ласки, но реакции ноль. Более того, Юнги, точно с цепи сорвавшись, оголодало переходит с лобызаниями на шею и это пиздец как больно.       — Мать твою! — вопит Чимин и дёргает того за волосы на затылке.       Это работает. Пиявка покидает свою жертву — летит спиной прямиком в ванную, одной рукой пытаясь удержаться за Чимина, другой же хоть как-то затормозить. Затормозить на столь короткой дистанции не удаётся, так же как и удержаться, а вот, зацепив смеситель, включить душ — это пожалуйста. Мощный напор холодной воды хлынул во все стороны, очевидно, намереваясь отрезвить кое-кого, но под раздачу попадает и красноволосый: тонкая майка тут же промокает, неприятно прилипая к коже.       — Хён! — Чимин пытается выключить воду и, когда ему это удаётся, хватает за руку Юнги и вытягивает из ванной. — Знаешь, — начинает ворчать Чимин, выволакивая тело в коридор, — вот есть категория людей, которым не рекомендуется употреблять алкоголь, — он останавливается и переводит дыхание, — так вот ты, хён, — Чимин начинает движение в сторону спальни, — из той, где пить вообще запрещено, — толкает дверь и затягивает почему-то улыбающегося парня внутрь. Щелкает выключателем, валит на постель ношу и с облегчением выдыхает: семьдесят плюс-минус килограмм пьяного тела ощущаются как все девяносто. В прошлый раз он не рассматривал комнату, ведь всё внимание было приковано к планшету, а после и его содержимому. Сейчас же, всё ещё тяжело дыша, Чимин цепляется взглядом за огромную, яркую, выполненную в стиле стрит арт колибри на дальней стене комнаты, прямо над изголовьем кровати. Выглядит потрясающе. Наверняка Юнги сам разрисовал стену. Колибри считается символом наслаждения жизнью, символом свободы и независимости. Возможно, это то, к чему стремится этот безумно талантливый и в такой же степени пьяный парень, что слегка ворочается на кровати, видимо, в поисках тепла. На нём всё ещё грязная, а теперь ещё и мокрая одежда. Так же, как и на Чимине.       Пак не без труда стягивает прилипшую чёрную ткань со спящего тела: сначала сверху, открывая вид на прелестный торс и отменную грудь, а потом, тщательно взвесив все за и против, решается стянуть и снизу. Бельё, которое, к слову, оказывается белым, чудом остаётся нетронутым — Пак Чимин, в конце концов, не извращенец! Но облизнуться и мечтательно прикусить губу ему никто помешать не может — его подтянутое тело сверху смотрелось бы замечательно. Встрепенувшись, он накидывает на голое тело плед, сам же, опять же предварительно взвесив, сбрасывает с себя мокрый верх и сухой низ и забирается на другую половину кровати — на часах рассвет, переться через полгорода — потерять лишний час на сон. Он не пил, а значит проснётся раньше и тихо свалит.       План был идеальным.       Так Чимин считал ровно до того момента, пока не услышал шорох за своей спиной. Он приоткрыл один глаз, нащупал свой телефон и ужаснулся — почти пять часов вечера.       — Блядь, — буркнул он, зарываясь лицом в подушку. Во всём виновата эта чёртова кровать — слишком удобная, а он был слишком уставший. Пригрела, змеюка.       — Ты кто блядь такой и какого хуя забыл в моей кровати?! — раздалось грозное позади.       Ну чё, приехали. Как и ожидалось — эта пьянь совершенно ничего не помнит. Крепись, Пак Чимин.       — Конь в пальто! — недовольно вскрикивает Пак, поднимаясь с кровати. — И уже ухожу, — он хватает свою одежду и прошмыгивает за дверь, в надежде, что разъярённый хозяин квартиры не станет его преследовать.       Наивный. Не успев забежать в ванную, он вновь чувствует крепкую хватку на своём предплечье.       — Айщ! — шипит он, разворачиваясь, то ещё со вчерашнего побаливает. И хотел бы он сейчас наорать на этого припадочного, что без разбору хватает людей до синяков, но… ошарашенные глаза его хёна в купе с помятым лицом и гнездом на голове не дают этого сделать. Такого пожалеть бы, накормить похмельным супом, обнять, приласкать и… Глаза Чимина сами собой опускаются в пол.       — Чимин? — удивлённо произносит, вперившись взглядом, Юнги. Хватка ослабевает, бледные пальцы исчезают с предплечья Чимина и касаются его подбородка. — Что с лицом? — он плавно проводит пальцем по нижней губе, затем опускает взгляд к шее. — Это… это я сделал? — голос его отчего-то дрожит.       Чимин молча кивает, так и не поднимая взгляда, хотя ужасно хочется. Хочется взглянуть, хочется вновь почувствовать его прикосновения, его взгляд, хочется поцеловать. Только не так, как это было вчера — вчера бесчинства творил алкоголь.       — Прости, — Мин осторожно проводит пальцами по оставленным вчера своими неосторожными действиями следам на шее.       — Да ладно, всё не так уж страшно, — пытается улыбнуться Пак, косясь на Мина. — Было бы, конечно, в разы приятнее, если бы ты не пытался меня сожрать, — пускает несмелый смешок.       Юнги на это шумно втягивает воздух, жмурит глаза и, вероятно, очень сильно материт себя в мыслях.       — Как вообще ты здесь оказался? — наконец говорит вслух.       — Ну, эээ…точно, Мисон, — вспоминает имя девушки Пак.       — Ко Мисон?       — Да, она позвонила и сказала, что ты перебрал с её мужем, и попросила тебя забрать из бара. Вот.       — Так, — Юнги вновь глубоко вздыхает, — давай, мы сейчас приведём себя в порядок и поговорим, ладно? Не хочу, чтобы между нами были какие-то недопонимания.       У Чимина по спине прополз холодок. Он резко вскидывает взгляд, ловит решительный напротив и снова теряется.       — Слушай, хён, — он не знает куда себя деть от неловкости, — если ты о вчерашнем, то я всё понимаю, правда, — он нервно лепечет, дёргая уголком губ в попытках непринуждённо улыбнуться. — Это было ошибкой, ты был пьян — с кем не бывает, — Пак мнётся, перебирает в руках ткань джинсов, желая поскорее уже одеться и свалить в туман. Ну или провалиться под землю немедленно, чтобы не сгореть от стыда. Это же было очевидно, Мин Юнги не заинтересован в нём — кто вообще сравнивает мужские губы с клубникой?! Небось рисовал у себя в голове образ прелестной Ариэль. Ну а то, что он члены рисует, так это искусство, а у него нет границ.       — Желание поцеловать тебя не было ошибкой, — выпаливает Мин, хмурясь. Чимин буквально ощущает исходящее от него электричество: дёрнись — шарахнет не по-детски. Так и стоит столбом, пялится в ответ своими оленьими глазами и молчит. — В общем, — Юнги сменяет повышенный тон на более спокойный, — давай поговорим.

***

      — Я манхвага, — начинает разговор Юнги, расположившись с чашкой кофе на одиноком диване в гостиной. — Рисую комиксы, манхву, — уточняет.       — Правда? — Чимин заинтересовано вскидывает брови. — Я обожаю вебтуны, несколько даже сохранено в закладках.       Мин на это тепло улыбается.       — В тот день, когда мы с тобой впервые встретились, директор Ким, тот, с которым я вчера накидался, не принял мою работу. Я больше месяца корпел над образами героев нового вебтуна, а он завернул с порога, сказав, что нет в них того, что могло бы зацепить читателя. Я психанул, к слову, это часто бывает, личность я творческая, вот, — он отпивает кофе и продолжает, — и нарисовал огромный член, ага, тот самый, — видя округлившиеся глаза Пака, кивает, — на стене, что хорошо просматривается из окна издательства. Так сказать, отправил ему послание, — он довольно лыбится в чашку.       — Так это было не просто хулиганство? — на всякий случай уточняет Чимин, хотя и так всё ясно — у этого парня «просто» вообще ничего не бывает.       — Нет, — мотает головой Мин. — Я таким в принципе не занимаюсь. Кстати, если бы не ты, я бы вообще не попал в участок. Они ведь повязали меня не за роспись стен, а за баллончик в руках, — и снова он кривит губы в усмешке. — Но я рад, что так метко роняю вещи, — а вот теперь он откровенно смеётся. И смех этот заразителен, Чимин тоже расплывается в скромной улыбке. — В общем, ты показался мне интересным персонажем, и я решил попробовать изобразить своего героя похожим на тебя.       Пак округляет глаза.       — Ты про того красноволосого, который седлает мужские бёдра? — ляпает Чимин не подумав, выдавая себя с потрохами. Он резко захлопывает рот ладонью и ждёт приговора.       — Так, ты видел?       — Я не специально! — вопит Пак. — Я просто… просто включил, а оно там и я… я… — он пытается собраться с мыслями, но те скачут, что козы по поляне.       — Дыши, Чимин, — Юнги оказывается так близко, что козы от испуга вовсе разбегаются. На лице его улыбка, хитренькая такая, того и жди очередную сальную шуточку. — Так ты поэтому цвет волос сменил? — он бережно заправляет прядь волос Чимина за ухо, мягко касаясь порозовевшего края.       — Нет! — выкрикивает Чимин. — Я просто клубнику люблю, — более спокойно, сам не понимая, зачем так откровенно продолжает лгать. Перед глазами картина вчерашнего дня, где его губы называют клубничными, а после целуют. Он непроизвольно прикусывает нижнюю.       — Правда? — вскидывает вопросительно брови Мин, глаз не сводя с пухлых розовых губ, что Пак продолжает без конца прикусывать. — Какое совпадение, я тоже, — влажный кончик языка проскальзывает меж бледных губ.       — Хён, — едва шевеля губами, говорит Пак, а после звучно сглатывает скопившуюся слюну.       — М-м?       — Угощайся.       Острый взгляд карих глаз на долю секунды взметнулся вверх, отрываясь от манящего вида сочных губ, пронзил до глубины души, а после так же быстро вернулся на исходную, чтобы в следующее мгновение позволить своим губам не промахнуться и точно попасть в цель.       Юнги целует мягко, едва касается своего клубничного рая, пробует — спугнуть, причинить снова боль он точно не желает. Чимин же такой стальной выдержкой не обладает. Ему ужасно хочется быть ближе, почувствовать долгожданное тепло, ощутить ласки на своём теле. Он несмело протягивает ладони к напряжённому торсу и плавно ведёт ими вверх, мягко надавливает на грудь и, словно кошка, подбирается ближе, перебрасывает ногу через чужие бёдра и усаживается сверху. Вот теперь идеально. Юнги крепко обхватывает тонкую талию, прижимает теснее, но поцелуй углублять не осмеливается. Чимин же тает, растекается словно мёд в чужих объятиях, смелеет понемногу, опускается ниже, задевая бёдрами ощутимую выпуклость, скрытую тонкой тканью домашних брюк. Резкий вдох Юнги разрывает их поцелуй.       — Чимина, — хрипло тянет на последней букве, пытаясь при этом восстановить участившееся дыхание. Ловит поплывшим взглядом глаза Чимина, что также прерывисто дышит. В глазах растерянность, а на губах припухлость и блики от их общей слюны. Парень отстраняется, прячет взгляд, а в мыслях набатом: «я сделал что-то не так». Юнги возвращает Чимина в объятия, прижимает ещё сильнее, на что ловит непонимание в широко распахнутых глазах. — Куда собрался? — басит прямо в губы, а после коротко целует. — Позволишь зайти немного дальше? — руки медленно соскальзывают с талии вниз и обхватывают широкими ладонями оттопыренные ягодицы. Пак завороженно кивает. — А много? — он с силой надавливает, приподнимая свои бёдра навстречу, ощутимо проезжаясь своим по такому же возбуждённому члену в джинсах. Пак охает, прикрыв глаза, затем сглатывает слюну, намереваясь ответить, но как только, открыв глаза, встречается со взглядом Мина, слова теряются. Он спешно кивает, боясь не успеть и лишиться столь желаемой близости. — Как ты хочешь, чтобы я это сделал?       Вкрадчивый голос дурманит, но Чимин превозмогает собственное бессилие перед этим парнем. Вдыхает побольше кислорода и на одном дыхании выдаёт:       — Хочу оседлать твоё лицо, и пока ты будешь ласкать и растягивать мой зад, я возьму твой член так глубоко, так только смогу, — шумно выдыхает и испугано таращится на ошарашенного Юнги. Он сказал это вслух. Всё, о чём грезил последнюю неделю, наяривая в душе или под одеялом. — А… а потом, — решает всё же договорить, но уже не таким агрессивно уверенным тоном, — просто трахни меня… так, чтобы я кончил не прикасаясь к себе, — гореть — так гореть до конца! И речь сейчас не только о побагровевших щеках, ушах и даже шее.       Вот только Юнги этого не замечает, у него в голове сейчас алгоритм выстраивается для выполнения вполне себе очевидной и очень горячей задачи. Не ожидал он от парня такого откровения, но тот факт, что он чётко осознаёт свои желания и не боится, разве что немного, их озвучивать, лишь добавляет плюсов в его характеристику.       — Тебе в ванную нужно? — отрывая корпус от спинки дивана, спрашивает Мин. Пак спешно мотает головой.       — Смазка и костюмы есть? — уже интересуется Пак.       — Костюмы? — хмурит брови Мин.       — Презики, хён, — шепчет в шею Пак, мягко проезжаясь своей задницей по напряжённым бёдрам и легонько толкаясь вперёд.       У Юнги шифер потихоньку отъезжает. Он крепче обхватывает упругий зад Чимина, резко поднимается и слегка подбрасывает молодое и горячее тело, размещая поудобнее.       — Поищем, — отвечает. — А если и не найдём, я тебя так вылижу, что и не понадобится никакая смазка. За букет венеры можешь не переживать — я чист, — говорит, глядя прямо в глаза.       У Чимина и так стояк болезненный, яички поджимаются, грозясь эякулировать, так и не дождавшись должной стимуляции, ещё и от взгляда этого пронзительного мурашки по всему телу выстроились, стоят по стойке смирно, а этот тут такие пошлости вперемешку с важностями вещает.       — Я тоже, — нетерпеливо ёрзая, тут же отвечает Пак. А затем целует, тягуче так, языком проникая меж скользких губ в поисках такого же юркого проказника.       Юнги с лихорадочной поспешностью доносит тело до постели, укладывает на лопатки и небрежно дёргает за ремень джинсов в попытках поскорее избавиться от лишнего, не переставая при этом целовать мягкие губы. Чимин ловко справляется сам, перехватывая ремень, и быстро стягивает плотную ткань вместе с бельём. Майка отправляется на пол следом. От прикосновений к голой коже буквально сносит крышу, Чимин шумно дышит, тянет на себя парня и жадно целует, пока тот тщательно исследует руками тело. Вот только хочется кожа к коже, ближе, теснее, так, чтобы задыхаться от жара. Ответно шарит по телу, нащупывает край миновой майки и помогает снять. И если вчера он жадно облизывался на роскошный вид, то сегодня он может и прикоснуться, и даже попробовать на вкус — ни в чём себе не отказывай, Пак Чимин.       Жаркие поцелуи Юнги плавно съезжают ниже, оставляя губы Чимина томиться в истоме. Сочные, налитые кровью и блестящие от поцелуев приоткрываются в немом стоне, когда горячий влажный язык начинает извиваться на шее. Становится жарко, слишком жарко. Внизу живота подозрительно скручивает. Чимин несдержанно толкается в бедро нависшего парня, трётся… О том, что шея его эрогенная зона, Чимин знал, но то, что он может кончить лишь от ласк этой чувствительной зоны, — нет. Допустим, секса у него давно не было, да и тело молодое, горячее, неопытное… можно даже сказать девственное — всего-то два партнёра за его двадцать три годика скромной жизни. Но чтобы вот так, толком не прикоснувшись, не распробовав чужих ласк, это что-то с чем-то.       Да пиздец!       Чимину ещё никогда не было так стыдно. Парень сверху ещё даже не успел раздеться, а он уже спустил. Прикрыв лицо руками, Чимин стонет. От стыда, неловкости и отголосков оргазма.       — Прости, прости, прости, — пищит сквозь ладони. Он не видит непонимающий и слегка удивлённый взгляд Юнги, но прекрасно чувствует его язык, когда тот сперва легонько касаясь, а после широкими мазками начинает вылизывать его живот. Пак несмело приоткрывает лицо, вперивается взглядом в светлую макушку парня и оттопыренный зад и хочет запротестовать, но начинает задыхаться, когда юркий язык проникает в пупочную впадину, жадно вылизывает её, а после мокрой дорожкой спускается ниже и касается чувствительной головки всё ещё стоящего члена.       Кажется, в прошлой жизни Пак спас Вселенную от апокалипсиса, не иначе.       Юнги не сбавляет оборотов, вылизывает всё до последней капли, напоследок целуя внутреннюю сторону бедра. Поднимается выше и, глядя прямо в растерянные глаза Чимина, что готов разреветься от привалившего счастья, тихо говорит:       — Никогда не извиняйся за полученное удовольствие, — он мягко касается его щеки, проводя большим пальцем по порозовевшей скуле. — Мне нравится думать, что я настолько хорош, — и снова целует. — Кажется, кто-то хотел сесть мне на лицо? — напоминает Мин будничным тоном. А Пак растекается, словно кусочек масла, что одиноко лежал на полке холодильника, а теперь брошенный на раскалённую сковородку. Для жарки.       Чимин тяжело дышит, собирается с духом и наконец приподнимается. Мин перекатывается на спину, позволяя Чимину свободно перекинуть ногу и усесться сверху.       — Ближе, — говорит за чиминовой спиной Юнги.       А Чимину неловко. Опять. Это он сейчас выпятит свои полупопия прямо перед лицом парня, что знает всего неделю?       — Твои штаны, — мямлит Пак, глядя на всё ещё прикрытое возбуждение парня под собой.       — Ты можешь их снять, — просто отвечает Мин.       Чимин без задней мысли опускается и начинает стягивать тонкую ткань, а в следующее мгновение его нагло хватают за бёдра и с силой тянут назад. Он вскрикивает от неожиданности, теряет опору и падает лицом прямо на пах Юнги — сама Вселенная указывает ему нужное направление. Член, взбудораженный внезапным появлением гостя, дёргается, игриво шлёпая по слегка приоткрытым губам Пака. И тот только сейчас замечает, что под штанами-то бельишка Мин не держит. Это он так всегда по дому расхаживает или же намеренно не надел? Времени углубляться в данный вопрос нет, поскольку сзади кое-кто, не будем показывать пальцем, в этот самый момент уже углубляется, благо пока не пальцем.       Ощущения, мягко сказать, непривычные, но очень приятные: лёгкие покусывания, скольжение тёплого языка и то, как Юнги сминает его ягодицы, заводит ещё сильнее — вяленький цветочек вновь крепнет и гордо поднимает бутон. Резкий шлепок по правой половинке приводит в чувства и буквально призывает к действиям: кое-кто, не будем тыкать членом в лицо, обещал взять как можно глубже. Чимин обхватывает у основания налитый член и медленно погружает его головку в рот. Тщательно смачивает её слюной, играется с уздечкой языком, посасывает, а после вбирает глубже. Ритмично насаживаясь, он увлекается так сильно, что не сразу понимает, откуда слышится хлюпающий звук. И только когда Юнги поглубже засаживает в него уже два пальца, попадая по чувствительной простате, Чимин громко мычит и чуть не давится членом. Быстро отстраняется, прокашливается и получает очередной шлепок по изрядно покрасневшей заднице.       — За что?! — вскрикивает.       — Мне просто нравится, как они пружинят, — слышится позади хрипловатый голос, а после снова шлепок, но уже полегче. — У тебя самая сладкая попка, которую я только видел, — жадно сминает обе половинки и коротко целует одну из них.       — И много ты их видел? — вырывается, и Чимин тут же жалеет об этом, прикусывая язык.       — Ну-у, — тянет Мин, — к моим тридцати, думаю, достаточно, — отвечает он и продолжает поглаживать крепкое тело как ни в чём не бывало.       А Чимину жуть как неловко. Он приподнимается и аккуратно перебрасывает ногу. Садится рядом, поджимает ноги, пытаясь прикрыть свою наготу.       — Что-то не так? — тут же подбирается Мин.       — Сейчас не самый… точнее совсем не подходящий момент, но… в общем, у меня не так много опыта, чтобы… м-м, удивить тебя? — он косится на Юнги.       Тот поднимается, подбирается ближе и заглядывает прямо в глаза Пака.       — Если бы я хотел, чтобы меня удивили, я бы отправился в Таиланд. А ты — мне нравишься. И да, я очень хочу заниматься с тобой сексом, но не только. Так что если проблема в этом…       — Нет, нет, нет, — тараторит Чимин, округлив от испуга глаза. — Я тоже, тоже очень хочу, просто… мне немного неловко, и я боюсь сделать что-то не так.       — Малыш, — Юнги откровенно любуется, — ты даже не представляешь, насколько ты охрененный, да меня от одного твоего голоса кроет. Обязательно как-нибудь попрактикуем секс по телефону, а сейчас, — он дергает его за лодыжку и валит на подушки, нависая сверху, — мне хотелось бы продолжить то, что мы так активно начали и ещё не кончили, — он грубо затягивает его в поцелуй, жадно сминая губы под мелодичное мычание парня, который мог бы сделать замечание касательно этого утверждения, однако его рот занят. — Раз уж тебе так неловко, не закрывай глаза, пока я буду трахать тебя, и не смей сдерживать стоны — кричи, если очень захочется.       Смазка, хвала небесам, находится, а вот от презервативов только пустая коробка. Та летит в сторону, пока Мин запрыгивает обратно на кровать и, отщёлкнув крышку небольшого пластикового флакона, щедро выливает на пальцы вязкую жидкость. Проникая внутрь и хорошенько растягивая плотные стеночки, непрерывно целует: то нежно касается коленки Чимина, то запускает волны мурашек, целуя низ живота. Особенно хорошеет Чимину от влажных игр с его сосками — те, как оказалось, ещё одна опасная зона для преждевременного спуска. Он снова вскрикивает, когда Юнги осторожно, но ощутимо кусает его за один, после тщательно зализывая. Ему, по всей видимости, нравится измываться над Чимином, нравится смотреть на его сладкие муки, то, как он чуть ли не в истерике бьётся, но просить о большем не смеет. Стесняется? Боится? Чимин сам не знает, почему так сложно открыть рот и попросить наконец вставить ему и позволить кончить. Ещё раз. И в эти моменты он очень сильно завидует титанической выдержке партнёра, поэтому терпит.       Когда головка плавно скользит внутрь, Пак непроизвольно задерживает дыхание и вспоминает о веленом: открывает глаза. Юнги напряжён от макушки до пяток, пусть те Пак и не видит, но уверен на все сто процентов. Его жилистые руки упираются в матрац, пока он, тяжело дыша, медленно толкается. Вспотевшее лицо искажено гримасой, которая как нельзя точно передаёт то, насколько нелегко ему даётся контроль над собственным телом.       — Юнги-я, — тихо зовёт его Чимин и ловит на себе взгляд потемневших от возбуждения глаз, — хватит осторожничать, со мной всё будет хорошо.       Сложно не заметить проскользнувшее облегчение в глазах Мина, который в следующую секунду набрасывается с жарким поцелуем и резко толкается. Хриплый стон сливается с мелодичным, крепкая рука Юнги подхватывает чиминово бедро и забрасывает себе на плечо, продолжая таранить хлюпающий анус. Парню несказанно повезло — Чимин ну очень гибкий в таких вопросах. Он с силой впивается в губы Чимина, оттягивает, слегка прикусывая, а затем отстраняется и забрасывает вторую ногу себе на плечо. Он буквально трахает его на весу, наслаждаясь изящной картиной распластанного внизу Чимина, что не хуже Марса с картины Боттичелли, разве что абсолютно нагого и в обществе отнюдь не дамы. И что ещё больше будоражит, так это взгляд — прямой, поплывший, обезоруживающий. Юнги ничего не остаётся, кроме как сдаться.       Он замедляется, опускает ноги Чимина и снова наваливается.       — Кончишь для меня, малыш? — шепчет ему в губы, а после нежно касается его щеки и проводит большим пальцем по раскрасневшимся искусанным губам. Чимин лишь коротко кивает и тут же стонет, когда Мин вновь толкается жёстче. — Иди сюда, — он просовывает руки под чиминову поясницу, крепко обхватывает и ловко перекатывается на спину, меняя их местами — так сказать, занимает место в первом ряду, для лучшего обзора.       Чимин охает от неожиданной дислокации, но быстро смекает что к чему и, упёршись руками во вздымающуюся грудь Юнги, начинает медленно двигаться. Не поменяй Мин их местами и продолжил вколачиваться в его растраханное нутро, Пак обязательно кончил был, а заодно и душу дьяволу отдал — был близок и к тому, и к другому. Но сейчас, захватив власть и усевшись на троне, он в праве распоряжаться собственным телом и тем, что под ним, в угоду своим желаниям для достижения пика блаженства.       Он лениво раскачивается, слегка царапает кожу на груди Юнги, проводит пальцами вдоль рёбер, вызывая табун мурашек, затем склоняется, развязно целует, пропихивая мокрый язык парню в рот и, столкнувшись с чужим, скользит в грязном танце. Разнузданно стонет, насаживается сильнее, чувствует окрепшую хватку на своих бёдрах и то, как Мин начинает подмахивать. С характерным чмоком разрывает поцелуй, откидывается назад, опираясь ладонями о бёдра Мина и, блаженно приоткрыв рот, аки породистый скакун, срывается в галоп.       Горячее семя под аккомпанемент мелодичного стона тонкими струйками извергается наружу, окропляя белёсой росой живот и грудь Юнги. Чимину бы сейчас шлёпнуться на эту грязную, но очень манящую подушку под собой, но разум истошно вопит: «хэй, хэй, хэй! парень вабщета ещё не кончил!». Он из последних сил, тяжело дыша, принимается вновь двигаться, но Мин, хвала небесам, дёргает его на себя, крепко сжимает в объятиях и с жаром вбивается в податливое тело, чтобы спустя пару жалких секунд с хриплым стоном излиться внутрь. С минуту они просто лежат, заполняя помещение шумным дыханием, а после Юнги тычется носом в шею Чимина, легонько целует в щеку, дожидается, когда тот отрывает свою свинцовую голову от груди, и мягко касается его губ.       — Будешь со мной встречаться? — очень своевременное предложение звучит из уст Мина.       — Для секса? — всё ещё помутнённый разум выдаёт то, что велит неуверенное в себе я.       — И для секса тоже, — слегка нахмурившись, отвечает Мин. — Чимин, я не хочу в твоей прекрасной головушке выглядеть извращенцем с опытом. Как я уже говорил, я обожаю заниматься сексом. Нет, трахаться — это, пожалуй, более подходящее слово. Грязный, страстный, животный секс. Но! По обоюдному согласию и с получением равноценного удовольствия. — Он бережно оглаживает бока Пака, переходит на ягодицы и, слегка помяв их, спускается ниже. — Тебе со мной было хорошо? — Юнги осторожно проводит пальцами по краям распухшего ануса, из которого всё ещё понемногу сочится сперма. Чимин рвано вдыхает, тут же прячет лицо в шее Мина и быстро кивает. — Тогда давай узнаем друг друга получше. Ты расскажешь о себе побольше, я в свою очередь тоже.       — Покажешь мне то, над чем работаешь? — оживляется Пак, выныривая из своего убежища.       — Ты о красноволосом? — широко улыбается Мин. Чимин снова кивает. — Да, мы вчера, собственно, и отмечали завершение работы. Джин, ты видел его в участке, сказал, что первую главу выложит на сайте уже в понедельник.       — Я хочу сейчас, — нетерпеливо вскакивает Чимин, веселя своей резвой сменой настроения.       — Ладно, только сперва в душ, — сдаётся Мин. — И нужно что-нибудь заказать, я ужасно проголодался.

***

      — Ты уверен, что хочешь увидеть это? — разместившись на кухне с двумя пачками тайской лапши и колой зеро.       — Абсолютно, — Пак облизывает палочки, слегка причмокивая, и всем своим видом заявляет о готовности.       Юнги двумя щелчками открывает файл на ноутбуке.       — «Mini and Money»? — удивляется Пак с первой же страницы. — О чём эта история? — он поворачивает голову к Юнги и видит смущение? Да ладно!       — Ну-у, — тянет Мин, — повествование идёт от лица мальчика по вызову, элитной шлюхи, — Юнги делает паузу и бросает взгляд на ошарашенного Чимина, что слегка приоткрыв рот застыл, глядя на экран.       — «Kim&Ko»? — снова восторженное от Пака. В углу экрана на каждой странице комикса он замечает ту маленькую деталь, на которую не обратил внимания в тот раз.       — Что? — теряется Мин. — А, да, это наше издательство.       — Охренеть! — откровенно верещит Пак. — Я читаю ваши вебтуны уже очень давно, я же ваш фанат. Охренеть, — он хватается одной рукой за волосы, — и я теперь нарисован в одном из них! Тобой! Своим парнем, — его довольное лицо выглядит немного безумным.       — Ну, в общем-то да, — соглашается Юнги. — Так, мы теперь встречаемся, — утвердительно кивает сам себе.       — Ага, — широко улыбается Чимин, отхлёбывая немного колы. — Так прототипом какого персонажа я являюсь? — наивно хлопает ресницами в ожидании ответа.       Юнги нервно сглатывает и повторяет:       — Шлюхи, элитной шлюхи.       Мёртвая тишина прерывается возмущённым «Мин Юнги!» и громким хохотом от Пак Чимина.       Но ведь шлюха-то элитная, чё!