Дела богов

Лу с размаху шлепнулась на подлетевшую к ней циновку, доставая из рукава не особо объемный свиток: — Я расскажу Вам историю мира, полного богов. Очень похожего на наш. И тогда Вы всё поймете. От Вас требуется только слушать меня и вникать. Она обвела заклинателей многозначительным взглядом и тут же сбиваясь с серьёзного тона проказливо улыбнулась: — И если есть желание, комментировать. — Тогда это не надолго, — Вэнь Сюй сменил свиток оценивающим взглядом. Как в прочим и все остальные, стараясь оценить масштаб катастрофы. Свиток был достаточно тонок, что б потребовать много времени. Хранительница на это лишь усмехнулась, щелчком пальцев создавая под собой возвышение, что бы её было видно со всех сторон, и разворачивая оказавшийся достаточно длинным рулон. Вэй Усянь как можно более незаметно скривился, очень уж сцена напомнила ему первый урок учителя Ланя. И длинная полоса бумаге по длине совсем не уступала списку правил ордена Гусу Лань. — Если будут вопросы, задавайте, — Лу, поправ все правила приличия, выставила практически не скрытые тканью ноги на всеобщее обозрение. — Начнём! Среди пантеона небесных богов существует один, называемый посмешищем всех трёх миров. — Будем читать про отщепенца? — пробурчал Не Хайсан и тут же ойкнул под негодующим взглядом Лань Циженя, говорить за спиной у людей и негативно оценивать незнакомцев запрещено, спрятался за серовато-зелёной бумагой нового веера. Чтица тяжело вздохнула, предчувствуя последующее негодование куда более амбициозных лиц, но продолжила читать: Согласно легенде, восемьсот лет тому назад на центральной равнине раскинулось древнее государство, называемое Сяньлэ. Государство Сяньлэ занимало обширные и богатые территории, народ его жил в мире и радости. Государство владело Четырьмя Сокровищами: несметное множество красавиц, блестящие музыканты и поэты, горы драгоценностей и самоцветов. А четвертым сокровищем являлся прославленный Его Высочество наследный принц. — Вот это самомнение, — присвистнул Вэй Усянь, тоже меняя позу на более фривольную. — Там не сказано, что это был его выбор, — мягко одернул Лань Сичень, сам ни раз сталкивавшийся с превознесением его внешности практически, как личного достижения наследника одного из великих кланов. Второй Нефрит молча кивнул, думая о том же. — Принц? — задумчиво протянула незнакомое слово мадам Юй, переглядываясь с лучшей подругой, которая ужасающим надзирателем сидела возле своего притихшего мужа-кобеля. — Ребёнок главы, но не ордена, а всей страны. Наследник, — Лу пожала плечами, улавливая настороженное понимание со всех сторон и продолжила: И этот самый Его Высочество наследный принц, как бы выразиться помягче, был довольно странным юношей. Со стороны Вэнь Чао послышался едва сдерживаемый смех, который резко оборвался под взглядом отца. Государь и государыня относились к нему как к жемчужине на ладони, баловали сверх меры и всегда с гордостью повторяли: — Наш сын наверняка станет просвещённым правителем, слава его будет неугасаемой. — Как любой родитель, — удивительно синхронно выдохнули старшие госпожи клана Цзян и Цзынь. Вот только самого наследного принца совершенно не привлекали ни власть, ни богатство, ни иные блага бренного мира. Интерес же у него, если судить по собственному излюбленному выражению принца, был лишь один: — Я стремлюсь помогать простым людям, попавшим в беду! — Благородное начинание, достойное молодого человека, — степенно огладив бородку, протянул Лань Цижень. В противовес, будто вспоминать об утерянной территории клана, его мрачный взгляд ожег наследников клана Вэнь. Практически обещание ещё вернуться к этой ситуации, поквитаться. Пока хрупкое перемирие держалось только на Лу… И наличии рядом с отпрысками непобедимого в бою Вэнь Жоханя. В молодости наследный принц всего себя посвятил самосовершенствованию и как раз в это время с ним произошло два случая, которые позднее разошлись по миру с молвой. Первый случай произошёл, когда принцу исполнилось семнадцать лет. В том году государство Сяньлэ устраивало торжественное шествие в честь ежегодного подношения Небесам на Празднике фонарей Эта традиция после была утеряна многие столетия назад, но из уст стариков и сохранившихся древних записей всё ещё можно узнать, какое грандиозное событие, вызывающее всеобщее ликование, являл собой тот праздник. — О, праздник Фонарей! Чудесное событие, — увлечённая чуть хрипловатым голосом чьтеца, Цзян Янли подалась вперёд и, с головой уйдя в картины, нарисованные воспоминаниями о доме, не заметила, как заговорила. Мать тут же шикнула на неё, заискрил Цзыдянь. Лу поддерживающе улыбнулась смущённо потупившейся девушке, но, не давая развить тему, наполнив пространство пустыми разговорами и скандалами, вновь склонилась к размашистым иероглифам в свитке: Праздник фонарей, улица Шэньу. По обеим сторонам улицы яблоку негде было упасть. Аристократия и знать вела праздные беседы на верхних этажах зданий; воины императорской армии прокладывали дорогу, впечатляя всех своим грозным видом и звоном брони; из белоснежных рук юных дев, легко кружащихся в танце, сыпались дождем лепестки цветов, так что невозможно было выбрать, кто же очаровательнее — девушки или цветы; из золотой повозки доносились мелодичные переливы, плывущие в небе над столицей. Завершала процессию великолепная платформа, запряжённая шестнадцатью белыми лошадьми, украшенными золотыми уздечками. На высокой красочной платформе находился тот, кто имел честь олицетворять самого Владыку Шэньу, он и привлекал к себе восторженное внимание публики. — Владыка Шэньу? — в задумчивости протянул Вэнь Жохань. Что-то в звучании этого имени отдавалось знакомым чувством алых хлопьев подсохшей крови на клинке, так похожих на ржавчину и запахом погребальных костров. — Верховный Бог Войны. Правитель всех Богов, — кислой, явно вымученной улыбкой расшифровала Лу. Глава клана Вень понимающе кивнул, получив объяснение возникшим внутри ощущениям. Не Хайсан же практически незаметно повёл плечами, будто ему внезапно стало холодно. А Вэй Усянь нахмурился. Они так же ощутили необъяснимое чувство опасности от первых же звуков имени сильнейшего Бога. Чуть меньше это коснулось и остальных. Всё настолько погрузились в попытку идентифицировать свои ощущения, что совсем не обратили внимание, как Лу отвела взгляд. И в её алых глазах на секунду вспышкой полыхнуло бесконечное пламя ненависти. Что не помешало ей проложить: Во время торжественного шествия исполняющему роль Шэньу надлежало надеть золотую маску, облачиться в парадные одеяния и с драгоценным мечом в руках исполнять роль первого тысячелетнего Бога Войны, борца с нечистью — Шэньу, Императора Цзюнь У. Удостоившийся чести быть избранным на роль Шэньу возносился на вершину славы, поэтому кандидатов ожидал весьма тщательный отбор. В этом году избранником стал Его Высочество наследный принц. Вся страна пребывала в уверенности, что он непременно станет лучшим исполнителем роли Шэньу за всю историю праздника. — Но что-то пошло не так, — предположил Вэй Усянь, растягивая рот в широкой улыбке. И, кажется, только Лань Ванзцы заметил как при этом подрагивали уголки его губ от едва терпимой боли. Но в тот день что-то пошло не совсем так, как ожидалось. — Что и требовалось доказать, — наконец, подал голос Цзян Чен. Очень уж эта фраза напоминала ему о том, как у его старшего брата всегда всё шло не так. Торжественная процессия, совершая третий обход вокруг Запретного города, шествовала мимо городской стены высотой более десяти чжанов. На красочной платформе Бог Войны как раз собирался нанести смертельный удар свирепому демону и заколоть его своим мечом. Эта сцена так будоражила людские сердца, что толпа по обе стороны улицы нахлынула кипящей волной, сверху на городских стенах также разразилась шумная битва за лучшее место обзора, люди вытягивали шеи, протискивались вперёд и толкали друг друга. — Давка ни к чему хорошему не приведёт, — прошептала Вэнь Цин, обречённо прикрыв глаза. Логика никогда не оставляла величайшего лекаря, так что девушка прекрасно понимала, что просто так им бы на проблемы толпы не указали. Да и сама она как минимум пару раз за каждое гуляние лечила пострадавших от яростного нетерпения толпы. Если, конечно, успевала. Иногда повреждения оказывались не совместимы с жизнью и требовали скорее помощи не в спасении, а в безболезненном переходе души дальше по кругу перерождения. Лу понимающе фыркнула и обвела собравшихся заинтересованным взглядом. По её мнению дальше начиналось самое интересное: Внезапно прямо с городской стены свалился маленький ребёнок. Стоило последнему звуку упасть в пространство, как заклинатели всколыхнулись. Представители кланов Не, Цзян, Лань полным составим покачнулись, не в силах сдержать порыва броситься вперёд, помочь, защитить. Не отставали от них Мадам Цзинь, Цзинь Цзысюань и дети побочной ветви Вэнь. Удивительно, но даже лицо застывшего за спиной своего главы каменной статуей Вэнь Чжулю дрогнуло в намеке на какую-то эмоцию. — Помогите ему Великие Боги, — взволнованно прижала ладони к груди дева Цзян. Пронзительный крик огласил Небеса. И когда толпа уже представила как кровь ребёнка окропит улицу Шэньу, наследный принц слегка приподнял голову. Один прыжок — и он схватил ребёнка. Толпа только и успела увидеть белую тень, взмывшую птицей в небо, а наследный принц уже спокойно коснулся земли, с ребёнком на руках. Золотая маска слетела с его лица, явив миру прекрасный облик юноши. — О великие Боги и Будды, — казалось, Лань Цижень весь отрезок текста не дышал. Как ещё некоторые. — Обошлось… — пряча дрожащие губы за дергающимся от стресса веером пробормотал Не Хуайсан, прежде чем рвано дёрнулся в сторону старшего брата, будто в поисках поддержки и понимания. Тот лишь фыркнул, но пересел ближе. Ещё мгновение и толпа возликовала. Простые люди возрадовались, а вот у духовных наставников императорской семьи разразилась мигрень. — Что? Почему? — не выдержав, воскликнул наследник Цзынь, подаваясь вперёд. По его разумению принц поступил очень благочестиво и правильно. Ребёнка спас… Лу на это лишь ехидно улыбнулась и продолжила: И в страшном сне они не могли предположить, что принц допустит столь значительный промах. То было зловещее предзнаменование, неимоверно зловещее! — Пренебрёг какими-то правилами, — тяжело вздохнул Лань Сичень, начиная догадываться, что будет дальше. Младший брат понимающе кивнул. Их дядя неуверенно набрал было воздух для спора и тут же затих, разрываем между праведностью поступка и намертво вбитые привычки в подчинении правилам. Каждый обход красочной платформы вокруг Запретного города знаменовал мольбы жителей государства о благоденствии и процветании на целый год вперёд, и теперь, когда круг оборвался, это могло навлечь на страну величайшее бедствие! — Теперь точно что-то случится. И виноватым объявят… наследника, — Вэй Усянь азартно подался вперёд. Пусть к концу предложения и понял, что скорее всего смотрящий чушь. Кто вообще посмеет требовать ответа от ребёнка главы. Или наказывать его… Вэй Усянь неосознанно скользнул взглядом по идеальной фигуре мадам Юй. — Не может такого быть, — наконец, потерянно фыркнул он, опуская взгляд. Других комментариев не последовало, поэтому Хранительница продолжила читать: Наставники едва не облысели от печали и тревоги. Взвесив все за и против, они обратились к наследному принцу, тактично попросив его месяц провести в медитации лицом к стене, дабы выразить сожаление о содеянном. При этом не было нужды в действительности сидеть напротив стены целый месяц, достаточно просто сделать вид. — И что это за наказание тогда такое? — в раздражении Лань Цижень снова схватился за свою бородку. Ванзцы так же чуть нахмурил брови, выражая собственное не согласие с таким глупым и ложным наказанием. — А что? Удобно… — задумчиво протянул на это Вэнь Жохань. — Для народа наказал, а на самом деле нет. — Можно просто посадить под замок… — поддержал его Вэнь Сюй, переведя тёмный, полный упрёка взглядом на младшего брата. Тот очень хорошо знал, как выкручиваться в таких случаях. — Тогда надо и снаружи никого не пускать! Ой! — Вэнь Чао, запальчиво приподнявшийся с колен, в ужасе зажал себе рот. Старшим родственникам не стоило знать, как он развлекается, когда периодически оказывается в вынужденном затворе. Наследный принц с улыбкой ответил: — В этом нет нужды. Таковы были его слова: — Спасение ребенка — это ведь не преступление. Разве Небеса могут обрушить на меня свой гнев за правое дело? Лань Цижень, наконец, вздохнул более свободно и кивнул. Мальчишка был прав. Но Лань Ванзцы продолжил хмуриться. Будто знакомство со старшим учеником клана Цзян научили его видеть подвохи в подобных словах. Но… что если Небеса всё-таки обрушат свой гнев? — В таком случае, это будет ошибкой Небес, а разве тот, кто прав, извиняется перед тем, кто ошибся? Наставники не нашли, что ему возразить. — Его покусал Вэй Усянь? — чуть насмешливо цыкнул Цзян Чен. — Враки! — тут же вскинул руку названный, — Мы даже не встречались. Цзян Фенмянь на это приподнял уголки губ, будто собирался улыбнуться. А Юй Цзысюань нахмурилась, готовясь начать отповедь. Вэй Усянь привычно вжал голову в плечи, но Лу, спасая его, со взглядом полным неодобрения, будто случайно кинутым на мадам Юй, тут же продолжила читать: Таким уж человеком был Его Высочество наследный принц. Он никогда ещё не сталкивался с непосильным делом и ещё никогда не встречал того, кто бы его возненавидел. Он считался истиной всего человечества, он был центром целого мира. — Ого! — Вэй Ин округлил глаза в шоке. И тут же задал рот ладонью, что бы не сболтнуть лишнего. Тут уж нахмурились и Лань Сичень с Лань Циженем. — Мальчишку много баловали и жил он в явной вседозволенности, — вынес вердикт прославленный наставник, заставляя уже Цзынь Цзысюаня потеряно хлопать глазами. Поэтому наставникам только и оставалось, что в душе горестно бранить принца: «Да что б ты понимал!» Но продолжать разговор было бессмысленно, да и никто из наставников не посмел его продолжать. Всё равно Его Высочество не стал бы их слушать. Вэнь Жохань внезапно громко рассмеялся, вспомнив собственное отрочество. Он и сам никогда никого не слушал. Пожалуй этот мальчишка ему даже начинал нравится. Глядишь и из него вырастет что-то достойное почитания. *** Второй случай произошел тогда же, в год семнадцатилетия наследного принца. Легенда гласила, что к югу от Хуанхэ был построен мост под названием Инянь, и на этом мосту многие годы появлялся блуждающий призрак. Призрак являл собой весьма пугающее зрелище: облачённый в сломанный доспех, с каждым шагом он оставлял на земле кровавые пламенеющие следы, а из тела, залитого кровью, торчали острые мечи и стрелы. Раз в несколько лет он являлся среди ночи на краю моста, преграждал дорогу прохожему страннику и задавал три вопроса: «Где мы находимся?», «Кто ты такой?», «Ради чего ты здесь?». — Уничтожить и дело с концом, — скользнув ладонью по чуть подрагивающим ножнам своей сабли, отрезал Не Миндзюэ. Других решений вопросов с тварями он никогда ни признавал. — Даге… — Сичень грустно покачал головой, — Если он только спрашивает, то зачем убивать. Может ему только разговор и требуется. Чтица довольно улыбнулась, будто вспомнила что-то хорошее, и продолжила: Стоило путнику ответить неверно, призрак тут же пожирал его. Вот только верного ответа никто не знал, и потому за несколько лет призрак сожрал бессчётное множество несчастных путников. — Правило трёх У, — непререкаемо бросил Лань Ванзцы, так же обхватывая пальцами рукоять клинка. — Возможно, это даже была бы хорошая охота… — в задумчивости прищурился глава клана Не, будто действительно тут же начал просчитывать стратегию убиения надоедающей людям твари. Наследный принц Сяньлэ услышал об этом, когда отправился странствовать по свету. Отыскав Инянь, он каждую ночь проводил у моста, пока наконец ему не явился зловредный призрак. — Все-таки не пропащь, — Лань Цижень с каждым прочитанным абзацем меня мнение о герое, никак не придя к какому-то однозначному выводу о характере повествуемого. Пока всё было непонятно и, правду сказать, неприятно на взгляд благородного учителя. — Нам обещали богов! — язвительно фыркнул Вэнь Чао, разваливаясь на своей циновке так, будто лежал на софе с собственных внутренних покоях. — Терпение — высшая благодетель, — окоротила его Лу и продолжила: Выглядел он в действительности именно таким пугающим и жутким, каким его описывала молва. Разинув пасть, призрак задал наследному принцу первый вопрос, и принц с улыбкой ответил: — Мы находимся в мире людей. Но призрак на это произнес: — Мы находимся в мире страданий. Вот так удача, на первый же вопрос принц дал неверный ответ. — Толку играть в угадайку, просто снеси ему голову, — включаясь, так как в тексте окончательно обосновалась непонятная, но явно сильная тварь, посоветовал Минзцюэ. Его верная Бася показалась из ножен уже наполовину, готовая резать конечности и перерубать шеи. Наследник Сяньлэ подумал, а стоит ли ждать, когда призрак задаст все три вопроса, если он всё равно собирался неверно ответить на каждый из них? Поэтому, выхватив блестящий меч, принц бросился в атаку. Битва выдалась беспримерно ожесточённая. Наследный принц преуспел в искусстве фехтования, но и призрак сражался отважно и дерзко. Битва демона и человека едва не заставила небесные светила развернуться вспять, но, в конце концов, призрак всё же оказался повержен. Когда призрак исчез, наследный принц посадил на берегу у моста цветущее дерево. Как раз в это время мимо проходил странствующий монах, который увидел, как принц рассыпал пригоршню земли, провожая призрака в последний путь, и спросил: — Для чего ты это делаешь? Тогда наследный принц и произнес свою знаменитую фразу: «Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве». — Не к месту добр, но тренировки не пропускает, — буркнул учитель Лань, заставив старшего племянника подавиться смешком. Увлечённость дяди историей росла с каждым словом и наблюдать за этом было… забавно. Мадам Юй нахмурилась. Она терпеть не могла подобные возвышенные изречения и крылатые фразы, приблизительно с тех пор, как вышла замуж. Они всегда отзывались сказавшему множеством проблем. А если не ему, то его потомкам. Услышав такие слова, монах мимолетно улыбнулся, обернулся божественным генералом в сверкающих доспехах, оседлал облако, схватив поводья ветра, и умчался в рассветное зарево. Лишь тогда наследный принц понял, что ему повстречался не кто иной как сам Владыка Шэньу, лично спустившийся в мир смертных для борьбы с нечистой силой. — Ого! Удача, которая выпадает явно один раз на тысячу лет, — Вэй Ин дёрнул себя за в беспорядке собранный хвост. Некоторые в ответ позволили себе кивки. Но даже те, кто воздержался глубоко внутри так же раздумывали, как часто подобное может случится в мире с Богами. И что бы они сами сделали, выпади им такая встреча. Бессмертные небожители приметили этого весьма способного исполнителя роли Шэньу еще тогда, на Празднике фонарей, когда он во время шествия в честь поклонения Небесам совершил роковой прыжок. В этот раз, после битвы у моста Инянь, кое-кто из бессмертных обратился к Владыке Шэньу: — Каково ваше мнение о Его Высочестве наследном принце? Владыка ответил такой фразой: — Возможности этого юноши безграничны. — Ой-ой! — Хуайсан отчаянно замахал веером. В прочем всё были с ним согласны. Император богов возложил на плечи юноши слишком большие ожидания. Заочно. А вспоминая начало и вывод, что наследник среди богов таки станет презираемым изгоем, слышать подобное было почти, как видеть под самым носом издевательства. Той же ночью в небесах над императорским дворцом Сяньлэ разыгралась необыкновенная буря, налетел сильный ветер, разразилась гроза. Под грохот и вспышки молний Его Высочество наследный принц вознёсся на Небеса. — Вот так это значит происходит, — Вэнь Жохань заинтересованно склонил голову к плечу. Он был так сосредоточен на собственных мыслях, что не заметил мелкой дрожи, охватившей Вэнь Чжулю. Славящий Ядра очень хорошо помнил ту ночь, когда он встретил своего повелителя и когда был уничтожен его клан. В небе бушевала дикая гроза, в ту ночь Вэнь Жохань ворвался в его жизнь, как небожитель, вознесшийся во всей своей силе среди небес. Лу, не сводившая с него глаз, чуть угрюмо дёрнула плечом, одними губами протянув: — Или вознестись должен был ты… Но в этом мире не было живых богов. Так что ей оставалось лишь снова приступить к чтению: *** Каждый раз, когда простой смертный возносится на Небеса, Небесные чертоги содрогаются. Ну а вознесение Его Высочества наследного принца привело к тому, что Небесные чертоги содрогнулись трижды. Если бы было чем, то большинство слушающих заклинателей подавились бы. Даже Вэнь Жохань чуть округлил глаза и не смог вымолвить ни слова. Вознесение через самосовершенствование было делом крайне и крайне сложным. Необходимо иметь природный дар, в поте лица совершенствовать тело и дух, а также дождаться удобного случая. Рождение нового божества всегда являлось процессом долгим и трудным. Нельзя сказать, что не существовало вовсе баловней судьбы, удостоившихся причисления к пантеону бессмертных в юном возрасте; не единичны были и случаи, когда долгие годы мучительного самосовершенствования в итоге так и не приводили к встрече с Небесной карой; ну а если Небесная кара всё же настигала такого человека, не в силах пройти через это испытание, он умирал, а если и оставался в живых, то становился ни на что не годен; простых же смертных, которые всю жизнь до смерти вели невежественную, заурядную жизнь в мирской суете и так и не могли отыскать свой истинный путь, было и вовсе не счесть. — Интересно, — Лань Цижень снова огладил свою бородку и, задумавшись о чём-то, со взглядом обращённым внутрь себя, залез правой рукой в левый рукав, извлекая наружу небольшой пустой свиток и кисть с тушью. — Эти указания требуют записи и осмысления, — абсолютно безэмоционально пояснил он в пространство. И только племянники, выросшие рядом с ним, видели в каком он нетерпении и как велико его желание сделать этот, ещё не заполненный свиток, частью Великой библиотеки Гусу Лань. Вернее того, что осталось от неё после пожара… Ну а Его Высочество наследный принц, вне всяких сомнений, являлся баловнем Небес. Чего бы он ни пожелал, непременно получал; чего бы он ни захотел, непременно достигал; вот и теперь, едва ему в голову пришло вознестись и занять место среди пантеона богов, как он действительно оказался на Небесах, не достигнув и восемнадцати лет. — Если бы всё было так легко, — по пальцам задумавшегося Вэнь Жоханя проскочила пара языков пламени, заставившие членов его клана отшатнулся. И только Чжулю остался на месте, чувствуя, как безосновательно сердце усиленно отбивает ритм в груди. Сердца простого народа уже принадлежали ему, а когда государь и государыня, тоскуя по любимому сыну, приказали выстроить по всей стране монастыри и храмы, возвести статуи в честь наследного принца, всенародная любовь взметнулась к Небесам. Всё больше становилось тех, кто поклонялся принцу, всё больше монастырей и храмов возводилось в его честь, увеличивая срок его бессмертия и усиливая его могущество. Так и вышло, что за короткие несколько лет почитаемый в монастырях и храмах наследный принц Сяньлэ вознесся на вершину благоденствия, достиг наивысшей точки расцвета. Так продолжалось ровно до тех пор, пока в государстве Сяньлэ не случилось восстание. — Монастыри и храмы… — кисть в руках Лань Цижень носилась по бумаге со скоростью вспугнутой лани, будто он собирался под диктовку Лу переписать всё, что она им уже прочитала. И последующее. — Восстание, — жёстко оборвал его сурово оскалившийся Не Минзцюэ. Эта часть глав великих орденов заинтересовала особо. Особенно в это тревожное, полное ужасов и тирании от клана Вэнь время. *** Причиной тому стала тирания государя, против которой взбунтовалась мятежная армия. Вот только, несмотря на то, что мир людей озарился огнями войны, бессмертные из Небесных чертогов не могли по своей воле вмешаться в их розни. Подобное допустимо лишь в случае вторжения демонов и всяческой нечисти в мир людей, но поскольку этого не случилось, небожители решили оставить всё как есть. Ведь если подумать, в мире людей постоянно случаются войны и каждый считает себя единственно правым; что же получится, если небожители попробуют вмешаться? Сегодня ты помогаешь одной стране подняться с колен, а завтра твой соратник-небожитель поможет потомкам другой страны совершить отмщение? Этак ведь дойдет и до драки среди небожителей, тогда уж весь мир погрузится во тьму. Такому небожителю как Его Высочество наследный принц и подавно стоило воздержаться от вмешательств. — Очень здравые суждения! — кивнул Цижень. — Это что же, Богам надо забыть о том, что они люди? — старший ученик клана Цзян подался вперёд, опираясь сбитыми ладонями на разведённые в стороны колени. — Вэй Усянь! — зло рыкнула Юй Цзыюань.- От них требуется соблюдать понятные всем правила! — Но не человеческие… Бросить знакомых, друзей и семью и наблюдать… — несмело протянул Цзынь Цзысюань, с опаской косясь на мать. — И что ж? — неожиданно голос подал молчавший до сих пор и отчаянно скучавший, буквально измаявшийся от скуки, Цзынь Гуанъань. — Своё ханьфу ближе к телу? — кинула на него проницательно ядовитый взгляд госпожа Цзынь. — Сложный вопрос, — тяжело вздохнул Не Миндзюэ. Лань Сичень поспешил с ним согласиться. Он сам не видел решения в этой западне между правилами и жизнями любимых людей. Вот только ему закон был не писан. Он так и сказал Владыке: — Я желаю помочь простым людям, попавшим в беду. Император, обладающий тысячелетней божественной властью, и тот не осмеливался произнести вслух подобные речи, легко можно вообразить, какое действие возымели на него слова наследного принца. Но даже Император ничего не мог с этим поделать, лишь предупредил: — Тебе не под силу спасти всех. Принц же ответил: — Я справлюсь. — Ч-ч-чересчур много… Даже для Бога, — шепнул сестре на ухо Вэнь Нин, смотря на полураскатанный свиток с грустью. В силу своего мягкого и со страдательного характера он и сам иногда отчаянно молил богов о подобном спасении: для себя, сестры, своего клана и ордена… Для всех обездоленных людей мира, вынужденных жалко существовать без утешающей руки поддержки. Поэтому, повинуясь своим принципам, он спустился в мир людей. Простой народ государства Сяньлэ встретил принца с почестями. Однако с самой древности и до наших дней народные предания множеством примеров доказывали людям одну простую истину: если бессмертное божество самовольно спустилось в мир людей, ничего хорошего из этого не выйдет. — Скверное предзнаменование, — горько вздохнул Лань Сичень, пытаясь не сильно цепляться за надежду в лучшее. Пусть хотелось так сильно верить, что если уж заклинатели не могут, то уж боги… Поэтому пламя войны, вместо того чтобы погаснуть, напротив — разгорелось ещё более ярким пожаром. Дело вовсе не в том, что Его Высочество наследный принц не прилагал всевозможных усилий, чтобы этого не допустить, но лучше бы ему было вовсе остаться в стороне. Чем больше он старался помочь, тем больше хаоса привносил в и без того запутанную военную обстановку. Народ Сяньлэ потерпел сокрушительное поражение, государство утопало в реках крови, убитых и раненых было не счесть. В конце концов волна страшного поветрия захватила императорскую столицу, мятежные войска вторглись во дворец государя и смуте пришёл конец. Можно сказать, что если ранее государство Сяньлэ всё ещё билось в агонии, борясь за выживание, то Его Высочество наследный принц просто-напросто стал причиной, по которой оно перестало дышать. Цзян Фенмянь понимающе тяжело вздохнул, подсознательно накидывая прочитанную ситуацию на катастрофу собственной семьи. Вэнь Чжулю дёрнулся, будто его израсходовавшего всю ци без остатка, перетянули Цзыдянем через всю спину. Болезненные воспоминания детства заплясал на периферии зрения. Резким движением головы он отогнал прочь, но чувствовал, что они ещё вернуться. *** Народ погибшего государства неожиданно обнаружил для себя вот что. Оказывается, наследный принц, преданно почитаемый ими как божество, совершенно не являлся таким идеально всемогущим, каковым его считали ранее. Не сдержавшись Лу отвлеклась от чтения: — Все вокруг почему-то считают, что боги — не люди. И никогда ими не были. А когда понимают, что ошиблись, предпочитают винить в заблуждении совсем не себя. Её отповедь ударом дисциплинарного кнута ударила по слушающим. Скользнула по разуму и осталась уродливым шрамом, который невозможно сгладить или полностью удалить, будто этих слов никогда не было. А если сказать по правде, он был просто никчёмным неудачником, от которого не было помощи, одни лишь беды! Боль от потери Родины и близких людей не находила другого выхода, охваченная скорбью толпа яростной волной стала врываться в храмы наследного принца, свергать его статуи и сжигать всё дотла. Восемь тысяч монастырей и храмов за семь дней и семь ночей было предано огню, не осталось даже пепелищ. — Какой ужас… — Цзян Янли прижимает дрожащие пальцы к губам, представляя как это было больно для опального Бога и сколько красивых и осененных светлой силой мест были осквернены и стёрты с лица земли. — Люди становятся неуправляемы, когда не контролируют себя и свой гнев, — Лань Сичень грустно прикрыл глаза. Под веками оживали воспоминания о том, как он бежал через огонь, пожирающий его родной орден. Приблизительно те же дымные картины встают перед взором Лань Ванзцы и Цзян Ваниня и Вэй Усяня. Мадам Юй же, не сдерживаясь гнев, в упор сверлит полным бешенства взглядом Вэнь Жоханя и его верного пса. С тех пор Бог Войны, хранитель благоденствия, бесследно исчез, а на смену ему пришел злой дух поветрия, приносящий несчастья. Коль народ назовет тебя божеством — таковым ты и будешь, сравняют с грязью — и тут не поспоришь. Придется тебе быть тем, кем тебя назовут. Такова природа вещей. — Подождите! Он тварью стал? — Вэй Ин едва не подскочил на своём месте, заставив всех дерутся от внезапной резкости движения. И только Лань Ванзцы елва уловимо нахмурился, на силу сдержав ладонь, которая уже начала движение в сторону этого шибутного бедствия. — Нет, — Лу оскалилась, демонстрируя заострённые клыки, которые заклинатели с большим трудом могли идентифицировать, как. — Боги оступаются сами. И по чужой воле тоже. Но не часто становятся демонами. Она чуть подвернула длинный край, который уже был прочитан: — Только если помыслы их не чисты. Выдав информацию, которая заставила большую часть присутствующих задуматься, а остальных испугаться, продолжила читать: *** Его Высочество наследный принц не мог принять этот факт, как бы ни старался. Но было ещё кое-что, с чем ему примириться не удавалось вовсе, а именно — наказание, которому он подвергся. Свержение с Небес. Лань Цижень нахмурился. Даже в его понимании подобное было слишком тяжким наказанием за праведное чаяние, пусть и обернувшееся трагедией. Цзынь Гуаньшань открыл рот, что бы что-то сказать, но под многообещающим взглядом жены снова соединил тонкие губы в полосу и замер. Выводы, которые крутились в него в голове так и остались не озвученными. Запечатав магические силы наследного принца, небожители сослали его в мир смертных. С детства он рос, окружённый всеобщим обожанием, не ведая тягот и лишений простой человеческой жизни. Но наказание, которому его подвергли, было сродни падению в грязь с самой верхушки облаков. И в этой грязной луже наследному принцу впервые пришлось познать голод, нищету и отвращение. Впервые ему пришлось творить такие вещи, которых он никогда не совершал и даже не представлял, что придётся с ними столкнуться: воровство, грабёж, грязная ругань, беспросветное отчаяние. Не осталось у него ни совести, ни самоуважения, он пал настолько низко, насколько это вообще было возможно, даже самые преданные союзники не смогли стерпеть подобных метаморфоз принца и оставили его. Вэй Ин тяжело упал на свою циновку, занавешивая потемневшее от воспоминаний и понимания лицо. Он не хотел видеть взгляды прочих, потому что догадывался, что в них, в отличии от него самого, не будет ни капли понимания или сочувствия. И это вызывало грубое чувство в груди, будто ему перекрыли горло и он не может дышать, а воздух всё копиться в груди, пока не сжимается в плотный комок, который никак ни ослабить, ни отпустить. — На самое дно… — одними губами повторил Вэнь Жохань и в нём эта фраза отозвалась сосущей пустотой, пустившей озноб по позвоночнику. Чувство, о существовании которого он успел давно позабыть. Всевозможные каменные стелы и таблички в государстве Сяньлэ, на которых была высечена знаменитая фраза «Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве», были уничтожены без остатка ещё во время войны. Но если бы сохранилась хоть одна, попадись она на глаза Его Высочеству наследному принцу — он немедленно разбил бы её собственными руками. Человек, из уст которого прозвучала эта фраза, на своей шкуре убедился, что, когда тело его погрузилось в страдание, душа оказалась далека от блаженства. — И поделом, — хлестко отрезала Юй Цзысюань и, прежде, чем с ней начали спорить, продолжила, поясняя свою точку зрения. — Сладкие фразы все горазды произносить. А ответ за них нести почему-то не готовы. Вот и этот мальчишка, рыгнул высоко, но стоило сорваться, и он поспешил посыпать голову пеплом, обесценивая свои труды и отказываясь от собственных слов. *** Каким бы стремительным ни был его путь на Небеса, а упал на землю он ещё быстрее. Оба случая — и роковой прыжок на улице Шэньу, и встреча с демоном и божеством на мосту Инянь, кажется, произошли только вчера. Но горе Небесных чертогов было недолгим, ведь что было, то прошло, и вспоминать об этом теперь нет нужды. — И мир продолжил жить… — грустно прошелестел Вэнь Нин. Ему тоже было жаль того человека, бога, с которым они успели пройти небольшой, но очень болезненный для чужой жизни путь. Пусть они о нём лишь читали, но Госпожа Лу же в начале сказала, что это история мира, и не верить ей пока оснований не было. — Понятие времени существует и для кажущихся вечными богов… Хотя забывать так быстро, как смертные. Я чуть разочарована, — пытаясь перевести внимание с младшего брата, который так не кстати подал голос, мнение выразила и Вэнь Цин. Всё шло своим чередом, покуда много лет спустя Небеса не содрогнулись от оглушительного грохота. Тот самый Его Высочество наследный принц вознесся вновь. Вэй Ин счастливо фыркнул, вскидывая голову. Его светящийся восторгом взгляд объёма присутствующих и, к его собственному последующему недоумению, чётко упёрся в Лань Чжаня, будто Усянь хотел разделить свою радость именно с ним. Все, кого история, излагаемая Лу затронула за самые глубокие струны души, как чья-то жизнь или же, как хорошее жизнеописание так же чуть заметно перевели дыхание, чувствуя зарождающуюся надежду на лучшее. Испокон веков небожитель, свергнутый в мир людей, если и находил в себе силы оправиться от удара, то опускался в мир Демонов; не было ни одного, кто смог бы вновь после этого вернуться на Небеса. Повторное вознесение могло заслуженно считаться грандиозным подвигом. Но ещё больше шума наделало то, что сразу после вознесения принц ворвался в Небесные чертоги, охваченный злобой, в твердом намерении избить каждого, кто встретится ему на пути. И потому не прошло и получаса, как его снова вытолкали вниз. Полчаса — столько горит одна палочка благовония. То было едва ли не самое короткое и стремительное вознесение за всю историю Небес. — Горе и боль заставляют нас терять голову, — чуть потерянно прошептал Лань Цижень. Удар, нанесённый прочитанным, был так велик, что прославленный учитель оторвался от своих заметок и замер, смотря в даль ничего не видящим взглядом. В себя его привёл лишь стук выпавшей из пальцев кисти. Лань Сичень спрятал крепко сжатые от волнении кулаки в широких рукавах. Почему-то его захлестнуло почти непреодолимое желание встать за плечом младшего брата, напоминая, что тот не один и всегда может рассчитывать на своего сюджана. И если воспоминания о его первом вознесении стали историей, которую передавали из уст в уста, то во второй раз он лишь наделал пустого шума. *** После второго низвержения Небесные чертоги исполнились презрения к наследному принцу. А кроме презрения в души небожителей закралась настороженность. Ведь если первое наказание довело его до подобного безрассудства, что если, изгнанный повторно, он задумает уничтожить всё живое, охваченный жаждой мести? — Нет, — чуть слышно выдохнул Не Хайсан. Если он что-то и понял из прочитанного, то все в характере Се Ляня указывало на то, что подобное не возможно. Хотя после падения… Кто знает. На всякий случай младший Не поспешил спрятаться за спиной у насупленного старшего брата, который слушая о чужих взлетах и падениях, хмурился всё больше, но пока молчал. Вопреки предположениям, изгнанный принц в этот раз не впал в безумие, а напротив, покорно принял своё пребывание в мире смертных. С тех пор никаких проблем с ним не возникало, однако странность всё-таки была. Принц вёл себя, пожалуй, даже излишне добропорядочно. Иногда он зарабатывал на жизнь уличными представлениями, играя на всевозможных инструментах и исполняя разнообразные трюки, даже трюк с «разбиванием каменной плиты на груди» был для него простейшей задачей. Бесконечные таланты Его Высочества наследного принца не были ни для кого секретом, и всё же, когда люди видели его воочию, танцующего и распевающего песни на улицах, отношение к нему менялось. Иногда он даже усердно собирал всяческую рухлядь по чужим домам. Весь пантеон бессмертных божеств пребывал в крайнем потрясении. — Ни они одни, — наконец, смог подать голос Цзынь Гуаньшань. Бессознательно младшее поколение закивало. Хотя не только их поразила смекалка и умения принца. — Никогда бы не подумал, — Сичень разжал плотный кулак на на откровение смотря на собственные пальцы. Прочие заклинатели проводили его жест задумчивыми взглядами и на пару минут погрузились в тишину, будто высчитывая, какие навыки были бы полезны им самим в подобной ситуации. — Я бы мог!.. — глаза Вэй Ина сверкнули детским восторгом, будто это откровение разбило одну из плит страза, плотно лежащую у него на плечах с тех дней, когда он только стал частью клана и ещё не успел забыть о тяготах жизни на улице. Если честно, он никогда не забывал. От того признательность перед дядей Цзяном была так велика в его сердце. Подобное было уму непостижимо. Дошло до того, что пожелание «родить сына, похожего на наследного принца Сяньлэ» считалось едва ли не более скверным проклятием, чем пожелание полного истребления рода. Его Высочество наследник престола, потомок царственного рода, некогда занимавший место в ряду бессмертных небожителей, докатился до подобного шага, уму непостижимый каламбур! Так он и стал посмешищем всех трёх миров. — Сами бы попробовали, — раздражённо выплюнул Цзян Чен. Эти чванливые придурки, которые не видят дальше собственного носа и всё пытаются кого-то осудить, доводили и так вспыльчивого подростка, внезапно выдернутого из самого сердца боя, до крайней степени ярости. Насмеявшись вдоволь, неравнодушные к чужому горю с сожалением вздыхали: от любимца Небес, некогда восседавшего на самой вершине славы, теперь не осталось и следа. Его божественные статуи повалены и разбиты, родное государство разрушено до основания, ни единого последователя не осталось, постепенно память о нём стала стираться из людских сердец. Поэтому никто не знал, куда он направился в своих скитаниях. Быть свергнутым с Небес — величайшее оскорбление, которое уже мало кто способен вытерпеть. А будучи изгнанным во второй раз, никто не смог бы найти в себе силы подняться. — Звучит как вызов, — Вэй Усянь понимающе улыбнулся. — Если он похож на тебя паршивец!.. — грозно начала мадам Юй и тут же оборвала себя. Хотя её и так прекрасно поняли. Если не в правилах наследника Сянле сдаваться, то он поднимется. И скорее горе настигнет тех, кто смеялся, пока он вставал с колен… *** Однако через много лет вновь настал день, когда Небесные чертоги разразились оглушительным грохотом. Небеса едва не раскололись надвое, всё вокруг ходило ходуном. Заплясали огни неугасающих лампад, небожители в испуге выбежали из своих дворцов и начали спрашивать друг у друга: какой новоиспеченный бессмертный способен своим вознесением наделать такого шума? К всеобщему потрясению, стоило стихнуть восторженным восклицаниям «Поразительно! Просто поразительно!», как увиденное повергло весь пантеон бессмертных в шок. — Вот это шум и нам у них каждый раз… — Лань Цижень скривился от одного описания, но всё же начертал пару иероглифов на бумаге, прежде чем опять застыть готовый внимать удивительно приятному чуть хрипловатому, будто от долгого крика, но всё же удивительно мягкому голосу девы Лу. Когда же ты угомонишься?! Прославленный чудила, посмешище всех трёх миров, легендарный Его Высочество наследный принц, он… он… он… чёрт бы его побрал, снова вознёсся на Небеса! — Да ладно! — Цзян Чен от неожиданности дёрнулся всем телом, всё так же сидя на коленях, и потеряв равновесие рухнул на спину. Вэнь Жохань кашлянул. Вот только кашель этот больше походил на едва скрытый смешок. Представители ордена Цзян тут же напряжённо замерли, предостерегающе сверля противника, который, кстати, никак не объяснил факта нападения, тяжёлыми взглядами. Он будто смеялся над будущим главой… … почти уничтоженного его людьми ордена. Если бы ни призыв Лу, кто знает, что бы было с Пристанью Лотоса. — Ну вот, — Лу довольно едиными, отточенным до грациозной лёгкости движением свернула свиток и перевернула его в воздухе. Как это делают с чернильницей, что б взбаламутить тушь или песочными часами. — Как Вам боги? — Не однозначно, — веско обозначил старший представитель ордена Лань, ещё раз пробегаясь взглядом по своим заметкам, — Этого мало для понимания. Обрывок будто. Страница из книги. Лу на это рассмеялась, громко и удивительно звонко, в противовес мягкому, иногда опускавшемуся почти до кошачьих ноток голосу: — Кто сказал, что это всё? Заклинатели озадачено запереглядывались, укладывая в головах, что подобного ранее и не звучало. — Здесь следующая глава, — Лу резанула свитком воздух, как мечом, — И после каждого переворота будет ещё одна. И переворачивать мне его ещё… Она будто в задумчивости прищурилась, давая себе время на предвкушаюшую паузу. Томить сильных мира сего было очень забавно, как дёрнуть тигра ща усы и успеть убежать. — Ещё… — она подмигнула так же выглядящему позабавленным её выходкой Вэй Усяню и, наконец, закончила. — Двести пятьдесят один раз. И не выдержав, снова захохотала практически до слез от полных шока, ужаса, недоумения или тоски лиц. — Продолжим? — отсмеявшись, уточнила она, но тут же была остановлена решительным взмахом руки от сосредоточенно хмурящегося Лань Ванзцы. — Вэй Ин, — его голос был как всегда холоден, но взгляд обращённый к старшему ученику ордена Цзян был обращён вопросительный. — Что? Что, Лань Чжань? — Вэй Усянь порывисто приподнялся со своей циновки, раскачиваясь из стороны в сторону. И пусть его движения были привычно быстрыми и хаотичными, но всё же бледность и лёгкое подрагивание кончиков губ заставило многих нахмуриться. — Твоя спина… — Ванзцы встал рядом с Вэй Усяням, мягко придерживая того за плечо. — Да нормально всё! — тот остервенело помотал головой, будто без слов требуя не привлекать к нему внимания, молчать и ничего не делать. Он достаточно сильный, что б пережить эту боль сам… Вот только тот комок чувств что отчаянно копился в Лань Ванзцы ныл и дергался в груди, требуя уделить внимание, обнажить утешить чужие боль. — Хорошо, — Лу чуть заметно лукаво улыбнулась, с пониманием глядя на раненого, и, видя, что Вэнь Цин уже решительно встала, что б принять непосредственное участие в лечении, легко соскользнула с возвышения. — Кто-то ещё ранен? Лечим раны и продолжаем. Свиток, уложенный на её колени, чуть потеплел. Но этого кроме самой Лу, конечно, никто не заметил.