***
13 января 2024 г., 23:56
— Маша?.. Ма-а-аш?
Ответа не последовало. Встрёпанная Соня сердито свесилась с верхней полки и обнаружила свою девушку глядящей в экран айпада.
— Ма! Ша! — она протянула руку и легонько хлопнула Машу по голове.
Маша сердито обернулась. Вытащила наушник. Щёлкнула по экрану.
— Что ещё?
Соня донимала девушку весь день, а теперь невинно улыбалась.
— Я уснуть не могу.
Маша, кажется, смирилась, или сильно устала, потому что вместо мгновенной кармы Соня получила только:
— Что я должна сделать?
— Ну, не знаю… Спой колыбельную?
— И тогда уснуть не сможет никто во всём вагоне. Ложись обратно. Овечек считай. Или там… Сколько шлепков ты получила за последнюю неделю.
— Ну всё равно, Маш, — хихикнула Соня и печально объяснила: — Я не могу спать. Это поезд. Мне тут громко.
Маша, несомненно, закатила глаза.
— Тогда спускайся.
Соня аккуратно сползла с верхней полки и устроилась рядом с Машей. Девушка вручила ей наушник, привлекла к себе на колени и, стянув с не особо сопротивляющейся Сони пижамные шорты, ткнула пальцем в синяк внизу ягодицы. Соня напряглась, но ничего не предприняла: было больновато и почему-то приятно.
В наушнике тем временем запела Пугачёва.
«Вагончик тронется, перрон останется.
Стена кирпичная, часы вокзальные,» — описала она прошедший день. Соня фыркнула, поняв, что именно так сосредоточенно смотрела Маша:
— Боже, какая ж ты старая!
Маша наградила её насмешливым взглядом и, демонстративно вытащив из рюкзака фиолетовый ежедневник, положила его на стол.
— Очень страшно…
— Дома побоишься, — пообещала она и стиснула многострадальную ягодицу так, что Соня приглушённо взвыла.
***
Дома — в Машиной питерской квартире — они два дня занимались просто отдраиванием всей квартиры от пола до потолка. Четырёхкомнатная квартира, раньше коммунальная, а теперь вполне себе частная, и с высоченными, между прочим, потолками, находилась в доме у Мойки. Периодически многочисленные родственники Маши, приезжавшие в Петербург, выпрашивали у неё позволения пожить в квартире, правда почему-то постоянно забывали за собой убрать и больше никогда не звонили — видимо, маялись совестью. Маша и Соня отмыли квартиру до блеска и даже вдвоём, пыхтя, притащили ёлку. Все два дня Соне казалось, что на празднование Нового года у неё просто сил не останется. Тем не менее, в новогоднюю ночь она, как положено, съела полкастрюли оливье, треть селёдки под шубой, с десяток будербродов с красной рыбой, имбирное печенье Машиного приготовления, запалировала всё это нарезкой колбасы и сыра, выжгла все бингальские огни, послушала куранты и человека в костюме и даже отправилась вместе с девушкой гулять вдоль Невы. — С НОВЫМ ГОДОМ! — орали прохожие, а интеллигентные усатые дядечки из окон отвечали им в той же тональности. Ещё около часа девушки помогали детям строить снежный замок, а группе совершенно чиканутых подростков безопасно запускать салюты. Справившись с этим, они поглядели на Неву и пошли домой. Спать.***
Наутро, доев остатки оливье, колбасы и выпив чаю с кофетками, Маша и Соня обнаружили, что очень счастливы. Чтобы довести своё счастье до пика, они заглянули под ёлку. В длинной зелёной коробке, зачем-то подписанной «Машке», обнаружилась тонкая трость, выкрашенная в красно-белую полоску, как леденец. — Сама сделала? — спросила Маша, полюбовно оглаживая трость от ручки до кончика. — Ага, — просияла Соня и позволила заключить себя в объятия и расцеловать во все доступные места. Трости вообще были Машиным любимым девайсом, а Соня соглашалась терпеть их только по праздникам. Что ж, теперь у них была официально самая праздничная трость. На небольшой коробке, подписанной «Софочке Йосифовне», был нарисован мультяшный северный олень. Соня предполагала, что там лежит что-то скорее детское, как светящаяся клавиатура в прошлом году, или коллекция ну ооочень реалистичных динозавров в позапрошлом. Тем не менее… — Твою мать! — оценила Соня. — Ты ё… — с опаской покосилась на трость. — С ума сошла? — Тебе хоть нравится? — вздохнула Маша. В коробочке лежало ожерелье из крупных сверкающих жемчужин. — Спрашиваешь! Б… лин, это сколько стоило? — Какая разница? Всяко меньше твоей работы. Настал черёд Маши быть расцелованной. — Теперь мне всю жизнь будет стыдно, — обиженно заметила Соня, — что я тебе подарила палку. Маша бессовестно рассмеялась. — Ну, ты палки не любишь, — заметила она. — А я намерена использовать эту красивую палку по назначению. И мне всю жизнь будет стыдно, ага.
