Множество шагов

Понедельник четвертой учебной недели пришелся на первое октября — внезапно солнечное. Дожди стихли, но на дорогах все равно преобладала мешанина из луж, размокшей от влаги грязи и глины. В особенности размыло подъездную дорожку к дому Пятифановых — доски, выступающие в роли оформленной тропинки и вмонтированные прямо в землю, разбухли и стали настолько скользкими, что Рома очень «удачно» навернулся прямо у калитки. — Мать твою за ногу, сраная осень, — бубнил он, поднимаясь с земли. Отряхивать спортивки, что измазались в грязи по площади всей правой ноги, было бессмысленно — только хуже сделаешь. Рома махнул рукой, решив подождать, пока грязь высохнет и сама отстанет от ткани. Так и пошел — разозленный с самого утра. Хотя он еще с пятницы не особо довольствовался жизнью — его все еще бесил Петров, а мысли пожирались думами о том, что теперь за ним нужен глаз да глаз. Если до этого в представлении Пятифана он был просто фуфелом, почти не способным дать отпор, то теперь нес какую-никакую опасность для его любовно-морковных планов. И как бы за выходные Ромка ни силился понять, что такого особенного в этом Антоне, он так и не допер. Решил пока думать, что у Полины странный вкус на обиженных жизнью. Когда мысли коснулись Полинки, то стало чуть более тошно. А что, если она действительно втюрится в этого белобрысого, и конец всем тем усилиям, которые прилагал Пятифан? Надо было срочно перетянуть одеяло внимания на себя. Рома уже почти вышел к перекрестку, на котором нужно было свернуть на главную дорогу, что вела к школе, как его взгляд начал блуждать по обочинам. Негусто — полевые цветы все завяли, из растительности только подгнившие листья вперемешку с размокшей травой и комьями грязи, а чтобы найти какой-нибудь, даже самый скромный, букетик не хватит ни денег, ни времени. Рома остановился у крайнего перед перекрестком дома и растянулся в улыбке. Хата Смирновых — всегда ухоженная снаружи, с вымещенной камушками тропинкой, что вела к крыльцу, с недавно покрашенными оконными рамами и, главное, с клумбами по ту сторону забора. Часов у Ромки не было, но он точно знал, что и старшая Смирнова, и младшая уже в школе, они всегда приходили спозаранку, так что, осмотревшись и пригнувшись, Пятифан юркнул к березе, что росла прямо у калитки, и присел на корточки, скрываясь за голыми ветвями кустарника. Он просунул руку меж заборных досок и нащупал стебель какого-то пучка цветов, тут же быстро выдернув прямо с основанием. Потом поднес к лицу, отломал корни, отряхнул от лишней земли и довольный вернулся на дорогу. Спрятав свою добычу под полы легкой осенней куртки, Ромка зашагал к школе. У ворот его поджидал на удивление не опоздавший Бяша. — Дарова, Ромчик, на, — сонно протянул Игорь, громко зевая. — Привет-привет, — ответил Пятифан, озираясь по сторонам, — Полинка здесь уже, не видел? — Только что прошла, — Бяша кивнул в сторону крыльца, и в толпе заходящих в школу учеников Рома действительно увидел мелькнувшую копну черных волос, — Покурим? — Не, дело есть. Пятифан хитро улыбнулся и отвел полы куртки в сторону, показывая торчащий из-под резинки спортивок скромный букет желтых бархатцев. Игорь восхищенно вздохнул, а потом захихикал. — Это ты где надыбал, на? — Тихо спиздил и ушел называется нашел, — протараторил Рома, доставая из кармана пачку сигарет, — Возьми, с Семой поку́рите, а я пошел. Нормально выгляжу? Пятифан чуть покрутился, взъерошил волосы и поправил ворот олимпийки. — Портки-то отряхни, — прыснув сдержанным смехом, ответил Бяша, вытащив из пачки одну сигарету. Пятифан спешно провел ладонью по штанине несколько раз, потом выпрямил спину и засеменил к школе. Он растолкал младшеклассников у входа и как раз успел перехватить Полину у лестницы на второй этаж. — Поль! — окрикнул Ромка, переходя на более быстрый шаг. Девушка остановилась и с улыбкой посмотрела на одноклассника. — Ой, Ром, с добрым утром. Ты чего сегодня так рано? — А у меня тебе есть под… — Рома осекся, чтобы случайно не сказать «подгончик», и быстро исправился: — подарок. После он с показной театральностью и почти голливудской улыбкой вытащил из закромов цветы и протянул, слегка сгибаясь в галантном поклоне. Кажется, он копировал какую-то сцену из фильма, которую однажды видел. Еще хотел сказать: «Это вам, миледи», но забыл, как правильно произносится последнее слово — через «е» или через «э», — так что не рискнул позориться. Полина поджала губы и, в смущении опустив глаза, заправила за ухо волосы. — Ну что ты, не стоило… — тихо сказала она, тут же приняв букет. Ой, а как начал плыть Рома, это не описать — весь раскраснелся и завел руки за спину. Всю идиллию прервали слова Морозовой, от которых Пятифану захотелось развалиться на кусочки: — Антон, привет! Ромка обернулся, увидев своего соседа по парте — слегка растрепанного и еще не до конца проснувшегося. Только вот хулиганский взгляд, наполненный злобой за испорченный момент и явно намекающий на немую угрозу, кажется, его взбодрил, потому что Петров округлил глаза и суетливо опустил их в пол. А потом прошагал мимо и начал подниматься по лестнице, не поприветствовав Полину. Та проводила его взглядом и хмыкнула. — М-да, кому-то явно не хватает воспитания, — протянул Ромка, чуть ли ядом не брызжа. Однако он был доволен тем, что Антон пятничный урок понял и лезть на рожон не стал. «Есть еще, значит, инстинкт самосохранения», — насмешливо подумал Пятифан, после чего чуть-чуть осмелел и с легкостью подхватил из рук Полины ее футляр со скрипкой, — Пойдем! Ромка зашагал по лестнице, решив сдать куртку в гардероб немного попозже, а Полина пошла за ним, расправляя пальцами загнувшиеся цветочные лепестки. Первые два урока — русский язык. Для Ромки это означало сидеть и считать ворон, зато потом физкультура, где можно будет оторваться по полной. Пятифан зашел в класс, бросил взгляд на свою предыдущую парту, что сейчас пустовала, ибо Бяша наверняка был еще на перекуре, а потом посмотрел вдаль класса. Антон сидел, подняв очки на лоб, и тер глаза, явно пытаясь проснуться. Ромка обессиленно вздохнул в надежде, что Лилия Павловна однажды его пощадит и пересадит обратно. Сидеть с Петровым было до одури скучно, а еще от него шла такая кислая энергия, что самому хотелось волком выть. Неужели придется терпеть до конца года? Пятифан элегантно — насколько мог — сопроводил Полину до ее места, после чего плюхнулся на свой стул. Мысленно он просмотрел расписание на сегодняшний день, просчитывая, на каких уроках у него могут спросить домашку, после чего вспомнил, что последним уроком алгебра, которую, как и другие предметы, Ромка не сделал. А математичка была женщиной принципиальной и строгой, почти всегда вызывала к доске, а если что-то не сделано, то спокойно ставила даже не двойки, а колы́. — Петров, матешу дай, — не глядя на соседа, сказал Ромка, после чего вытянул руку над партой. Антон встрепенулся, вернул очки на переносицу и покопался в рюкзаке, стоявшем у ножки парты. На хулиганскую ладонь шлепнулась тетрадь. Рома размял запястья и отыскал нужную страницу с упражнением, после чего принялся переписывать решение и только в процессе понял, что оно от начала и до конца неверное. — Блять, у тебя тут вообще все неправильно… — недовольно протянул Пятифан, взглядом еще раз пробегаясь по исписанным тетрадным листам, — Нахуй ты через Виета-то решаешь, придурок? Дискриминант же есть… — Я с математикой не дружу, — вяло и тихо ответил Антон, подперев подбородок кулаком и устремив взгляд на портреты классиков над доской. Как раз к этому моменту прозвенел звонок, с которым в кабинет влетели Сема и Бяша. — Ясно, — буркнул Рома, ловким броском отправляя тетрадь законному владельцу. Та шлепнулась на парту перед Антоном, но он на нее не взглянул, витая где-то в облаках. «Блять, ну и чудик», — подумал Пятифан, после чего принялся решать все сам. К концу первого урока русского алгебра была выполнена идеально, и пусть Роме не составило труда сделать все задания, он все равно был недоволен тем, что пришлось пораскинуть мозгами. Он-то планировал херней позаниматься, а пришлось учиться! Какой кошмар. Как только началась перемена, Петров снова куда-то испарился. Роме стало любопытно, где одноклассник все время шлялся, так что в голове он поставил задачу как-нибудь проследить за ним, только не сейчас. Из-за пропуска утреннего перекура Пятифан планировал спуститься в туалет и удовлетворить потребность в никотине. Только он захотел встать, как его коварный взгляд приковало к раскрытой на парте Петровской тетради по русскому. Рома пододвинул ее к себе, перелистнул на пару чистых страниц вперед и нарисовал ручкой огромный, щедрый, залезающий на поля хуй. Спустя пару дней сосед записями доберется до этого прекрасного хулиганского презента, и Рома лишь надеялся, что это произойдет при нем — очень уж хотелось посмотреть на ошалевшее лицо очкарика. А пока можно было с чистой душой и совестью отправиться травить свой организм.

* * *

Рома переодевался всегда быстрее всех — физкультура была его отдушиной. На перемене перед уроком он без спроса залетал в учительскую каморку с мячами, брал какой-нибудь — неважно, баскетбольный, футбольный или волейбольный — и начинал носиться по залу, отрабатывая броски или пинки. Потом, как правило, присоединялся Бяша, пытаясь угнаться за другом, а Семен никогда не любил активничать — лишь сидел на горе спортивных матов, сваленных в углу зала, и наблюдал за дурачествами товарищей. Сегодня урок не был смежным с какими-нибудь шестиклашками, что радовало еще больше — весь зал в распоряжении десятого «А». Физрук был мужчиной предпенсионного возраста, отчего не особо напрягал учеников — проводил короткую разминку, потом просто заставлял играть во что-нибудь до конца урока. Еще и нормативы на оценку устраивал редко. Главным его условием было лишь то, чтобы никто не отсиживался на скамейке без особой на то причины. — Сегодня вышибалы, — громко проскандировал мужчина, стоя перед шеренгой уже слегка запыхавшихся учеников, — Пятифанов и Вольнов — будете капитанами. Набирайте команду. Рома довольно потер руки и вышел к учителю вместе с одним из своих одноклассников. Вышибалы он любил — бегаешь и пуляешь мяч в других людей, разве это не идеально? В су-е-фа Пятифан отвоевал возможность начать первым, сначала указав пальцем, очевидно, на Бяшу. Так понемногу и по очереди разобрали всех ребят, почти поровну разделив класс на две команды. Петров оказался во враждующей, а Рома уже чуть ли локти не кусал от желания выбить его с самого начала. Огромным удивлением для хулигана стала вертлявость белобрысого. Как бы сильно и быстро Пятифан ни замахивался мячом в сторону Антона, тот успевал юркать меж одноклассников и уворачиваться от удара. К концу игры, когда зал опустел, — всех уже выбили, — на поле остались только Рома и Антон. Для Пятифанова было принципиально обыграть соседа по парте, который тоже не поддавался. Носился по своей стороне зала, словно заяц. Каждый раз, когда Петров уворачивался от мяча, проносящегося в сантиметре от лица, плеча или живота, со стороны скамеек слышались удивленный вздохи учеников. Вообще, это был первый раз на их памяти, когда кто-то так ловко избегал Ромкиного умения играть в вышибалы, так что сейчас у каждого подскочил неподдельный интерес, еще немного — и будут ставки ставить. Никто и подумать не мог, что с виду хиленький Антон компенсирует отсутствие силы скоростью. — Петров, ты меня уже подзаебал, — прокричал со своей стороны поля Рома, вытирая пот шеи, — Поддайся уже! — Пятифанов, не матерись! — окликнул физрук со стороны скамейки, но как-то нестрого, будто ему самому было настолько интересно узнать исход игры, что он был готов закрыть глаза на сквернословие. Антон стоял в стойке «наготове», прилипнув глазами к мячу в Пятифановских руках, и, кажется, просчитывая, как он кинет его в этот раз. Ромка оскалился и замахнулся, постаравшись вложить в бросок всю свою оставшуюся энергию. На самом деле, беготня его изрядно утомила. Мяч полетел, закрутившись вокруг своей оси, после чего раздался глухой шлепок. Попал. — Да! — вскрикнул Рома, взмахнув кулаком, только вот краем глаза заметил, что на скамейках началась какая-то суета. Он пригляделся и увидел, как мяч отскочил в сторону, а Петров руками прикрывал нос и рот. Похоже, удар пришелся прямо в лицо, чудом не переломав очки на две половинки. На дощатый пол упало пару капель крови. — Антон! Ты в порядке? — залепетала подбежавшая к Петрову Полина. К этому моменту парня повело в сторону, он успел схватиться за плечо одноклассницы, отчего не упал, только немного испачкал ее спортивную футболку кровью, — Кошмар! Рома моментально помрачнел. Кажется, он случайно перестарался, расквасив однокласснику нос, только печалило его сейчас не это. Морозова и еще пару девчонок хлопотали вокруг очкарика, испуганно вздыхали и сочувственно заглядывали в прикрытое ладонью лицо одноклассника. И видеть то, как Полина придерживает Антона за локоть, чтобы тот не грохнулся в обморок от боли, было омерзительно. А еще хуже становилось от того, что Ромка сам этому и поспособствовал. Пятифанов надулся, сгорбился и спрятал руки в карманы, лишь надеясь, что физрук ему за такой эффектный способ выиграть не сделает выговор. Мужчина как раз сейчас спешил к раненному. — Вряд ли это перелом, — констатировал с выдохом облегчения физрук, перед этим заставив Антона отлепить руку от лица. — Пойдем я тебя к медсестре отведу, — предложила вежливо Полина. Петров что-то ответил, только с такого расстояния Рома не расслышал, но он смог разглядеть, что одноклассник боязливо замотал головой, — Пойдем-пойдем! Не хватало еще, чтобы ты в обморок упал. Ромка закусил губу и напряженно задумался. Не хотелось отпускать Морозову с Петровым, но и навязаться с ними беспалевно не получится. Что же делать?.. Как только «светлая» мысль посетила голову, Пятифан собрался и подошел к кучке одноклассников поближе. — Давайте я тоже с вами схожу. Виноват, как никак, — сказал аккуратно Ромка, — Да и если он грохнется где-нибудь в коридоре — ты его, Полин, до медсестры сама не дотащишь. Без обид. Пятифан улыбнулся, после чего увидел в глазах Морозовой одобрение, зато на Петрова ни разу не взглянул. Нахрен ему смотреть на бледное лицо с измазанным в крови подбородком? Никаких благих намерений в Ромкином поступке не было — зато белобрысого проконтролирует, еще и перед девушкой выслужится, выступив отважным помощником. Троица учеников выползла в еще пустующие из-за не окончившегося урока коридоры. Полина хотела закинуть руку Антона себе на плечо, но тот дернулся и шатнулся в сторону. — Я сам… — выдавил он и пошаркал, опираясь о стену. Рома шагал чуть поодаль, отчего смог увидеть, что Морозова таки придерживала парня за локоть. В животе все скрутило, в груди заклокотала жгучая ревность, так что он втиснулся между ними и мягко сказал Полине: — Давай я. Та кивнула и немного отошла, позволяя Ромке подхватить одноклассника за спину. Рому не особо это устраивало, как и Антона, который сразу напрягся и с подозрением посмотрел на хулигана, но так Полина хотя бы не будет его касаться.

* * *

— Мать честна́я, как тебя так угораздило-то? — устало поинтересовалась медсестра, всовывая в ноздри Петрова скрученные трубочкой ватки. — Мячом, — гнусаво отозвался Антон, ерзая на кушетке и морщась. Полина с Ромой стояли у дверей в медицинский кабинет и наблюдали за процессом со стороны. — Случайно! — добавил Пятифан, украдкой поглядывая на обеспокоенную Морозову. — Ладно, перелома нет — ушиб. Если будет голова кружиться, можешь домой уйти. Вату пока не вынимай, — сказала женщина, вытирая проспиртованной салфеткой последние разводы крови с подросткового подбородка, — Идите. Ребята вышли в коридор, Полина сразу чуть склонилась в сторону Антона и спросила: — Ну как ты? Воды, может, или посидеть? — Нормально все, — суетливо ответил парень, опасливо стрельнув глазами на Ромку. Он сразу же направился в сторону туалета, игнорируя то, что нужно было вернуться в спортзал, а Пятифан, наоборот, повернулся в противоположную сторону и уже зашагал по коридору. — А ну-ка стоять! Оба! — прикрикнула Полина, заставив одноклассников ошарашенно замереть. Они одновременно повернулись на девушку, что стояла между ними, сложив руки на груди, — Что происходит? Антон! Морозова посмотрела на Петрова с укором. — Еще перед выходными все нормально было, а сейчас ты меня игнорируешь! Тебе Пятифан сказал со мной не общаться, да? — Ч-что? Нет, нет, он ничего… — начал оправдываться Антон, размахивая руками, но Полина остановила его, цокнув языком, после чего повернулась к Роме. Тот постарался не подавать виду, но выдал себя, как ребенок, стащивший конфету — тут же замотал головой, надул губы и отвел взгляд. — Ниче я не говорил. — Ну раз не говорил… — прошипела Полина, прищурившись. Она подошла к Антону, притянула его за руку, потом протопала к Роме, встала между ними и подхватила обоих под локти. — Значит, буду дружить с вами обоими! Всех все устраивает? Вопрос был, очевидно, адресован к Ромке, потому что он удивленно посмотрел на девушку и наткнулся на ее прожигающий серьезный взгляд. Он криво улыбнулся и кивнул, а как только Полина довольно отвернулась, нахмурился. Час от часу не легче. Морозова потащила парней обратно в спортзал под шум школьного звонка. Пока ребята преодолевали длинный коридор, Рома неоднократно стрелял злобным взглядом в Антона, который лишь один раз виновато пожал плечами, после чего старался не смотреть на хулигана и все время поправлял вату в носу. Полина отцепилась от ребят и позволила Петрову юркнуть в раздевалку, но вот Роме она путь преградила. — Рома, — сказала она таким голосом, будто собиралась отчитать сына за принесенную со школы двойку, — Давай без глупостей. — Я и не собирался, — соврал Пятифан, стараясь сдержать зуд жестокости в кулаках. Хотелось еще раз перетереть с Антоном, пока тот снова не пропал на всю перемену. — Не собирался, как же… — уже более мягко протянула Полина, — Я не хочу, чтобы в классе были какие-то ссоры и вражда. Тем более из-за меня. Но если ты по-другому не понимаешь, то давай так — не трогай Тошу, иначе перестану с тобой общаться! Полина задрала нос кверху и поставила руки в боки, а Ромка аж чуть к противоположной стене не отлетел. Вот же хитрая! Пятифан со свистом выдохнул через нос, ему даже показалось, что у него веко задрожало от нервов. — Ладно! — выпалил он, всплеснув руками, — Не трону я твоего блондинчика! — Вот и славно, — почти пропела Полина, протянув руку для рукопожатия. Ромка весь затрепетал, аккуратно касаясь чужой ладони, и нежно пожал, закрепляя свое обещание. Он пытался запомнить ощущение мягкой кожи и касания изящных пальцев перед тем, как отпустить руку. Полина улыбнулась и скрылась в дверях женской раздевалки. Ромка еще немного постоял в ступоре, после чего и сам пошел переодеваться. В его груди плясали смешанные чувства. С одной стороны, ему придется терпеть дружбу Антона и Полины, и он даже предъявить ничего не сможет — точнее, сможет, но лишь словесно, без применения силы, а это, в его понимании, мало чего значит. С другой — Морозова выказала желание продолжить с ним общение, а значит шансы на отношения еще есть. Рома, снимая футболку, на секунду задумался, а стоит ли так плясать под Полинкину дудку? Чего он такой послушный, словно песик? Но мысли эти очень быстро испарились, когда он вспомнил утреннюю улыбку от цветов и недавние касания, что до сих пор сохранялись на ладони. Нет, это определенного того стоит, особенно в сравнении с тем, как еще год назад девушка сторонилась хулигана. Терпеть Петрова — это самая низкая цена за то, чтобы иметь право находиться рядом с Полиной.

* * *

— И все это из-за какой-то телки? — возмутился Семен, за что сразу получил пинок по колену под обеденным столом. — Не телки, а девушки! — шикнул Ромка, допивая остывший столовский чай. Он только что рассказал парням обо всем, что произошло у медпункта. Разговор у раздевалок он тоже скрывать не стал, пусть нотка стыда за потакание девушке все еще витала в голове. Это ведь не «по-пацански» — за юбкой бегать. — Так, может, тогда мы его как-нибудь?.. — пролепетал Бабурин, потирая ушибленное колено. — Угомонись уже, а! Претензия все равно мне прилетит. Вы ж мои кенты, — на выдохе ответил Пятифан, очерчивая по ободку граненного стакана круги кончиком пальца, — Пока очкарика трогать не будем, но если что — так сразу. Он вроде понятливый. Господи, ходячая проблема… Рома недовольно вздохнул, закусив щеку изнутри, но потом немного взбодрился, подумав, что все не так уж и плохо. Пока что. Оказавшись в классе, Пятифан сразу лег на парту, спрятав лицо в сгибах локтей. После физры он сильно устал, к тому же предстоящий урок ОБЖ был одним из наискучнейших, так что можно было даже подремать. Тихий голос преподавательницы, которым она зачитывала параграфы из учебника, часто даже не требуя конспекта, всегда убаюкивал. Ромка отметил для себя еще одно удобство последней парты — за спинами одноклассников не видно, как он щемил. Примерно к середине урока он уже находился в какой-то прострации — мышцы приятно ныли после беготни, разум улетал куда-то далеко, а фоновый шум и перешептывания одноклассников уходили на задний план, сливаясь с уже вычерчивающимися снами. В какой-то момент Пятифан услышал шаркающие прерывистые звуки со стороны. Они выводили из приятной дремы, действовали на мозг, как раздражитель, отчего Рома не мог уснуть окончательно. Он прорычал что-то несвязное, после чего приподнял голову, высовываясь из своего укрытия. Прищурившись, Пятифан посмотрел на своего соседа по парте. Тот активно водил правой рукой по бумаге, сжимая карандаш, а левой загораживал от лишних глаз все это действо. — Ты че, ебать, рисуешь? — прошептал сонно Ромка, чуть вытягивая шею. Антон вздрогнул и сразу прикрыл рисунок левой ладонью, не позволяя соседу посмотреть. Пятифан взглянул на Петрова снизу вверх, подняв одну бровь, после чего выпрямился и ткнул Антона в плечо, — Да ладно, покеж. Петров поджал губы, с недоверием посмотрел на хулигана, но ладонь убрал, робко пододвигая тетрадь на середину. Та была открыта на последней и уже наполовину изрисованной странице. — Это Донателло или Рафаэль? — ткнув пальцем на набросок персонажа из мультика, спросил Ромка. — Рафаэль. Пятифан хмыкнул и покивал головой, про себя отмечая, что рисунки очень даже неплохие. Но желание повредничать и поиздеваться никуда не пропало, так что он тихо протянул: — Какое-то пидорское у тебя увлечение. — Почему? Антон пододвинул тетрадь обратно и, прежде чем продолжить дополнять рисунок, вопросительно посмотрел на Ромку. — Ну вот я спортом занимаюсь, ножами интересуюсь. Бяшка по дереву выжигает. Настоящие мужские увлечения… — Пятифан откинулся на спинку стула и важно сложил руки на груди, выжидая ответа. Петров не особо с ним спешил, снова будто улетая мыслями в свои отдельные миры. После минуты молчания он сказал: — То есть рисовать — это не по-пидорски, только если я буду делать это раскаленным паяльником? — Антон поднял голову, с совсем еле уловимой издевкой посмотрел на своего соседа и поправил очки. Ромке показалось, что уголки его губ на мгновение дрогнули вверх. Хулиган закатил глаза и снова упал лицом на парту, подкладывая под голову пенал, который сегодня на удивление взял с собой. — Нихуя се как ты извернул, — пробубнил он, сквозь прикрытые веки посмотрев в сторону Бяшиной парты. Тот тоже валялся на столе, прокручивая в руке стирательную резинку. Рома подумал, что очень скучает по своему старому соседу по парте, после чего закрыл глаза.