Другая я

4 глава Я не люблю больницы, в них остро ощущаются чужие страдания, а мне не нравится смотреть в глаза людям, которые мечтают, когда же настанет день их смерти. Мне кажется, что если бы я пришла в черной накидке с капюшоном, то на меня бы сейчас налетели почти все пациенты, умоляя забрать их на тот свет. Но больница, куда привез меня Игорь, выглядела красивой и современной. В ней приятно пахло, было светло, краска на стенах не отваливалась, а врачи были достаточно молодыми и вежливо улыбались, когда видели нас. Мы поднялись на лифте на третий этаж. Там Игорь подошел к стойке, за которой сидела красивая блондинка с пучком и в халате. Она послушала Игоря, взяла телефон и что-то спокойно произнесла в трубку. Через пару минут к нам подошел высокий мужчина лет сорока. У него были короткие черные волосы с легкой сединой по бокам. Он поздоровался с Игорем, пожал ему руку. После обратил свое внимание на меня и тоже пожал мне руку. Я ответила ему дружелюбной улыбкой и пожала руку в ответ. После этого доктор повел нас куда-то. По пути он рассказывал, что мама чувствует себя удовлетворительно, спит крепко, аппетит присутствует. Игорь кивал в ответ. Когда мы зашли в палату к маме, я задержала дыхание от шока. Я помнила маму, как улыбчивую жизнерадостную женщину с белокурыми кудрями. Она ассоциировалась с лучиком солнца. Сейчас же передо мной сидел потухший огонек. Она безэмоциональной сидела на инвалидной коляске и не концентрируя взгляд смотрела в окно. Мама не обратила на троих, вошедших в ее комнату человек, вообще никакого внимания. Игорь поблагодарил врача, я вежливо кивнула. Врач сказал, что до процедур у нас есть полчаса. Мне кажется, это будут самые долгие и мучительные полчаса в моей жизни. Мама не была похожа на себя. Она не могла самостоятельно дышать, ее жизнь поддерживал аппарат для вентиляции легких. Мама выглядела как живой труп. Вообще меня очень пугает вегетативное состояние человека. Вот люди боятся зомби восстания, но почему-то не хотят признать, что состояние «овоща» и есть зомби. Мне очень жаль, что в этой вселенной все так получилось. Как же мне теперь вернуться обратно? Две недели я практически не выхожу из дома, я круглосуточно пишу, так как хочу закончить книгу и заняться разгадкой того, почему я оказалась здесь и как мне вернуться обратно домой. В первые дни мая я созваниваюсь с редактором. Она прочитала готовую книгу, ей все очень понравилось. Скоро мое творение увидит свет и чужие деньги. От меня ждут новых идей до конца последнего весеннего месяца. Тяжелая работа завершилась, Игорь постоянно занят, я не знаю, чем себя занять. Мне все больше кажется, что я теряю контроль над своим разумом. - Нет, мы так не возьмем на читку, - говорит мне главный редактор одного из городских издательств. Мне 16, я написала свою первую книгу про русалок-воинов и считала, что это точно бестселлер. Лучшие идеи, на мой взгляд, всегда приходили ко мне во сне. Около 13 лет мне приснилось, что я живу в мире, где ни у кого нет глаз, вместо них просто черные дыры. Но я стала первым человеком, которому провели операцию по вживлению глаз. Я написала рассказ на основе этого странного мрачного сновидения, и его опубликовали в журнале. Меня это замотивировало продолжать. Я писала про семейство инопланетян, которые бороздили просторы космоса. Когда мне исполнилось 16, я увидела сон про русалку, которая живет на дне и завидует прекрасной жизни красивых русалок, обитающих на поверхности. Я описала русалочий бунт и революцию. Мне казалось, что я сделала нечто гениальное, поэтому решила принести в одно из рандомно выбранных издательств, чтобы узнать мнение профессионалов. И вот сейчас я стояла и выслушивала, какое же я ничтожество, раз соизволила прийти к главреду и побеспокоить его своей писаниной. Если бы я была уверена в себе, то я бы сразу поставила этого наглеца на место. Но проблема в том, что я ему поверила. Мою страсть к писательству никто не поощрял. Родители считали все детской игрой и не вчитывались в мои рассказы. Старший брат издевательски шутил и высмеивал меня при своих друзьях. Своих друзей у меня не было. Точнее, были раньше. Но они стали общаться с популярными ребятами и бросили меня. Я каждый день чувствовала, что не вписываюсь в общество, поэтому придумала свое. Но и этот выдуманный мир у меня отнимают. - За что они так с тобой, - я прерываю монолог моего двойника. - А за что подростки издеваются друг над другом? Почему родители делают вид, что их детей не существует? Почему общество жаждет смерти? Я не знаю. Я просто хотела жить, радоваться каждому дню, делать что мне нравится и привносить в мир что-то новое и интересное. Я думала, что простого упорства, навыков и идей будет достаточно, но как же я ошибалась. Мне пришлось выгрызать все то, что сейчас есть у тебя. Но нет, не пойми меня неправильно. Сначала, конечно, я злилась. Ведь я хотела просто умереть, а не чтобы вместо меня продолжала жить моя никчемная копия. Но сейчас я правда рада. Я так устала каждый день вылизывать задницы редакторам, лишь бы они взяли именно мою книгу. Я устала притворятся, что люблю своих фанатов и рада их ежедневному сталкингу за мной. Я устала от того, что каждый день – это борьба и выживание. С успехом и славой стало полегче, но все равно – дашь немного слабины и все, тебя забыли, ты упал с Эвереста, поднимайся заново. Я ходила к психотерапевту, пила таблетки. На какое-то время мне стало лучше, но спустя время, после завершения терапии все вернулось на круги своя. Я постоянно думала только о том, как же хочется прекратить свои мучения и мучения других людей. Да, я искренне верила, что люди ненавидят меня. Ненавидят родители за то, что я не оправдала их надежд и не продолжили семейную династию юристов. Ненавидит брат за то, что, как младшая, забирала все внимание родителей. Ненавидят книжные издательства за то, что они вынуждены печатать мою ересь. Ненавидят читатели за то, что ничего нормально не печатаю, и они вынуждены читать мою ересь. Я настолько поверила, что весь мир меня ненавидит, что стала и сама ненавидеть себя. - Но убить себя тяжело. Как ты решилась? - Да, тяжело. Поэтому я и решила сделать это на крыше. С венами мне бы не хватило смелости, с ядом – я бы не смогла рассчитать дозу. Крыша – надежно. Нужно всего лишь сделать шаг и все, тебя уже нет. - Тогда почему я вижу тебя? И почему вообще есть я? - Ты видишь меня, потому что я у тебя в голове. А ответ на второй вопрос ты должна сама осознать. Сейчас ты явно не хочешь его услышать. - И домой я уже не попаду, да? - Ты уже дома, привыкай. Другого дома у тебя уже не будет.