Ты и Я

      Луна не помнит, как туда попала, помнит лишь, как ей стало плохо и как разум накрыло сильнейшее желание съебаться куда-нибудь подальше ото всех вокруг.       Она пришла к тому приюту, вернулась в дом детства. Ей казалось, что, может, ей там обрадуются, но, едва оказавшись внутри, её пробрало. Эти взгляды, эти слова, эти насмешки, эти действия… Над ней взяли верх паника и истерика.       В итоге гончая оказалась здесь, в огромном зале с большими неоново-лавовыми колоннами, с ярко-жёлтыми стенами, с музыкой по всему помещению. Здесь так ярко… Она не помнит, почему пришла именно сюда. Всё ещё хотелось сбежать куда-то далеко и оказаться в тишине.       Рядом раздался голос:       — Сладкая, ты в порядке? — голос был неожиданно тихим для этого места. Вопрос прозвучал обеспокоенно. Луна вспомнила, что явилась в пространство Квин Би. Стало неловко и неудобно, она наверняка побеспокоила хозяйку… — Луна?       — Д-да. Да я в порядк-ке, — голос дрожит, в глазах плывёт от подступающих слёз и паники. Почему она пошла туда? Зачем вернулась в обитель боли и своих кошмаров? Видимо, она мазохистка, а возможно, просто дура.       Похоже, Би что-то услышала в её сбивчивом ответе. Мир вокруг стал тише, темнее, и гончую накрыло что-то тёплое.       — Посиди здесь, я принесу тебе воды, милая. Потом я посижу с тобой, а ты, если захочешь, всё мне расскажешь, — Би шептала тихо и нежно, ласково и любя. Пару раз Вельзевул удавалось застать гончую в истерике и успокаивать её. Луне стало легче. Плед перетягивает внимание на себя, греет, но не перегревает. Темнота не раздражает, а даёт чувство уединения. Лавовые колонны потемнели, в них разве что отражалось прекрасное синее небо, но они тоже были тёплые. Волчица сильнее укуталась, ожидая подругу. Она пришла сюда в первый раз, но теперь это не казалось глупостью. Теперь она искала утешение, утешение от её рук.       — Лун, держи воду. Давай пей, организм может быть обезвожен, — она не посмеет перечить. Честно говоря, сейчас она готова выполнить любую просьбу Би, она верит ей. Луна залпом осушает стакан. — Отлично, умничка. Может, расскажешь мне, что случилось? — только сейчас она увидела, что яркие конечности Квин Би светятся бело-жёлтым цветом, как детские ночники или неоновые гирлянды. Её свет успокаивал и окончательно приводил в себя.       — Я пришла в плохое место, — Луна ожидала, что её перебьют, но нет. Вельзевул вся внимание, она слушает предельно внимательно. — Я вернулась в приют, где росла. Мне показалось, что это хорошая идея: посетить место детства, там же мне наверняка будут рады, но… — голос дрогнул. Гончая тяжело вздохнула, не в силах продолжить говорить; слёзы вновь закрыли обзор, вновь превратили всё вокруг в причудливые разводы. Она думала, что из неё будут вытягивать информацию, что заставят продолжать историю, но нет. Вельзевул молча сидела рядом с ней, ожидая. Она не давила, не кричала, лишь ласково дарила свой свет и утешение. — Обними меня, пожалуйста.       Как по команде, без каких-либо шуток, колкостей и комментариев её обняли. Стало тепло и уютно. Квин Би похожа на детскую игрушку, только живая и двигается, разговаривает. Почему-то рядом с ней гончей спокойнее, словно госпожа Чревоугодия дарит давно утерянное чувство понимания. Да, Би её понимает, она слышит стук её сердца и чувствует дрожь рук, что обнимают певицу, слышит её рваное дыхание, что никак не может выровняться. Грех, которая вроде бы должна мучить, дарит покой и умиротворение, тепло и любовь, что-то нежное.       Первой отстраняется Луна. Ей всегда тяжело выдержать долгие прикосновения к себе, а ещё тяжело общаться с другими душами в аду. Би не разорвала полный контакт. Волчица осторожно прижалась к её плечу, пока её ласково гладили по затылку, напевая какую-то песню.       Луне не нужны тупые утешительные слова. Зачем, ведь Вельзевул своим светом подарит больше утешения, чем любые заезженные фразы. Своими прикосновениями она лучше любой таблетки приводит в себя, а пением приносит успокоение.       Властительнице Чревоугодия не нужно выворачивать душу Луны наизнанку. Когда она будет готова, сама расскажет ей, о чём печалится её разум и от чего болезненно охает её тело. Ей нужно время и ласка, много ласки. Она словно долгоцветущий цветок, за ней нужно внимательно и аккуратно следить и заботиться, не давить на неё. Цветок сам распустится, но лишь тогда, когда придёт его черёд. Черёд Луны ещё настанет. Она прекрасная волчица, прекрасная гончая, прекрасная дочь и подруга.       Тишину между ними всё же прерывает Вельзевул:       — Хочешь посмотреть на звёзды? — в ответ кивают, выражают согласие. Пространство подчиняется её воле, над головой открывается небосвод.       — Можно посмотреть поближе?       — Я могу тебя поднять до звёзд, — Квин Би не лжёт. Стать большой ей не составило труда, осторожно протягивая руку Луне, приглашая в этот мягкий полёт. Приглашение принимают, наблюдая с ней за небом.       Раньше Луна боялась большую, полную форму Вельзевул, ведь та была огромной и угрожающей. Сейчас она выглядит даже мило, а черты насекомого не кажутся страшными, а очень даже наоборот.       Квин создала маленькую планету, на которой могли уместиться разве что Луна да Би в обычном состоянии. Планета оказалась мягкой, словно кроватка, и волчицу усадили туда, позволив любоваться окружающим пространством без лишних прикосновений.       — Ляг рядом, расскажи о своём дне, — эта просьба была сказана тихо, но в ней таилось нечто большее. Грех вернулась к своим обычным размерам. Гончая тоже легла рядом с ней.       — Ложись со мной в обнимку! — счастливым шёпотом попросила властительница. Луна не смеет противиться её силе, её милоте и ей самой. Она осторожно легла на неё, укрывая их обеих пледом.       Так они и провели оставшееся время, если здесь оно было. Слушая рассказы Вельзевул, слушая её истории и её смех. Любуясь небесами, что она когда-то создала здесь сама, а теперь наслаждалась с ней, Луной.       Её утешение — Вельзевул, её мечта — Луна.