священник дьявола

- Итак, хранитесь от бесполезного ропота и берегитесь от злоречия языка, ибо и тайное слово не пройдет даром, а клевещущие уста убивают душу (Прем. 1. 11) — Я согласен. Я стану толкать людей на грех для тебя. Но взамен Шакс ты должен кое-что сделать для меня. Дай мне свою любовь, заставь меня почувствовать что я нужен тебе будь со мной. --- Я поставил чемоданы на старый, почти сгнивший пол. Закат придавал и без того грязным стенам, ещё более непривлекательный вид. Это место должно стать моим домом на ближайшие 5 лет. Это совсем не то что я представлял будучи ребёнком, живя в холодных стенах приюта. Да это не самое лучшее место для ребёнка, но тогда стоял выбор перед ним и улицей, так что мой выбор был очевиден. Мне было около 6 лет точно не знал никто в том числе и я. Отец Михаил открыл передо мной двери приюта, и мне сразу бросилась в глаза огромная икона — мать держащая на руках ребёнка. Довольно прозаично ведь висела она в месте куда отправлялись только сироты. — отец Эндрю могу я быть свободен? Из мысли меня вырвал голос кучера, что помог мне сюда добраться. Я молчу кивнув дал ему горстку монет, что выделили мне для того чтобы добраться и повернулся к своему чемодану нужно разбирать вещи. --- Я стоял на коленях перед иконой, гладкое чувство разливалась по телу. Ворот рясы неприятно давил на горло, а рукава тянули вниз мои руки. Я плакал когда старший священник снова потянулся к хлысту. Умоляя его не делать этого я расстёгивал свою одежду. Оголенная спина была испещрена зажившими шарами. О да били нас нередко — буквально за каждую провинность. Коих у меня было немало. Поначалу я неправильно молился, крестился, позже — начал задавать много вопросов и многого не понимал. Например:"Почему Господь убивает безнаказанно?».Но в этот раз я подвергался порке не из-за этого. Они нашли мой дневник — несколько пожелтевших листов которые я нашёл и смог принести в полах ряс. Там были всего лишь мои мысли но этого хватило для наказания - Ты понимаешь за что ты здесь? - голос священника эхом пронёсся по голым, серым стенам помещения. Я повёл плечами за что незамедлительно получил несильный удар кнутом. Кожа меж лопаток начала быстро краснеть. - Да, отец -Ты раскаиваешься в своём поступке? -Да отец -Поклянись перед Богом. Я стоял на коленях и молчал. Молчал потому что мне не хотелось врать Ему, я знал что буду дальше писать о своих мыслях, знал что буду дальше рассуждать на темы - о которых запрещено даже думать. - Поклянись - воскликнула отец нанося ещё один удар и ещё один, ещё. Каждый был сильнее предыдущего, но он всё продолжал меня бить. Кожа на спине расходилась, а капли крови стекали ручьями по белой спине. Я кричал от боли захлёбываясь своих слезах, а удары стали злее -Клянусь - хрипло, сорванным от криков голосом, сказал я -Громче - Клянусь. Клянусь. Клянусь. всё так же повторял я - Громче! Господь должен тебя услышать. Но я не мог. Снова замолчав я получил новый удар, в этот раз хлыстом, а ботинком. Грязный сапог священника с размахом прилетел мне в бок. Казалось, что сломалась несколько костей. -Клянусь! Каким-то не своим голосом крикнул я, звук отразился от стен, эхом вернувшись ко мне. --- Вскочив с постели я нервно озирался по сторонам. Крупные капли пота ручьями стекали по моему телу. Ночная рубашка прилипла к моей спине, на которой через прозрачную ткань были видны рубцы. Подойдя к старому окну я с жалобным скрипом отворил его. Ночной воздух обдал моё лицо, на улице было тихо. Ветер не качал деревья, сверчки не пели свои песни, и даже ни одно животное не подбежало в окрестностях холмика, где стояла церковь. Ноги стали замерзать, так что я вернулся в кровать. И все же головы не выходил сон отрывки из детства, о которых я мечтал забыть. Мне приснился момент, когда я впервые предал Бога. Соврав ему, ощутив на своих плечах тяжесть греха, я молился каждый день, в надежде на то, что Господь будет милостив и простит меня. Но этого так и не произошло. Я лег в постель, в отличие от холодного пола она согревала меня теплом, которое ранее забрала у меня. Ночная рубашка неприятно прилипла к телу от пота, так еще и влага стала морозить кожу. Поправив ее, я перевернул подушку и лег на живот. Я пожелал, чтобы больше мне ничего не снилось, эти воспоминания были мне противны и больно терзали душу, может это была кара за мой грех? Вечное напоминание о прошлом, которое помещало меня каждый месяц. Некогда думать, завтра с утра могут прийти жители деревни на воскресную молитву, я обязан выполнять священный долг до конца, я клялся перед Господом о своей верности и эту клятву я не в праве нарушить. Мои желания были услышаны, оставшееся время сна, я не видел грез, смог отдохнуть и на утро был полон сил. И начался обычный день. В шесть часов пришли несколько людей на персональную молитву. Никогда не понимал, по какой причине богачей пускали раньше, чем простой люд, те уже трудились. Им было бы удобнее сходить утром перед трудной работой, а после под взглядом божьим трудиться на благо своей семьи и процветание деревни. Крестьяне достаточно часто спрашивали об этом, особенно молодые. Но я не мог им ответить, говорил, что так был послан указ свыше, как оно и было. Наверное, они не так понимали мой ответ и уходили множество раз с непонимание, это было видно по их лицам. После шла долгая утренняя молитва. До сей поры помню, как запнулся раз, более совершать сего даже случайно не мог. Целый час я без перерыва зачитывал молитву. Глядел на других прихожан и простой люд, каждый день я просил у Господа исполнения всех их просьб, молился за благополучие семей и доброго урожая. Но меня не раз поражали просьбы многих прихожан, но я не мог говорить об этом, осуждение — грех, я мог лишь наставить на путь истинный, и молиться за просветление разума и то что Бог поможет ему не стать на путь дьявола. Часа для вольности у меня не было, только редкие минуты. В те моменты я часто выходил на воздух и часто наблюдал за двумя влюбленными. Так веселы и так прекрасны. Их чувства искренни и заставляют радоваться за их общее счастье. Они любимы друг другом и их отношения созидают прекрасное. Я не раз замечал, что вместе с искренним счастьем, при взгляде на них, мое сердце обивалось горячим счастьем, но в этом чувствовалась грусть. Мне были интересны их чувства, они как тайное писание манили меня и просили опробовать его сладкий вкус. Узнать, каково это быть любимым, ощутить радости полные объятия после разлуки, вместе гулять по лесу и смеяться вместе с ней… Но мне не было позволено. За такими чувствами скрывались долгие часы рядом, а у меня не было свободного часу. Вся жизнь расписана по минутам. Не подумайте, то мне не по нраву такое! Я искренне счастлив быть помощником Господа, рад, что у меня нету времени на уныние и каждую минуту я занят благим делом на пользу этому прекрасному месту! Но мне также хотелось ощутить это чувство, именуемое любовью. Я был готов дарить всего себя той самой, и даже если я не получу ничего в ответ, я очень хотел полюбить. Подобно этой паре играть вместе, ходить по улице и бегать по лесу задорно смеясь с глупой шутки… Молитвы. Молитвы и ещё молитвы. каждый день, каждый час. Так я наказывал себя за все грехи, что совершал в прошлом. И буду совершать в будущем. Как же больно. Я листал толстую книгу Библии и с каждой новой страницей, будто погружался в пучину боли. Столько противоречий. Зачем человек был создан с грехом. Почему каждый вынужден всю жизнь его замалчивать. Я стоял на коленях перед иконой. Смотрел на неё и слезы текли по щекам. Во мне все трепетало от чувства защищености. Я ведь праведник, мне ничего не грозит. И даже завтра наступит судный день я спасусь. Наверное спасусь. Ведь за столько лет молитв я смог искупить грехи. Должен был искупить. Стук из под пола. Кажется я смертельно устал за этот день. Прошло несколько часов непрерывных молитв. Стук. Кажется это мыши. Я встал и вышел на улицу. Уже смеркалось и последние лучи солнца окрасили небо в богровые тона. Вдохнув свежий, прохладный воздух, я понял, что ничего красивее не видел. Хотя видел я только стены семинарии в которой жил.