Посланник чуда

У Чонина была скромная улыбка. У Чана – слишком много забот.

***

Был пронизывающий до костей холод и неслушающиеся пальцы, не способные застегнуть молнию куртки. После третьей попытки Чонин плюнул на эту затею, кое-как обмотал вокруг шеи шарф и, спрятав в нём замёрзший нос, зашагал в поисках места потеплее. Работа, которую приходилось терпеть. Взрослая жизнь, которая наступила так внезапно, что он и оглянуться не успел – а вот она, стоит, распростирает перед ним объятия. Но Чонин не любил обнимашки. Потому и смог сохранить внутреннего ребёнка. Который сейчас неустанно теребил душевные струны, требуя к себе внимания. И к гирляндам, развешанным над дверями магазинов. Чонин глядит на огоньки. Они отражаются звёздочками в глазах. А ведь точно, рождество скоро! Вот только кроме нескольких ниточек с крошечными светлячками других признаков праздника больше не наблюдалось. Ну, кроме, разве что, холода. Ян так и замер, посреди улицы, запутавшись ладошками в карманах. Где же ты, приближающийся праздник? Разве что только в душах людей, но у них так много повседневных забот, что на дух Рождества просто не хватает времени. Чонин глядит и глядит. А потом, всё же, продолжает путь домой. Но не привычной дорогой – выбирает совсем другой маршрут, которым никогда не ходил. Если Рождество, всё же, есть в этом городе, он попытается его найти. Будет искать до тех пор, пока окончательно не замёрзнет. Но в итоге он не только замёрз до стука зубов. Ещё умудрился потеряться. А телефон – сесть. Вот вам и дух наступающего Рождества. Ну и что прикажете делать? Чонин уже смирился с тем, что предвестников счастья не нашёл. Домой бы добраться... И отогреть уже эти ледышки, зовущиеся руками. Ещё немного поплутав в незнакомой местности, Ян вдруг замер перед крошечной кофейней. Потому что на него буквально набросился свет мигающих на окнах огоньков. Да ладно, неужели... Ян толкнул дверь. И оказался будто в параллельном мире. В крошечном помещении ютились всего один столик, старенькая касса, да аппарат для приготовления напитков. Но даже при нехватке места владелец умудрился поставить в уголок маленькую ëлку. Прилавок же буквально завалили рождественской карамелью, а картонные стаканчики украсили снежинками. Из радио лилась непринуждённая рождественская музыка. А ещё были огоньки. Так много, что свободным от них пространством был разве что бариста. Хотя и тот сиял, только светом добродушия. – Здравствуйте, готов принять ваш заказ. Одна короткая фраза, какую произносит при твоём виде работник в каждой кофейне. Но Чонин мгновенно растерялся и, кое-как, с запинками, продиктовал свой латте с корицей. Сел за столик. И понадеялся, что шарф скрывает его покрасневшие от смущения щеки. Чонин, ты уже взрослый. А так засмотрелся на рождественские украшения, что потерял дар речи. Неловко до ужаса. А ещё пора бы напомнить себе, что именно из-за этих глупостей он потерялся и нужно что-то с этим делать. Определённо нужно было делать. Но Ян почувствовал, что отогревается. А вместе с теплом приходит и странное спокойствие. Своими лисьими глазами с отражениями лампочек-светлячков он следил за тем, как бариста готовит его заказ. Сначала только за умелыми руками, увешанными браслетами. Затем потихоньку взгляд переполз на его лицо. Сосредоточенно нахмуренные брови и глаза, в которых тоже сияли звезды. Будто заметив, что за ним наблюдают, парень приподнял их на Чонина. Ян скромно улыбнулся. Но взгляда так и не отвёл. Дождался свой кофе. И вот тогда уже засеменил к выходу с такой скоростью, будто спасался бегством. Уже оказавшись за пределами кофейни он вдруг очнулся. Чего это он, в самом деле? Влюбился что ли? Чонин посмеялся с себя. Отпил кофе. Оказалось вкусно. А теперь бы... Домой. Как-нибудь. Ян сделал ещё несколько поворотов по незнакомым переулкам. Вдруг вышел на не такую уж и незнакомую улицу. И с облегчением выдохнул. Парень оглянулся назад, туда, где осталась крошечная кофейня. Он запомнил её местоположение, так что сможет вернуться в любой момент, чтобы снова зажечь в душе огонёк волшебства. А ещё, может быть, чтобы снова увидеть того симпатичного баристу.

***

Однако на следующий день взрослый в душе Чонина победил. И после этого боевого дня он шёл домой уже не с мыслями о поиске праздника, а с желанием хотя бы немного продрать глаза кофеином. И когда добрался до места, где вчера абсолютно точно находился маленький уголок рождественской сказки, обнаружил обычную кофейню. Не было в ней ëлки. Только тонкая ниточка фонариков тянулась под потолком. И бариста с браслетами. Его тоже не было.

***

У Ян Чонина была скромная улыбка. А у Бан Чана слишком много забот. Чудо, как по заказу, то в одной части страны, то в другой. Звонки на старенький телефон сыпались один за другим, пусть и не так часто, как раньше. В любом случае, он был слишком занят, чтобы потакать чужой симпатии. Хотя звёздочки в лисьих глазах были действительно красивыми.

***

– Да что я делаю не так?! Чонин плутал по переулкам уже битых два часа, но так и не набрел на рождественскую сказку. В прошлый раз он был настолько поражён, что даже не посмотрел, какое название значилось на вывеске. И как, спрашивается, ему теперь искать свой маленький рай? Глупый Чонин. – Тут разве что положиться на чудеса, – признал Ян. Рождество всё ближе. Краски на улицах прибавляются, но медленно и неохотно. Они уже и не так нужны ему, как та крошечная кофейня. Её Чонину хватило бы для ощущения праздника, только бы найти и как следует запомнить, где искать в следующий раз. Поворот. Второй. Внезапно – снова огоньки. И вывеска с названием – "Чудо". Губы Чонина растянулись в довольной улыбке. Нашёл! Своё чудо! Его поприветствовали колокольчики над дверью. Бариста, завидев яркую улыбку, и сам улыбнулся. "Видимо, узнал" – Чонину вновь стало капельку неловко. Но, вместе с тем, тепло. Пока парень готовил заказ, Чонин снова наблюдал за его работой. Но, когда забрал свой кофе, не спешил уходить. Глядел своими звёздами в звезды напротив. – Вас тяжело найти. Эта кофейня – особенная? – Чудо в своём сердце тоже трудно найти. Так что неудивительно. Парень оправил фартук и принялся протирать стойку. Чувствуя, что лисьи глаза с подозрением его сканируют, он добавил: – Нет. Кофейня – самая обычная. – О, понятно. Чонин еще раз оглядел обстановку, отпил кофе. И как бы невзначай, бросил ещё один вопрос: – А что тогда необычного в этом месте? Может быть, ты? Воцарилось долгое молчание, в котором старая рождественская песня сменилась ещё более старой. Но такой же родной сердцу. Парень вышел из-за стойки и присел напротив Чонина. Пальцы сложились домиком. Ян как ни в чем не бывало медленно цедил свой кофе. Внешне. Но при этом чувствовал, что сердце от волнения готово разорвать грудную клетку. – Наверное, только такой как ты и мог заметить подобное – взрослый с душой ребёнка, – в конце концов сдался его молчанию "бариста". – Просто... приходи, когда захочется чуда – не важно, рождественского или в другое время года, хорошо? Я встречу тебя в этом месте. Ян отставляет стакан. Пододвигается поближе к новому знакомому. Неловкость в улыбке смешивается с хитринкой. – А поконкретней? Я же сейчас от любопытства на огоньки рассыплюсь. "Бариста" тоже пододвигается ближе – настолько, пока расстояние не уменьшается до нескольких сантиметров. А затем издаёт смешок и легонько щёлкает Чонина по носу. Тот вдруг осознаёт, что стоит на людной улице. Вокруг сигналят автомобили, суетятся беспокойные прохожие. А перед ним – совсем другая кофейня. Хотя, надо отдать непонятному "чуду" должное – стакан оплаченного им кофе остался при нем. Оказался зажатым в руке. Но... – Так нечестно! Хоть бы имя своё сказал! Ян раздражённо отпил свой коричный латте. И взгляд вдруг зацепился за выведенные маркером на боку закорючки. "Бан Чан". *** Бан Чан, значит. Кто же ты такой? *** Чан смотрел, как Чонин топчется у кофейни, которая теперь не была "Чудом". И совсем не спешит уходить. Блестит яркими огоньками в глазах. И улыбкой. – У тебя дурной вкус, Ян Чонин, – тихо говорит Чан. А на картонном стаканчике в руках Чонина рядом с именем появляется сердечко.

***

Бан Чан был тем, кто дарит чудеса другим. Таким из себя духом-волшебником, являющимся тем, кто в нём нуждается. А Чонин позвал его уже дважды за неделю. И второй был не то чтобы для возможности ощутить приближение предстоящего праздника. Он искал его. Бан Чана. И Чан заранее знал, почему. Но ничего хорошего из этого всё равно не выйдет. У него – слишком много забот. Он – не то чтобы существует в этом мире. Чан проводит пальцами по воздуху. Между ними кружатся снежинки, подлетают к потолку. И обрушиваются на маленький столик кофейни снегопадом. Кофейня "Чудо". А двери чуда – всегда открыты ищущим его сердцам.

***

Чонин тихонько подходит к окну. Прислоняет холодные ладошки к стеклу. Видит "чудо" – Чана, колдующего снежинки. И любопытство распаляется пожаром.

***

В следующий раз в дом "Чуда" он вошёл уже как к себе домой. Дверь громко хлопнула, Чан едва не выронил сахарные тросточки, которые как раз раскладывал по стаканам: – В общем, тут такое приключилось, ты не представляешь! Чонин плюхается за стол. И начинает болтать о произошедшем сегодняшним днём: бабушка забыла в библиотеке свои очки, да совершенно не могла вспомнить, на какой полке. Пришлось снарядить целый отряд по их поискам, а потом оказалось, что очки всё это время таскал в зубах бродящий следом по её пятам пëсик. Чонин в таких красках описал весь процесс поисков, что Чан невольно хихикнул. Ян же, заметив это, хитро прищурился. И пустился в рассказы о других интересных случаях, связанных со своей нехитрой работой. Чан присел на стул за стойкой. Подпер щеки руками – прятал в ладонях теряющуюся в ямочках улыбку. Чонин размахивал руками, изображая ветер, пронесшийся по библиотеке, когда какие-то детишки додумались побросаться в окна кирпичами. А затем находил в своей голове новые и новые истории. – И это всего за полгода, представляешь? Говорят, до моего прихода было тихо. Может, это я такой особенный, что приношу неприятности? – Скорее уж разбавляешь тихую жизнь этого места. Иначе совсем покроется пылью и заржавеет. Окна ведь починили потом? – интересуется Чан. И получает кивок. – Вставили новые. Теперь никто не жалуется на сквозняки. Хорошо, а то ведь зима. Ян оглядывается уже в окна кофейни. Но зимы за ними не видать. Она только чувствуется. Ненадолго снова становится тихо. Чан ждёт. У Чана на душе яркие искорки, как ни странно. – Чан. И всё же, откуда ты взялся? – Я чудо. И я просто есть. Чан теребит прозрачную упаковку конфеты. Чонин снова обследует помещение. И находит календарь. Вот только многолетней давности. Парень следит за направлением лисьего взгляда. И растерянно перемещает указатель на новое число. – Совсем забыл о времени. Уже и день другой. "И год совсем не тот" – комментирует Чонин. Но вслух только смущенно улыбается. И всё же... кто ты, Чан? Вряд ли ты всегда был тем, кто приносит нуждающимся чудеса. Уходить не хотелось. Но сегодняшний кофе уже был допит. Потому чудеса перед глазами потихоньку таяли. Чонин сонно моргнул. Чан перед ним улыбался ему уже в открытую. – Ты приходи. Ещё. Я буду рад. Спасибо за истории. Очередной взмах ресниц. И Чонин снова у серого и неприметного кафе. "Чудо" скрылось до следующего раза. И унесло таящиеся в своих недрах чудеса.

***

С Чаном действительно было хорошо. И не только потому что Чан был настоящим волшебником. Может быть он просто варил слишком вкусный кофе, к которому сам так ни разу и не прикоснулся. Потому что не любит, как выяснилось в процессе дальнейших диалогов. Может быть, потому что Чонину просто нравилось быть рядом. Хотя сам Чан о себе так ничего толком и не рассказал, о Чонине он теперь знал все каверзные и смешные ситуации, которые тот смог вспомнить. Ян догадывался, что Чан не рассказывает о себе не потому что не хочет. Просто он не помнит. Но некоторые факты потихоньку помогали Чонину собирать картинку. В настоящее время, которое проживал Чонин, люди не то чтобы очень задумывались о всяком рождественском настроении, предпочитая ему "более важные" повседневные дела. Оттуда и нежелание украшать свои дома и места работы. В "Чуде" же всё было с точностью наоборот. Чан сделал всё, что мог, чтобы попавший в кафе ощутил счастье. Как делали много лет назад. Когда в душах ещё жили отголоски сказок. Да и календарь... Чан-хëн... Кто же ты такой и откуда взялся?

***

– Честно говоря, я правда ничего не помню. Чан послал на оконное стекло волну мороза. Оно покрылось ледяными узорами. В очередной раз пришедший Чонин тихонько сжимал свой стаканчик. Пальцам было тепло. На душе – тревожно. – Совсем ничего? – сочувственно протянул Чонин. И получил покачивание головой. – Всё что я могу – творить чудеса, когда люди о них очень просят. И делаю так уже очень долгое время. – Так соверши чудо – вспомни. Я тебя прошу, – тут же нашёлся Чонин. Взгляд Чана вдруг замер на морозных узорах, которые он сам же и нарисовал. Но видели совсем не их. Перед глазами проносилась одна за другой картинки. Кофейня, которую он так мечтал открыть. Счастье, которое дарил от всего сердца и без остатка. И то, как внезапно оборвалась его жизнь в простой автокатастрофе. Но он так отчаянно хотел быть счастливым, хотел нести свет в души, что обратился в чудо. Чудо для каждого, кто в нём нуждается. Скромная улыбка. Глаза с отражениями электрических светлячков. Своё чудо он, кажется, тоже нашёл. За стеклом закружились первые в этом году снежинки. Но Чан смотрит и смотрит в яркие глаза напротив. – Чан-хен, ты что, влюбился? – тихонько спрашивает Чонин. Но и так уже знает ответ. Знает его и Чан. Чонин пододвигается к нему близко-близко. Блестит своими лисьими глазами. И выдыхает: – Тогда вот тебе моё второе желание. Соверши чудо. Стань чудом для себя самого – сделай так, чтобы ты тоже смог быть счастливым. Чан преодолевает остатки расстояния. И касается губ Чонина своими.

***

Говорят, кофейня "Чудо" всё так же стоит на прежнем месте. Там, где ты ищешь волшебство и счастье. А значит наткнуться на неё можно где угодно. Однако живущий в нём источник исполнения желаний больше не одинок, как прежде. Часто в кофейне можно найти парня с лисьими глазами и скромной улыбкой. Так же часто их вдвоём можно найти в других местах – смеющимися и абсолютно счастливыми.