Крыло стрекозы

Гарри Поттер вернулся в замок после отбоя, за что и получил свитком эссе от Гермионы, которая дожидалась его возвращения в общей гостиной гриффиндора. Друзья еще немного посидели в уютных креслах, обласканные теплом полыхающего камина. — Герм, ты же изучала патронусы? — спросил подругу маг, прикуривая сигарету. Девушка сморщила аккуратный носик, но кивнула. Гарри продолжил. — Какое значение у стрекозы? — Стрекозы? — в голосе боевой подруги слышалось удивление. Ей не был знаком никто, чье заклинание принимало такую форму. Она задумалась, привычно нахмурив брови, и, спустя пару чужих затяжек, ответила. — Стрекоза является символом трансформации, возрождения и нового начала. Но в то же время означает стойкость, зрелость и воинское мужество. Такой телесный патронус должен быть очень сильным. — Не сожжет его бури жизненной пламя, сбитое легким крылом стрекозы. — Прошептал Поттер и с улыбкой, коснувшейся губ, кинул окурок в тлеющие угли камина.

///

Одним вечером, сидя с Блейзом и Тео в Выручай комнате, Драко среди перьев и пергаментов находит конверт. Он выпадает из учебника по чарам и плавно пикирует на ковер. Трое переглядываются. Малфой достает палочку и проверяет неизвестный предмет на порчу, сглазы и проклятия, но ничего не находит. Друзья делают то же самое и остаются ни с чем. Настораживает. — Думаешь, родовое? — разрывает образовавшуюся тишину Забини. Блондин жмет плечами. — Об этом узнаем, когда оно проявится. Ну, или когда я украшу родовой склеп. Итальянец выдает бурную зубодробительную скороговорку на родном языке и кидает в Драко подушкой. Они смеются и обстановка немного разряжается. — Давайте просто избавимся от него? — предлагает Нотт. Блондин лишь качает головой и, выдохнув, касается конверта холодными пальцами. Ничего не происходит. Он смелее подтягивает к себе обычный школьный пергамент, запечатанный сургучом. Ни подписи, ни оттиска. Только грубая капля, что удерживает края. Сломав печать, Малфой вчитывается в не очень аккуратный, чуть резкий почерк. Я невольно узнал, что тебя интересует один вопрос. Позволь дать на него ответ. Говорят, магия — это отражение стремлений волшебника. Если волшебник злой, то и магия его будет использована во зло. Если добрый — то и магия будет такой. Только ошибка в том, что полностью добрых и злых людей не существует. Как не бывает только темной или только светлой магии. Тебя считают темным и злым волшебником. Предателем. Пожирателем смерти. Магом, не заслуживающим прощения. Я считаю, что будь у тебя выбор, ты бы никогда не пошел за ним. Другие могут думать что угодно. Но я знаю, я видел это в твоих глазах. Ты сражался за семью, как мог. Ты помогал людям в тот год и после, как мог. Ты изменился. И результат этих изменений проявился в магии. У тебя очень красивый патронус. Он означает желание жить и бороться до самого конца. Меняться и оставаться собой. Осознавать свои ошибки и исправлять их. Бояться, но преодолевать свой страх. Надеяться и вдохновлять надеждой других. Но ты ведь хотел узнать другое. Не само значение, а почему патронус, означающий именно это, появился у тебя, верно? Все просто. Стрекоза — это отражение души Дракона. Малфой чувствовал, как от эмоций перехватило горло, не давая спасительному кислороду протолкнуться сквозь сведенные спазмом мышцы. Глаза предательски защипало, и блондин задрал голову, чтобы прозрачные капли не сорвались с ресниц. Перепуганные и обеспокоенные друзья ломанулись к нему. Отвечать на их вопросы не было сил, поэтому блондин только передал пергамент, вымученно улыбаясь. Было приятно осознавать, что хотя бы один человек, помимо Блейза и Тео, не испытывает к нему ненависти.

///

Гарри сидел на ступенях башни Гриффиндора и курил очередную сигарету. Ему пришлось прятаться от разбушевавшейся Гермионы, которую смущает пагубная привычка друга. Было достаточно поздно. Многие уже легли спать и Поттер, предчувствуя бессонницу, не спешил покидать своего укромного угла. Было зябко. Он плотнее укутался в мантию-невидимку, лежавшую на плечах, и, прикрыв глаза, прислонился виском к холодному камню стены, в попытке снять зарождающуюся головную боль. Сигарета почти истлела и была готова обдать жаром кончики пальцев, что беспечно сжимали фильтр у самого края. Молодой маг погружался в легкое медитативное состояние, сосредоточившись на своем дыхании и пульсации магического ядра в теле. Эту технику расслабления использовали буйные Блэки, чтобы успокоиться и не натворить глупостей. Поттер, переживший войну и все предшествующие «приключения» очень многое почерпнул из обширной библиотеки полусумасшедшего почти вымершего рода. Гарри отсчитывал биение сердца в груди, пока не услышал посторонний стрекот. Нехотя разлепив глаза, он подслеповато осмотрелся. И замер, сраженный изумлением. Рядом снитчем летала полупрозрачная стрекоза. А после и вовсе удобно устроилась на его плече. Гарри затаил дыхание, опасаясь, что патронус развеется от одного неосторожного выдоха. Но он, перебирая крошечными лапками и подёргивая крылышками, пробежал по плечу, чтобы выдохнуть на ухо полушепот до боли знакомого голоса. «Астрономическая башня. Сейчас» А потом взлетел и исчез из поля зрения в темноте зимней ночи. Мурашки иррационального страха и нерешительности обсыпали победителя Волдеморта. Успокоенное сердце зачастило где-то в глотке, пригрозив перебудить своим боем всех обитателей «храброго факультета». Накинув мантию на голову, Гарри растворился в полумраке коридора, и только суетливые шаги выдавали его спешку. Впрочем, даже они исчезли, стоило магу выскользнуть за портрет Полной дамы. Спящий страж даже не заметил, что дверь, охраняемая им, открылась, выпустив из тепла гостиной что-то невидимое. Малфой стоял на обдуваемом всеми ветрами пространстве Астрономической башни и кусал губы. А после не удержал смешка, поворачиваясь в сторону пустующего класса. — Покажись, Поттер, я слышал, как ты споткнулся на лестнице. — Проговорил Драко, складывая руки на груди. Гарри скинул мантию и неловко потер затылок. Он догадывался о причинах их встречи. Особенно, если она назначалась таким способом. — Эм… что меня выдало? — парень не выдерживал взгляда этих прекрасных глаз, светящихся во тьме, как два лунных диска. Гарри отвел глаза и чуть нервно теребил шелковистую ткань отцовского подарка в пальцах. Малфой в пару шагов преодолел разделяющее их расстояние, и протянул учебник по чарам. — У тебя плохая привычка чиркать в книгах, герой. Хотя, некоторые комментарии были довольно занимательны. — Ухмылка на чужих губах была почти такой же привычно-самодовольной, как и раньше. Только злости в ней не было ни на кнат. Кажется, Гарри не заметил, как книга оказалась в его руках. Он смог оторвать взгляд от шелковой кожи и ранок на губах, только когда с них сорвалось разбившее наваждение: — Спасибо. — Поттер хлопнул глазами и непонимающе вскинул бровь. — За записку. Чужие слова не внесли ясности. Положив мантию и книгу на пол, маг подошел к парапету, попутно вытаскивая из кармана пачку сигарет. — Я не был уверен, что ты меня выслушаешь, не после… — Гарри неопределенно махнул рукой — всего. Но мне показалось, ты должен знать: ты не заслуживаешь ненависти. Не после того, что сделал. — Я пустил пожирателей в школу. Я сам — пожиратель. Я пытал детей, пока здесь властвовали ублюдки-Кэрроу. Я, в конце концов, делал твою жизнь невыносимой на протяжении шести лет! Называл Грейнджер грязнокровкой, а Уизела — Уизелом и нищим тупоголовым троллем. Ты должен меня ненавидеть, а не писать анонимные записочки, чтобы поддержать давнего врага! — рык блондина растворялся под открытыми сводами Астрономической башни, как дым с чужой сигареты. Поттер лишь покачал головой да фыркнул, сморщив нос. — Себе-то не ври, пытатель. — Вторая сигарета заняла место первой. — Джордж рассказал мне, как ты ему помог. И о том, что тут происходило, пока мы скитались по лесам в поиске крестражей. И о Мунго. А еще Блейз и Тео любезно дополнили те детали, которых не хватало для ясности картины. Так что мне известно больше, чем ты можешь себе представить. Малфой устало прислонился виском к стене. Гарри меж тем продолжил. — Я не говорю, что ты не совершал ошибок, Драко. Но их совершают все. Суд тебя оправдал. Перед остальными ты извинился. Да и наказал себя сам больше, чем смогли бы другие. — Ты так в этом уверен, Поттер? — изумрудные глаза встретились с уставшими, ртутными. — Уверен, что во мне нет корыстных планов и замыслов? — Уверен, — ответил Гарри, почти перебив визави. — Иначе твоя стрекоза бы не появилась. Бывшему пожирателю смерти, ныне оправданному студенту восьмого курса нечего было на это ответить. Тепло от слов согревающими чарами разливалось по телу и оседало в груди, где лихорадочно билось глупое, влюбленное сердце. Драко, желая перевести тему, уцепился за очередную сигарету, появившуюся в подрагивающих пальцах. — Что ты куришь? — спросил слизеринец. Гарри протянул ему. Блондин не без интереса взял сигареты и удивленно протянул, даже не думая уменьшить легкий флер пафоса, звучащий в голосе. Все что угодно, лишь бы скрыть одолевающие нервозность и волнение. — Надо же, «Écailles de salamandre». Потти, наконец, вспомнил о том, что ты волшебник?! Кажется, отсутствие Уизли положительно на тебя влияет. — Поттер не сдержал улыбки. — Скажи, — продолжил Малфой — их правда можно заколдовать и получить вкус, который хочешь? — Да, — выдохнул маг ответ вместе с дымом — только один раз и всю пачку сразу. — И какой захотел ты? Вопрос сорвался с губ прежде, чем блондин успел себя остановить. Малфой нервно одёрнул рукав мантии и отвел взгляд. Да вжался лопатками в стену, когда Поттер резко подошел к нему почти вплотную и протянул подкуренную сигарету. У Драко пересохла глотка. Судорожно облизав иссушенные губы, блондин, не отрывая взгляда от препарирующих его, внимательных глаз, протянул руку и забрал фильтр из чужих пальцев. Руки дрожали у обоих. Терпкость виски, переплетенная с ароматом табака, резанула по рецепторам, а после разлилась кислинкой зеленых яблок, в конечном итоге оседая сладостью на его губах. — Какое воспоминание? — спросил Гарри едва различимо. Казалось, любой лишний звук мог бы разрушить то неведомое, образовавшееся меж ними. — Ты живой, — прошептал Драко, — побеждаешь и обнимаешь меня. Драко испаряет почти истлевшую сигарету, пока чужие руки скользят по его спине. Расстояние между ними уменьшается настолько, что делает дыхание общим. — Но этого недостаточно… — спешно тянет блондин и всхлипывает, когда чужие губы впиваются в его. Они целуются голодно. Сталкиваются зубами и кусаются, до отчетливого металлического привкуса, мешающегося со вкусом яблок, что остался от сигарет. Пальцы Драко сгребают рубашку на лопатках, пока Гарри оставляет следы рук на боках. Выброс адреналина сходит на нет вместе с поцелуем, но они не размыкают объятий. Соприкасаются лбами, пока восстанавливают вылаканное друг у друга дыхание. И улыбаются. Заглянув в ясные глаза, Драко выдохнул. — Экспекто Патронум… И их маленький мир, разделенный на двоих, взорвался десятками крыльев молочно-белых стрекоз.