Mistletoe / Омела

Гермиона потянула на себе комковатый тёмно-бордовый вязаный джемпер. Очередной рождественский подарок от Молли Уизли. Её грудь украшала золотая буква «Г». Гермиона предполагала, что Уизли и Гарри, по крайней мере, будут одеты в одинаковые костюмы. На ней вязаный джемпер сочетался с рваными на коленях джинсами и чёрными ботинками. Стоя на ступеньках перед маленькой ратушей в Годриковой Лощине, она подняла руку, чтобы открыть дверь, но остановилась. Ночь выдалась прохладной, всё вокруг было покрыто толстым слоем снега. Это было первое рождественское мероприятие после смерти Волдеморта, и оно казалось… странным. Руку Гермионы до сих пор покрывали шрамы, а надгробия на кладбище всё ещё выглядели слишком новыми. Гермиона сглотнула. Всё закончилось. Всё вернулось… в норму. Даже если пока так не казалось. Гермиона натянула на лицо улыбку и, открыв дверь в маленький холл, вошла внутрь. Зал был красиво оформлен. Деревянные стены и потолочные балки украшали венки, свечи, омела и мишура. Здесь уже собралась большая группа людей. Некоторые танцевали под играющий оркестр, некоторые толкались вокруг стола для выпивки, а другие просто общались за сливочным пивом или вином. Гермиона нахмурилась, осознав, что все одеты более официально, чем она. Гарри и Рон были в строгих брюках и заправленных рубашках на пуговицах. Джинни и Луна пришли в платьях. Никто не вёл себя строго формально, но Гермиона определённо была одета недостаточно соответствующе. Когда Гермиона уже собиралась уходить, Гарри и Рон окликнули её, помахав ей. Внутренне простонав, Гермиона неохотно подошла к ребятам. — Привет, — поздоровалась она. Гарри и Рон обняли её, как обычно, до дрожи в костях. Это было так, словно они так и не осознали, что выросли во взрослых мужчин из маленьких мальчиков, какими были на первом курсе. У Гарри была трёхдневная щетина, которую он потирал, а у Рона над верхней губой торчали рыжие щетинки. Теперь он определённо повзрослел. — Ты пришла! — Рон улыбнулся. — Чертовски здорово. Фред ушёл и устроил нам приличный фейерверк на прощание. «Ужастики Умников Уизли» — лучшие. — Фантастика, — слегка улыбнувшись, ответила Гермиона. Теперь, находясь среди друзей, она расслабилась. Возможно, всё не так уж и плохо. Оформление было очень тёплым и праздничным, а компания — хорошей. — Гермиона! Ты носишь мой подарок! — Молли Уизли подошла и по-матерински обняла Гермиону. Это было приятным утешением. После войны Гермиона не смогла снять сильные чары забвения, наложенные на её родителей. Материнские объятия — это то, чего ей не хватало. У неё начинало щемить в груди, если она думала об этом слишком долго. Молли отпустила Гермиону, и та оглядела помещение. Её янтарно-карие глаза блуждали по залу, подсознательно выискивая конкретную фигуру. Флёр Делакур стояла, прислонившись к стене, как всегда, безучастная. Гермиона была удивлена ​​появлением блондинки. Приятно удивлена. Флёр и Билл расстались ещё до того, как война закончилась победой. Гермиона полагала, что Флёр вернётся во Францию, и не ожидала, что она сохранит тёплые отношения с Уизли. Однако Флёр сильно удивила её во время войны. — Привет, — поздоровалась Гермиона, подходя и прислоняясь к стене рядом с Флёр. Она отхлебнула прохладного сливочного пива, конденсат приятно ощущался на её вспотевших руках. Флёр не смотрела на Гермиону, держа в руках бокал с вином. — Ужасные украшения, — прокомментировала Флёр, сморщив нос от отвращения. Её французский акцент уменьшился, но, тем не менее, оставался сильным. — Не знаю, мне они очень нравятся, — ответила Гермиона, — придают залу тёплый и уютный вид. Флёр усмехнулась. — Во Франции мои родители устраивают гораздо более элегантный званый вечер, — ледяным тоном ответила она. — Они заколдовывают потолок, и идёт снег. Пол покрывается ковром волшебного снега. По всему особняку разбросаны декорации из сосулек и красиво украшенные деревья. Тень улыбки тронула губы Гермионы. Именно такой она встретила Флёр в Хогвартсе много лет назад. Ледяная королева. Титулованная, гордая и осуждающая. Говорящая только для того, чтобы пожаловаться. — Должно быть, холодно, — ответила Гермиона. — Волшебный снег и сосульки, — надменно подчеркнула Флёр, — они не тают, несмотря на тепло особняка. Гермиона вспомнила, как жаловалась Джинни на резкие манеры Флёр. Раньше они называли её «Флегма». Это было до того, как Гермиона прибыла в Коттедж «Ракушка», разорванная на клочья Беллатрисой и едва цепляющаяся за свою жизнь и рассудок. Нежность, с которой Флёр ухаживала за ней, чтобы вылечить её… Гермиона была в восторге. Флёр проявила мягкость, которой Гермиона никогда от неё не ожидала, показав милую и нежную сторону, прежде скрытую под всем этим льдом и снисходительностью. — Хорошо проводишь вечер? — спросила Гермиона, скрывая улыбку большим глотком из бутылки. Флёр наконец повернулась и посмотрела на Гермиону, её яркие лазурные глаза встретились с янтарными глазами Гермионы. — Полагаю, что терпимо, — ответила Флёр, изогнув идеально ухоженную бровь. — Как насчёт тебя? — Уже лучше, — с улыбкой ответила Гермиона. — Правда? — спросила Флёр, склонив голову набок. Гермиона улыбнулась шире. — Совершенно точно. Флёр долго с любопытством смотрела на Гермиону, прежде чем медленно кивнуть. Она снова сосредоточилась на наблюдении за людьми в зале. Гермиона теперь знала, что холодность была прикрытием. Защитой, которую поддерживала Флёр, чтобы люди не подходили слишком близко. Но теперь, после того как Гермиона видела её с опущенными стенами, она намеревалась увидеть её такой снова. Гермиона воспользовалась возможностью взглянуть на Флёр. Её лицо выглядело гордым, бесстрастным, отчуждённым. Волосы у неё были платинового цвета, настолько светлые, что казались серебристыми. Её высокие скулы были изящными, намекая на возможную хрупкость, скрывающуюся за внешностью Флёр. Глаза Гермионы едва успели опуститься на подбородок и шею Флёр, когда блондинка повернулась и посмотрела на неё. Выражение лица Флёр сказало Гермионе, что она почувствовала на себе её взгляд. — Здесь хорошо и уютно, — заметила Гермиона, вспомнив, как сильно Флёр ненавидела холод в Хогвартсе. — Слишком тепло, — сказала Флёр с недовольным вздохом. — Хочешь подышать свежим воздухом на улице? — предложила Гермиона, всё ещё не отпугнутая ледяным тоном блондинки. Флёр с любопытством посмотрела на Гермиону. — Конечно, — ответила она, отталкиваясь от стены, и пошла впереди Гермионы, не дожидаясь её. Гермиона последовала за Флёр, на её губах играла улыбка. Бёдра Флёр покачивались в платье. Конечно же, это было модное платье. Её длинные платиновые волосы развевались позади неё. Гермиона нетерпеливо последовала за ней. Они вышли на улицу, в ночном воздухе появился пар от дыхания. Их освещали всего два маленьких фонаря. Когда двери зала закрылись за ними, болтовня и музыка превратились в отдалённый гул на заднем плане. — Лучше? — спросила Гермиона, наблюдая, как Флёр, похоже, наконец расслабилась. Может, она просто не была общительным человеком? Но тогда зачем вообще было приходить? — Намного лучше, — ответила Флёр, глядя в заснеженную тьму Годриковой Лощины. — Я не видела тебя с тех пор, как… — Гермиона замолчала. Её руку, казалось, пронзила боль при одном упоминании о её лечении. — Я знаю, — ответила Флёр, её взгляд остановился на Гермионе. Красота Флёр казалась ещё ярче в тусклом освещении снаружи. Гермионе стало немного неловко из-за своих рваных джинсов и комковатого джемпера. По мере того, как Гермиона росла, её кудри из густых и неукротимых превратились в красивые и волнистые. Её лицо утратило округлость юности и приобрело подчёркнуто элегантный вид. Она стала ещё выше, её некогда слабые и долговязые конечности стали стройными и сильными. Большей частью своей силы, внутренней и внешней, она была обязана войне. Но также и многими своими слабостями. — Ты в порядке? — спросила Флёр, делая шаг вперёд. Гермиона кивнула, отбрасывая всякую застенчивость в сторону. — Да, — Гермионе удалось улыбнуться, — в конце концов, я здесь, с тобой. Флёр посмотрела на неё с любопытством, но затем одарила редкой широкой улыбкой. Её полные губы растянулись, обнажив идеальные белые зубы. — Я… — Флёр внезапно замолчала, на её лице снова появилась отчуждённость. Гермионе это показалось милым, теперь она понимала, что это защитный механизм. Она задалась вопросом… Если бы Флёр однажды не выхаживала её… была бы Гермиона просто ещё одной из многих, кто считал Флёр невежливой? Она вспомнила ночи, когда боялась заснуть. Боялась кошмаров, которые приходили каждую ночь, когда она закрывала глаза. Флёр каждый вечер держала её за руку. Иногда она читала ей по вечерам или просто приглашала послушать далёкий плеск волн. Гермиона всегда чувствовала себя в странной безопасности, когда Флёр сидела у её постели. Казалось, даже Гарри или Рон не успокаивали её настолько естественным образом. — Как твои дела? — спросила Гермиона. Флёр заметно сглотнула. Гермиона на мгновение задумалась, не надоело ли Флёр общение с ней и не собирается ли она снова прошмыгнуть в зал. — Я… я скучала по тебе, — наконец сказала Флёр, опустив глаза. Гермиона шагнула вперёд, оказавшись теперь невероятно близко к Флёр. Их носы почти соприкоснулись. — Гермиона? — спросила Флёр, поднимая взгляд и встречаясь с яркими янтарными глазами брюнетки. — Омела, — тихо произнесла Гермиона, указывая вверх. Полные губы Флёр тронула нехарактерно застенчивая улыбка, и она кивнула. Гермиона наклонилась, подняла руку и нежно обняла Флёр за шею. Мягкие губы Гермионы встретились с губами Флёр в нежном поцелуе, который очень быстро перерос в пылкий. Флёр слегка приоткрыла губы, и язык Гермионы проник в её рот. Язык Флёр встретился с её языком, и руки блондинки пробежались по её спине. Это было лучше, чем Гермиона когда-либо могла ожидать. Ей не нужны были «Ужастики Умников Уизли»: фейерверк будто взрывался внутри неё. Две девушки наконец отстранились друг от друга. Флёр казалась немного запыхавшейся, а Гермиона была ошеломлена. Она удивилась, обнаружив свои руки на бёдрах Флёр, так как могла бы поклясться, что всего минуту назад её руки были на шее блондинки. Как долго они целовались? — Ничего себе, — удовлетворённо вздохнула Гермиона. Флёр искренне улыбнулась. Её ледяная защита спала, и в объятиях Гермионы она казалась тёплой и беззаботной. Лазурные глаза внезапно взглянули вверх. — Постой, там нет омелы! — заметила Флёр. Гермиона улыбнулась. — Иногда ты сам вершишь свою судьбу, — ответила она.