МАГМА

***

– Тэ, не переживай так. Помнишь, мы делаем всего лишь спектакль для пары тройки человек? – Чонгук, сидит в палате у ног омеги, что сидя на кушетке, теребит свою больничную рубашку. С утра они уже начали этот показ домашнего мастерства. Чонгук набрал своего друга Хосока, чтоб тот был в курсе происходящего. Как и сказал Юнги, пара должна поиграть в безуспешно больных. Только этот самый спектакль пришлось немного перенести, и вот спустя две недели они в больнице. С недавних пор, выходя на улицу, Тэхён всегда рисует себе «болезненный» макияж. Сначала тон на пару тонов светлее, потом синяки с мешками под глазами, да так натурально выглядит, что омега уже и сам частично верит в то, что он чем-то болеет. Чонгук, видя переживания младшего, решил каждый раз разбавлять ситуацию, и теперь они садятся не рисовать болезнь на лице младшего, а рисуют Каспера. И вот, предварительно предупредив знакомого в больнице, с утра Чонгук вызвал скорую. Врачи в карете не знали ситуации, потому отыгрывать пришлось и там. И вот сейчас, по задумке, Чонгука должен отвлечь персонал для заполнения некой документации, а Тэ спустя несколько минут «почувствует себя нехорошо», и пойдёт на поиски врача. И вот, кульминация – холл отделения, омега еле стоит на ногах, а потом и вовсе падает без чувств. Камеры больницы пишут, мед. персонал видит реальную ситуацию, и Хосок приводит омегу в чувства. По виду к актёрам малого театра даже не прикопаешься. – Я до этого тоже так думал, а теперь боюсь. Хосок-щи знает, но остальной персонал, которого там должно быть немало, тоже не дураки. У них за плечами много лет практики. А если они распознают симуляцию? – унять тремор рук сегодня у омеги не получается. Уже и самому кажется, будто ему плохо. – Медвежонок, ничего они не распознают, – берёт в свои большие и теплые ладони холодные и трясущиеся омеги. – Мы всё детально обсудили, ты знаешь где падать, и я тебя научил как упасть, чтоб потом не было ушибов. Верно? – Д-да. Гук-и, мне уже правда нехорошо, – трёт переносицу. – Ты просто перенервничал, родной, – кладёт голову на колени младшего. – Сегодня ты ещё здесь поваляешься, а завтра я тебя домой отвезу. Ко мне пока нельзя, потому к родителям, – во избежание никому не нужных проблем, альфы решили забыть пока про существование квартиры Чонгука. – Ты будешь сидеть тут со мной, – альфа кивает на слова младшего, так и не поднимая головы с колен. – И к себе домой я тебя не отпущу. Будешь у нас жить, родители не против будут. В последнее время у Тэхёна на душе странное предчувствие. Такое, будто что-то плохое должно случиться. Потому он близким людям звонит раз по десять на дню, а тех, кто может быть рядом и не отпускает вовсе. Даже Юнги уже смирился и спокойно отчитывается о своих делах омеге. У него с Чимином конфетно-букетный в разгаре, потому они зачастую вместе повсюду. – Тэ, я тебя очень люблю, и в родителях твоих не сомневаюсь, но у тебя кровать маленькая. Как ты на ней вообще спишь? – поднимает голову, опирая подбородок на колени. Он ту ночь, когда остался с младшим после рассказа о плане Тэхёну, вспоминает не с лучшими чувствами. Кровать откровенно маленькая для двух людей, один из которых рослый альфа с кучей мышц. – Я не виноват, что ты вымахал так. Что в ширь, что в высоту. Шкаф! – надувает губы, скрещивая руки на груди. – Ну, Тэ. Не дуйся, – ноль на массу. – Хорошо, я на ней скручусь рулончиком, но останусь у тебя, – строит оленьи глазки. – Так бы сразу. Ещё пару минут пара болтает ни о чём. Альфа отвлекает младшего как может, и у него даже неплохо получается. Тэхён заметно меньше переживает, но всё также иногда хмурит лоб. Психосоматику ещё никто не отменял, а накрутил тот себя знатно. И вот когда в палату входит Хосок, давая этим понять, что вот-вот начнётся их мини-представление, Тэхён подсобирается.

***

Чонгука из палаты, для подписания дополнительных бумаг, вытянули уже минут как пять. Тэхён понимает, что уже пора идти, но волнение, мнимая тошнота и разом нахлынувшее отвратительное самочувствие не дают этого сделать. Нужно потом будет попросить у Хосока успокоительного, а то так реально до больницы недалеко. Тэхён встаёт, как ему кажется резко, и голова кружится сильнее. Это уже несмешно. Выходит из палаты и идёт в сторону холла, где крутится у стойки и Хосок и Чонгук. С каждым шагом омега понимает, что идти ему становится всё сложнее. Тело стало ватным, голова кружится всё сильнее, а ком, до этого стоявший в горле, грозится подняться выше. Тэхён забывает про их чётко выстроенный план, где он должен был подойти к стойке регистрации и попросить о помощи, и не дойдя метра четыре до той, хватает рукав мимо проходящего врача, падая. – Помогит… – всё, что успевает прошептать омега, перед тем как провалиться в темноту.  

***

Чонгук видит боковым зрением как Тэхён движется к стойке. И замечая то, как омега это делает, подмечает что очень правдоподобно у младшего выходит. С виду действительно маленький хрупкий омега идёт просить помощи у своего лечащего врача. И если бы альфа не знал цель, и то, что дальше будет происходить, сильно бы распереживался за состояние Тэхёна. Только то, что происходит в следующую секунду выбивает из груди альфы весь воздух, а сердце заставляет сжаться. Омега, так и не дойдя до обусловленной точки, хватает рукав случайного человека, и валится на пол. Тот, за кого пытался вцепиться омега, также оседает с ним, не давая голове Тэхёна встретиться с полом. Хосок, видя, что что-то идёт не по плану и чуя неладное, стартует сразу. Чонгук также срывается в сторону своего омеги. – Тэ, Тэ, очнись, – Чонгук перепугался, и стараясь подлезть к Тэхёну ближе, реально начинает переживать. – Не мешайте, – подлетая к омеге и резко отодвигая Чона от лежащего, говорит Хосок. – Наён, что произошло? Это мой пациент, – обращается к медсестре. Альфа достаёт из кармана небольшой фонарик и светит им в глаза омеги, отмечая для себя что тот отлично играет. Только когда зрачок у того даже малость, но не реагирует, напрягается. Играя обморок, зрачок должен был дёрнуться в начале на свет. Это физиология. – Хосок-щи, я не знаю, – пальцами показывает санитару неподалёку, что нужна каталка. – Я шла в ординаторскую к Чанёль-щи, только он, видимо пытаясь устоять на ногах, постарался слабо ухватиться на мой рукав и что-то сказать. Кажется, просил о помощи. – Так, я понял, – помогает Чонгуку уложить омегу на каталку. – Организм слабый, скорее всего это из-за сильнодействующих препаратов, – разворачивается к санитару. – Отвезите в палату №504, дальше я сам. Спасибо, – кивает альфе, что увозит каталку. Чонгук всё это время, уже совсем забыв о всём на свете, просто стоит в оцепенении. Чувствует, что что-то правда пошло не по плану, а смятение Хосока, пока тот проверял реакцию зрачков, видел отчётливо. За годы работы легко научился держать себя под контролем в непредвиденных ситуациях, но, когда дело дошло до Тэхёна, чувствует, как подкосило. – Хосок-щи, что делать? – м-да, совсем сейчас не до формального обращения, но люди вокруг и ситуация вынуждает. – Господин Чон, возвращайтесь в палату. Я возьму всё необходимое и скоро подойду. Услышав разрешение, альфа несётся к младшему. Хочется просто зайти в палату, сказать, что Тэхён хорошо сыграл и можно открывать глаза, и чтоб тот действительно их открыл и улыбнулся. Врываясь в палату, Чон сразу подходит к койке, на которую переложили Тэхёна. По лицу, на которое нанесён макияж, ничего не понятно, но вот то, что шея и руки тоже бледные и холодные на ощупь, заставляет переживать сильнее. – Тэ, открывай глаза. Ты молодец, всё получилось, – говоря это чуть дрожащим голосом, альфа хочет увидеть в ответ взгляд его любимых карамельных. Только ничего не происходит. – Тэ, не шути так. Тэ… – А он и не шутит, Чонгук. Омега реально в обморок грохнулся, и это уже мне не нравится, – говорит вошедший Хосок, держащий в руках всё необходимое. Альфа подходит к койке, на которой без чувств лежит Тэхён. Трогает ноги, руки, шею и уши пациента. Всё холодное, кроме головы. Та, даже по лёгкому касанию, чувствуется как пульсирует. Проверяет ещё раз реакцию зрачков, и ничего. – Он тебе что-то говорил? Последнее время на что-то жаловался? – продолжает манипуляции. – Я знаю его медицинскую карту, организм у него действительно слабый. – Нет, всё было хорошо, – Чонгук прокручивает последние пару дней с Тэхёном. – Тэ хорошо кушал, ни на что не жаловался и выглядел здоровым, – запинается. – Только вот перед тем, как ты зашёл сегодня в палату, сказал, что накрутил себя очень и теперь ему нехорошо. Нервы. – Это точно не нервы, – подносит ватку с нашатырным спиртом к носу Тэхёна. – От нервов и этой вонючки обычно хватает, – показывает альфе ватку, и то, что пациент не приходит в себя. – Сейчас я возьму кровь на пару анализов, дам ему капельницу, и через час-два очнётся. Наполнив три пробирки кровью, что взял из вены, сказал никуда от омеги не отходить, и когда придёт в себя – сразу позвать. Чонгук кивнул и сел на стул подле койки. Он себе уже все губы искусал, сам скоро свалится с ног от нервов. Так не планировалось, и от этого совсем не по себе. Просидев у кровати добрых сорок минут, Чонгук, что уложил голову на живот Тэхёна, слышит кряхтение сверху и чувствует шевеление. Мгновенно подорвавшись на ноги, всматривается в лицо младшего. Тон он с него уже смыл, потому видит он уже настоящую бледность, что совсем не делает ситуацию легче. – Тэ, как ты себя чувствуешь? – проводит ладонью по щеке младшего. Температура и пульсация уже ушли. – Как будто меня по голове ударили, – отвечает еле слышно и чуть хрипло. – Дай попить, – хочет чуть привстать, но усилившиеся головокружение не даёт этого сделать. – Ой-ёй, – возвращается в былое положение, прикрывая глаза. – Не дёргайся, – подносит рядом стоящий стакан к губам омеги, придерживая голову того. – Что произошло? Я сначала думал всё по плану, но то, как и где ты свалился жутко перепугало меня. Я чуть сам там не грохнулся рядом, – говорит даже чуть резко, всё ещё не отойдя от произошедшего. – Я не знаю. Видимо так себя накрутил, что, когда пришло время выходить в холл, мне реально стало очень плохо. Тело было ватным, я очень испугался, а потому помню, как попытался вцепиться в кого-то кто проходил мимо. А дальше я не помню, – оторвавшись от воды, произносит Тэхён уже более живым голосом. – А дальше ты свалился без чувств, не реагировал на манипуляции врача, и чуть не поспособствовал моему инфаркту, – уже мягче говорит Чонгук, садясь на край койки омеги. – Тэ, не пугай меня так больше, – целует нос, щёки и прикрытые веки младшего.   – Я не хотел, – подставляет лицо под нежные касания альфы. – Тэ, я сейчас за Хосоком сгоняю. Он сказал позвать его когда ты в себя придёшь, а то… – договорить не даёт достаточно громкий крик ворвавшегося в палату врача. – Чонгук, я тебе сейчас яйца оторву! – сначала пара слышит возглас, а потом уже входящего Хосока в палату. – О, ты уже очнулся. Прекрасно!