МАГМА

Просыпается Тэхён ощущая краткие поцелуи на шее. Альфа, стараясь не разбудить, рассыпает их по тонкой изящной шее, руками поглаживая живот младшего. Омега улыбается, но показывать, что проснулся не хочет. Ему жизненно необходимо продлить этот момент. Чонгук по изменившемуся дыханию понимает, что его медвежонок уже не спит. Поцелуи оставляет уже более ощутимые, руки переходят на бёдра, лаская. И когда слышит первый тихий полустон, усмехается. – Ты так старательно притворялся, но так легко прокололся, – подтягивается на руке выше, смотря Тэхёну прямо в глаза. – Доброе утро, медвежонок. – Утро, – тянется за поцелуем, на который сразу же отвечают. Двигают губами медленно, поцелуй выходит ленивый и тягучий. Никто не хочет никуда спешить, растягивая момент. – А вот теперь самое доброе, – улыбается, смотря на своего мужчину. – Ты весь такой мягонько-трогательный, что я не смог себя сдержать, – заводит волосы омеги назад. – И давно ты не спишь? – Тэхён поворачивается, смотря на время. – Ой, уже двенадцать дня. Я уже и не помню чтоб так долго и сладко спал. – Теперь всё будет как раньше. Я и сам недавно проснулся, – нависает над омегой. – И из этой кровати я тебя сегодня не выпущу. Я пропустил слишком много всего, а вы так выросли уже. Я должен зацеловать каждый сантиметр твоего тела, прослушать все рассказы из жизни моего беременного жениха и не только, – играет бровями. – А я никуда и не денусь, – хихикает, извиваясь под родными руками. – Только выпусти меня в туалет, а то твой сын снова издевается над моим мочевым. – Пхахахвахавх, – смеётся, откидываясь на спину рядом. – Будешь смеяться, остальных двоих точно рожаешь сам, – пыхтит. Провожая взглядом своего пузатика, которому всё-таки помог встать, Чонгук каждой частичкой своего тела ощущает то, что он наконец дома. Прошедшие три месяца дались ему сложно, там было всякое, и многое хотелось бы стереть из памяти. Но задумываясь сейчас о вчерашнем рассказе омеги, его препятствия ничего не стоят. Спустя полчаса Тэхён выходит из ванной. Его волосы, которые омега решил не сушить феном, ещё больше завились и подпрыгнули. Надета на омеге домашняя футболка Чонгука, что уже совсем скоро станет мала и его же шорты. Альфе до безумия нравится эта картина. – Медвежонок, нам нужно съездить в магазин для пузатиков и прикупить тебе вещичек. Хотя мне уж очень нравиться видеть на тебе свои, – подходит со спины, прижимаясь и утыкаясь носом в метку. – Ты такой домашний. – Теперь можно и съездить, – разворачивается в руках альфы. – Тебя пока не было нам очень не хватало твоего запаха. С вещей он выветривался последним, потому я носил только твою одежду. А теперь, когда ты снова рядом, можем и купить что-то. Хотя, пока я влажу в твои рубашки и футболки, я из них не вылезу, – ластиться ближе. – Кстати, почему такой слабый запах? – утыкается в шею. – Я ещё восстанавливаюсь, запах в скором времени должен вернуться в норму, – прижимает максимально крепко, огибая животик. – Как же я по вам скучал. – Мы тоже. Весь день пара просто не отлипала друг от друга. Они нежились, в какой-то момент Тэхён даже успел поплакать из-за того, что Чонхён слушает только Чонгука, потом альфа его покормил вкусностями и все обиды прошли. Также полулёжа спиной на альфе, Тэхён делился новыми открытиями своей беременности. Рассказывал всё то, что успел пропустить старший. – Я могу звать тебя теперь Дори? – утирая слёзы в уголках глаз интересуется Чонгук. Тэхён ему поведал о несвойственной ему забывчивости, что нахлынула на него в последнее время, на что он провёл аналогию. – Эта рыбка которая? – удивился младший. – Ну да. Она тоже всё постоянно забывала, – целует макушку, вдыхая такой необходимый аромат. – Ахаххв, можешь. А что, Ким Дори-Тэхён, даже звучит, – поддерживает шутку. – А вот мне больше Чон Тэхён нравиться. – Да ты чтооо, – тянет кряхтя, переворачиваясь на бок. – Мне тоже, – мягко прижимается своими губами к губам альфы. – Гук, расскажешь? – мягко спрашивает, нежно проводя по шраму старшего. Чонгук далеко не дурак. Альфа уловил намёк на рассказ всего того, что происходило за минувшие месяцы. Только вот он бы не хотел рассказывать омеге те ужасные события. Уже услышав и представив какого было младшему, хотелось волком выть. А приносить этим разговором ещё больше боли своему сильному омеге не хотелось. – Малыш, я не хочу чтобы ты переживал. Сейчас же всё хорошо, и это главное. – Гук, я должен знать всё то что с тобой происходило. Не переживай за нас, больнее уже не будет, – смотрит безумно мягко, взглядом поддерживая раскрыться. – Я знаю что ты альфа, то что ты внутренне силён, но также я знаю что тебе будет в разы легче после того как ты всё расскажешь. Что бы не было, чего бы не происходило, я никогда тебя не осужу. Ты не получишь от меня ни одного косого взгляда и плохого слова. – Медвежонок, иди ко мне, – подтягивает омегу ближе, кладя голову того на свою грудь. Не сможет рассказать всего смотря прямо в глаза. Омега понимает, ложится на бок, кладя голову на грудь и поглаживая в успокоении плечо. – Как ты помнишь, я тебе позвонил. Сы Ну нас раскрыл, позвонил мне с издёвкой и напрямую стал угрожать твоей жизнью. Я тогда уже далековато от тебя отъехал. Юнги узнал в тот же момент, ведь слушал наши телефоны, и помог прийти немного в себя. Я запаниковал, чего делать было совершенно нельзя. Мысли, что за тобой выехали, а я могу не успеть встали в горле. Моя паника вылилась в тот разговор с тобой. Я пытался сдерживать себя, а сам как умалишённый терял время. За мной увязались. У них был приказ, их понять можно. Агентство в тот момент было уверенно, что мы с Юнги предатели, потому меня бы и слушать не стали. Я пытался оторваться. Ехать к тебе уже было нельзя. Притянуть с собой ещё и амбалов на хвосте так точно. Потому я умолял Юнги всеми возможными способами добраться до тебя быстрее, чем люди из агентства, – Чонгук говорил быстро и сумбурно, дыхание уже порядком начало сбиваться, а сердце билось бешено. Тэхён всё чувствовал, потому крепче обхватил альфу и прижался. – Я не помню чем закончился наш разговор и закончился ли он вообще тогда, я… – Последнее, что я услышал, это твой истошный крик и стон боли, – омега уже беззвучно плакал. Тот крик ещё долго ему снился и мерещился. – Тогда машину протаранили к обрыву и я сорвался вниз. Придавило так нехило. Я отключился, а когда пришёл в себя, увидел подходящих ко мне сотрудников агентства. Один из них был моим хорошим знакомым, и только поэтому я сейчас здесь. Тот, видимо, понял меня и моё рвение защитить родного, решив помочь. Всё также зависело от меня, но он предоставил мне шанс. Второго я не знал, и церемониться он со мной не хотел. Только Мингю остановил его, и сказал готовить остатки смятой машины ко взрыву. Марать руки, а тем более честь конторы никто не хотел. Похоже ведь на несчастный случай. Ехал альфа, не справился с управлением, сорвался вниз, а там и бак потёк и самовозгорание на лицо, – хмыкнул. – И пока тот крутился, Мингю смог меня вытащить и кинуть за бугор. Я тогда ногу сильно повредил, и головой нехило приложился, потому мало что помню. Так, картинки в голове мелькают. Мингю мне тогда улыбнулся. А дальше взрыв и темнота. – Чонгук, я… я… – Тэхён не знал что сказать. Он думал что слушать будет не так больно, омега знать не знал что его альфе пришлось преодолеть. – Тэ, успокойся, – зарылся рукой в волосы на затылке младшего, массажируя. – Не забывай, что я рядом, целый и почти невредимый. Давай потом продолжим, тебе нужно прийти в себя. – Нет, Гук, – резко встрепенувшись, возразил. – Сейчас. – Хорошо, родной, – тяжелый вдох. – Второй раз я очнулся от того, что мне жжёт ногу. Когда глаза открыл, думал галюны начались, а нет, – смешок, – это мой омега мне жизнь спасал. Тэхён ничего не понял, потому подтянулся, чтобы смотреть в глаза уже улыбающемуся альфе. Брови выгнулись в вопросе, рот приоткрылся, а сам омега был похож на маленького невдуплёныша. Это как это он ему жизнь спасал тогда, если сам постоянно на грани отключки был?! – Да-да, ты Тэхён. Перстень помнишь? – кивок. – Твоя магма меня тогда окутала и пыталась зажечь сильно кровоточащие раны. Я помню это ощущение, было тепло, чуть жгло, и дышать становилось легче. Благодаря тебе у меня открылось второе дыхание, я смог встать и поковылял в ближайшую сельскую местность. Там меня и выходить знахарь местный пытался. Пожилой старичок Юри. Ему я так же как и тебе жизнью обязан. Магма пыталась мне помочь, но так как её было мало, а проблемных мест во мне уйма, она не справлялась. Пару раз я отключался надолго. Юри говорил, что я месяц лежал глаз не открывая. Ну а как выходил он меня, то я начал почву в агентстве пытаться прощупать. Возвращаться полностью неокрепшим без возможности постоять даже за себя было бы самоубийством. Так же я не знал что с вами, успел ли к тебе тогда Юнги, как ты всё случившееся пережил и жив ли ты вообще. Я отгонял эти мысли как мог, но липкий страх не давай спокойно дышать. Я узнал что и как, и пришёл. А тут ты такой мило-пузателький.   – Я подумал что ты снова мне мерещишься, – шмыгая носиком пробубнил омега. – Что сейчас с тобой? Давай сходим в больницу? – Медвежонок, со мной всё в порядке. Я там был. Хромать я не перестану, но через время это будет почти незаметно, шрамы и некоторые ожоги на теле тоже останутся. Я смогу их убрать с помощью операции, если тебе будет противно на них смотреть, это не проблема. А вот лицо… тут если и что-то предпринимать, то не с одним врачебным вмешательством. Шрам глубокий, неровный. Запах тоже скоро восстановится полностью. Врач сказал, что я в рубашке родился, но только я знаю, то моей рубашкой был ты. Тэхён, ты меня спас. Именно тогда, когда мучился от плохого предчувствия и подарил мне перстень. – Я люблю тебя, Чонгук. Мне больно осознавать что на твоём теле появилось ещё больше шрамов, но я никогда не посмотрю на них отвратно. Мне не противно, и никогда не будет. А лицо… твоя моська всегда будет для меня прекрасной. Ты мой альфа, мой мужчина, будущий муж. Тот, кому я отдал своё сердце, душу и тело, тот, кто любит тебя безгранично. Если ты захочешь от него избавиться или сделать менее заметным, я поддержу, но также поддержу, если менять ничего не станешь. Тэхён говорил всё это предельно серьёзно, смотря точно в глаза альфы. Прикасался кончиками пальцев к шраму, которого, очевидно, стеснялся альфа. Не раз замечал как тот уворачивает лицо от поцелуя, как при разговоре стаёт «чистой» стороной.   – Я бы хотел попытаться его убрать, – говоря это Чонгук прикрыл глаза и приластился к ладони на своём лице. – Значит мы это сделаем. Только не забывай что шрамы это не про уродство. В моих глазах ты не стал ни на грамм менее привлекательным. – Как же я люблю тебя, родной. Тогда, споткнувшись о твоё покрывало на пляже, я и подумать не мог что ты станешь моим, что будешь носить под сердцем нашего малыша и жизнь без тебя будет казаться пыткой. Я благодарен судьбе, что свела нас. – Чон Чонгук, ну зачем до слёз опять доводишь? – всхлипывает, чуть толкая альфу. – Как же я тебя люблю, – конец предложения утонул в сладком поцелуе в который утянул его старший. Сегодня они закроют эту страшную главу их жизни, и начнут ту, что предвещает сладко, страстно, искренне, надолго…