Тридцать шесть и шесть

Киришима бежит вниз по холму и падает в высокую траву. Бакуго идет спокойно, мягко ступая по склону, настигает его. — Идиот?! — рычит он. — Я думал, ты сдох. — Сам такой. — Сука ты, — Кацуки пинает его и садится рядом, кидает рядом полиэтиленовый пакет. Киришима хватает из него газировку ядрёного цвета и пьет. Кацуки старается на него не смотреть, снимает портфель с плеч. Эйджиро закрывает запотевшую бутылку и кладет ее рядом с собой. Перед ними стояло яркое солнце. Бакуго зачем-то обтирает об траву руки. Она вмиг вспыхивает под жаркими лучами огнем и тут же, желтая и жухлая, тухнет. — Вау, — Киришима улыбнулся. — Епт! — Кацуки отдернул руки и потряс ими в воздухе. — Обалдеть, прикольно. Киришима стягивает пиджак. Он слишком быстро растет и рубашка ему уже жмет — он расстегивает пуговицы на груди. Бакуго пялится. Вроде, они на третьем курсе, и уже как два года вместе, а ему все мало. Наверное, всю жизнь будет мало. Киришима весь в загонах из-за своего слишком быстро взрослеющего тела, из-за неровной щетины на подбородке. Кацуки вообще был весь гладкий, щетина у него была редкая и светлая. Киришима всему курсу стеснялся говорить, что ему волосы на груди дерет Мина. Другим бы Бакуго не позволил его касаться. Наверное, Сэро позволил бы. Но они и так проводят слишком много времени вместе. — Что будет, когда мы выпустимся? — ветер носит эти слова долго вокруг них, и они забывают, кто это сказал. Они замолкли и поджали губы. Кацуки притянул колени к груди, нахмурился и всмотрелся в горизонт. Он поступил сюда на бюджет, и пока он сам не заработает себе на жилье — ни о каких совместных планах быть и не может. Мамы Киришимы точно ему помогут. Мицуки не станет, Масару все равно. — Не знаю, — Кацуки прячет лицо в руках. — Не знаю. — Что бы ты хотел? — Киришима, — рявкнул Бакуго. — Мои желания расходятся с реальностью. Эйджиро промолчал, отвел взгляд и мягко улыбнулся. — Ты хотел бы со мной жить? Кацуки даже не допускал этой мысли. — Я знаю, что это невозможно. У моей семьи нет денег, чтобы на начальных этапах платить… — Кацуки поднял взгляд на Киришиму и постепенно стихал. Зачем он ему это все говорит? — Я заплачу за тебя, ладно? — Киришима улыбнулся. — А ты потом погрей меня в лучах славы своего номера один? Челюсть Кацуки немного отвисла, а глаза не верили себе. — Ты что? — сердце забилось где-то в висках. — Ты ахуел?! — Ну, ты хотел бы жить со мной? — Киришима улыбнулся одними губами. Он выглядел как наевшийся щенок. Кацуки смотрел на него, медленно осознавая его слова. — Блять, да, хотел бы, — Кацуки расправляет плечи и смотрит ему в глаза с огнем в глазах. — Ну и хорошо. Будем жить вместе, тогда, после выпуска? — Будем, — заговорщически повторил Кацуки. Бакуго накинулся на него с объятиями. — Ненавижу тебя, — рычит Бакуго и сильнее сжимает его. — Я тебя тоже люблю, — Киришима вдохнул его запах и прикрыл глаза. — Блять, я б тебе прям щас отсосал за такие приколы. — Может, потом? — Киришима отодвинул руку Бакуго от своего паха. — Уговорил, — Кацуки просто поцеловал его, сел ровно и мечтательно посмотрел вперед. — Ты серьезно, блять? — Ну да. Кацуки еще раз засосал его. — Ты пиздишь, — Бакуго недоверчиво стрельнул взглядом на него. — Не-а. — Сука, — Кацуки провел по волосам и засосал его еще раз. Бакуго отстранился, оставшись в сантиметрах от него. Сердце не могло успокоиться. — Киришима, не бывает такого. — Ты мне не веришь? — Не верю. Киришима весь добрый. Бакуго морщит нос. Он даже не пытается переубедить? — Сам увидишь, — его голос слишком мягкий. — Сука, — Кацуки отклоняется назад и падает на спину, смотрит в заплывшее тучами небо. — Блять! Дождь будет. Побежали? Кацуки встал, схватил свою сумку и киришимин рюкзак и побежал вверх по склону. Киришима цыкнул, схватил бутылку, пакет, пиджак и побежал за ним. Кацуки уже был около рощи перед общежитием, где они друг другу признались два года назад, держался за голову и улыбался в зубы. Его щеки чуть покраснели от бега. Киришима нагнал его и взял свой портфель. Среди высоких деревьев Кацуки поцеловал его еще раз. — Пошли, еще домашку делать, — Кацуки пошел через темнеющую из-за тени рощу. — Что-то ты сегодня слишком часто меня целуешь, — Киришима хлопнул раскрытой ладонью по его ягодицам. — Я могу сегодня рассчитывать на потрахушки? — Иди у Сэро пососи, — фыркнул Бакуго. — Ты ж сказал, что отсосешь. — Это было ограниченное предложение, — Бакуго посмотрел на воображаемые часы на левой руке. — Тик-так, тик-так — время истекло. — Бакуго! — заныл Киришима. — Лапой, лапой, — Кацуки сделал пальцами кольцо и подвигал вверх вниз. — А ты мне зачем? — Я тебе как дырка нужен? — Ты сам первый сказал, — хмурится Киришима. — Ты сам приравнял себя к Сэро. Для тебя ты и он — оба дырки для меня, так что ли? Кацуки остановился и удивленно посмотрел на Эйджиро. Он учится думать. Скоро рассуждать начнёт, тогда пиши пропало. — Я не хочу, Эйджиро, — голос спокойный, как океан в штиль. — Ты мог так изначально сказать, а не выдумывать, что мне нужен Сэро или только твоя задница, — Киришима обиженно надул губы. — Я же не животное какое-то. Кацуки шел впереди и натурально выпал с этих слов. «Не дай бог поумнеет» — пронеслось в его голове. — Ладно, — Бакуго закрыл глаза и тут же споткнулся о корягу. — Блять! Вот же тварь! Кацуки прошел дальше, а Киришима взял эту палку в руки, скинув пиджак, пакеты и рюкзак и сломал ее на четыре части и выкинул подальше. Бакуго вздохнул с облегчением. «Он никогда не поумнеет,» — подумал Кацуки и стал насвистывать что-то похожее на «hit the road, Jack». — Это танец маленьких утят? — Да. «Никогда…» — улыбка расплылась по его лицу.