Baiser ensoleillé

      Империя Гринвалл — необычайно красивое и невероятное государство. Всего за несколько лет правления нового императора, империя расширила свои границы, решила многие экономические и политические проблемы, а также межклассовое разделение между аристократами и простым населением. Всего несколько лет назад, аристократы не понимали и не принимали простой люд, но всего из-за одной ошибки, что допустили люди высшего света, сейчас отношения между разными сословиями стали почти не отличаемыми.       В нескольких днях пути от столицы, расположился второй по величине портовый город под названием Йесенф. Он простирается вдоль побережья, где волны нежно омывают берега, а свежий морской ветер приносит с собой соленый запах свободы и приключений. Чуть поодаль ровная местность сменяется скалами, где море и волны уже не настолько добры и нежны. С одной стороны, город защищает высокие каменные стены, а с другой — бескрайние просторы леса, который таит в себе множество секретов и загадок.       За последние пару лет город прославился своей торговлей и красивыми и живописными пейзажами, о которых часто писалось в газетах и даже некоторых книгах.       Попадая в город, пришедший будто сливается с этим местом в единое целое: узкие улочки, вымощенные гладкими камнями, ведут к причалам, где швартуются корабли всех мастей — от маленьких рыбацких лодок до величественных торговых галеонов; ближе к центру виднелись новые построенные здания из дерева и камня, украшенные резьбой и яркими вывесками, на окраине дома тоже стали выглядеть получше: жители не решились покидать и переезжать в новые, но согласились на предложение лорда об укреплении и украшении зданий.       Здесь можно увидеть рыбацкие хижины, уютные таверны и лавки местных ремесленников, а в центре города стояли большие часы, что отсчитывают время для каждого жителя и простых путешествующих людей. Каждый житель с добротой отнесется к новому посетителю их города, что стал намного популярнее и красивее благодаря двум своим лордам.       Несколько лет назад неизвестный омега приехал в этот небольшой приморский городок, скрываясь от своего прошлого и на тот момент бывшего альфы. Всей душой любивший природу и океан, он нашел свой дом в этом Богом забытом месте, что сейчас разносит славу не только о великолепии города, но и их лордах.       Стук в дверь разнесся по пустому кабинету и не дожидаясь ответа, в помещение вошел мужчина двадцати пяти, а может и двадцати семи лет. Невысокого роста с каштановыми длинными волосами, собранными сзади тоненькой веревкой в хвостик, и коричневом костюме. Юнги за прошедшие года только возмужал, особенно после появления на свет двух очаровательных малышей. Занял пост правой руки своего лорда, что сейчас нагло расселся в кабинете и не собирался из него выходить, а вообще-то сегодня очень важный праздник! И не только для горожан, но и лично для самого лорда!       — Чон Чонгук! — Мин подошел к другу и стукнул уткнувшегося лбом в стол альфу по макушке. — А ну поднимайся! Иначе я сейчас сюда позову Чимина и он тут же тебе нервы на терке настругает, что ты вылетишь из этого кабинета, как пробка из бутылки.       Маг шевельнулся, что-то буркнул, но голову так и не поднял.       — Что ты там бурчишь? Где мой друг, который несколько лет назад кинулся за своим омегой к черту на куличики?       — Его больше нет. — Буркнул Чон, на что Юнги лишь стукнул себя по лбу.       — Боже, Чон, прекращай разыгрывать драму, Тэхен просто кинул в тебя ложку, потому что ты реально его задушил со своей опекой. Я, конечно, тебя, как альфу понимаю, там инстинкты и всё такое, но ты и правда переходил границы.       — В первый раз, когда он был беременным, ему наоборот нравилось, как я за ним ухаживаю, а теперь я ему не нужен. — Чонгук поднял грустную моську со стола и уставился на друга. Только Юнги доводилось видеть эту сторону непробиваемого и самого крутого альфы столицы, не считая Тэхена. Мин лишь вздохнул на сие действо, обошел стол, схватил мага за руку и потянул на себя, заставляя того встать. А Чонгук словно бесформенная жилейка встал на ноги и, насупившись, уставился в карие глаза Мина.       За все эти годы, Чонгук ни капли не изменился, лишь взгляд стал более осознанным, взрослым, ведь понимал, что теперь на его плечах не только его жизнь, но и жизнь его ведьмы и их детей. Всё те же черные короткие волосы, обсидиановые глаза, крепкое телосложение, и бесконечная любовь к Тэхену.       — В прошлый раз он вынашивал альфу, естественно, что он тянулся к тебе, ведь только в твоем присутствии этот бесенок успокаивался и переставал лупить твоего омегу по всем органам. — Скрестив руки на груди, Мин осмотрел Чона с ног до головы. Черный классический костюм, белая рубашка, а также галстук, — все то, что так любил Чон. — А сейчас там нежный лепесточек, с которым Тэхен и сам справится. Так что не делай из этого трагедию и пошли, все уже тебя заждались.       — Я ему больше не нужен. — Пробурчал Чон, присаживаясь на край стола и всматриваясь в даль через открытые окна. Вид открывался по истине потрясающим, ведь Чонгук потратил не один день, присматриваясь к местности, где будет возведен их с ведьмой особняк. Стоило им вернуться из столицы, как маг, прихватив Юнги в охапку, начал пропадать целыми днями на работе, которую на него скинул Тэхен(хоть все было не так, ведь Чонгук сам взял всю работу на себя). Было много недопонимания и небольших ссор, выход из которых Чонгук находил, но недавнее событие, что произошло буквально вечером прошлого дня, подкосило его.       — Чонгук. — Проговорил Мин, уже готовый врезать своему лучшему другу, но был прерван влетевшим без стука в кабинет омегой.       Тэхен был похож на зефирку, всё с теми же светлыми волосами, что были уложены в легкую прическу, яркими голубыми глазами, что так сильно любил Чонгук, а также небольшим животиком, где росла их вторая частица большой всепоглощающей любви. В белых брюках и легкой рубашке, что не была заправлена, а развивалась свободно по всему телу, он был похож на ангела, что спустился к магу с небес.       Тэхен перевел взгляд на Мина, взглядом прося оставить их наедине.       — Вы тут поговорите, но все ждут только вас. — Хлопнув друга по плечу, и кивнув ведьме, Юнги удалился из комнаты, прикрывая за собой дверь.       В комнате наступила тишина, что начинала давить. Несмотря на открытое окно, Чонгуку стало не хватать воздуха. С самого детства его мама говорила, что беременная омега — это дар, который надо оберегать и защищать, холить и лелеять. Так маг это и делал, оберегал и лелеял свой цветочек, так за что ему прилетело ложкой по лбу?       — Чонгук-и. — Донесся до альфа мелодичный голос омеги. Маг опустил голову, сжал ладони и обернулся в сторону Тэхена, что стоял, расставив руки в стороны. — Мы с лепесточком соскучились.       Чонгук резко выдохнул, встал и обошел стол, некрепко обнимая свою ведьму, зарываясь тому в светлые волосы носом и вдыхая цветочный аромат с нотками ванили.       — Ты прости меня, Гук-и, я правда не хотел на тебе срываться и уж тем более ударять тебя ложкой по лбу, просто ты иногда очень перебарщиваешь с опекой и ухаживаниями, — буркнул омега, — я же не больной, просто беременный. Сам как-нибудь справлюсь.       — А я не хочу, чтобы ты «как-нибудь» справлялся, — отстраняясь и всматриваясь в любимые глаза, проговорил Чон, поднимая ладони к лицу омеги и поглаживая немного пухлые щечки. После начала беременности, что первой, что второй, Тэхен начинал есть, как не в себя, потому что уж очень его дети были обжорами. — Хочу, чтобы ты мог положиться на меня, я ведь твой альфа, твой муж в конце концов.       — Да-да, и я этого мужа очень сильно люблю, да вот только он всего от одной небольшой ссоры уже решил, что он мне не нужен?       Тэхен все слышал. И он бы соврал, если бы сказал, что слова мага о том, что он больше не нужен своей ведьме, не огорчили его, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Омега отстранился, и взяв лицо альфы в ладошки, сжал щеки, заставляя того округлить глаза и слушать сейчас то, что будет говорить Тэхен.       — Ты мне нужен, Чон Чонгук! Я был против аристократии вместе с тобой, был вместе с тобой в те года, когда ведьмы недолюбливали магов, и наоборот, вернулся к тебе даже после того, как осознал свою ошибку. Я был, есть и буду рядом с тобой, потому что ты безумно мне дорог, я тебя очень сильно люблю. Я вернулся в тот день только ради тебя. Из-за тебя и для тебя, поэтому прошу, больше не говори таких обидных слов, что ты мне не нужен. Нужен и еще как. Я, в конце концов, стал твоим мужем, родил тебе ребенка и скоро рожу второго, так что возьми ответственность и неси её до конца!       Чонгук выпутался из крепкого захвата ведьмы и обнял её, кладя одну руку на округлый живот, а второй придерживал под поясницей. Уткнулся носом в шею, и сопит, вдыхая родной аромат, чувствуя, как маленькая ладошка зарывается в черные волосы.       — Пойдем, Чонгук-и, только нас и ждут, ведь сегодня большой праздник. — Отстраняясь, омега смотрит с большой любовью и благодарностью в глаза своего мужа.       Маг кивает, берет в свою руку ладонь пары, нежно целует тыльную сторону, ведет к закрытым дверям, а после и торжественно украшенного зала, в котором собрались значимые люди Йесенфа, некоторые аристократы из столицы, что до сих пор поддерживали связь, а также их семьи.       При строительстве особняка не только Чонгук вложился, но и его семья, ведь желали своему сыну и его избраннику жить в роскошном месте, показывающем, что здесь живет семья аристократов Империи, лордов этих земель, поэтому почти все здание изнутри было украшено лепниной и позолотой, и торжественный зал сие искусство не обошло.       Высокие потолки были украшены красивой живописью, на стенах висели несколько картин в массивных рамах, которые нарисовал сам Тэхен. Пол был покрыт блестящими паркетными досками, а в центре зала расположился роскошный красный ковер с богатым орнаментом, который смягчает шаги и добавляет уюта. И именно этим ковром гордился Тэхен, потому что бился за него со всеми другими покупателями, а когда Чонгук узнал, что Ким не просто купил его, заплатив куда большую сумму, а выторговал, чуть в обморок не упал. Стоило ли говорить, что ведьма в тот период была беременна? Думаю, что не стоит.       Вдоль стен стоят антикварные мебельные гарнитуры: изящные кресла и диваны, обитые бархатом, на которых приглашенные гости могут отдохнуть и насладиться непринужденной беседой. Свет в зале мягкий и теплый, благодаря огромным люстрам из хрусталя, которые сверкают и переливаются, отбрасывая играющие блики на стены. Окна, обрамленные тяжелыми драпировками, открывают вид на ухоженный сад, в который Тэхен вместе с госпожой Чон и папой Тэхена вложили всю свою душу.       В углу зала стоит рояль, за которым уже давно сидит приглашенный пианист вместе с оркестром, и наигрывают легкую музыку до того самого момента, пока не звучит голос дворецкого.       — Лорды прибыли!       Шум толпы тут же стихает и всё внимание переключают на вошедших в зал лордов. Чонгук вел Тэхена под руку, с теплом и глубокой любовью смотря в глаза супруга. Была б его воля, он бы ни за что не показывал другим Тэхена, да вот только он тоже являлся лордом, да и всё-таки теперь входил в герцогскую семью.       Выйдя из парадных дверей, к которым вела небольшая лестница с двух сторон также украшенная красным ковром, Чонгук и Тэхен остановились в самой середине. Поцеловав тыльную сторону ладони омеги, всё также не отрывая от него взгляда, он отпустил его руку и взял протянутый официантом бокал с шампанским. Тэхену же протянули апельсиновый сок, который он так полюбил.       — Благодарю всех, кто пришел в этот знаменательный день. А ведь этот день важен не только для города, но и лично для нашей семьи. — Чонгук посмотрел на Тэхена, что при взгляде любимого растянул губы в улыбке. После взгляд обсидиановых глаз переключился на стоящего внизу рядом с семьей альфочку четырех лет. Его горячо любимая семья, которую он будет любить, уважать и защищать всю оставшуюся жизнь. — Пять лет назад Тэхен уехал в этот небольшой и никому не известный городок, а я был слишком влюблен, чтобы просто так это оставить, и поехал в след за ним. Можно сказать, что именно здесь наши чувства стали крепче, а желание сделать это место своим домом — самым верным и обдуманным. Сегодня тот самый день, когда этот город обрел свою нынешнюю славу, стал крупнее, лучше и богаче. А также день, когда мой омега сказал мне своё заветное «да», поэтому отпразднуем же этот день. Выпьем за город, что был основан семьдесят три года назад, и за нашу годовщину.       Чонгук поднял свой бокал, на что гости поступили также. Все пришли сюда поздравить лордов, в этом зале не царили лицемерие и жадность, нет, только любовь, благодарность и счастье. Веселье текло рекой, а заигравшие музыканты, стоило магу подать им знак, начали играть танцевальную мелодию.       Взяв из рук Тэхена пустой стакан, альфа отдал его слуге, а сам снова прикоснулся к юноше и повел его вниз, к семье. Стоило им спуститься, как к ним подбежал их сын — четырехлетний Ёджун, которого Чонгук тут же словил в свои объятия и поднял на руки, получая тут же крепкие объятия. Семьи окружили их, а сзади Тэхена обнял Чимин, тут же даря посмотревшему на него омегу радостную улыбку. С лица ведьмы всё это время не сходила радостная улыбка, ведь он так сильно любил свою семью: семью Чон, которые хоть в начале и не принимали его, но после поддерживали во всем; своих родителей, что с самого начала верили в него; семью Мин, где есть шебутной Чимин и вечно спокойный Юнги, Нуо, что сейчас где-то ходил между столов в поисках закусок, а также Чонгука, Ёнджуна и еще не родившуюся кроху.       — Тэ? Ты чего? Что-то случилось? — Чонгук лишь заметив блеск в глазах омеги, сразу же насторожился. Все сразу же посмотрели на омегу. — Что-то с крохой?       — Нет, нет, ничего. — Отмахнулся омега, вытирая слезинки, которые всё-таки скатились по щекам. — Просто я так вас всех люблю.       Все замерли. Чимин ахнул.       — Ну вот не надо, Чон Тэхен! Я же сейчас тоже заплачу! — на возглас Чимина, Тэхен улыбнулся, продолжая вытирать своими маленькими ладошками влажные щеки.       Ёджун, смотря на папу, задергал ногами, мол отпусти, чему Чонгук повиновался. Маленький альфа почувствовав, что стоит, подбежал к папе, утыкаясь тому в бок и обнимая своими маленькими ручками.       — Папочка, не плачь! Мы тебя тоже очень-очень любим! И братика я тоже уже очень сильно люблю. И отец! Отец тоже тебя любит!       — Малыш, тут все очень сильно любят Тэхена. — Проговорил подошедший к внуку папа Тэхена, опуская тому на плечи свои ладони. — Ну всё, солнце, перестань плакать, всё же хорошо. Верно?       Согласно кивнув, все заулыбались. Несмотря на прошлое, сейчас все были одной сплошной семьёй, в которой все друг друга любили и уважали.       Ведьма хлюпнула носом и приняла платок, что протянул подошедший к нему Чонгук. Альфа, положив свою руку на поясницу пары, медленными движениями успокаивал её.       Когда все разошлись, а Тэхен немного успокоился, Чимин забрал Ёндужна, Михо и Вихо — своих сыновей, уводя их подальше от пары, ведь понимал, насколько этот день важен лично для них.       — Может, сбежим? — Наклонившись к уху ведьмы, прошептал Чонгук, обдавая ушную раковину горячим воздухом.       — Сбежим, как я сбежал пять лет назад, или просто ненадолго отойдем?       — Больше сбежать, как тогда, я тебе не дам, так что просто покинем этот вечер, ведь в нашем присутствии больше нет смысла. А если кто-то будет спрашивать, Чимин и Юнги во всем разберутся.       — Тогда я принимаю Ваше предложение, Герцог Чон. Или мне стоит называть Вас лордом? — Хитро прищурившись, чуть ли не прошептал Тэхен.       — Разрешаю Вам называть меня своим мужем, лорд. Или всё же мне звать Вас по титулу?       — Ой, прекрати. — Тэхен стукнул альфу по плечу, на что тот лишь рассмеялся. — Пошли, ты же хотел меня украсть.       — Красть не собирался, но если тебе так хочется думать о нашем маленьком побеге, то думай, что я тебя украл. — Чонгук протянул руку, чтобы омега за неё схватился.       — Спешу тебя расстроить, но мои родители думали, что ты реально меня выкрал. Отец так точно.       — Мне кажется, что он до сих пор так думает, ведь я забрал из их гнезда птенца и больше не вернул.       Тэхен легко рассмеялся, хватаясь за протянутую руку. Чонгук улыбнулся, тут же утягивая ведьму за собой. Хоть Йесенф и изменился, но их место остается прежним. На высоких скалах, где с одной стороны обрыв и бушующее море, а с другой — лес, что таит в себе что-то мистическое и таинственное, два сердца находят покой.       Чонгук ведет Тэхена в место, где было высказано много слов: плохих и хороших, грубых и не очень, но самое главное, что это место было первым, что услышало об искренних чувствах. О любви к прекрасному омеге, что не давал другим мыслям в голове задержаться на долго, потому что перед глазами стоял вид заплаканного личика с небесно-голубыми глазами. О любви к невероятному альфе, что добивался и успокаивал одним свои видом.       Они спешили туда, где могли не скрывать свои чувства, прикрываясь нормами морали, где любили и могли быть любимыми.       Туда, где бушует море, ветер ласкает их кожу, а деревья скрывают от людских глаз.

***

      — Ёнджун, отдай! — Маленький омега, которому было три года, сейчас сидел на траве возле большого дерева в саду особняка Герцога Чона. Старший брат вызвался поиграть с младшим, поэтому сейчас он бегал вокруг младшего с небольшой детской книжкой. — Отдай, мне её папа подарил!       — И ты веришь в эти сказки, Чихен? — Ёнджуну было уже почти семь лет, поэтому он был выше, и маленькому Чихену приходилось подпрыгивать, чтобы попытаться достать эту книгу, но даже это не помогало.       В какой-то момент омега остановился, и, топнув ножкой, уставился на брата. На альфе были лишь брюки, рубашка и сапоги, ведь он недавно пришел с урока по верховой езде, да и вообще младший тоже хотел так одеваться, да вот только пока не полагалось. Тэхен хотел, чтобы Чихен еще как можно дольше мог побыть простым ребенком, поэтому прислуга одевала его только в белые рубашечки, да шорты с лямками и ботиночки.       — Всё, что тут пишут, — обман! Думаешь наш отец убил дракона голыми руками?       — Там не только про это! Там...там... — Брат видел, что младший брат сейчас чуть ли не заплачет, но хотел дождаться ответа.       — Что там?       Ёнджун почти всем пошел в отца, переняв от Тэхена лишь цвет глаз, в то время как омега был точной копией Тэхена, причем во всем.       Чонгук был на небесах от счастья, ведь очень любил небесно-голубые глаза своей пары, а тут аж целый человечек — копия своей любви.       — Там история о том, как папа и отец полюбили друг друга.       Омега выпалил всё почти на одном дыхании, а альфа на это лишь опустил руку с книгой, и приподнял бровь.       — И ты правда в это веришь? — Отдав книгу, Ёндун скрестил руки на груди всматриваясь, как младший сжимает корешок в своих руках.       — Как будто ты знаешь всю историю!       — Пф, догадаться не сложно, ведь у них такая сильная любовь. — Пробурчал альфа, но после задумался. Да, они видели, что их родители безумно друг друга любят, а то, как его отец заботится о папе, стало большим примером для подрастающего альфы. Чонгук учил сына, что омег надо уважать и оберегать, поэтому он старался быть хорошим сыном для Тэхена и любящим братом для Чихуна. Но даже так ему никто не рассказывал об истории любви их родителей.       — Я могу рассказать, если хотите. — Донесся голос где-то сверху. Ёнджун насторожился и притянув к себе младшего брата, посмотрел наверх. Но там оказался лишь парнишка восемнадцати лет с светло-русыми волосами, заплетёнными сзади в хвостик, зелеными глазами и россыпью веснушек на лице.       — Нуо?       — Вы думали, что вас двоих ваши родители оставят без присмотра? — Кот потянулся, а после перевернувшись, ловко спрыгнул и приземлился на ноги. — Не заметили, что вокруг нет ни одного слуги? А всё потому, что я всё это время был рядом и они знали об этом.       — То есть ты?..       — Да, видел и слышал абсолютно всё, — хитро ухмыльнувшись, оборотень присел возле дерева, спиной облокачиваясь на кору. — Так что, хотите услышать о невероятной истории любви с небольшими элементами сражений и драмы?       Братья переглянулись, а после утвердительно закивали.       — Тогда присаживайтесь, сейчас я расскажу вам эту историю. Улыбнувшись, парень проследил, как двое детей садятся возле него, и начинает свой рассказ, пока где-то далеко шумные волны бьются об острые скалы, ветер нашептывает о свободе, а деревья скрывают тех, кто полюбил это место душой и сердцем.

The end