Всего лишь Сиделка

***

      Услыхав в коридоре шум, Нурлан Сабуров, ведущий травматолог престижной частной клиники, выглянул из кабинета. Ему не понадобилось много времени, чтобы вникнуть в суть происходящего. — Так-так, — произнес он, направляясь к двоим спорщикам, один из которых, в белом халате, был местным санитаром, а второй покачивался на костылях и, судя по всему, пребывал в раздражении. — Вижу, Попов решил покидать нас. При виде врача лицо санитара отразило явное облегчение. Пациент, высокий и темноволосый молодой мужчина, обернувшись, мрачно усмехнулся. — Верно. Очень рад убраться наконец отсюда. Кстати, если не сочтете ниже своего достоинства, хотя бы помогите донести эту штуку до выхода, — кивнул он на кейс, стоявший у его ног. Судя по всему, ему была ненавистна идея обращения к кому-либо за помощью, однако в данном случае альтернатива, по-видимому, отсутствовала. — Арсений Сергеевич не желает, чтобы я его отвез. Он хочет идти пешком, — включился в разговор санитар, указывая на инвалидное кресло у стены. — Но вы ведь знаете, у нас так не положено и… — Ладно, Тимур, ступай, я все улажу, — кивнул доктор Сабуров. Затем он повернулся к мужчине на костылях. — Вообще-то, Арсений Сергеевич доставка портфелей не входит в мои обязанности, но как я могу отказать любимому пациенту? — А ирония входит? — сухо поинтересовался тот, повернулся на костылях и двинулся по коридору. — Вы так спешите, что поневоле складывается впечатление, будто вам у нас не понравилось, — заметил доктор, ускоряя шаг, чтобы поспеть за больным. — Хотите знать мое мнение? Вам бы служить в карательных органах. Вот где вы вволю натешились бы в пыточных камерах! — бросил пациент через плечо. — Полагаю, бессмысленно просить вас повременить с выпиской? — сказал тот. В ответ Арсений окинул доктора таким взглядом, от которого могло бы прокиснуть молоко. Врач пожал плечами. — Не вините меня за то, что я хотя бы попытался удержать вас от безрассудства. В конце концов, ваш случай один из самых успешных в моей практике. Больно видеть, как вы сводите на нет результат долгой и кропотливой работы, причем из-за простого нежелания еще немножко потерпеть. На губах Попова появилась ледяная улыбка. За последние несколько месяцев он столько всего перенес, что лимиты его терпения давно иссякли. — Не беспокойтесь, я не сделаю ничего такого, что дискредитировало бы вашу репутацию врача-чудодея. Доктор спокойно кивнул в знак признательности за комплимент, несмотря на всю его двусмысленность. Тем не менее его лицо осталось хмурым. Сабуров многое знал и умел. Он мог по праву гордиться, что является одним из лучших специалистов в области травматологии. Однако как бы ни хотелось ему приписать всю честь себе, он осознавал, что своим исцелением этот мужчина обязан в большей степени собственной решимости и железной силе воли. — Направимся к заднему крыльцу? У главного входа вам не миновать встречи с прессой, — Сабурову были хорошо знакомы привычки своих пациентов, среди которых иной раз попадались весьма известные личности. — Не вижу причин облегчать жизнь репортерам. Мой водитель подгонит туда автомобиль. Слова мужчины были продиктованы здравым смыслом, однако доктор знал, что за ними кроется почти параноидальное нежелание выставлять личную жизнь на потребу публики. Чего далеко не всегда удавалось достичь. — Если вас настолько беспокоит частная неприкосновенность, почему бы вам не пожить у родителей? Уж они-то, надеюсь, обезопасили свою жизнь от посторонних глаз? — О, можете не сомневаться, — кивнул Попов. — Охраны у них предостаточно. И вообще, они ни в чем не испытывают недостатка. Разве что сына у них нет. Во всяком случае, к отцу это точно относится. Доктор внимательно взглянул в волевое лицо пациента, пытаясь понять, волнует ли того упомянутое обстоятельство. Однако с Арсением Сергеевичем никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным. — Но ведь ваш отец… — Нурлан вовремя остановился, иначе обязательно выболтал бы информацию, на распространение которой старик Попова наложил категорический запрет. — То есть… я хотел сказать, что случившееся с вами несчастье могло бы смягчить… — Да находись я даже при смерти, отцу похер! Для него я перестал быть сыном в тот самый миг, когда отказался следовать его желаниям. В настоящее время я для отца не более чем конкурент, которого неплохо бы уничтожить. Спокойная констатация этого факта произвела на Сабурова сильное впечатление, даже несмотря на осведомленность, что Арсений не совсем хорошо представляет себе картину отношений с собственным отцом. — Ну, последнее вряд ли произойдет, — заметил он, словно желая таким образом утешить. Несмотря на таинственную историю, в свое время приведшую к разделению могучей компании «Катамаран» на две части, одна из которых осталась за отцом и сохранила прежнее название, а вторая, чрезвычайно ослабленная, перешла во владение к Попову-младшему и получила наименование «Егерь», сейчас аналитики из мира бизнеса делали хорошие прогнозы для владельцев акций обеих концессий. — Волнуетесь насчет своих дивидендов? Арс усмехнулся. Он действительно некогда приобрел бумаги компании «Егерь» и за минувшие с той поры восемь лет ни разу не пожалел о своем капиталовложении. Несмотря на тот факт, что мужчине пришлось начинать едва ли не с нуля, в настоящее время его предприятие процветало. — У меня не так уж много ваших акций, — заметил Сабуров, возможно, с излишней скромностью. Его пациенту упомянутая нравственная категория была присуща в гораздо меньшей степени. — Не переживайте, я помогу вам разбогатеть, — уверенно заявил он. — Учитывая стоимость лечения в нашей клинике, вы уже сделали это…

***

— По правде сказать, я никогда не занимался частной практикой. Впрочем, у меня просто не возникало такой необходимости, — несмотря на независимый тон, с которым были произнесены эти слова, Антон весьма заинтересовался неожиданно свалившаяся возможность неплохо заработать. Предложение выглядело столь заманчиво, что он, образно выражаясь, готов был облобызать чудесные, штучной итальянской работы, туфли сидящей напротив женщины. И пока взгляд голубых глаз Татьяны Поповой скользил по полупустой гостиной, представлявшей сейчас довольно жалкое зрелище, волнение Антона возрастало. Не лишком ли безразличным он себя выставляет? Одно дело нежелание стать объектом благотворительности, и совсем другое — потерять возможность заработка из-за неверно выбранной тактики. — Но тебе нужна работа? — спросила собеседница. Парень облегченно вздохнул. В какой-то момент показалось, что он наговорил лишнего, тем самым создав у женщины обманчивое впечатление. — А кому она не нужна? — только произнеся эту фразу, Антон сообразил, что говорит с человеком, которому нет необходимости зарабатывать на жизнь. Об этом свидетельствовал хотя бы шикарный лимузин с шофером, доставивший сюда Шастуна. Собственное положение Антона не являлось катастрофическим, но вполне способно было приобрести оттенок безысходности, причем в весьма недалеком будущем. Крестный Антона занимался делами его матери, и, несмотря на все его попытки максимально смягчить удар, принесенное им известие все же оказалось шокирующим. Антона просто потрясли сведения о величине наделанных матерью долгов. Он-то думал, что ночные бдения в казино давно остались в прошлом. По закону сын не обязан был выплачивать суммы, которые мать назанимала у друзей и родственников в последний год своей жизни. Однако Шастун твердо решил рассчитаться с кредиторами и отдать все до последнего рубля. К счастью, на их дом быстро нашелся покупатель, но эта удача имела и оборотную сторону, потому что в результате парень остался без крыши над головой. Вдобавок лечение матери на последних стадиях болезни изрядно истощило банковский счет — причем врачам тоже еще далеко не все было выплачено, — так что у него возникла острая необходимость найти работу и жилье. И вот сейчас мамина приятельница, с которой та, кроме последнего месяца жизни, не виделась несколько лет, предлагает Антону и то и другое! Похоже, здесь не обошлось без благодатного вмешательства свыше… — Пока я ухаживал за мамой, на мое прежнее место взяли другого человека, — пояснил. — Однако физиотерапевты нужны везде, поэтому без работы я не останусь. — Но ведь обратно тебя не примут? — Нет, — Антон подавил вздох сожаления. Впрочем, спустя секунду уже вновь бодро улыбался. Татьяна этому не удивилась. Уже через пять минут после знакомства с сыном своей давней приятельницы Майи она поняла, что оптимизм парня равен его внешности. Наведение справок о финансовом положении парня вкупе с рассказанным его матерью — свидетельствовало о том, что оптимизм в данных обстоятельствах мальчишке действительно понадобится. — Честно говоря, я привык к этой больнице, — продолжил. — Пришел туда сразу после получения диплома, да так и остался. Татьяна слушала и попутно размышляла, найдет ли сын, подобно ей самой, улыбку этого парня столь же очаровательной. Воспоминание о вкусах сына в области общения с партнерами заставило ее слегка нахмуриться. Чего греха таить — у него были другие предпочтения в таких связях. — Мне всегда хотелось отправиться куда-нибудь, попутешествовать, пожить в других городах, — сказал Антон с блеском в глазах. — Но все как-то не получалось. А сейчас, — добавил, чуть сникнув. — Меня здесь больше ничего не держит. Попова ободряюще похлопала его по руке. — Дорогой, ты сделал для матери все возможное. И должен утешиться мыслью, что последние дни она провела в привычной обстановке, среди милых ее сердцу вещей и к тому же с сыном, которого, как мне известно, она очень любила. Добрые слова вызвали слезы на серо-зеленых глазах. В жесте жещины было что-то материнское, хотя из-за дорогой одежды, изысканной прически и поразительно моложавой внешности та нимало не походила на мать. — Вы очень добры. Значит, период моей занятости будет непродолжительным? И я буду жить в том же здании, что и пациент? — это решило бы все проблемы. Татьяна от восторга даже захлопала в ладоши. — Ты согласен? Чудесно! — Ведь речь идет о работе? Вы точно не выдумали для меня занятие, чтобы как-то помочь? — с беспокойством спросил Антон, быстро смахнув с глаз влагу. — Возможно, моя мать просила вас не терять меня из виду или о чем-то в этом роде? Попова рассмеялась. — Не переживай, это настоящая работа! И деньги достанутся тебе не просто так. Кстати, учти, что нанимаю тебя именно я, а не мой сын. Шастун кивнул. Что тут непонятного? Если человек пять месяцев пролежал в клинике, вряд ли у него достанет средств, чтобы воспользоваться услугами частного физиотерапевта. Ничего странного, что мужчине понадобилась помощь матери. — Думаю, пройдет некоторое время, прежде чем ваш сын сможет вернуться к работе, — заметил он. — Я хочу сказать, что пилоты должны быть в особенно хорошей форме, верно? — Пилоты? — удивленно переспросила Татьяна. — Ну вы ведь сказали, что ваш сын получил травму во время управления вертолетом? — А… ну да. Попова произнесла это каким-то странным тоном, и Антон мысленно выругал себя за то, что задел болезненную, судя по всему, тему. — Знаете, наверное, вам лучше нанять кого-нибудь другого, — сказал он. — Я больше имел дело с детьми… — Ты именно то, что нужно для Арсения! — ворчливо заметила женщина. — В глубине души все мужчины остаются мальчишками. Верно, дорогой? — без намека, подмигнула. Эта фраза еще больше усилила сложившееся у Антона впечатление, что пациентом будет великовозрастный маменькин сынок. — Основная проблема заключается в том, что Арсений ни разу в жизни не болел. Так что ему трудно свыкнуться с мыслью о необходимости проявлять терпение. Он нуждается в постоянной моральной поддержке и участии. Катастрофа была ужасна сама по себе, но вдобавок его бросил дружок, — голубые глаза блеснули гневом. — Прошу прощения «дружок?», — может это и выходило за рамки этики, но любопытство взяло свое. — На дворе двадцать первый век, неужели это проблема? — укоризненно взглянула на него женщина. Шастун нервно зажестикулировал руками. — Что вы! Нет-нет-нет. Никаких претензий. Но такая подробная информация его слишком удивила. Учитывая, что они живут в России. С такой инфой люди обычно не распространяются. К такому все относятся по разному. — Полагаю, мы еще должны быть благодарны, что этот чурбан подождал, пока Арсения переведут из реанимации в обычную палату. Зато потом он раздул во всех грязных газетенках истерию, утверждая, что ему больше не суждено встать на ноги. По его словам, он ужасно изуродован. Подумать только, — продолжала свой монолог Татьяна. Антон сочувственно взглянул на собеседницу. — Не переживайте вы так! Косметическая хирургия сейчас творит чудеса… — Да нет же! Ты не понял. У него остался едва заметный шрам на лице, только и всего. Разумеется, невозможно выйти из такой передряги без единой отметины, но моему сыну повезло. Хуже всего, что из-за спинномозговой травмы ему пришлось долго лежать на животе. Вдобавок у него было слишком много времени для мрачных раздумий. Признаться, увидев тебя, я сразу поняла, что ты именно тот человек, которому удастся привести его в норму. — Надеюсь, он придет к такому же заключению. Антону показалось странным, что мнение пациента по поводу выбора личного физиотерапевта совершенно не учитывается. Хотя сынок Поповых вполне мог относиться к категории молодых мужчин, которые даже покупку носков сваливают на своих чадолюбивых мамаш. В практике Антона встречались подобные индивидуумы. В тридцатилетнем возрасте они все еще не могли обойтись без мамочки. — О, я уверена, вы поладите, — с жаром произнесла Татьяна. В ее тоне отсутствовала даже тень сомнения. И тем не менее парню все больше начинало казаться, что решение предстоящей задачи станет более затруднительным, нежели представляется женщине. — Ваш сын хотя бы знает о том, что вы собираетесь подвергнуть его занятиям лечебной физкультурой? — Э-э… видишь ли, возможно, поначалу ты встретишь со стороны некоторое сопротивление… — она произнесла это, тщательно выбирая слова. — Но пообещай мне одну вещь, — Попова стиснула пальцы Антона, пристально глядя в глаза. — Не слушай его, если он начнет говорить, что не нуждается в твоих услугах. Ладно? Шастун почувствовал себя неловко под настойчивым взглядом Татьяны. — Хорошо. Вы мой работодатель, следовательно, имеете право ставить условия, — произнес он с некоторым сомнением.