Всего лишь Сиделка

***

      Напрасно Антон надеялся, что Арсений Сергеевич проспит целые сутки. Во время завтрака экономка сообщила, что через час тот желает видеть его в бассейне. Не оставалось ничего иного, как отправиться туда. К тому же, по приезду в роскошный особняк, он заприметил бассейн, в который так хотелось окунуться с головой. Несмотря на то, что Антону было жарко в футболке, он испытывал странное нежелание раздеться. И сев на бортик, он опустил ноги в воду. Антон по-детски шлёпал ими по водной глади, когда из двери, соседствующей с апартаментами, появился Арсений. Юноша постарался заранее подготовиться к тому, что, увидев его, ощутит некие чувственные вибрации — после того что случилось вчера в спальне, иного ожидать и не приходилось, — но он никак не предполагал, что они окажутся настолько сильными! Шаст провел всю ночь в раздумьях, которые мешали ему спать. Он проворачивался в постели, пытаясь найти более удобную позу для сна, однако, в голове вертелась скалистая хищная улыбка и синие глаза, которые прожигали насквозь весь день. Как он опустился до безвыходного состояния после расставания с девушкой, при котором уже даже малейший контакт с мужчиной вызывал стыд? Во время учебы в институте его также привлекали парни, но он не рассматривал этот опыт серьезно и старался соответствовать социальным нормам, которые так сильно клеймят людей ярлыками. В определенной мере удавалось этого придерживаться. Некоторое время он встречался с девушкой, но они расстались из-за ее измены. Отношения он оставил для себя в прошлом, посвятив себя работе и размышлениям о том, как наладить свою жизнь и помочь матери выплатить долги. Когда мужчина появился в поле зрения, Антон только стал еще больше страдать от жары и внезапно ощутил на коже мурашки. Каждый шаг приближающегося Арсения увеличивал внутреннее беспокойство. Если это продолжится, то очень скоро его нервы окажутся в полном расстройстве. «Можно подумать, что ты никогда не видел полураздетых людей. Возьми себя в руки, черт подери! Пубертатный период подавно уже окончен»! Арсений, похоже, окончательно отказался от костылей в пользу трости. В связи с этим предусмотрительность его матери, позаботившейся о том, чтобы кто-то присматривал за сыном, оказалась совершенно оправданной. Если бы не это, Попов наверняка уже через месяц участвовал бы в длиннодистанционных забегах! Ощущая неприятную пустоту в желудке, Шастун встал на ноги в тот самый момент, когда мужчина достиг ступеней, ведущих в бассейн. Оба выпрямились и посмотрели друг на друга в глаза. Затем как-то так получилось, что взгляд Антона начал блуждать по всему телу Арсения. — Достаточно увидел? Вопрос прозвучал словно гром посреди ясного неба. Антон замер, потрясенный. Затем не сразу, но все же сообразил, что в словах Арсения отсутствовало раздражение. Это помогло обрести душевное равновесие. Как хорошо, что он может с полным правом осмотреть пациента! В конце концов, это часть его работы. Даже если бы Антон не хотел, ему все равно пришлось бы заниматься этим. — Ты отлично сохранил мышечный тонус, — деловито заметил врач, стремясь тем самым показать, что его исследование носило чисто медицинский характер. — Только слаб, как котенок, — усмехнулся Попов, окидывая взглядом свое тело, которое еще недавно с готовностью подчинялась любому требованию мозга. — Но ведь тебе пришлось провести на больничной койке столько времени, — возразил юноша. — Я удивлен. У меня были опасения, что все окажется гораздо хуже. Заметив, что мужчина прислонил трость к перилам лестницы, Антон машинально протянул руку, чтобы помочь ему устоять на ногах. Арсений с усмешкой принял помощь, и врач ощутил, как пальцы сжали его предплечье. Их прохлада резко контрастировала с жаром тела. Ощущение еще больше усилилось, когда на Антона с опозданием на долю секунды нахлынула волна чувственного трепета. Ему понадобилось все самообладание, чтобы не выдать состояния, в котором он внезапно оказался. Это было сексуальное притяжение чрезвычайно высокого, неведомого доселе уровня. — Ты говоришь так, будто я должен еще и благодарен быть. Игнорируя приближение паники, Антон улыбнулся. — Знаешь, на сегодня я уже исчерпал лимит банальностей. — Ах, вот как? У тебя существует подобный лимит? В таком случае ты просто ангел милосердия. Антон смерил Арсения взглядом. — Готов спорить, что ты задал перцу медперсоналу клиники, в которой проходил лечение… В глазах Попова заплясали чёртики. — Надо было как-то развлекаться, день-деньской валяясь в постели, — заметил он без тени сожаления по поводу всех своих больничных выходок. Его слова заставили Антона похолодеть. Он вдруг испугался, не задумал ли Арсений использовать его в качестве потехи? А что, ведь ему это даже интересно! Сначала он открыто заявляет, что ему не нравится Антон. Но вдруг всё меняется, и Шастун превращается в беспомощное существо, способное лишь безвольно дрожать под напором бушующих гормонов в организме и таять под пронзительно-синим взглядом. Арсений со своими извращенными понятиями о юморе едва ли сможет устоять перед возможностью сыграть такую злую шутку… — Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера вечером, — сказав это, Антон тут же задумался, так ли хороша идея вспомнить о событиях прошлого вечера. Ведь Попов ненавидит, когда кто-то становится свидетелем его слабости. — Ах, вчера… Я все еще жду, когда ты произнесëшь знаменитую фразу: «Ведь я же тебя предупреждал!» — Я просто констатирую факт. Уверен, ты и сам осознаешь, как глупо вёл себя до моего вмешательства. — Нет, я только сейчас начинаю осознавать, насколько ты правильный человек, — с усмешкой парировал Арсений. Их взгляды вновь встретились, и внезапно вся весёлость развеялась, оставив вместо себя сильное напряжение. Не выдержав этого изменения, Антон первым отвёл глаза. — Погоди минутку, — попросил, решительно меняя тему. Затем ловко высвободил одну руку из мешковатой футболки и протянул её Попову. — Возьмись пока здесь, — когда тот повиновался, он стянул одёжку окончательно, оставаясь лишь в шортах, которые были выше колен. Не удержавшись, Арсений восхищенно вздохнул. Неважно, что Антон оставался раздетым лишь наполовину. Стройное молодое тело привлекало, и дело не только в долгом отсутствии плотских утех. Звук громкого покашливания Антона резко вернул Арсения к реальности, отрывая его от пристального разглядывания восхитительного тела. Серо-зелёные глаза Антона, словно две зловещие молнии, метали беспощадный взгляд, который передавал его безмолвные мысли. Секунды, проведённые в его присутствии, казались целыми часами, полными полёта и испытаний. Арсений проникся смешанными чувствами и одновременно распален любопытством. — Может мне ещё развернуться или уже налюбовался? — Нет, пока довольно. Но если настаиваешь, — Арсений явно находил удовольствие в обсуждаемой теме. Антон неодобрительно фыркнул и интенсивно покачал головой. А Арсений, будучи наблюдательным человеком, заметил, что тот покраснел. Пробуждение сексуального интереса, вероятно, свидетельствовало о том, что мужчина постепенно возвращался к нормальному состоянию. Во всяком случае, так он думал. — Как же хочется посоветовать зат… — Не кипятись, я всего лишь стараюсь подружиться. Ведь Серый непременно потребует от меня подробного отчета. Кстати, надеюсь, что ты заметил, как мой очень гетеросексуальный друг заинтересовался тобой? — Прекрати. Я уже сказал, что меня подобное не интересует. — До поры до времени, — усмехнулся он собственной колкости. Он полагал, что легкий флирт окажется весьма благоприятным для выздоравливающего организма. В любом случае большой беды не будет. Кудрявый сам виноват: заявив о том, что весьма прохладно относится к Арсению — кстати, наглая ложь, — он тем самым словно бросил вызов. Превратился в соблазнительную цель. Так что потом остаётся укорять лишь себя одного. — Бедняга Серёга. Вижу, что у него маловато шансов… — У тебя не больше. Попов хрипло рассмеялся, и низкие чувственные звуки его голоса прозвучали для Антона приятнее любой музыки. Но именно это и насторожило. Не исключено, что со стороны Арсения это всего лишь очередной испытанный прием, — действие не сложнее мигательного рефлекса. Собственно, почему он — его взгляд охватил стройное, мускулистое, красивое мужское тело — должен заинтересоваться Антоном? В его фигуре отсутствовали современные тенденции, так как он походил на худого подростка. — Уверен, что Сергей оценит твою заботу о нем, но не лучше ли нам заняться тем, для чего мы сюда пришли? — произнес Шастун. — Лично я не думаю, что ты настолько отвратительный пациент, каким хочешь казаться. Мне прекрасно известно, что хороший мышечный тонус не даётся просто так. Его сохранение требует постоянных и настойчивых упражнений. — Верно, — кивнул Арсений. — Именно поэтому я выбрал гидротерапию: она наименее скучная. Ты не возражаешь? — Нет. Отличная идея. Хотя… прежде мне не приходилось работать в таких больших бассейнах. — А по-моему, он вполне нормальный. Видишь ли, раньше я постоянно поддерживал себя в хорошей форме. Раньше? Он что, шутит? Его состояние сейчас тоже нельзя назвать плохим. Широкие, сильные плечи, плоский живот, узкие бедра и длинные, стройные ноги. Светлая кожа с темными волосками, покрывающими широкую грудь. Антон импульсивно взглянул на бегущую вниз от пупка и скрывающуюся под плавками дорожку более густых волос, и его желудок сжался. — Понимаю, что тебе не терпится вновь стать таким, как ты был прежде, но здесь важно не переусердствовать, — сдержанно заметил врач. — Смотря что под этим понимать. Наши представления об усердии могут различаться. Антон внезапно испытал прилив раздражения. — Думаю, мы все же сможем достигнуть компромисса, — едко заметил он. Попов с усмешкой посмотрел на него. В блеске его белых зубов содержалось нечто плотоядное. — Превосходная идея, малыш! Между прочим, я считаю себя королем компромиссов. — Малыш? — поморщился Антон. — Только не надо этого, ладно? — Я не имел в виду ничего дурного. — Понимаю, но мне не особо нравится твоё прозвище в мою сторону. Или ты всех так кадришь? Арсению стало любопытно, каковой была бы реакция Антона, если бы он рассказал, что в самом деле думает, глядя на него. Соблазн был велик, и в один сумасшедший миг он почти решился провести этот эксперимент, но в следующую минуту здравый смысл взял верх. — Нет, не всех. Но, уверяю, многих подобное обращение только порадовало бы. — Из твоих слов я могу сделать вывод, что ты плохо разбираешься в флирте. — О, ты заговорил точно как моя мама. Неудивительно, что вы быстро нашли общий язык. — Я почти не знаю Татьяну. Кстати, когда ты ожидаешь её приезда? Антон намеревался потребовать у этой женщины объяснений. В первую очередь его интересовало, почему она так настойчиво нанимала его на роль сиделки для своего сына-миллионера. Раз она хотела, чтобы в этом доме появились внуки, то очевидно, что выбрала неподходящую кандидатуру. Так что цели, которые эта женщина преследовала с помощью Антона, предстояло только выяснить. — А с чего ты взял, что я ожидаю мать? Разве она обещала тебе приехать сюда? — Вообще-то нет, но у меня почему-то сложилось такое впечатление. — Узнаю её. Ей хорошо удаются подобные трюки. — Как же жаль, — вопреки желанию, в ответе прозвучала горечь. — Послушай, ты хотя бы имеешь представление о нашей семейной ситуации? Антон удивленно поднял глаза. — Мое дело помогать твоему окончательному выздоровлению, а вовсе не… — Ладно, ладно, — прервал его Арсений. — Я готов признать, что ты воспитанный человек и не суешь нос в чужие дела, но все-таки… Тебе известно, кем является мой отец? Судя по тону, каким это было сказано, в положительном ответе Попов не сомневался. — Я должен это знать? Тут настало время удивиться Арсению. — Ты шутишь? Только недавно окружающие перестали называть его сыном Попова-старшего. Было время, когда Арсений всерьез думал о смене фамилии. Он делал все возможное, чтобы стать отдельной самостоятельной личностью, а не быть лишь тенью своего могущественного отца. Поэтому ему было трудно поверить, что ещё остались люди, которым неизвестен его дорогой отец. — Нет, я говорю вполне серьезно. Собственно, я даже не знаю, есть ли у тебя отец вообще. Договариваясь со мной о работе, твоя мама сообщила только, что ты управляешь вертолетом. — Выходит… ты в самом деле ничего не знал? — О том, что ты богат? Нет. Более того, я даже подумал, Татьяна берёт на себя оплату моей работы, потому что ты сам не в состоянии осилить подобные расходы. Забавно, правда? И после всего этого вдруг выясняется, что я имею дело с золотой жилой. — Тебя это порадовало? Антон метнул в него взгляд. — Мне безразличны твои деньги. Как ни странно, Арсений поверил. — А мне не безразлично, что мной вертят, как хотят, — протянул он задумчиво. Его взгляд был устремлён на Антона. — Полагаю, мы должны преподать урок моей хитроумной маме, — мягкий, вкрадчивый тон последних слов заставил Антона испытать нечто вроде предвкушения. — Когда она явится посмотреть, мы могли бы создать видимость, что её план сработал. — И как ты представляешь себе это? — Невзначай скажем, что в больнице мне приглянулась симпатичная медсестричка, которая стала часто заходить сюда. Или же… — Мне не нравится твой тон, — нахмурился Шастун. Предвкушая, что эта затея ничем не закончится хорошим. — Ты слишком смазлив на личико. Можно, конечно, попробовать переодеть тебя в девушку… — Исключено! — Да ладно, будет весело. Я уверяю тебя, мама даже не заметит. Пару раз Чмокни меня перед ней на глазах, и скажи, что это любовь с первого взгляда. А после, когда терапия закончится, мы расстанемся, как корабли в море. — Я не буду устраивать идиотское шоу для твоей потехи. — Опять же — не за просто так. Я заплачу тебе. И выигрыше будем оба. Идея показалась чрезвычайно волнующей, интригующей и в чем-то даже бесшабашной. Однако в глубине души Антон был убежден, что особо не против провернуть план Арсения. Но сама идея о том, что ему придётся целовать Попова, вызывала волнение и предвкушение этих сцен. Ситуация, удивительным образом, не вызывала у него отвращения. — Это надолго отобьёт у моей мамочки охоту подбирать для меня девушек, — добавил Арсений, не прерывая поток своих раздумий. — По-моему, ты не уступаешь ей в плане построения интриг, — заметил юноша с едва заметной дрожью в голосе. Он был уверен, что все его чувства написаны у него на лице. Мужчина пожал плечами. — Я просто подумал, не стоит ли попробовать… — Сделай мне одолжение — не думай, — Антон вздохнул и переменил тему. — Ты упомянул о своем отце. Так вот, мне почему-то казалось, что его уже нет в живых. Его заявление странным образом развеселило Попова. — Мой отец вполне жив и полон сил, — возразил он с улыбкой, пропитанной загадочностью. — Он всегда подчеркивает, что его энергии могли бы позавидовать даже самые юные. — Подразумевая тебя. — Приз в студию! — провозгласил Арсений, щёлкай пальцами, словно обращаясь к некоему воображаемому жюри. — Иными словами, у вас нет взаимопонимания. — Весьма проницательная догадка. Мы не общались вот уже несколько лет. Он лишил меня наследства. — Которое, как я понимаю, не так уж мало? — Ты слыхал о компании «Катамаран»? — Конечно, — кивнул юноша. — Владелец — мой отец. — Что ты говоришь! — Он действительно был изумлëн. — Но постой-ка… Выходит, вы конкуренты? — Совершенно верно. С тех самых пор как я отделился и организовал собственное предприятие. Видишь ли, мы с отцом расходились во взглядах. Он хотел, чтобы я подчинялся его приказам, но мне больше нравилось командовать самому. — Понимаю… — задумчиво произнёс Антон. — Но, возможно, сейчас, после того что с тобой приключилось… Попов мрачно покачал головой. — О примирении не может быть и речи. Папа считает, что пригрел на груди гадюку. Для него я предатель. Видишь, куда ты угодил? А моя мамочка вынашивает планы великого воссоединения… — Ну, ко мне-то это не имеет отношения. Мужчина усмехнулся наивности. Затем, исходя из соображения, что в настоящее время они с Антоном вроде бы объединились против Татьяны, решил кое-что пояснить: — Мама вообразила, что если бы у меня родился сын, то отец быстро превратился бы в сентиментального дедушку. И всеми силами старается подобрать для меня очередную пассию. — Если твой отец столь суров. Навряд ли его обрадует появление внука… — Разумеется — нет. Ему нет дело. — Это обязательно должен быть мальчик? — Вообще-то достаточно, если ребенок будет носит фамилию Попов. Но к детям я равнодушен, так что обзавестись внуками им светит — по моим меркам — никогда, — и пожал плечами, как само собой. — Соболезную твоей матери, — вздохнул Антон. — Наверное, нелегко ей разрываться между сыном и мужем. Кстати, отец знает, что ты находишься здесь? — Возможно, — было заметно, что Арсению это безразлично. Шаст еще раз вздохнул. — Ну что, начнем? — он по щиколотку спустился в воду, а когда поднял голову, его глаза оказались на уровне хирургических шрамов на правой ноге Арсения. Ему всегда было нелегко оставаться равнодушным к человеческим страданиям, но с годами все же удалось выстроить необходимую с профессиональной точки зрения защиту. Однако сейчас у него больно сжалось сердце. — Что, ужасно выглядит? — спросил мужчина. Антон проглотил ком в горле. — Мне приходилось видеть и похуже. Давай-ка помогу тебе спуститься. Попов решил обойтись без посторонней помощи и уверенно ступал по ступенькам. Врач, следя за его движениями с грустной мыслью, понял, что скоро ему совсем не понадобятся медицинские услуги. Шастун начал углубляться в воду, страхуя его продвижение. Поддержка больного являлась частью работы, однако в данную минуту Антон скорее умер бы, чем согласился отвести глаза от Арсения. — Любопытно, со многими пациентами ты так нянчился? — игривым тоном поинтересовался тот, ступив на дно рядом с Антоном. Они находились в мелкой части бассейна. — До недавнего времени я в основном занимался работой с детьми. В общем, это моя первая практика в качестве личного врача, — ответил Антон. — Сиделки, — съязвил мужчина. Но Антон решил промолчать на очередную колкость, лишь закатил глаза. — Смотри и повторяй за мной, — начал он демонстрировать начальные упражнения, с которыми Арсений легко справился. Вскоре стало ясно, что можно переходить к более сложным задачам, чем они и занялись. — Вот, значит, каков твой идеал, — спустя некоторое время заметил Попов, продолжая прерванный разговор. — Выгляжу как посмешище, а ты даже бровью не повел. Антон сохранял спокойствие и самообладание, не впадая в искушение отвечать на провокации. И возникло сильное желание попросить собеседника не задавать каверзных вопросов. Вот что прикажете ему ответить? — Намекаешь на свои шрамы? Боишься, что потерял привлекательность? — Ну, к тебе это не имеет отношения. Ведь ты меня с самого начала невзлюбил. Или уже не помнишь? — Все я помню! — резко возразил Антон, грудь вздымалась из-за волнения словно после многометрового заплыва. — Только разговоры мешают занятиям. Может, сделаем перерыв? — Не рановато ли? — Концы его темных волос намокли, и, когда он тряхнул головой, брызги упали на его улыбающееся лицо. — Или ты уже запыхался? — Я не хочу тебя перетруждать. — Ладно, как скажешь, — словно в насмешку, Попов раскинул руки и поместил их на край бассейна, опершись спиной о стенку в том месте, где из-под воды проглядывало мозаичное изображение дельфина. — Правда в том, любой в первую очередь клюнет на смазливую физиономию, — он поднял руку, заметив, что Шастун собрался заговорить. — Но если это не имеет никакого значения для тебя. Неужели, я ничем не ​привлекателен для тебя? — И он томно взглянул на юношу. Антон чувствовал себя неловко под пристальным взглядом, которые излучали насмешку. — Я не разглядываю мужчин. Ни красивых, ни каких-либо иных, — он попытался сжать свои губы в строгую прямую линию, но потерпел неудачу, чем немало потешил Арсения. — Разве что если того потребует профессиональный долг, не так ли? — невинно уточнил он. — Это намёк на то, как я недавно разглядывал тебя у поручней? То это чисто в медицинских целях. — Сомнительно. Но что, если тебе повстречается тот, кто на первый взгляд будет соответствовать всем твоим предпочтениям? Или боишься наткнуться на негодяя? Не в бровь, а в глаз! — Тебе знакома подобная ситуация, верно? — хмыкнул Антон. — О, хочешь сказать мне, что я красив? Признаюсь, я обезоружен. Его физиономия была сама скромность. Губки бантиком, глаза опущены. Шастун непременно рассмеялся бы, не испытывай он сейчас такого сильного смятения и подозрительности. — Мне остаётся лишь надеяться, что я не встречу кого-то плохого. А если это всë-таки случится, то обойдусь с ним должным образом. Арсений от души расхохотался. — Золотце, когда дойдёт до дела, твои высокие принципы могут не сработать! — Но, если сработают, ты первый узнаешь об этом, — Антон гордо поднял подбородок. — Ну что, сделаем ещё несколько упражнений или как? — Нет, мне хочется поплавать, — мужчина по лисьи усмехался, проигнорировал дерзость. — Не стоит этого делать. Рановато. Попов вежливо выслушал соображение, а потом вдруг лукаво подмигнул и, оттолкнувшись от стенки, гладко скользнул в воде по направлению к глубокой части бассейна. Антону не осталось ничего иного, как отправиться следом, хотя он отнюдь не чувствовал себя в воде как рыба. По правде говоря, ему вообще не хотелось заплывать на глубину. Когда юноша настиг Попова, тот уже находился в середине бассейна. Он лежал на спине, разглядывая фрески на потолке, изображавшие одетых в тоги жриц. — Красота! — А по-моему, ты поступил очень глупо… — пробормотал врач, неумело барахтаясь в воде. Если, не дай Бог, с Поповым что-то случится, он даже не сможет ему помочь! — Я не нанимался к тебе спасателем. К тому же ты игнорируешь каждое мое слово. Зачем тогда мне оставаться здесь? Не успел он договорить, как едва не захлебнулся, глотнув изрядную порцию воды. Затем отчаянно закашлялся, что быстро привело его к потере ориентации. Не прошло и секунды, как Антон окунулся с головой. Его охватила паника, которая, к счастью, продолжалась недолго, потому что на помощь пришла сильная рука. Когда лицо Антона вновь появилось над поверхностью, Арсений легонько поддерживал его под руки. — Ничего страшного, — услыхал он рядом шепот. — Расслабься… Вот так… Шастун машинально положил голову на плечо Арсения. Разумеется, профессиональная этика исключала подобное поведение, но в данную секунду наполовину задохнувшимся физиотерапевтом двигал испуг. И всё же Антон прохрипел: — Тебе нельзя поднимать… — Тяжести? Но ведь мы находимся в воде. Ты здесь легче пёрышка. — Я уже освоил, что твой сарказм не знает границ. Арсений двинулся к ступенькам, и вскоре Шастун ощутил под ногами дно. — Оказывается, ты не умеешь плавать! — удивленно заметил мужчина. — Умею, только не так хорошо, как ты, — Арсений действительно перемещался в воде с ловкостью морского котика. И с такой же элегантностью. — Почему же тогда заплыл на глубину? — Но ведь кто-то должен был находиться рядом с тобой! Мало ли что… — бросил через плечо. Дойдя до того места, где вода достигала середины голени, он со звучным всплеском плюхнулся на кафельное дно и устало уткнулся подбородком в колени. — То есть ты собирался меня спасать? — тихо произнес Арсений, направляясь к юноше. По мере выхода из воды идти ему становилось все труднее. — Надо же, он собирался спасать меня! — повторил он, обращаясь, по-видимому, к улыбающимся мозаичным дельфинам. — Скажи хоть, как ты себя чувствуешь? — Ничего… Нормально. — И что, все наши занятия будут столь же драматичны? Антон покачал головой. — Их вообще больше не будет. Я в самом деле думаю, что у нас ничего не получится. Разве ты не видишь? — Что именно? — Что мы не сходимся характерами. — Неужели ты работаешь только с теми пациентами, которые тебе нравятся? Шаст поморщился, потому что ему было совершенно ясно: брюнет намеренно изображает непонимание. — При чем здесь это? Мы с тобой совершенно разные люди! Я не могу работать в подобной атмосфере. — Ах, вон оно что, тебе не по душе атмосфера. Куда же подевалась вчерашняя энергичность? Антону не понравилось, как Арсений это сказал, и он пристально взглянул на него из-под мокрых ресниц. Тем временем Попов, вытянув в сторону больную ногу, тоже неуклюже опустился на кафельное дно. — Осторожнее! — запоздало крикнул юноша. — Неужели ты работаешь только с теми пациентами, которые тебе нравятся? Шаст поморщился, потому что ему было совершенно ясно: брюнет намеренно изображает непонимание. Он не знал, случайно или намеренно его бедро дотронулось до ноги Арсения, но это была последняя капля! Ощущение расплавленного золота, мгновенно возникшее в нижней части тела Антона, оказалось еще более отупляющим, чем странное головокружение, к которому тут же прибавилась слабость, разлившаяся по всему телу. Арсений заметил, что он задрожал. — Озяб? Шаст не знал, что и сказать. Стало одновременно и холодно и жарко. — Может, нам лучше выйти из воды? — заботливо спросил мужчина. — Посидим минутку и выйдем. Послушай, не нужно делать вид, будто ты не способен уяснить суть происходящего. Лучшее мне вернуться к работе в клинике. «Сразу же, как только соберусь с силами и вновь смогу нормально стоять на ногах». Арсений нетерпеливо вздохнул. — Хорош раскисать! Тебе нужна работа, а мне — врач. Он мог бы назвать еще кое-что, в чем нуждался, причем очень остро. Но если сказать об этом парню, он, мягко говоря, будет потрясен. И если даже на миг представить, что желания мужчины осуществятся, где гарантия, что пресса вновь не примется смаковать новую интимную связь Попова-младшего? Вскоре Арсению пришло в голову, что он оказался в весьма затруднительном положении. В бассейн он пришел в одних плавках, следовательно, даже отсутствие одежды не позволяет скрыть внезапно возникший интерес к врачу. А он сейчас пребывал в очень взволнованном состоянии. Впрочем, в этой истории имелась и другая сторона. Вместе с беспокойством он испытал облегчение. Потому что в глубине души все еще терзался страхом, что спинномозговая травма лишит его некоторых физических радостей жизни. Однако сейчас тщетность этих опасений стала совершенно очевидной. — Хочешь, я пообещаю быть послушным и прилежно выполнять все твои указания? Антон едва не застонал, когда услужливое воображение представило ему сразу несколько вещей, о которых он мог бы попросить Попова. Однако если их и можно было отнести к разряду упражнений, то весьма условно и вдобавок к очень специфической категории. Ну почему этот человек оказался таким привлекательным? Шатун осуждал свои размышления о правильности поступков. Однако, внутри стен этого дома границы «правильного» просто исчезают. Арсений, словно змей, с первой встречи подначивает и манит, что все дозволяемое, лежит перед ним, как на блюдечке, только протяни руку. Но в голове остаётся проблематичная мысль: это не то, что на самом деле нужно. Разрыв между этими двумя полюсами вызывает огромную душевную тяжесть. Антон до боли стиснул колени пальцами. — Все равно я не могу остаться, — произнес он странным сдавленным голосом. — Можешь. Тогда врач повернулся к нему лицом. Его глаза лихорадочно блестели. — Нет. Был бы я обычным садовником или кем-то в этом роде, тогда другое дело. Ведь другая профессия не потребует прикосновений к обнажённому телу босса. А в нарастающем с каждой минутой желании Антона прижать ладони к широкой груди брюнета не было и намека на медицинскую необходимость. — Не вижу никакой разницы, — возразил. Антон громко и протяжно простонал и порозовел от смущения, но все же заставил себя пояснить: — Дело в том, что я… воспринимаю тебя не так, как положено врачу воспринимать пациента. Глаза Арсения по-прежнему выражали непонимание. — В общем, все это… неправильно, — с отчаянием выдохнул, отворачиваясь от пронзительных синих глаз. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять очевидные вещи. А так как Арсения нельзя было обвинить в глупости, то совершенно ясно, что он прекрасно постиг внутренний смысл слетевших с губ врача слов. В то же время ни один здравомыслящий человек не станет ради забавы пускать стрелы из лука в толпу. А фраза, минуту назад произнесенная Антоном, была настолько безответственна, насколько и взрывоопасна. В сложившейся ситуации их разговор был равносилен подливанию масла в огонь. — Постой-ка, если я правильно понял… — осторожно начал, боясь до конца поверить в услышанное. Он явно был ошеломлен. И неудивительно. Мужчины не успели еще толком познакомиться, а Антон уже заявляет, что не может находиться рядом со вторым, потому что не уверен в себе и чертовой ориентации. И остро осознавая всю унизительность своего положения. Антону было так плохо, что он даже начал горестно раскачиваться из стороны в сторону. Ведь совершенно ясно, что не пройдет и нескольких минут, как ошеломление Арсения перерастает в удивление или, что еще хуже, в жалость и замешательство! — Не притворяйся, что не понял… — вздохнул. — Верно. Для недомолвок места не осталось… Этот негодяй еще вздумал потешаться над его плачевным положением! И все оборачивается именно так как и предсказывал Арсений. — У тебя возникли… как ты там выразился… неправильные мысли по отношению ко мне? Но я припоминаю, что сначала вроде бы не понравился тебе. Ты очень настойчиво пытался мне это внушить и учитывая наши препирательства, — Арсений искоса поглядывал на юношу, очень напоминая сейчас сытого кота, забавляющегося с несчастной мышью. — Не вижу причин уделять этому так много внимания. Я прекрасно помню все, что говорил тебе, — резко заметил он. — И ты по-прежнему не нравишься Мне! — Выходит, мы имеем дело с простым и обычным сексуальным интересом, так? — Возможно, для тебя подобный интерес прост и обычен, но я придерживаюсь на сей счет другого мнения. Но попробовать ведь никто не запрещает, — последние слова, Антон, с иронией, больше сказал самому себе. А после дерзко немного придвинулся корпусом вперед к Попову, заглядывая в глаза. Произнеся эту фразу, Шаст заметил, как удовлетворенно вспыхнули глаза Арсения. Антон быстро задумался, что стоит срочно собрать вещи и бежать. Но разыгравшиеся напряжение между ними, не давало двинуться с места. И предвкушение любопытства брало свое. — Не вижу ничего страшного. Чувственное притяжение между людьми — явление совершенно нормальное. Кстати, могу сказать, что для меня это новостью не является. Антон стиснул зубы. — Считаешь себя неотразимым? — Похоже, ты разделяешь мое мнение. Шастун открыл рот, но смог издать лишь смешной сдавленный звук. — Приятно осознавать, что вызываешь интерес, — добавил Арсений. Антон метнул в него яростный взгляд. — Давай поговорим открыто. — Не вижу препятствий, — ухмыльнулся второй. — Подозреваю, что в глубине души ты все ещё уверен будто предоставляя мне эту работу, Татьяна руководствовалась некими скрытыми мотивами. — Если тебя так гложет вчерашний разговор, то план с переодеванием, все еще в силе, — мужчина спустился ниже, не отрывая взгляда от Антона. — Я даже готов лично руководить этим процессом… — рука мужчины ласково прикоснусь к ступням врача. Юноша прикусил губу. — Ты только этого и ждешь. — Что дальше? — Упомянув о своем отношении к тебе… — он на миг умолк, пронзенная болезненным воспоминанием о собственной глупости. — В общем, я имел в виду, что моя работа очень тактильная. И я не смогу выполнять ее качественно, если каждый раз, дотрагиваясь до тебя, начну задумываться, не усматриваешь ли ты в действиях тайного умысла. — Тебя волнует, не подумаю ли я, что в конце концов ты решил проигнорировать некоторые присущие мне недостатки, такие как, например, миллионы на моем банковском счете? — И еще не забудь отнести сюда свое высокомерие, — презрительно прищурился Шаст. — Одним словом, тебя тревожит, что я могу подумать, будто ты излишне наслаждаешься своей работой? — рука Арсения продвинулась ваше, поглаживая икры, слегка надавливая. Будто разминая. Антон старательно делал вид, что удерживающая рука брюнета не волнует его, а от места прикосновения не растекается по телу волна тепла. — Какое уж тут наслаждение, — действительно, желание обернулось вовсе не тем, чего он ожидал. — Но ты угадал совершенно точно! — воскликнул он, нимало не заботясь, что противоречит своему предыдущему замечанию. — Мне предстоит находится в постоянном напряжении из-за того, что ты в любой момент можешь вообразить, будто я заигрываю с тобой. И, судя по твоей нынешней реакции, мои опасения не напрасны! Что касается Попова, то он сразу заметил несколько брешей в логике, но из соображений милосердия не стал указывать на них. — Жаль… — начал было он, но в следующую секунду ему пришлось схватить поднимающего на ноги Антона за руку, который пытался уйти от прикосновений уже на бедрах. — Нет! Убежать тебе не удастся! Возможно, у Арсения и были проблемы с нижними конечностями, но верхними он владел отлично. Антон понял это, и ему поневоле пришлось вернуться на место. — Скажи, а станет ли положение менее… неправильным, если я уволю тебя? И охота тому насмехаться! — Это ничего не изменит. К тому же ты не можешь меня уволить, потому что я уже отказался от места. — Но, насколько я понял, вся проблема заключается в том, что ты не видишь во мне пациента? — Я не буду повторять своих слов. — Ну да, какой же я тупой, не понял с первого раза. — Не пытайся меня рассмешить, — процедил он сквозь зубы. — Я разговариваю с тобой вполне серьезно. Если повторять эту фразу почаще, возможно, и ему самому удастся в неё поверить. — Ты думаешь, что, глядя на тебя, я вижу физиотерапевта? — напрямик спросил Арсений. — Мне не очень интересно, какими мыслями набита твоя голова! — процедил сквозь зубы. — Оставь мою бедную голову в покое. Можно подумать, что твои помыслы чисты как снег. — Разумеется, нет, — отрезал Антон. — В таком случае позволю себе предположить худшее: каждый взгляд на меня порождает в тебе пламя. Антон услышав в своем сдавленном смешке нотки неуверенности. Ему оставалось лишь надеяться, что мужчина пропустил их мимо ушей. — Я не понимаю одного. Почему ты разводишь весь этот сыр-бор? — продолжил Арсений. — Взгляни на меня! Неужели я выгляжу как человек, который не способен контролировать свои чувственные порывы? Но, вместо того чтобы действительно посмотреть на Попова, Антон предпочел блуждать взглядом по помещению, так как оказалась не в силах встретиться с пронзительно синими глазами. Он знал, что, раз столкнувшись с ними, уже не сможет отвернуться. Еще никогда прежде не попадался ему человек, с которым он чувствовал бы себя настолько беспомощным. — Никакого нарушения медицинской этики здесь нет, — убеждал его тем временем Попов. Его тон сейчас стал гораздо мягче. Если он хотел, он мог быть любезнее. — Мы ведь не подразумеваем никаких сомнительных или безнравственных занятий, — хитро усмехнулся он. — По крайней мере, я точно ни о чем таком не помышляю. — Арсений вежливо выждал, пока внезапно закашлявшийся Антон успокоится, и только потом продолжил: — Речь идет лишь о такой невинной вещи, как обыкновенная, всем известная игра гормонов. — Да один этот разговор уже двусмыслен! — заметил Шаст, благоразумно не упоминая, что данная беседа чрезвычайно взволновала его. Вместо этого он попытался снять руку Арсения со своего бедра. Внешне Антон выглядел спокойной, но вот его пальцы встретились с пальцами Арсения, соприкоснулись, сплелись — разумеется, совершенно случайно… И в мозгу сразу поплыли мысли, что столь же интимно могли бы сплестись и их тела. Шаст вмиг будто окаменел. — Ну не стоит так преувеличивать. — Воспользовавшись временным замешательством собеседника, Арсений приподнялся, чтобы они были на одном уровне и положил его руку к себе на колено. Антон поднял взгляд, и в тот же миг все его поле зрения заполнило лицо мужчины. Он мог лишь сидеть и ощущать, как тот медленно, наслаждаясь каждым мгновением, распластывает его ладонь по плотной теплой поверхности своего бедра. — Ведь ты собирался избавиться от меня… — напомнил он вялым безвольным голосом. — Это было давно. «Да, разумеется. Еще до того, как я сам превратил себя в объект твоих чувственных желаний», — пронеслось в его голове. Это было унизительное, но очень верное умозаключение. — И ты больше не боишься, что я нарочно соблазняю тебя? — В глазах Арсения появилось почти ласковое выражение. — Не думаю, что ты заранее спланировал нынешнюю ситуацию. К тому же тебя она беспокоит больше. Понимаешь, к чему я клоню? Но Шаст уже вообще ничего не понимал. Он покачал головой. — Этого не должно было случиться… Арсений улыбнулся. В выражении его лица странным образом сочетались жесткость и нежность. — Подобные вещи случаются сплошь и рядом, плюгавый. Это замечание подействовало на Антона так сильно, что он даже оставил без внимания оскорбительное обращение. — Но не со мной! — Слова слетели с губ необдуманно. Впрочем, в этом не было ничего нового. Арсений убрал с его лба прядку мокрых волос, но вначале легонько потер их между пальцев, словно наслаждаясь мягкостью и шелковистостью. — Ты выглядишь смущенным… Он рассмеялся, несколько истерично. — Естественно. Ведь я не просил тебя трогать меня… — И это уравнивает нас, — у Арсения была отвратительная привычка игнорировать все, чего он не желал слышать. — Ты смущён из-за откровения, что прикосновения ко мне волнуют тебя, — произнес как ни в чем не бывало. — А вот я далеко не всегда могу позволить себе роскошь сообщить о своем взбудораженном состоянии, — брюнет наблюдал, как расширяются выразительные глаза юноши, по мере того как он проникает в смысл сказанного. — Особенно когда мы так одеты, — добавил он, демонстрируя полное отсутствие мнительности. — Я говорю все это вовсе не из желания утешить тебя. Твоя близость действительно очень сильно на меня действует. Хочешь проверить? Я не кусаюсь, — он усмехнулся, окидывая тело Антона взглядом. — По крайней мере, много. В пересохшем горле Антона что-то пискнуло. Упоминание об интимной «проверке» вмиг увеличило скорость его сердцебиения до предела. Ускоренный стук с силой отдавался в барабанных перепонках, оглушал. А глаза словно приклеились к лицу Арсения. Но так было даже лучше. Потому что, дай взгляду волю, нетрудно догадаться, что он имел в виду, от чего собственное возбуждение дало знать. Осознавая, что пауза слишком затянулась Антон выдавил хриплый смешок, который даже ему самому показался чрезвычайно глупым. — Напрасно смеёшься, — заметил Арсений. — Между прочим, когда меня привезли в клинику, я вообще не чувствовал своего тела ниже талии. Шаст уловил в его тоне отголосок тщательно подавляемого и, к счастью, оставшегося в прошлом ужаса. — Но ведь потом это прошло? Он кивнул. — Да, однако для меня подобная ситуация, мягко говоря, была очень удручающая, — в его глазах промелькнуло мрачное выражение. — У меня была масса времени, чтобы поразмыслить, что прежде воспринималось как должное. И еще я прикидывал, хватит ли у меня духу жить дальше с теми скудными возможностями, которые остались в моем распоряжении после катастрофы. — У тебя сейчас все в порядке, — горячо произнес Антон. Нервно облизывая губы. — Я говорю о том, что было вначале. Но все равно, спасибо за поддержку. — Глупости! Существует множество вещей, которые гораздо важнее, чем… — Продолжая говорить, юноша машинально снял руку с бедра Арсения, намереваясь жестом подчеркнуть свои слова, и ненароком задел тот самый орган, который собирался отнести к разряду второстепенных. События развивались слишком быстро, но Арсений все же успел увидеть, как в глазах напротив отразилось осмысление происходящего, как потом, сматерившись, он поднес «провинившуюся» руку к приоткрытым губам, а затем, спустя долю секунды, все же скользнул взглядом вниз, чтобы увидеть причину внезапного дискомфорта. Дальше Арсений будто собственной кожей ощутил тепло, исходившее от жаркой волны, хлынувшей вниз с мигом покрасневшего лица и распространившейся на все тело Антона. Попова настолько поразила неожиданная реакция, что врачу пришлось несколько раз извиниться, прежде чем его сознание восприняло слова. Самым легким способом показать, что он не сердится, был простой поцелуй. Прикосновение его губ к щеке Антона оказалось настолько невесомым, что тот даже засомневался, не почудилось ли ему все это. Но пробежавшие по спине мурашки быстро подтвердили факт поцелуя. — Не проси прощения. Напротив, я должен благодарить тебя за то, что ты окончательно развеял все мои опасения, — хрипло прошептал Арсений на ухо Антону. Следующий поцелуй уже почему-то совершенно не смутил. А ведь он уже оказался вполне настоящим. Да еще каким! Шаст неоднократно целовался и прежде, иногда это было приятно, иногда не очень. Но вероятность того что неожиданный поцелуй будоражил кровь, он, списал на неопытность. Поцелуй начался почти невинно. Ощущение легкого, почти успокаивающего прикосновения губ Арсения длилось всего несколько захватывающих мгновений. Однако этого времени оказалось достаточно, чтобы напряжение покинуло тело юноши. На смену ему пришел прилив сильнейшего желания. Мужчина активнее проник языком между раскрывшихся губ, и сдержанность стала далеким и туманным воспоминанием для Антона. Врач откликался на все, чего требовали губы Арсения, и самым пугающим было то, что внутренне он готов был отдать гораздо больше, стоило лишь брюнету того пожелать. Антон вжался в Арсения всем телом, протяжно заскулил, и от этого тонкого и нежного звука Попова прошиб холодный пот. Внимательно наблюдая за реакцией Антона, Арсений сжал его нижнюю губу, несильно оттягивая. По коже юноши пробежали мурашки. Дыхание участилось от томительного предвкушения. Попов прижал партнера ближе к себе, прошёлся по идеально ровному ряду зубов языком. Теперь они делили воздух на двоих. Вдыхали запахи друг друга. И пытались стать ещё ближе. Найдя язык Антона, Арс посасывал, а затем прикусывал его, заставляя того задыхаться от нехватки воздуха и зажмуриваться от переизбытка удовольствия. Поцелуй завершился, но глаза Антона еще долго оставались закрытыми. Арс видел, как едва заметно пульсируют тоненькие голубоватые жилки на его веках. Шастун подрагивал, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а губы лихорадочно хватали необходимый для организма воздух. Он выдохнул, пытаясь понять, почему эти чувства — страх, восхищение, придыхание, адреналин были такими яркими. — Черт возьми, — хрипло простонал, открывая наконец глаза. Затуманенный взгляд Арсения моментально застыл на губах напротив. Выражение изумления вкупе с благоговейным ужасом, который явственно сквозил в чудесных серо-зеленых очах, польстили бы любому. А припухшие губы, так соблазнительно напрашивались на новый поцелуй. Неудивительно, что при виде его Попов испытал сильнейший и чрезвычайно сладостный спазм меж бедер. Тут Антон сообразил, что его руки до сих пор обвивают шею больного. С испуганным сдавленным возгласом он отдернул их и поскорее сунул под свои ягодицы. Арсению впору было сделать то же самое. Он прекрасно понимал, что паренёк опасается, как бы его пальцы, вдруг обретя самостоятельность, не двинулись бы в соблазнительное путешествие. Ах, какая упоительная мысль! — Давно я не целовался, — заметил Антон слегка изменившимся голосом. — Уже и забыл, как это делается. Арсений поднес руку к виску, его голова начала раскалываться. — Напрасно ты так думаешь, — погруженный в свои переживания, он выдохнул эти слова, не беспокоясь о том, как они могут быть истолкованы. Арсений запрокинул голову и шумно выдохнул, тем самым приведя в движение сильные мускулы на груди и плечах. И, несмотря на то как врач мог бы запросто воспроизвести название любой мышцы, вовлеченный в дыхательный процесс, его совершенно очаровало это зрелище, хотя ничего нового в нем не было. — Беда с этими гормонами… — вздохнул мужчина, слегка меняя позу, чтобы поудобнее разместить поврежденную ногу. Усталость брала верх над организмом, и это чувствовалось всем телом. От чего голова становилась чугунной, что порой казалось он крутится на ебучем аттракционе. — С поцелуями тоже, — мрачно кивнул Шаст. — Не понимаю, зачем ты сделал эту глупость? — И даже не догадываешься? — брюнет многозначительно скользнул взглядом по фигуре напротив. — Иными словами, тебе будто ребенку хочется сразу пустить в ход полученную обратно любимую игрушку? Наступила короткая пауза, а потом Попов искренне расхохотался. Его смех был таким добродушным, что его невозможно было не поддержать хотя бы улыбкой. Но потом, так же неожиданно, как начал, прекратил смеяться. — Уж не намереваешься ли ты наказать меня за эту шалость? Интересно, каким образом? От работы ты уже отказался, верно? — Не язви. Арс вздохнул. — Планы матери обломались, — вновь хохотнул. — Как будто тебя это заботит! — фыркнул он. Затем, несколько необдуманно, добавил: — Ты сам приложил массу усилий. Кстати, полагаю, тебе приятно узнать, что твой организм находится в полном порядке и его функции не нарушены? — Как забавно ты перескакиваешь с темы на тему. Будто удовлетворен, что лично добился этого полного порядка. Или нечто подобное в самом деле входит в твои обязанности? — Размечтался! — блеснул Шаст глазами. Впрочем, он вполне отдавал себе отчет, что именно его давешнее поведение и способствовало возникновению у больного игривых мыслей. — Ладно. Я не прочь предаться грезам, однако мне все же по вкусу более активные действия. В этих словах Антон усмотрел для себя некую угрозу. Если Арсений снова попытается поцеловать его, на этом они не остановятся. — Хочешь напугать меня? — Что ты… — нагло протянул, — Просто у меня возникла мысль предложить тебе кое-что. Скажем, если я пообещаю больше не приставать, согласишься остаться? — А где гарантии, что ты не обманешь? — Ну, как-никак я бизнесмен и мое слово имеет кое-какой вес. Антон принялся задумчиво разглядывать свои ноги. Все складывалось не так-то просто. Не мог же он сказать Попову, что в гораздо большей степени не доверяет себе, чем ему! Потом Антон с беспокойством увидел, что тот поднимается на ноги. Ему было очень трудно остаться в бездействии, в то время как каждой клеточкой тела он порывался вскочить и помочь. Но вот он потянулся за прислоненной к поручням трости, неловко задел ее, и она свалилась в воду. Антон не выдержал. Выловив трость, он протянул ее старшему. — Ц… Аккуратней! — Тебе больше не нужно обо мне заботиться. Глаза юноши застыли на его пальцах, сжавшихся вокруг черной рукоятки. Сейчас они с Арсением держали трость с двух сторон. — С привычками не так-то просто расставаться, — с этими словами он выпустил свой конец. — Но ведь тебе в самом деле нужна работа, — напомнил. — И, насколько я успел заметить, ты хороший специалист. Антон грустно вздохнул, избегая его взгляда. Если бы он остался, ему ничего не стоило бы впоследствии расплатиться с мамиными долгами. Искушение было очень велико. Однако один вопрос все еще оставался открытым: сумеет ли он, постоянно пребывая рядом с Поповым, ограничиться выполнением сугубо профессиональных обязанностей? — Все, чего я до сих пор добился, это едва не утонул. — Что ж, моей матери непременно захочется узнать, почему ты вдруг решил попрать ногами ее великодушие, — тихо заметил мужчина. И Антон немедленно почувствовал себя виновным. Тем не менее он попытался возразить: — С некоторых пор я начал сомневаться, что ее поступки были продиктованы желанием помочь мне. — Ну, в таком случае, тебе предстоит придумать правдоподобную отговорку, почему ты решил уволиться. Любопытно, как она отреагирует? — Произнося эту фразу, Арсений внимательно наблюдал за лицом юноши, ожидая увидеть определенную реакцию, и его надежды оправдались. — В такой ситуации ты будешь чувствовать себя комфортно? — Козел, — гневно протянул Антон. От слов мужчины сосёт под ложечкой. Татьяна так добродушно предоставила ему возможность заработать, без особых проблем, а Антон так нахально воспользуется ее добротой и сбежит, побоявшись чего? Что станем участником этой холодной войны между матерью и сыном. Несмотря на его серьезный тон, Антон не очень-то поверил, что Арсений в самом деле оскорблен его дерзостью. А вот сам он действительно ужаснулся своему внезапному поведению. Что случилось с его хорошими манерами? — Я имел дело со многими пациентами, но ты один требуешь столько сил, скольких все они вместе взятые. — Выходит, ты ехал сюда в надежде на легкий заработок, а я — чтобы найти мир и покой. Мы оба ошиблись. — Неправда, я не боюсь трудной работы! — Вот и отлично! Оставайся, потому что, могу тебя уверить, я представляю собой очень трудный случай. — Ты никогда не сдаешься? — устало спросил он. — Только не тогда, когда чего-нибудь желаю. А в данный момент я хочу тебя… Шаст мгновенно покрылся испариной. — То есть нуждаюсь в твоих услугах… — быстро поправился Арсений. — В общем, надеюсь, что ты поможешь мне выздороветь. Пока он путался в словах, Антон, немного пошатнулся в сторону. У него хватило ума сообразить, что брюнет нарочно оговорился, но легче от этого не стало. — Думаю, моей квалификации здесь будет недостаточно. Лучше попроси маму подыскать кого-нибудь другого. — Но ведь работа-то нужна тебе! Несмотря на то что Антон сам в сердцах приравнивал свой интеллект к ослиному, морковка, которую вывесил перед ни Попов, не казалась ему такой уж соблазнительной. — Хорошо, я останусь, но при некоторых условиях, — решительно произнес. — Я ведь уже сказал, Золотце, что… — Во-первых, никаких «Золотце»! — оборвал его Антон, упирая руки в боки. Попов невольно загляделся на его обнаженные плечи. — Начнем с того, что раз тебе нужна подружка, у меня есть одна знакомая. С хорошим стимулом, она отыграет, мастерский кого пожелаешь. — Отличная рекомендация. — В этом вопросе она выше всяких рекомендаций. Она все ещё учится на актерском. И есть опыт. Сложностей не должно возникнуть. Арсения изрядно удивил энтузиазм, с которым Антон предложил ему свою подругу. — Ну, вообще-то я все еще настаиваю, что ты… — Нет! — воскликнул врач, не сумев скрыть испуга. Согласиться на спектакль в своей же роли — все равно что самому напроситься на неприятности. — Лучше я приглашу Иру. И за одно подкреплю достоверность ваших «отношений», — он показал кавычки, — чтобы Татьяна поверила в правдивость твоей любовной истории. Мол, встал на путь исправления — остепенился. — Почему ты так уверен, что твоя подруга захочет в этом участвовать? — Пару крупных купюр и она сделает все, будь спокоен! И на том порешим. Это мое второе условие. Не нравится — я уезжаю. — Ладно, как скажешь. — Смотри, мы договорились! — сдержанно предупредил он.