Pay no mind!

Прошло несколько дней с того момента, как Хонджун прибыл в Дом Головы Дракона — Главаря Триады «14K», но его до сих пор так и не удостоили аудиенции. Однако в его распоряжении был гостевой дом, тренировочный полигон и отряд Синих фонарей, состоящий из десяти голов. Не сложно было догадаться, что именно эти ребята будут вверены ему для поддержки при выполнении задания. Сей факт удручал одиночку Хона, не привыкшего работать с кем бы то ни было. Его ремесло не терпело массовости, в довесок к которой шло привлечение лишнего внимания. Но пока четких инструкций не было выдано, и рефлексировать не приходилось, а посему гость брал от предложенного все возможное. Перезарядив обойму, мужчина наклонился к окуляру прицела и навел мушку на фарфоровую вазу, расположенную на голове перепуганного до смерти парня из отряда. Мало того, что его обнажили по пояс, вдобавок привязали к мишени, используя в качестве подставки, пару обойм назад, еще и заставляли петь гимн Китайской Народной Республики. Громко и с выражением. - Вэй, я не слышу второго куплета, - хрустнул шеей Хонджун, не отстраняясь от прицела и прикрывая один глаз. - А я ведь могу промазать, если сердце будет неспокойно на чужбине без родного гимна. В подтверждение слов киллера, пуля пробила целостность дерева мишени в опасной близости от виска парня. Обломок отскочил, поцарапав щеку жертвы. Синий фонарь взвизгнул, отнюдь не по мужски и заскулил следующий куплет. - Что же ты визжишь? Я же не яйца тебе отстрелил. Не драматизируй, пой нормально. Хонджун отступил от винтовки и развел руки в стороны, расстроенно, мол, ну что ты начинаешь, нормально же все было. - Все течет, все изменяется, только Капитан не изменяет себе, наводя ужас на новичков, - констатировал новоприбывший мужчина, прижимаясь спиной к забору. - Отвяжите Вэя и обработайте повреждения. Двое других из отряда тут же повиновались, отвязывая своего товарища, который все еще заикаясь что-то пытался петь. Ким обернулся на пятках, направляя винтовку на наглеца, что решился прервать его развлечение. Губы скривились в усмешке: - Минги! Занял должность Красного Бамбука и осмелел? - Ой, вот не надо в меня своими пукалками тыкать. Плавали знаем. До сих пор на погоду ноет, - Рыжий потер плечо и сменил хмурое выражение лица на широкую улыбку. - Дружище, рад тебя видеть! Киллер небрежно откинул винтовку в сторону, не поставив ту на предохранитель и распахнул объятья. Минги не заставил себя ждать, обнимая друга в ответ. - Взаимно, друг, взаимно. Может пропустим по маленькой за встречу и за твое назначение? - Если только по маленькой, - посмеялся Сон, показав между большим и указательным пальцем небольшое расстояние. - Маленькому Капитану маленькая рюмочка. - Сука какой, вы посмотрите на него! - Смачный пинок от Хонджуна оказался точнее, чем швейцарские часы. - Я смотрю, кто-то храброй воды выпил. А по сопатке? - Все-все, сдаюсь! - Минги поднял руки в капитулирующем жесте. Мужчины дружно посмеялись, покидая полигон, и направились в сторону в дома. Встреча со старым другом взбодрила Хонджуна. «Маленькой» они не обошлись, расползаясь по своим спальням под утро. Лишь с немногими Ким мог себе позволить расслабиться. И дело было не столько в окружении, сколько в том уроке, который вынес Хон много лет назад — не хочешь быть преданным, не открывайся. Этот урок стоил мужчине года реабилитации. Единственный ресурс, который он ценил больше всего — время. А вернувшись в строй, оградился ото всех, играя роль идеального солдата. Да и история его деда, неоднократно рассказанная отцом, в детстве, всегда тянулась красной нитью через его жизнь. Задвинув за собой сёдзи, Хонджун небрежно скинул с себя ботинки куда-то в темноту и рухнул прямо на бамбуковую циновку, зарываясь лицом в подушку. Алкоголь принес с собой не только опьянение, но и вертолеты, которые не унимались даже в лежачем положении. Состояние измененного сознания для Кима было скорее обыденностью. В моменты, когда он не работал, частенько прибегал к веществам и жидкостям, украшавшим реальность. Нет, это была зависимость не в общепринятом понимании, другая. Зависимость от адреналина, вырабатывающимся при очередном вызове своему телу и судьбе. Как и многие из триады, Хонджун знал, что его жизнь не обещает быть длинной. И лишь вопрос времени умрет он от чужого оружия или его убьют его «развлечения». Так какой смысл придерживаться политики праведника — подумал Хон и стал брать от жизни все, все, что ему хотелось. Утро обещало не быть томным, Голова Дракона ждал киллера к девяти утра, а значит оставалось меньше пяти часов на сон и борьбу с опьянением. Мужчина потянулся к смартфону и почти, не глядя, установил будильник, вновь обнимая подушку. Перед глазами проплыла вереница событий последних дней, с того момента, как он прилетел: там была и стычка в гетто, и парень, который выделялся из общего пейзажа, и Закария с его криками и красивыми рваными ранами на напряженном торсе, оставленными Хонджуном, и пьянка с Минги. Все это сплеталось в одну серо-зеленую вереницу старой кинопленки, кроме одного кадра — азиат в черном районе. Явно не дурак, но то, как безрассудно он бросался на внушительного Зака, заставляло задуматься о причинах. Так, за рассуждениями, Ким провалился в беспокойный сон. Последнее, что он запомнил, это горящие глаза того парня, а дальше темнота. - Досмотр. Повернитесь лицом к стене и поднимите руки, - проговорил телохранитель Главы, встав препятствием на пути к месту встречи. - Поживее! Хонджун изогнул бровь и скрипнул зубами, но спорить не стал. Все-таки законы триады требуют беспрекословного повиновения. Он уперся ладонями в стену, пока охранник его обыскивал на предмет оружия. Появиться безоружным, очевидно, было наилучшей идеей за последние несколько дней. Амбал обыскал его один раз, потом прошелся руками по телу второй, словно не веря своим ощущениям. - Безоружен, как семилетний мальчишка пред католическим священником, клянусь, - Хохотнул Хон. - Не паясничай. Свободен! Второй телохранитель раздвинул сёдзе и отступил, пропуская Кима в кабинет, интерьер которого был выдержан в традиционном китайском стиле. Даже утренним лучам едва хватало сил просветить плотный пергамент в оконных рамах, рассеивающий все тщетные попытки. Освещение давали лишь пара ламп на тумбах у окна и у противоположной стены. В нос ударил терпкий запах благовоний, что легкой дымкой поднимался от курильниц по углам комнаты. Концентрированный букет сандала, корицы и перца неприятно щекотал ноздри. Хону показалось, что еще мгновение и он зайдется очередью чихов. Утерев большим пальцем, на всякий случай, нос, он низко поклонился и ждал разрешения выпрямиться. Лонгвэй Голова Дракона сидел за низким столом, флегматично раскуривая трубку с опиумом, опираясь рукой на колено и прищуривал левый глаз, как раз с той стороны, куда была направлена трубка. Тяжелый густой дым медленно поднимался от чаши и смешивался с благовониями. Теперь природа, повисшего в воздухе смога, стала предельно понятна. Отпустив загубник, седовласый мужчина качнул свободной рукой, указывая на место напротив: - Садись, разговор будет долгий. Глава триады на первый взгляд ничем не отличался от среднестатистического китайца преклонного возраста: седые волосы, коротко пострижены и зачесаны назад, ссутуленные плечи, сведены к груди, испещренные морщинами лицо и руки, но стоило этому старику заговорить, обращая взор на собеседника, его суть было не скрыть. Прямой, прошибающий насквозь взгляд, непоколебимость суждений и отсутствие какой-либо эмпатии и сострадания. Домашнее ханьфу, что искусно скрывало узоры на теле, дополняло портрет Главаря. Хонджун опустился на подушку, скрестив ноги и устроил руки на коленях, ладонями кверху. Тихо, как мышь, в помещение вошла молодая китаянка, расставляя пиалы и чайник чая на бамбуковую циновку. Пока девушка занималась сервировкой, оба мужчины молчали. Но стоило ей поклониться и выйти, как Голова заговорил: - Надеюсь, эти дни тебе не было скучно в моем доме, Хонджун. Внимательный взор старика поднялся от стола к глазам собеседника. Ким перехватил его и улыбнулся. - Ничуть, Господин Лонгвэй, я замечательно провел время, но предпочел бы приступить к делу. Вряд ли вы меня вызвали, чтобы я отдохнул и составил компанию за чашечкой чая, - придержав рукав правой руки, Хон поднял чайник и разлил желтоватую жидкость по пиалам. Сначала Главе, а потом и себе. - Что от меня требуется? - Нетерпеливость — удел зеленых юнцов. Не спеши, насладись чаем, - старик глубоко затянулся и задержал дым в легких несколько секунд, откладывая трубку в сторону. - К тому же мне предстоит многое рассказать тебе о месте, куда ты попал, о порядках и о том, какие планы у «14K», а также какова твоя роль. Любой неверный шаг может перечеркнуть десятилетия работы и закрыть один из каналов, которые в свое время открыл твой дед - Хромой Хо. От упоминания столь яркого родственника, коий являлся основателем триады «14K», Хонджун презрительно поднял верхнюю губу, мимолетно выражая свое отношение. Так делают звери, когда скалятся перед броском. Микроэмоции оказалось достаточно для Лонгвэя. Он заметил реакцию киллера и хитро улыбнулся, становясь похожим на лиса из древних преданий, которые рассказывали о существах, что хитростью вели людей на смерть. Если бы Ким не был конченным фаталистом, безусловно, испытал бы страх. Однако им овладел озорной интерес. В этой игре в гляделки он принял вызов. Голова Дракона пронзительно смотрел на гостя, ожидая, когда тот уступит, а Хон лишь повторял за стариком, будто отражение. - Чего и стоило ожидать от Демонического Капитана, - наконец Лонгвэй перевел взор на пиалу и сделал глоток. - Я не ошибся в выборе. Задание, которое я хочу поручить тебе, требует, по истине, мастерства и жестокой хладнокровности. Увы, вдали от родной земли, многие размякли и американизировались. Я не могу полностью положиться на них, в столь щепетильном вопросе, да и примелькались они здесь. Старик с сожалением покачал головой и повторил глоток, отставляя пиалу в сторону, а на стол перед собой положил папку и толкнул ее пальцами в сторону Хонджуна. - Здесь базовая информация, которая понадобится тебе сориентироваться на местности. - Так, а кто цель? - Перебил его киллер, перебирая листы в папке, чуть раскрыв ее в ладони. Зрачки расширились. При мысли о работе, по телу Хона пробежала волна возбуждения. Ни один наркотик, ни один алкоголь, ни одна шлюха не возносили его на столь высокий пик удовольствия, как заветные мгновения: прицел, вдох, курок, приглушенный выстрел, толчок в плечо и падающий замертво человек. Ким готов был дать руку на отсечение, что каждый раз он видит через прицел, как душа покидает тело, струясь переливающейся дымкой. Это похоже на то, как прогорает спирт, как пламя вспыхивает на всей поверхности, а потом медленно стягивается в одну точку и истлевает, возносясь с остатками паров вверх. - Ни «кто», а «что», - поправил его Лонгвэй. - Санктум — клуб на нейтральной территории. Ты будешь первым дилером от триады, поставляющим опиум и героин для приватных комнат. Ниггеры из Крипс и Бладс, да мексикосы Сальватруча уже давно внедрили туда своих людей, мы отстаем. - Из киллера в дилера? - Уточнил Капитан, отрываясь от изучения бумаг в папке, словно не поверил своим ушам. - Именно так. Ты верно меня услышал, - старик явно глумился, глядя за плохо скрываемым удивлением и нарастающей злостью Кима. - Уверен, на новой должности ты так же будешь звездой. Ведь ты наследник Хо. Этот старый пердун неоднократно тыкал его носом в поражение деда, указывая на место мужчине, который по праву мог сейчас отдавать приказы, а не выполнять. Но не в стиле Хонджуна было реагировать на прямые провокации той же монетой. Скрипнув зубами и ухмыльнувшись киллер прижал папку к груди: - Как вы, Господин, расцвели на новой должности, так и я не отстану. Я могу идти? - Ступай. Хон встал, поклонился и поспешил покинуть кабинет Лонгвэя, потому что чувствовал, как градус кипения растет с неумолимой скоростью, рискуя превратиться во взрыв с непоправимыми последствиями. Впервые в жизни киллер жалел, что не взял с собой хотя бы одну из своих отравленных игл. Он бы с удовольствием вогнал ее в глаз этого старого пидораса, с упоением наблюдая, как тот блюет пеной, корчась в предсмертных агониях в своих же испражнениях. Ярость нарастала, сметая все остатки разума на своем пути, как ядерный гриб. Не помня себя, Хонджун влетел в свою комнату и со всей силы ударил кулаком по стене, рыча, как раненый, загнанный в плен, зверь. Не выдержав такого напора, дерево затрещало, расходясь, по периметру, трещинами. Мужчина не чувствовал боли, лишь тряхнув рукой, швырнул папку на пол и отошел к шкафу, где лежало несколько косяков индики. При первой затяжке дым обжег легкие, обещая скорое расслабление, в котором он сейчас так нуждался. Нуждался лишь для того, чтобы не совершить фатальную ошибку, претворив недавние мысли в жизнь. Сползая по стене, Хонджун прикрыл глаза, ожидая эффекта, ожидая синтетического умиротворения. - Почему я, а не он?! - Восклицал Эдди, меряя шагами крыльцо клуба. - Уже второй месяц подряд я провожу инвентаризацию бара! Сукины козлы! Бармен сжал кулаки, дав бой своей тени, как заправский боксер, и тут же утер лоб. Полуденное солнце безжалостно палило. Сезон дождей отступил, наступало время ночной жизни, только так можно было избежать перегревов и обмороков. - Уймись, потешный. Я вообще вышибала, но стою какого-то хуя на входе днем, когда клуб вообще закрыт, - флегматично заметил охранник, выкидывая окурок сигареты в урну. - И справедливости ради, должен заметить, ты не проводишь инвентарку, а фристайлишь на крыльце. Шел бы уже… Он не успел закончить мысль, отвлекаясь на приближающегося бодрым шагом азиата, который явно что-то попутал, раз тащился в клуб средь бела дня. - Уважаемый, - поднял руку бритоголовый, жестом преграждая путь. - Клуб откроется только в полночь. И по спискам. Сомневаюсь, что ваше имя там когда-нибудь появиться. Нигга скептично окинул взглядом «посетителя»: крашенная в блонд стрижка-томагавк, пирсованные уши, пара цепочек на шее, черная майка и узкие джинсы. Весь образ напомнил охраннику о, популярных сейчас, корейских выдергах, что пачками скакали на сцене, а гавканье свое, называли рэпом. У амбала, как и у многих афроамериканцев, это вообще была больная мозоль. Было лишь одно, весьма весомое отличие, руки и плечи нежданного гостя были разукрашены замысловатой вязью татуировок-рукавов. - Я на собеседование к Папе Миднайту, - Хонджун левой рукой, запястье которой скрывала черно-белая бандана, отогнул лямку майки. - Он в курсе. Там на груди, где расположено сердце, плотный слой рисунка расходился, окружая шрамированную татуировку «14K». Охранник сразу смекнул, какого поля эта азиатская ягодка, а потому сделал шаг назад, меняясь в лице, и открыл дверь. - Проходите. - Давай я тебя провожу, - молчавший до сего момента Эдди, широко улыбнулся и скользнув внутрь вперед Хона. - Я Эдди, а ты? - Хонджун, - так же с улыбкой ответил новоиспеченный дилер. - Дай угадаю, бармен? Эд не успел ответить, как его перебила громкая музыка*, заигравшая так же внезапно, как приходит Санта-Ана. Прожекторы направили свои лучи на центральный подиум. Эдди наклонился к уху Хона и проговорил. - У нас тут генеральный прогон нового шоу, повезло подглядеть кусок программы. Ким повернулся в сторону шеста, заинтригованный таким заявлением. За свою жизнь он видел много стрипушников, но чтобы так гордо говорили про вихляния девок на шесте, встретил впервые. И каково же было его удивление, когда из тьмы в свет прожекторов под первые биты выступил тот самый парень, чьи глаза он видел перед тем, как забыться сном. Танцор щелкал пальцами в ритм и шагал вперед, качая бедрами. Летящие штаны, черного шелка струились по бедрам, добавляя движениям больше плавности и гипнотической магии. Хонджун произвольно облизал нижнюю губу, завороженно наблюдая за представлением, случайным свидетелем, которого он стал по воле судьбы ил же злого рока. Этот Алмаз, как его про себя прозвал Капитан, сочетал в себе женскую грацию и мужскую четкость движений. Прямая спина, расправленные плечи, чуть вздернутый подбородок — подчеркивали его величественность и возвышенность над всем тем, что сейчас его окружало. Будто подиум с шестом это был пьедестал, а он произведение искусства, сотворенное не человеком — божеством. По мере нарастания музыки, танцор повышал и градус своих движений. Он обхватывал шест, прогибаясь и, то вращаясь вокруг него, то прижимаясь к нему. А фантазия наблюдателей рисовала в голове на месте этого бездушного куска металла, себя. Изящные руки скользили по фигуре, словно моля, прикоснуться, пальцы стискивали ткань, перемещаясь на глянцевую поверхность, цепляясь за нее, любовно оглаживая. Рукам вторили ноги и бедра, забирая в плен. Вопреки общепринятому мнению, все что делал этот юноша, не выглядело пошло и грязно. Напротив, каждое его движение было пропитано концентрированной чувственностью и томностью. Если классический стриптиз Ким мог сравнить с пьяным перепихоном в туалете грязного клуба, то, увиденное им, было не чем иным, как занятием любовью. Оказавшись на высоте полутора метров, Алмаз раскинул руки в сторону и отклонился назад, оказываясь лицом к залу, вниз головой. Оторваться от этого зрелища оказалось куда сложнее, чем Хонджун себе представлял. Но благодаря силе воли, он успел отвернуться и сделать шаг вперед, дав понять своему спутнику, что насмотрелся и намерен приступить к тому, зачем он пришел. Лишь пара секунд... Разница в пару секунд между тем, как отвернулся наблюдатель, и тем, как танцор увидел зал, перевернутый с ног на голову, и удаляющегося бармена с незнакомцем. - Не досмотришь до конца? - удивился Эдди, все так же склоняясь к уху Капитана, говоря так, чтобы тот его услышал. - Незачем. Если успешно пройду собеседование, увижу целиком, - он ответил, задумчиво улыбаясь. - Веди давай. Пожав плечами Эдди открыл дверь за барной стойкой, где была лестница, ведущая на второй этаж, в кабинет Папы Миднайта. Помимо задания у Хона появился еще один повод задержаться в этой богадельне. Нечеткий, только очертания. «The way you fuck, the way you taste?»** - прозвучала строчка из песни в голове мужчины вопросительно. - Папа Миднайт, к вам пришел Хонджун на собеседование, - после стука подал голос Эд через закрытые двери. -Пусть заходит, а ты свободен, - прозвучал глухой голос из-за двери. Хонджун невольно удивился, как владелец клуба услышал бармена через столь толстые двери и музыку снизу. «Невольно начнешь верить во все эти россказни про Лоа», - подумал китаец. - Успеха! - Эдди похлопал его по плечу и тут же удалился. Не долго думая, Ким толкнул дверь и вошел в кабинет. Безусловно Капитан ожидал увидеть нечто похожее на эзотерическую лавку в Новом Орлеане, но его ожидания разбились о берег суровой реальности. То был обычный кабинет в стиле минимализм. Посреди комнаты стоял стол, за которым восседал владелец клуба. Хон сел на диван и вежливо кивнул: - Здравствуйте, Папа Миднайт. Я… - Я знаю, кто ты. 14К мои давние партнеры, лишь благодаря тому, что за тебя поручились, я дам тебе работу, - мужчина говорил не отрывая взгляда от бумаг, всем своим видом показывая незаинтересованность в новом работнике. - Рядом с тобой, на столике, лежит договор и правила. Прочти и подпиши. Хонджун с удивлением взирал на Миднайта. Чем дольше он в Америке, тем сильнее ощущалась разница культур и этикета. Но все-таки Ким пришел сюда не для того, чтобы учить кого-то этикету. С волками жить, по волчьи выть. Китаец взял бумаги, внимательно изучая каждое предложение. В помещении воцарилась тишина, изредка лишь слышался шорох бумаг. Прошло, по меньшей мере, двадцать минут. Легким росчерком шариковой ручки, Хон поставил свою подпись и, встав, положил бумаги на стол Миднайта. - Хорошо. Выходишь в пятницу. У нас будет аншлаг, так что запасись стаффом под завязку, - наконец мужчина отложил бумаги и посмотрел на новоиспеченного сотрудника поверх круглой оправы очков и улыбнулся. - Добро пожаловать в Санктум. Хонджун поклонился с вежливой улыбкой: - Благодарю, Папа Миднайт. Тогда, я пойду и не стану вас задерживать. -Да, до встречи. - Сказав это, владелец вновь вернулся к бумагам. К тому моменту, как Хонджун спустился вниз, музыка стихла, а по залу разлетался звон бутылок и забористый мат Эдди, который эти самые бутылки пересчитывал. Хлопнув по стойке, дилер протянул руку для рукопожатия: - Меня приняли, - радостно объявил он. - Еб твою мать! - Бармен вздрогнул от неожиданности, приложившись затылком об столешницу. - Поздравляю. Когда выходишь? Он обтер руку об штаны и ударил по ладони Кима, как это делают типичные гангста. Не сразу сообразив, китаец посмотрел на свою руку, а потом посмеялся. У него успешно получалось разыгрывать непосредственность. В какой-то момент он и сам себе поверил. - В пятницу. - Отлично! Я тоже буду, так что можешь на меня рассчитывать, - Эдди явно был рад новому знакомому и перспективе совместной работы. - Так, я продолжу, а то до ночи не пересчитаю. Хонджун кивнул и, распрощавшись с новым приятелем вышел на улицу. Вытащив из заднего кармана джинс портсигар, прикурил сигарету. - Это было слишком легко, - задумчиво проговорил себе под нос Капитан и обернулся через плечо в сторону клуба. - У меня плохое предчувствие…