Pay no mind!

Миднайт взялся за ручку двери, но замер и сделал глубокий вдох через нос. Ежемесячные встречи с главами группировок никогда не приносили особого удовольствия, что уж говорить о внеплановой по случаю стрельбы в Санктуме. Из-за вчерашних событий все стояли на ушах, а члены банд только и ждали команды, чтобы вгрызться друг другу в глотки. В этом случае прольется море крови. На войну таких масштабов правительство не сможет закрыть глаза, направив все силы полиции на разрешение конфликта. Никому не нужно лишнее внимание. И Миднайт, как самый старший понимал это лучше, чем молодежь, стоявшая во главе других группировок. Пожалуй, только Лонгвэй мог смотреть на ситуации с той же позиции, что и владелец клуба. Но китаец был чужаком на этой земле и славился, как один из хитрейших обитателей Чайнатауна. - Доброе утро, господа, - Миднайт наконец толкнул дверь и вошел в круглую комнату. - Благодарю за ожидание. Приступим? - Миднайт, не в твоем положении сейчас опаздывать, - огрызнулся Рикардо, затушив окурок в пепельнице так, словно пытался убить ее. - Или тебе не дорога твоя жизнь? Вы, ебаные негры, вроде как быстро бегать должны. Мексиканец, что дышал рослому владельцу Санктума в пупок, развалился на своем стуле будто был не на чужой территории, а у себя дома. В этот момент два стула со скрипом отодвинулись и упали на пол. Нэш и Дрейк тут же вскочили со своих мест. Хоть эти двое не переносили друг друга, но мексиканцев они ненавидели больше. Общий враг сближает. - Господа, давайте остынем, - подал голос Лонгвэй, опираясь двумя руками на навершие трости в виде головы дракона. - Мы не питаем с вами друг к другу симпатии, но обстоятельства сложились так, что эту встречу нельзя было не назначить. Помните, что мы представляем наших людей, которые сейчас на волоске от битвы. Готовы ли вы рискнуть ими из-за того, что кто-то бессмысленно кичиться своим положением? Главы Бладс и Крипс согласно кивнули, ведь китаец был прав, они здесь, чтобы защитить тех, кто присягнул на верность. Когда парни заняли свои места, Голова Дракона повернулся к Рикардо и мило улыбнулся, становясь таким приятным китайским дедулькой, от улыбки которого не видно разреза глаз, и мирно закончил: - Нам, в отличии от тебя, не хочется разбрасываться людьми, как кусками мяса. Мы же не мексиканцы. Рикардо побагровел и хотел было парировать, но взгляд невольно упал на трость. Подсознание услужливо подкинуло воспоминание, как парой ненавязчивых движений этой самой тростью Лонгвэй превратил голову одного из ребят Мара в фарш. Мексиканец поджал губы и выпрямился на стуле, отвернувшись от старика. - Ну, что ж, когда обмен любезностями закончен, предлагаю перейти к делу — стрельба в Санктуме, - Миднайт занял свое место во главе стола и скрепил пальцы в замок, оглядывая присутствующих. - Нэш, стрелявший был из Крипс. Тебе и начинать. Предводитель Крипс кивнул и выложил на середину стола пару фотографий. На одной из них был изображен Ти Джей с братом, а на второй Сонхва. Нэш сначала указал на первую с двумя чернокожими. - Это Ти Джей и Крисмас — два брата вступившие в Крипс еще подростками. Всю свою жизнь положили на благо банды. Однако, Крисмас покончил с собой четыре года назад. Люди Миднайта нашли его на заднем дворе клуба. Предположительно передозировка 2C-B. Ти Джей, который вчера стрелял, никак не мог смириться со смертью брата, пребывая в уверенности, что Крис не мог покончить с собой, искал убийцу, - Нэш рассказывал придуманную Миднайтом четыре года назад историю, в очередной раз поразившись прозорливостью этого мужика. - В своих расследованиях Ти Джей вышел на Сонхва, который незадолго до смерти Крисмаса провел ему приват. Пару дней назад на тусовке в моем доме у них произошел конфликт. Джей обвинял Хва в убийстве брата. Угомонить его не удалось и ребята преподали ему урок. А вчера он пришел отомстить. Эта вся информация, которую мне удалось выяснить до того, как он отключился. После удара дилером Лонгвэя он впал в кому. Китаец гордо улыбнулся на последнюю фразу и чуть склонил голову, мол, не благодарите. Нэш ответил ему тем же. История сложилась, как нельзя лучше, тайна Нэша осталась нераскрытой, а все события сложились в мозаику со всеми деталями, которые демонстрировали четкую картину происходящего. - Ну, это понятно, один дебил решил отомстить шлюхе, - заговорил Дрейк. - Но это не смягчает того факта, что на время нашего присутствия в Санктуме, какой-то конч смог пронести оружие. Если это так легко, то о безопасности не может идти речи. - Пистолет оказался украден из конфиската на входе, - перебил его Миднайт. - Признаю, это моя оплошность. Мы не предусмотрели вариант хищения. Дабы впредь подобного не случилось, я бы хотел обратиться за помощью к вам, господа. Уже много лет Санктум является нейтральной безопасной территорией, а подобное происшествие сильно ударило по имиджу. Я бы хотел восстановить статус. - Нам-то какое дело до твоего статуса? - Фыркнул Рикардо, вскочив со своего места и начал ходить взад вперед, активно жестикулируя. - Я вообще не понимаю, нахуй нам сдался твой клуб, как и ты сам, Миднайт. - Благодаря Миднайту и Санктуму, дорогуша, мы можем мирно сосуществовать и развивать свой бизнес, - усмехнулся Нэш, постучав костяшками пальцев по столу, намекая на недалекость мексиканца. - Или ты хочешь, чтобы мы объединились, вырезали твоих Муравьев один за одним? Градус повышался. Мексиканец подскочил к Нэшу и схватил его за грудки: - Что ты сказал, черножопый? А силенок то хватит? Сальватруча щурил глаза и смотрел снизу вверх на главаря Крипс, ожидавший любой провокации, чтобы сорваться. Однако Нэш флегматично отцепил мужчину от своей футболки. Подобное поведение мексиканца было не новым, но в этот раз он раздражал больше обычного. - Имей достоинство, Рикардо. Прекрати позорить себя и свою группировку. Сядь. - Лонгвэй, не удостоив взглядом потасовку, стукнул тростью об пол. - Что ты предлагаешь, Миднайт? - Хочу попросить у вас по одному члену из каждой группировки для проверки безопасности перед открытием и для охраны во время мероприятия. Таким образом, каждый из вас будет спокоен. Повисла тишина. Главы оценивали плюсы и минусы выдвинутого предложения. С одной стороны, в обеспечении безопасности будут задействованы проверенные люди, с другой — это все равно не дает стопроцентной гарантии безопасности, хоть и увеличивает уровень. Лонгвэй первым поднял указательный палец вверх в знак согласия, а следом и Нэш. Дрейк какое-то время колебался и все-таки проголосовал «за». - Поскольку, большинство согласны, так и поступим, - подытожил Миднайт. - Лонгвэй, что насчет Сонхва? -Думал, уже не спросите, - усмехнулся китаец, проведя пальцами по усам. - Юноша выжил. Его прооперировали, извлекли пулю и залатали ранение. Он до сих пор без сознания, но жить будет. Однако, есть одно «но». С танцами придется попрощаться. Миднайт нахмурился и едва заметно ткнул носком ботинка Нэша в ногу. Как только речь зашла о корейце, Крип сменился в лице. Сухое безразличие превратилось в взволнованную заинтересованность. Но тычок от старшего отрезвил и напомнил о необходимости собраться. - Что ты имеешь ввиду, Вэй? - Он больше не может двигать правой рукой и плечом, - пояснил Голова Дракона, внимательно смотря на реакцию Миднайта. - Сожалею, мой друг. Владелец Санктума распахнул глаза, ошарашенный подобной новостью. С одной стороны он жалел о потери Примы, как бизнесмен. С другой, по человечески, сочувствовал парнишке, который зарабатывал танцами себе на жизнь, отрабатывал долги Крипс. Мужчина знал, что значат для Пака танцы. Лучше бы он умер. Из размышлений мужчину выдернул голос Лонгвэя: - Отдай мне его. Думаю, быть покровителем инвалида не тот статус, которого бы ты хотел. - Нет, - Нэш ударил кулаком об стол, чем вызвал всеобщее удивление. - Сонхва должник Крипс. И парнишка жив лишь благодаря договору с Миднайтом и Санктумом. - Сколько он должен? Я выкуплю его со всеми долгами, - китаец запустил руку во внутренний карман пиджака и извлек печать, которой скреплял все договоры. - Отработает у меня. Даже калекой, он будет иметь успех. Миднайт предупредил очередную вспышку гнева Нэша, которая точно стала бы фатальной, как бы между делом опираясь на его плечо, поднялся со своего места и покачал головой. Лонгвэй определенно что-то задумал, и он, Миднайт, попал в его ловушку. - Я бы хотел, чтобы мой мальчик вернулся в Санктум, - Владельцу клуба пришлось принять правила игры, раз ход был сделан. Они оба это понимали. Ведь не зря двое старших мужчин смотрели друг другу в глаза, будто играли в покер, выискивая блеф в действиях и словах оппонента. - Что ты за это хочешь, Лонгвэй? - Ничего особенного, только оплату за медицинскую помощь и реабилитацию, - Предводитель Триады пододвинул к Миднайту небольшую бумажку на котором была написана сумма. - Сколько?! - изумился мужчина. - А как ты думал? Китайская медицина самая действенная и дорогая в мире. - Это обдираловка, дорогой друг. - Ну, если покровитель не может оплатить потребности своей игрушки. Игрушке придется это отработать или… - Лонгвэй выдержал паузу и широко улыбнулся, понимая, что окончательно загнал Миднайта в угол. - Или в Санктуме откроется курительная комната для курения опия. Выручка семьдесят на тридцать. - Чего?! - Хором возмутились Рикардо и Дрейк. - Если триада ставит на территории клуба свою точку, то у всех остальных тоже должны быть! - Господа, проявите капельку сочувствия, я взял Миднайта за яйца, а не получил благосклонность. Да и вам вчера никто не мешал помочь юноше, - Лонгвэй явно был доволен собой. -Парнишка выздоравливает и возвращается к тебе, а я строю свою курительную комнату. Ну, так что, по рукам? Китаец встал и обошел стол, протягивая руку. Миднайт скрипнул зубами и нехотя закрепил рукопожатием договор, про себя проклиная Нэша и свою доброту. Разомкнув пальцы, китаец поклонился. - Раз все вопросы урегулированы, позвольте я откланяюсь. Нужно приступать к подготовке. Через несколько минут в круглой комнате остался только Нэш и Миднайт. Он достал из-за пазухи флягу и сделал пару больших глотков, посмотрев на Крипа. - Мы так не договаривались, Нэш. Из-за тебя и твоих тайных пристрастий, я отдал часть своего тёрфа чинку. - Найт, давай честно, если бы дело было только в деньгах, которые я тебе плачу за Хва, ты бы отказал ему. Тебе стало жаль парня. Уверен ты представил, что сделали бы с ним китайцы. - Пошел ты… - Ушел-ушел. - Нэш обернулся на пороге. - Держи в курсе, когда Сонхва вернется. Оставшись один Миднайт осушил флягу до конца, рассуждая об итогах встречи. В целом, он действительно отделался малой кровью. Если бы не Лонгвэй и его план, возможно, от Санктума осталось бы только история, а банды передрались бы за кусок нейтральной территории. Чтобы что-то уберечь, приходиться чем-то жертвовать. В очередной раз, хоть и неосознанно, Пак Сонхва помог Миднайту, помог Санктуму. Достав телефон, мужчина набрал Эдди: - Какие новости? Хва пришел в себя? - Пока нет. Но я думаю, что скоро очнется. - Побудь пока рядом. Кто знает, что придумали китайцы. -Хорошо. Брат не возмущался? - Дрейк сегодня был занят другими вещами. Но все же тебе пока лучше переждать в доме Лонгвэя. Когда Сонхва очнется, возвращайся. Ты мне нужен будешь в клубе. Но будь осторожен. -Да понял я, понял, - Эдди вздохнул. - Рука Хва… - Я знаю. Кладу трубку. С момента пробуждения Сонхва, парень не произнес больше ни слова. Как бы Эдди не старался с ним поговорить, на какие только уловки не шел, кореец лишь закрывал глаза и отворачивал голову, всем своим видом давая понять, что не хочет сейчас коммуницировать. Сказать, что новость выбила почву из-под ног, не сказать ничего. Хва раз за разом пытался подвигать хотя бы пальцами, но все попытки не увенчались успехом. Лишь пронзительная боль раз за разом любезно доказывала — происходящее явь, а не кошмар, от которого можно проснуться. Стоило бармену отвлечься, Пак смаргивал тихие слезы, что тут же стекали по вискам и впитывались в наволочку подушки. Парень хотел остаться один, хотел отпустить маску и распахнуть нутро наружу, чтобы накопленные эмоции, сжиравшие его, как демоны душу грешника, вырвались на свободу и даровали некое подобие облегчения. Но бармен Санктума постоянно был рядом и только больше раздражал. Это лишь подливало масло в огонь. Сонхва стыдился своей эмоции по отношению к Эдди. Ведь друг действовал, явно, из лучших побуждений, не замечая, что делает только хуже. - Приветствую, бандиты. Ну, что, как наш подстреленный воробушек? - В комнату без стука, скрипнув раздвижными дверями, вошел незнакомец в белом ханьфу. - Пришел в себя? - Да, доктор. Можно поговорить с вами наедине? - Эдди бросил многозначительный взгляд на Сонхва, который смотрел в потолок. - Ради всего святого, Эдди, давай без этого пафосного официоза! Просто — Сан. Я все-таки латаю мафиози, а не спасаю жизни животных! Хотя... - Широко улыбнулся мужчина, не протестуя крайне настойчивому выпроваживанию из комнаты. Бармен плотно закрыл двери и жестом поманил за собой во двор, словно боялся, что Сонхва их подслушает. Темнокожий, очевидно, обеспокоенно оглянулся на двери в комнату и сел на скамейку, опустив голову: - Сан, а можно ему что-то, что поможет смириться? Он весь день сам не свой. Я боюсь, что он что-нибудь с собой сделает. Медик положил руку на плечо Эдди и легко погладил. Эти двое стоили друг друга. Один похоронил себя, вылупившись в пустоту, а второй — паникует и сжирает себя, игнорируя тот факт, что для принятия нужно время. Чхве улыбнулся, прищуриваясь. В Эдди он видел себя много лет назад, когда на больничной койке лежал Минги. - Эд, ты думаешь, твой друг слабохарактерная тряпка? Мне всегда казалось, что в черных районах выживает лишь сильнейший. - Да, это так, но лишиться способности двигать рукой, равно смерти в наших районах. Сан почесал подбородок, шумно выдохнув. С одной стороны Лонгвэй запрета не давал, с другой — если парень действительно решит покончить с собой, попадет именно Сану. Он немного помолчал и щелкнул пальцами, озорно улыбаясь. - Есть одно средство. Пойдем к больному, а то он у нас там один, без присмотра. Ночь опустилась на внутренний двор Главного Дома триады. По периметру маленького китайского сада зажглись фонари, стилизованные под факелы. А в тишине слышалось лишь журчание воды и пустое стучание бамбука о камни искусственного водопада. Изредка можно было заметить проходящего с дозором охранника. Электронные часы бармена нарушили спокойствие, сообщим механическим голосом: «Пора открывать бар!». Парень спешно выключил уведомление и снова разлегся на траве под старой ивой, склонившей свои ветви к глади пруда. - Я смотрю, ты уже, как у себя дома, - из темноты послышалась насмешка. - Может вступишь в наши ряды? Хонджун вышел на свет и опустился на траву рядом с барменом, учтиво протягивая пачку сигарет. Парень отмахнулся и выдавил из себя улыбку. - Нет, спасибо, хватит с меня криминала на всю жизнь вперед. Хотя, должен заметить, атмосферка у вас пиздатая. Как будто в каком-то фильме. - Поэтому ты тут валяешься? Фантазируешь, что герой фильма? - Хон хохотнул и щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. - Как девочка школьница, ей богу, текущая по азиатским парням, мечтает о принце на Хёндае, который войдет в ее жизнь под романтическую музыку? Мужчины посмеялись. Ким отметил про себя, что улыбающегося Эдди ему видеть привычнее, чем поникшего. Капитану были безразличны чужие душевные терзания, но когда что-то отличалось от привычного, киллер предпочитал докапываться до истины. Имеешь информацию — владеешь миром. - А ты, что ли, принц на Хёндае? - подколол в ответ парень. - Тогда это какой-то хоррор, а на романтический фильм. - Ну, предположим, не на Хёндае, но и не серебристом Вольво. Тут Эдди пробило на громкий хохот. Давясь смехом, чтобы не разбудить половину дома, он согнулся на траве, стараясь отогнать навязчивые образы Хонджуна в стиле Эдварда Каллена. Ким довольный удачной шуткой, поднял голову и выпустил пару колечек сигаретного дыма. - Друг-то, как его там, идет на поправку? Вопрос о Сонхва тут же стер широкую улыбку бармена. Он сел на траве и уместил локти на согнутые колени. Очевидно, именно это и есть причина переживаний Эда. - Хва, - Напомнил он имя. - Сан сказал, что рана хорошо заживает. Пара недель и можно будет возвращаться домой… - Но? - Но я боюсь, что он выпилится. Понимаешь, Хон, - Эдди повернул голову в сторону собеседника и запустил пятерню в волосы на затылке в жесте отчаянья и беспомощности. - Этот выстрел отнял у него все: любимое дело, способ заработка, самого себя. Когда он вернется на район, он уже не сможет за себя постоять. - Погоди, не гони. Он же соска Миднайта. Сомневаюсь, что произойдут кардинальные изменения. В конце концов, не изуродован, рот и жопа на месте. Что еще надо? - Только из-за того, что мы находимся на территории триады, я не вырву тебе язык, - желваки Эда активно заходили от услышанного, выдавая злость, вспыхнувшую, как спичка. - Но больше не смей так говорить о Сонхва, ты его не знаешь. Преображение бармена всколыхнуло всех чертей внутри Хонджуна, что почувствовали схожую безбашенную энергию и жажду к уничтожению. На губах китайца появилась улыбка, так пугающая многих в триаде, что выдавала в нем сумасшедшего маньяка. Эдди же был поглощен своей злостью, не придав этому значения. - Прости-прости, - Ким поднял руки в знак примирения. - Я просто повторил то, что слышал. Все-таки я новенький здесь. - Нехуй чушь всякую повторять, - темнокожий разжал кулаки и перевел взгляд на пруд, где отражались фонари сада. - А если будешь верить слухам, долго на районах не продержишься. - Говоришь со знанием дела, - тут же перевел тему Хон, туша окурок об подошву ботинка. - Как давно покинул Бладс? - Около семи лет, - бывший гангстер повел плечом и горько усмехнулся. - Если быть точнее меня ушли. - В смысле? - Прознав о моем нежелании продолжать деятельность в банде, меня выловили и расстреляли свои, бросив умирать на границе территорий. - Коротко пояснил бармен. - Миднайт меня спас. С тех пор работаю на него. - Жестоко, - не то с сарказмом, не то искренне хмыкнул Капитан. - А почему изначально хотел уйти? - Не вижу смысла в этой бесконечной войне. Она бессмысленна и приносит одни беды. Средств и влияния, которыми владеют главы группировок, хватило бы на перестройку гетто в обыкновенный район. Но подобный исход значит закрытие бизнеса. Ни один из них на это не пойдет. А я не готов идти в оппозицию, потому занял сторону Миднайта — нейтральную. Хоть Дрейка это не устраивает, - покачал головой Эдди. - Извини, что-то меня понесло. - Пф, наоборот, интересно. Редко выдается возможность вот так, запросто, поговорить с представителем другой группировки, - отмахнулся Ким, умолчав о том, что обычно, они не выживают - А как у вас? - Вдруг спросил бармен. - Ногами вперед, только. Ступив на этот путь, уйти с него тебе не позволят. Ты сделал выбор. - Понимаю… Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Благодаря диалогу с Эдди, мозаика стала потихоньку приобретать недостающие кусочки, однако до понимания картины, в целом, было еще далеко. И вместе с тем, Хонджун начал потихоньку осознавать, почему и для чего ему дали такое задание. - Хон, могу я у тебя кое-что попросить? - Эд положил руку на плечо мужчины и посмотрел в глаза. - Валяй. - Завтра мне придется вернуться в Санктум. Пригляди, пожалуйста, за Сонхва. Не хочу, чтобы он совершил глупость. Сегодня мы с Саном накурили его опием, но не думаю, что подобный способ стоит использовать часто... - Что вы сделали? - Перебил его Ким, поднимая брови. - Дай угадаю, идея принадлежала Сану? Эдди кивнул, отводя глаза, словно нашкодивший мальчишка. Он понимал, что идея была не из лучших, но таким образом Хва не чувствовал боли и не плутал в уничтожающих его мыслях. - Приглядишь? - вновь поднял глаза парень, состроив милую моську. - Живой покинет Дом, гарантирую, за все остальное не ручаюсь. В конце концов, я дилер, а не сиделка. - Спасибо, друг! - Эдди в сердцах крепко обнял Капитана. На эту фразу Ким небрежно похлопал его по спине, ухмыльнувшись: «Знал бы ты, Эдди. Знал бы ты». С того дня, как Эдди вернулся в Санктум, дни для Сонхва слились в один. Зачастую он даже не знал, какое время суток, но для парня это не имело никакого значения. Он продолжал неподвижно лежать и смотреть в потолок, периодически забываясь в беспокойной полудреме. Но не в бодрости, не во сне Хва не мог найти покой от боли и жалости к себе, что заставляли безмолвно кричать и беспомощно дергать ногами и рукой, чем сильнее загонял себя в отчаянье, напоминая о приобретенном изъяне. Вереницу этого безумного самоистязания прерывал Сан, который ежедневно приходил два раза для того, чтобы поменять повязки, проверить швы и заставить Сонхва поесть хоть немного, чтобы тот не ослаб окончательно. И каждый раз это был бой. С одной стороны Пак, который упорно не хотел жить, с другой Сан, чьи жизненные догмы зиждились на трех столпах: «Жизнь дерьмо, но мы с лопатой», «Упади семь раз и восемь раз поднимись», «В конечном итоге всё будет хорошо. Если пока не хорошо, значит, это ещё не конец». И каждый раз медик побеждал. Будь то упрямство или жизнелюбие, та сила, что помогала ему противостоять шквалу негатива и протестов, что обрушивал на него Пак. Эти сражения стали приносить свои плоды. Спустя неделю Хва уже выходил из своей комнаты в сад, правда, по ночам. Это позволяло ему избегать ненужных встреч с обитателями Дома. От ночи к ночи парень стал расширять свой маршрут. Сначала это был только внутренний сад, затем он выходил в главный двор, а после и вовсе обходил полигон для тренировок, лелея в себе навязчивые мысли: «Я не хочу жить. Мне не зачем». - Парни, посмотрите-ка, кто тут у нас! - из темноты навеса донесся знакомый голос. - Это же Сонхва! Танцор резко, насколько позволяла координация, повернулся к приближающейся компании из четырех человек. Трое шли позади, а впереди вышагивал Дзюн, завсегдатай Санктума, ни раз пытавшийся снять Пака. От них исходил кислый запах алкоголя, щипавший ноздри. Хва потер его здоровой рукой и сделал шаг назад. - Доброй ночи, Дзюн, - парню стоило титанических усилий выпрямить спину и посмотреть на нежданных гостей, надевая образ того самого стервозного Пака Сонхва — примы Санктума. - Чем обязан? - Нихрена она не добрая. В клубе было без тебя тухло, - Дзюн подошел вплотную и, обняв за талию танцора, привлек его к себе. - Но Будда послал нам тебя в самом неожиданном месте. Предвкушаю, как ты развлечешь нас с парнями. Китаец склонился к лицу Сонхва, грубо сжимая пальцами лицо, упираясь ладонью в подбородок. Пак уперся рукой в грудь мужчины, стараясь увеличить расстояние между ними. Все сейчас было против него. Они поймали его в дальней части полигона, застигнув врасплох и лишив возможности позвать на помощь. Чувствуя, как жертвой овладевает страх, Дзюн улыбнулся, прервав все тщетные попытки к сопротивлению и приторно сладко проговорил: - А раз танцевать ты больше не можешь, придется тебе поработать кое-чем другим, конфетка. Парни одобрительно заулюлюкали, когда китаец смачно сжал ягодицу Хва сквозь легкую ткань домашнего ханьфу, заботливо предоставленного Саном во время его последнего визита. Пак смог вынести грязные домогательства, как и грубые прикосновения к себе, но слова мафиози пробили насквозь грудную клетку, причиняя боль сильнее, чем выстрел из девятимиллиметрового калибра. Кореец закусил губу, безвольно роняя и вторую руку. Он сдался. - Я же говорил, это будет легче легкого, - торжественно засмеялся Дзюн, торопливо развязывая пояс ханьфу. - Он только под жопой Миднайта из себя что-то представляет. А так он слабак. Руки пьяного мафиози сновали по телу, нетерпеливо пытаясь справиться со слоями национального одеяния. Вся ситуация вызывала у Сонхва противоречивые чувства. Ему было больно от осознания, своей немощности, обидно за то, что всерьез его не воспринимали, считая, что сам он ни на что не годится. Тумблер в голове щелкнул, включая протест. Да, Пак хотел покончить с собой, но убить себя, не равно прогнуться под первых попавшихся ублюдков, поступившись своей гордостью. - Дзюн, подожди. Я помогу, - улыбнулся парень, стараясь унять адреналиновую дрожь в пальцах. - А… Давай, крошка. Хва откинул в сторону пояс, снял верхнюю рубаху ханьфу, оставшись лишь в нижних штанах. Потом медленно подошел к мужчине и провел рукой по его груди. Пересохшие губы мазнули в небрежном поцелуе по щеке китайца, отвлекая внимание. Нащупав искомое, Сонхва ловко вытащил пистолет из кобуры и тут же приставил дуло под подбородком неудачливого насильника. - Я говорил тебе, Дзюн, что твоя безалаберность тебя погубит, - сердце Пака так бешено стучало в висках, что едва слышал свои же слова. - Пистолет должен стоять на предохранителе. - Сонхва, убери пушку. Ты все равно не выстрелишь. Тебе сла… Раздался выстрел, который прервал тираду Дзюна. Бездыханное тело рухнуло к ногам парня, который смотрел на пистолет в дрожащей руке. Компания, что ранее была настроена на веселье, сейчас обескуражено смотрела на корейца и тихо пятилась назад. Они недооценили пацана. - Проваливайте! - Задыхаясь от переполняющих эмоций прорычал Хва. - Иначе всех вас перестреляю к чертовой матери! Китайцы бросили последний взгляд на своего друга и тут же смылись за подмогой. Оставшись наедине с телом обидчика, Хва рухнул на колени и зарыдал навзрыд, утыкаясь лицом в землю. Все накопившиеся эмоции разом вышли наружу с нечеловеческими криками. Слезы прожигали кожу, а стенания сотрясали тело. Пальцы цепко сжимали рукоять пистолета. Мысль, забытая на время стычки, вспыхнула вновь. Пак выпрямился и посмотрел на оружие в своих руках. Сейчас, как никогда он понимал свою матушку. Когда на человека наваливается столько, что он не может вынести, сладкая мысль о смерти пьянит и дарит надежду на столь желанное успокоение. А его, Сонхва, спокойствие прямо в его ладони. Утерев запястьем глаза, чтобы согнать слезную пелену, парень повернул дуло в свою сторону и медленно открыл рот. Обхватив губами ствол, он зажмурился и сделал глубокий вдох. - Ты выбрал самый ненадежный способ покончить с собой, - сказал Хонджун, выходя из-за дерева. Все это время он с любопытством наблюдал за разворачивающимися событиями. Эдди оказался прав, Сонхва нашел способ наложить на себя руки. Мужчина подошел ближе и встал напротив, стоящего на коленях парня. - Вероятность умереть крайне мала. Скорее всего ты станешь овощем. Дай сюда, - скептично проговорил он, одним движением забирая из чужих рук оружие. - Я все равно это сделаю… - прошептал Хва, опуская голову, скрывая заплаканное лицо за волосами. Хонджун не стал ничего говорить. Он молча перезарядил пистолет и направил его на Пака. Ему хватило пары секунд, чтобы осознать происходящее. Дилер стоял над ним со взведенным курком. Кореец поднял взгляд. Сердце замерло, чувствуя предвкушение, которое быстро сменилось парализующим страхом. Ким нажал на курок. Пуля с громким хлопком вошла в землю рядом с коленом парня. Еще раз перезарядка и снова выстрел. Капитан с невозмутимым лицом девять раз перезаряжал пистолет и девять раз выстрелил в землю, в опасной близости от парня, ни на мгновение не сводя взгляда с его испуганных глаз. Когда обойма закончилась, он присел на корточки перед Сонхва и стер большим пальцем с его щеки катившуюся слезу. Оцепенение парнишки было понятным для мужчины, но не его взгляд. В нем не было ненависти, злости или ужаса. Эти глаза, в глубине которых легкой рябью темных вод, переливалась благодарность и что-то для него незнакомое, неотрывно смотрели прямо в душу Капитана. Ким притянул голову Хва ближе и коснулся лбом его лба, не в силах отвести взгляд. - Будешь искать смерти, найди меня, - прошептал Хон. - Но никогда, слышишь, никогда не пытайся сам прервать свою жизнь. Береги ее, как сегодня сберег свое достоинство. Ты понял, Сонхва? Парень слабо кивнул и закрыл глаза, позволив себе обмякнуть, падая в объятья человека, который чуть его не убил, который радикально показал, как отчаянно он, Сонхва, хочет жить.