Pay no mind!

Происходящее сейчас для Хонджуна было в новинку. Ему доводилось держать в объятьях случайных партнеров, раненых членов триады и, им же, истерзанных жертв, но то были, в моменте, вынужденные объятия. В случае с этим сумасбродным парнем, так отчаянно обмякшим в его руках, Хон не понимал своих ощущений. Странно было чувствовать чужое полное, безоговорочное доверие. Ведь Ким его парой минут назад чуть не убил. Подавив в себе, невесть откуда взявшуюся, неловкость, дилер отстранил Сонхва и оглянулся: - Нам пора уходить, а то сейчас начнется цирк с конями. Хва согласно кивнул и оперся на предложенную Капитаном руку и последовал за ним. Полигон они покинули ровно в тот момент, когда с другой стороны высыпал небольшой отряд Синих Фонарей. Судя по крикам и щелкающим звукам, они требовали возмездия и готовы были вершить самосуд. На протяжении всего пути в голове Пака было пусто. Ни единой мысли, ни единого сожаления. Однако эта пустота не имела ничего общего с апатией, что последнюю неделю сжирала его изнутри. Это больше походило на умиротворение и спокойствие. Словно, Ким застрелил старого Сонхва там, на полигоне, чтобы дать жизнь, еще не сформировавшемуся, не успевшему решить, как он относится ко всему произошедшему, новому Хва. - Посиди здесь, - Хон отодвинул раздвижные двери в комнату Пака и отпустил его. - Я схожу за Саном и улажу ситуацию на полигоне. Иначе, тебя вздернут без суда и следствия. - Хорошо, - кивнул Сонхва, войдя в комнату, и прежде, чем закрылась дверь, слабо улыбнулся. - Спасибо, Хонджун. Дилер отмахнулся и поспешил в сторону комнаты медика. Времени оставалось мало. Троица подпевал Дзюна знала, кто убил их дружка, а значит с минуты на минуту, они, не найдя корейца на стрельбище, направят разъяренную толпу в комнату парня. Пара поворотов и дилер достиг нужной комнаты. Времени на церемонии не было, поэтому он тут же обрушил шквал громких стуков на мнимо крепкую дверь. - Сан! Просыпайся. Твоему пациенту плохо! Слышишь? Открывай! - Капитан тарабанил по дереву ребром кулака, чтобы наверняка докричаться до медика. После первой очереди мужчина замолк и прислушался к звукам из-за двери. Невнятное ворчание и шлепанье по полу босых ног свидетельствовали о том, что Хонджун добился своего с первого раза. Двери рывком распахнулись и перед ним возник растрепанный и явно злой Минги. Судя по его выражению лица, он планировал гаркнуть на незваного гостя, послав его, по традиции, на хуй, но, идентифицировав в нарушителе спокойствия Кима, закрыл рот и смущенно подтянул пижамные штаны. - Хон, это не… - Давай оставим душещипательную историю о том, что ты не потрахиваешь Сана, на потом, - Жестом Хонджун остановил уже приготовившегося объясняться всеми правдами-неправдами, неловко почесывавшего затылок Сона. - Буди своего благоверного и отправляй к Сонхва, а сам одевайся и давай за мной, на полигон. - С каких это пор простой дилер командует Красным Бамбуком? - заворчал Минги. - С тех самых, когда дилер спас жопу Бамбука от начинки из свинца. Давай, поскорее. По пути все объясню. Тяжелый кулак Минги опустился на щеку одного из прихвостней Дзюна, который все никак не мог успокоится. Хонджун, стоявший чуть поодаль, в этот момент прищурился, будто происходящая жестокость была для него через чур. Он понимал, что Сон справится и без его вмешательства, а потому лишь наблюдал и паясничал, дезориентируя медленно утихающую толпу. Фонари не знали, как реагировать, быстро теряя запал. - Я повторяю свой вопрос, - Минги обтер окровавленные костяшки о пиджак рядового. - Кто отдал приказ осуществить самосуд? Стоящий перед ним уже не мог говорить из-за сломанной челюсти. Остальные не стали держать оборону и молчать, так как, во-первых, это было нарушением кодекса, а, во-вторых, все знали, что дуэт Красного Бамбука и Демонического Капитана давал за щеку коктейлю Молотова и напалму вместе взятым. А так как в рядах Синих Фонарей не числилось самоубийц, они, почти синхронно, указали на троицу, которая была на полигоне в момент убийства. Минги посмотрел на смутьянов и нахмурился, выдерживая гнетущую паузу. - С вами тремя я разберусь завтра, - он устало, с разочарованным видом, потер переносицу. - Для остальных поясню еще раз, Пак Сонхва — подопечный Миднайта и гость в нашем Доме. Если вдруг кто-то из вас решит утолить свои животные инстинкты, как, ныне покойный, Дзюн, и не выживет, правда будет на стороне гостя. Дому не нужна война из-за того, что кто-то не может держать член в штанах. Я доступно объяснил? Мужчина неспешно обвел взглядом отряд, ожидая от каждого ответа. Фонари все, как один, закивали, словно болванчики. По напряженным лицам было видно, что основная спесь сошла, уступая место пониманию. - А теперь все свободны. Отряд быстро, как тараканы, разбежались по своим комнатам, оставляя Капитана и Командира вдвоем. Мужчины переглянулись. Им не нужно было ничего говорить, ибо мнение о произошедшем у них было одно — кучка дебилов, что с них взять! Хонджун отстранился от дерева и подошел к трупу, брезгливо носком ботинка поддев голову. Минги подошел следом и почесал подбородок. - Хорошо, что это Дзюн. За ним целый ворох нарушений. Будь это кто-то другой, парнишка бы так легко не отделался, - Минги присел на корточки, рассматривая пулевое ранение. - Он раньше точно никого не убивал? Так хладнокровно и четко сработано… - Другой бы не повел себя, как тупое животное. Кесарю, кесарево, как говориться, - хмыкнул Ким и сплюнул. - Сработано четко, но не хладнокровно. Он защищался. Судя по всему, ему не сильно помогает статус игрушки Миднайта. Либо ты, либо тебя — закон их районов. - Удивительно, как он попал к ниггерам, а не в Чайнатаун. Интересно, почему? - Не знаю, но обязательно выясню. Сан аккуратно, чтобы не разбудить Сонхва, задвинул двери. Они издали жалобный скрип, заставивший медика замереть и прислушаться. В комнате, по прежнему, висела тишина. Мужчина облегченно выдохнул и сделал шаг в сторону, повернувшись и наткнувшись на, тихо подошедших, Хонджуна и Минги. - Кастетом вас по ебалу! - Вырвалось громкое из уст Сана, который тут же закрыл рот рукой. Переведя дух, он злобно прошипел. - Вы чего, как приведения подкрадываетесь? Минги тут же расплылся в улыбке, чуть склонив голову набок. Хонджун не раз замечал за другом, что тот из серьезного опасного головореза превращается в умственно отсталого школьника, впервые увидевшего сиськи. Только слюни не текли. В очередной раз став свидетелем этого преображения, Капитан хихикнул и ткнул Сона локтем в бок, приводя в чувство. - Извини, Сан, - очаровательно улыбнулся Ким и галантно жестом предложил проследовать прочь от комнаты Сонхва. Минги встрепенулся и деланно расправил плечи, строя из себя серьезного и равнодушного Красного Бамбука, чем вызвал у Хона очередной приступ приглушенного гиеньего смеха. Эта парочка на протяжении пары лет строила из себя исключительно коллег. Если у Сана это получалось почти идеально, то по влюбленной роже Минги становилось все ясно, как божий день. Ким давно знал про этих двоих, но подыгрывал, дабы изредка, конфузить Сона и филигранно подтрунивать над его потешными попытками изобразить из себя альфа-самца одиночку. Когда мужчины отошли на значительное расстояние от комнаты гостя, остановившись на разветвлении коридоров, Хон наконец спросил: - Как там Сонхва? - Уж не знаю, что у вас произошло. И пожалуй, не буду спрашивать, почему он был полуобнаженный и весь в крови и земле, - вздохнул Чхве, скрещивая руки на груди. - Но мне показалось, что это не мой пациент. То есть, Сонхва, которого я лечил, не имел никакого желания жить и лечиться, а тот послушно принял все лекарства, с большой охотой принял помощь и позволил себя перевязать. Что ты с ним сделал, Хонджун? - Выпустил всю пистолетную обойму ему под ноги, - неловко улыбнулся Ким, почесав затылок, и отвел взгляд в сторону. - Как изящно, - всплеснул руками Сан, но, погодя, добавил. - Это определенно сработало. Теперь, он точно пойдет на поправку. - А рука? - В этом не уверен. Если чувствительность вернется, со временем, то возможность ей двигать — мало вероятно. В любом случае, все будет зависеть только от него. Ладно, джентльмены, я пойду все-таки досплю. Доброй ночи. Сан откланялся и ушел в свою комнату. Минги немного помялся, не зная, как поступить. Его и Хонджуна комнаты располагались в одном крыле, а Сана в другом. Дилер, заметив смятение друга, ударил себя по лбу, закрывая глаза и молча кивнул в сторону, куда только что ушел Чхве, мол, иди уже, я не смотрю. В ту же секунду Командира, как ветром сдуло. Ким же направился к себе. Слова медика вселяли надежду. Хонджун рассуждал, что Пак обрадуется, когда узнает, что у него есть шанс на восстановление. Вдруг дилер остановился, удивляясь своим мыслям. «С каких пор я радуюсь за судьбу какого-то парня?» - осознание пронзило, как молнией. Уже много лет, безразличие, граничащее с жестокостью, были основными эмоциями по отношению к окружающим людям, а этот парень сумел не просто пробить стену, отгораживающую Кима от иных, так и задеть заржавевшие и истончившиеся струны души жестокого убийцы, для которого человеческая жизнь — спектакль, заканчивающийся в окуляре прицела. С открытием курильной комнаты в Санктуме, Хонджун, как «работник» каждую ночь пропадал там, толкая героин, и сопровождал погрязнуть в опиумном кумаре. Миднайт выжимал из всех сотрудников соки, очевидно нервничая. Отсутствие Сонхва ощущалось на всех уровнях персонала: от танцоров, до барменов. Согласно причитаниям Эдди, в клубе давно такого хаоса не было. Если бы Кима, как и других, не охватил водоворот хаотичных распоряжений, возможно, он бы подверг слова бармена сомнению. Но приходилось стискивать зубы и продолжать играть роль обычного дилера, который только и умел, что барыжить и периодически торчать. С каждой сменой чаша терпения переполнялась. Он уже рисовал себе в голове картину, как достает из чемоданчика два АК-47 и расстреливает всех, без разбору, удовлетворяя свое желание убивать. От греха его уберег сам Миднайт, который отправил дилера на пару выходных, замечая, что китаец изрядно вымотался. Хон естественно не сопротивлялся, пулей покинул осточертевшие стены, движимый двумя желаниями — отоспаться и вдоволь пострелять после. В Доме, по пути до комнаты, как по проведению Судьбы, а может быть в дань чувству самосохранения, мужчине никто не встретился, и он беспрепятственно упал на циновку. Обнимая подушку, дилер закрыл глаза, а в голове, как и многие ночи до этого, возникал Хва, смотревший, как тогда, на полигоне. Под этим взглядом Хонджун чувствовал себя уязвимым, но в то же время, умиротворенным, что позволяло быстро проваливаться в сон. Пошла вторая неделя, как Сонхва очнулся после ранения. Оглядываясь назад, парень удивлялся, какой спектр эмоций он пережил, ощутил в полной мере все стадии принятия. Сан и Эдди твердили, что его горе лишь временно, все изменится, но Хва не верил, не хотел. Пока вся жизнь, хоть ее и нельзя назвать яркой и счастливой, не промелькнула перед глазами всего за девять выстрелов. Кто бы сказал ему, что какой-то китайский барыга с пистолетом, будет тем, кто заставит Сонхва хотеть жить, парень бы рассмеялся тому в лицо. Но факт оставался фактом — Хонджун, хоть и специфично, но заставил Пака пересмотреть свое горе. Нет, он не смирился, но сейчас он определенно точно принял правила игры. Если Судьбе было угодно лишить его руки, значит так тому и быть. Оставалась последняя сложность — привыкнуть и выбрать новый вектор движения. Этим он займется по возвращению домой, по возвращению в Санктум. Сонхва привезли лишь в сценическом костюме. Ни документов, ни бумажника, ни телефона — все осталось в клубе. Сначала Хва огорчился, что оказался отрезанным от привычного мира, но поразмыслив, он даже выдохнул. Вместе с телефоном из его жизни, хоть и временно, но был удален Нэш, чьи слова до сих пор отзывались болью, перерастающей в злость: «Он явно стрелял в эту шлюху». Эту шлюху… Безусловно, глава Крипс не клялся в вечной любви и не планировал представлять Сонхва, как своего партнера, но корейцу казалось, что они вышли уже на определенный уровень взаимоуважения, который не позволил бы Нэшу так говорить. Воздушные замки рухнули, а Пак корил себя за то, что напридумывал себе невесть что. Возвращаться с небес на землю больно, но необходимо. Теперь он понимал, что в случае чего, кроме как на себя, он не сможет ни на кого больше рассчитывать. Нужно становиться не просто гибче, но еще и сильнее. С возвращением на район, скорее всего, он будет предоставлен сам себе. Все эти мысли роились в голове, мешая спать. Они пугали, но не до отчаяния, а до состояния собранности, когда нужно было все предусмотреть и продумать наперед. В один из дней, Сан неосознанно подкинул идею. «А почему бы тебе не научиться самообороне? Неплохая физиотерапия, знаешь ли!» - вспомнив эти слова, Пак вылез из постели и поспешил на полигон, тайно надеясь, что встретит Хонджуна. Но сколько бы он не ждал, мужчина не приходил. Встречая рассвет, Хва возвращался в свою комнату, готовый в следующую ночь вернуться к бдению вновь. - Опять смерти ищешь? - за спиной Сонхва раздался знакомый насмешливый тон. - Вероятно, - ответил парень, обернувшись через плечо и улыбнулся. - Не ты ли моя Смерть? Хонджун перекинул винтовку с одного плеча, на другое и удивленно поднял брови, не сразу поняв, о чем идет речь. - Смотрю, тебе полегчало, - дилер обошел скамейку и встал напротив собеседника. - Стало быть, сегодня обойдемся без смертей. - Стало быть так, - Сонхва утвердительно кивнул и указал на фиксатор. - Мне Сан принес эту штуку, теперь стало намного удобнее. И я похож на бандита, нежели на калеку. Горькая усмешка на мгновение скривила губы корейца, после последнего слова. Очевидно, за то время, пока они не виделись, Хва много думал и сделал кое-какие выводы для себя. Капитан посмотрел на изящное изобретение медика, которое удачно вводило в заблуждение, меняя фокус внимания с приобретенного изъяна на общую картину в целом. Сейчас, в национальной китайской одежде, Сонхва даже с фиксатором выглядел, как-то по особенному, волшебно. Словно сошел со страниц новелл. Не хватало только дракона позади и меча на поясе. - Извини, но ты больше похож на гея-мага из дорам, - хохотнул Хонджун, выкладывая на скамейку пару пистолетов, перевязь со стилетами и иглами. - Но не на боевика. Сонхва хмыкнул, вздернул нос, превращаясь в того самого Пака Сонхва, который ходил по Санктуму и раздавал указания. - Много ты понимаешь в геях-магах из дорам! - Ну, уж побольше, чем ты в бандитах. Пак замахнулся здоровой рукой и целился смачно шлепнуть мужчину по плечу. Хон предвидел это и перехватил его за запястье, а вторую руку уложил на талию, делая несколько кружащих шагов и наклонил Хва в танцевальном движении. Парень от неожиданности едва не запутался в ногах, но достойно подстроился под этот импровизированный танец. Оказавшись в сильных руках дилера, на вытяжке, удивленно вглядывался в его лицо. Мужчина, заметив смятение, очаровательно улыбнулся, нависая над Паком. Было в этой улыбке нечто привлекательное и безумное. За то короткое время, что они знакомы, Сонхва усвоил один урок — эта улыбка абсолютно не то, чем кажется. Обычно люди улыбаются, чтобы расположить к себе или испытывают радость, в случае с Ким Хонджуном все могло с точностью, да наоборот. Хва похлопал глазами, заворожено глядя на мужчину, глаза которого абсолютно противоречили его игривому настрою. Раньше Пак не замечал, насколько они холодные и опустошенные, будто искорку жизни поглотила ледяная стужа, сковавшая его душу и забравшая все человеческое. Глядя в эти глаза, парень наконец-то понял смысл слов Капитана в ту ночь, он действительно в силах вот так вот запросто забрать жизнь человека. Осознание должно было напугать Сонхва, но он лишь невольно подался вперед, чтобы лучше разглядеть радужку этих карих глаз. Хонджун медленно подался навстречу танцору, не отводя свой взгляд, словно испытывал его. Игра в гляделки, где проигравший лишается души. Настойчивость Хва лишь распаляет азарт. Мужчине стало интересно, насколько далеко этот юноша может зайти в своем упрямстве. Пак чуть склонил голову и коснулся кончиком носа щеки Капитана и прошептал: - Научи меня стрелять. - Понравилось забирать жизни? - так же шепотом спросил Хон. - Понравилось быть услышанным и свободным. Хонджун чуть крепче сжал тонкое запястье и улыбнувшись, склонился к самому уху Сонхва, плотно прижимаясь щекой к щеке: - В таком случае, я подарю тебе свободу, Сонхва...