Pay no mind!

В дни, когда в доме главаря Крипс проходила вечеринки, матери всех ОуДжи не знали покоя. Каждая из них невольно прислушивалась к шуму на улице и тихонько молилась, чтобы в эту ночь не прогремели выстрелы. Особенно тяжело приходилось тем, чьи сыновья были максимально приближены к верхушке. В случае опасности, шестерки могли броситься в рассыпную, но не авторитеты, стоящие с главарем плечом к плечу до конца. Джимми был одним из них, а потому Жанин не могла найти себе места, когда сын переступал порог дома. Свежи были воспоминания, раз за разом терзающие душевные раны, о том, как Старший ДжиДжи ушел и больше никогда не вернулся. А то, что банда называла ее сына погонялом погибшего отчима, казалось плохим знамением. Женщина боялась, что Джимми повторит судьбу. Безусловно, матери состоящих в банде ребят, прекрасно понимали, что рано или поздно их ребенок поймает свою пулю, но надежда умирает последней, прежде погибает ее обладатель. Жанин встала с постели и накинула халат. Роящиеся в голове мысли не давали даже на мгновение прикрыть глаза. Она тихо прошла до комнаты Луиса и приоткрыла дверь. Парнишка распластался на кровати и громко сопел. Улыбка тронула губы матери. Хоть один из детей был в безопасности. Жанин, укрыв сына, вышла на кухню и поставила чайник на плиту. Во дворе припарковалась машина, но хлопков дверей не последовало, только резкие удары по входной: - Ма! Открывай! - голос Джимми звучал встревоженно. - Быстрее. Женщина поспешила впустить сына в дом. На руках парень держал их квартиранта. - Он живой. Просто без сознания, - опередил вопрос гангстер и осторожно уложил Сонхва на диван. - Осмотришь его? Мне нужно вернуться к Нэшу. Жанин молча наблюдала за тем, как сын топчет грязными кедами ее любимый ковер, как парень нервничает и не собиралась его выпускать раньше, чем получит какие-нибудь объяснения. Она перегородила входную дверь собой и скрестила руки на груди. Нет ничего страшнее чернокожей женщины, которая уверенно стояла на своем. Легче было повернуть время вспять. - Джеймс Элиот Беннет, - произнесенное имя полностью не предвещало ничего хорошего и действовало, как заклятие, заставляющее боятся женщину больше, чем самую страшную мучительную смерть. - Шагом марш на кухню. Пока ты мне не объяснишь, что происходит, самой главной твоей проблемой будет вторая дырка в жопе, которую я тебе организую в случае неповиновения. - Ну, ма, мне правда пора, - вздохнул Джимми, понурив голову. - Ну хорошо, иди. Раз тебе наплевать на свою мать, можешь спокойно возвращаться к дружкам, - Жанин не часто использовала этот прием манипуляции, понимая, что значит состоять в банде, но в этот раз ей действительно нужны были ответы. - Подумаешь, притащил бездыханное тело азиатского ребенка, водрузил на диван и сбежал. Мама же все порешает. Как всегда… - Ма, не начинай, - сдался гангста и прошел в кухню. - Что ты хочешь узнать? - Какого черта Сонхва в бессознательном состоянии лежит на моем диване и как это связано с Крипс? ДжиДжи младший не удивился прозорливости матери, но не мог не удивиться тому, насколько она была сейчас прямолинейна. Обычно тихая женщина, в жизни предпочитающая не привлекать к себе внимание, сейчас действительно напоминала вдову одного из уважаемых гангстеров. Она расправила плечи и смотрела на сына прямым взглядом, ожидая ответов. - Я не совсем в курсе, но похоже, он прошел обряд посвящения. Нэш… - В Крипс? - брови Жанин поползли вверх. - Кореец? - Погоди, ма, - Джимми поднял руки и приложил палец к губам. - Мне кажется, это то, во что никому из нас не стоит лезть. Официально Нэш не представил его банде, как нового члена, но и попросил меня не трепаться об этом. Женщина нахмурилась и заговорила тише, воровато оглянувшись по сторонам: - Думаешь, это было тайное посвящение? - Сомневаюсь, - мотнул головой ниггер. - Похоже это что-то личное. Но в любом случае нужно держать язык за зубами. Никто не должен знать о том, что произошло с Хва. Хорошо? - Конечно, сынок, - женщина бросила сочувствующий взгляд в сторону дивана, где все еще без сознания лежал Сонхва. - Беги, я позабочусь о нем. - Спасибо, ма! - Джимми перегнулся через стол и чмокнул женщину в лоб. - Ушел. Рассчитываю на тебя! Сонхва кое-как открыл слипшиеся веки. В глазах было ощущение песка после долгих рыданий. Быстрым хронометражем, как стоп-кадры старого кино, пробежали последние воспоминания: посвящение, истерика, недоумевающий ДжиДжи, укладывающий содрогающегося Пака на заднее сидение своей тачки и темнота. Протерев воспаленные глаза, Хва оглянулся и сразу же узнал гостиную дома семьи Беннет. - Пришел в себя? - поинтересовалась Жанин, обходя диван. - Давай я помогу тебе сесть. Из кухни по всему дому распространялся запах ее фирменного рагу. Невольно желудок парня отозвался протяжным булькающим звуком. Пак вяло помотал головой и попытался сесть сам. Хоть у них были весьма теплые отношения, Сонхва очень не хотел представать перед миссис Беннет в таком виде, а еще больше не хотел ее волновать. - Помотай мне головой еще! - Несмотря на протест, женщина ворчливо придержала его под локоть здоровой руки и помогла спустить ноги на пол. - Перестань хорохориться и слушайся маму Жанин, а то так и останешься голодным. За те годы, что кореец жил в пристройке к их дому, хозяйка изучила его характер. Отстраненный, вечно скрывающий все переживания за улыбкой, храбрящийся Сонхва больше всего не хотел вызывать жалость и никогда не принимал помощи. Напротив, сам старался сверх своих сил помочь всем вокруг, лишь бы никто не увидел его слабости. Поэтому Жанин выбрала тактику ворчливой, а не хлопочущей над бедным мальчиком женщины. - Я… - Да, ты в порядке, но не жрал весь день, судя по голосу желудка, - перебила она нахмурившись, но потом улыбнулась. - Сначала поедим, а потом я отдам тебе долг. И никаких возражений, юноша, я не приму. Ты спас мне жизнь, неужели я не имею права отплатить тебе? Железобетонная логика миссис Беннет обрубила все варианты к отступлению. Гордая собой, хозяйка ушла на кухню. Сонхва тяжело вздохнул и тут же обхватил рукой ребра, переводя дыхание. Острая боль сковала грудную клетку, отдавая в спину. Нэш постарался на славу. Еще не скоро Сонхва забудет произошедшее, еще не скоро сможет вдохнуть полной грудью. Крип выбрал очень изощренный способ заключить Хва в клетку, превратив в нее его собственное тело. - Кушать подано, - Жанин вернулась с диванным столиком и поставила его перед Сонхва. - Ешь давай, а я пойду пока за аптечкой. Не торопись. Женщина оставила парня одного, понимая, что ему будет неудобно есть левой рукой. Она трепетно хотела сберечь остатки его мужского достоинства, которое, очевидно, разрушила вереница произошедших событий. Сонхва был благодарен Жанин за эту тактичность. Парень все прекрасно понимал и не мог позволить себе отталкивать ее. Да и где-то в глубине души осознавал, хоть и никогда не произнесет это в слух, именно такой, материнской, заботы ему сейчас не хватало. Кое-как справившись с ложкой, Хва доел рагу и отодвинул тарелку от себя. Искусанные губы саднили, но даже это не помешало ему насладиться едой. До сего момента он и представить не мог, как проголодался. Жанин, наблюдавшая втихаря из кухни, вернулась спустя несколько минут. - Наелся? - Да, спасибо большое. -Выпей, - она протянула стакан с шипучей таблеткой в воде. - Это аспирин. Нужно разжижить кровь. Строгий взгляд оказался красноречивее любых слов. Сейчас с женщиной не стоило спорить, да и Сонхва не хотел, решив отдаться в ее заботливые руки. Смирение молодого человека не могло не радовать. Миссис Беннет пробилась через защитный панцирь, потрескавшийся от ударов Нэша. - Теперь я тебя осмотрю. Все-таки, зря я заканчивала мед-сестринские курсы! Заботливые руки аккуратно расстегнули фиксатор и сняли его. Когда женщина хлопотала над Хва, освобождая от бадлона, парень почувствовал приятный запах специй, почти выветрившегося парфюма и травки. Почему-то он показался таким уютным, таким родным, что к горлу подступил ком. - Больно? - отпрянула она, заметив, как сменилось его выражение лица. - Ты не терпи, а сразу говори. - Нет, - сдавленно ответил Сонхва, глотая непрошеные слезы. - Просто… - Ну-ну, тише, мой мальчик, - женщина села рядом и осторожно обняла его, позволив спрятать лицо на своем плече. - Слёзы — это последняя ночь перед рассветом новой жизни. Теплые ладони Жанин гладили по голове и спине, успокаивая ураган эмоций, которые вновь с головой накрыли Сонхва. Он не хотел показывать своих слез, но в моменте ему показалось, что его просто разорвет изнутри. Объятья миссис Беннет чудесным образом дарили покой. Хва сильнее прижался к женщине, даже несмотря на боль, ища в ней сейчас тот маленький мирок безопасного успокоения. - Ребенок, дай-ка я тебе кое-что скажу, - проговорила она и взяла в ладони заплаканное лицо Пака и заглянула в глаза. - Посмотри на меня. За всю свою долгую жизнь, я не встречала настолько мужественного юношу, который вопреки всему продолжал свой путь. На твою долю выпало очень много бед, но им не удавалось тебя сломить. А то, что ты плачешь, не значит, что ты не справился. Ты прямо сейчас справляешься. И уж поверь старой мудрой ниггерше, ты еще поимеешь этот мир. Так что не стыдись слез. Только по настоящему сильные и мужественные мужчины способны плакать. Она нежно улыбнулась и стерла большими пальцами сбегающие слезинки. Ее улыбка оказалась настолько заразительной, что уголки губ Сонхва дрогнули, поднимаясь. - Ты всегда сможешь прийти ко мне, и я поддержу тебя. А теперь, давай-ка, тебя подлатаем. У парня не нашлось слов. Он просто кивнул и шмыгнул носом, преисполненный благодарностью, а внутри вспыхнула маленькая искорка надежды. Жанин ловко сняла с него верх, осматривая багровые подтеки на ребрах, простукивала их на предмет переломов, которых не оказалось. - Либо ты крепкий, либо Нэш бил не во всю силу, - она озвучила свою мысль, но тут же прикусила себя за язык. - Откуда вы знаете про Нэша? - Сонхва тут же выпрямился и чуть отодвинулся. - Малыш, я вдова и мать приближенных ОуДжи. Думаешь, я не знаю, как выглядят следы посвящения? А то, что тебя принес мой сын, говорит о том, что ты был в Главном Доме Крипс, - Жанин говорила так, как будто все это не имело никакого значения. - Не бойся, я никому ничего не расскажу. Это ведь не мое дело, согласен? Хва лишь кивнул, постепенно расслабляясь. Жанин никогда не была сплетницей, да и подставлять сына не стала бы. А так как последующих вопросов не последовало, он и вовсе выдохнул. Остальная обработка ушибов прошла в полной тишине. Миссис Беннет обработала каждое ушибленное место холодящей мазью, закрыла пластырями, а сверху наложила повязку из эластичного бинта по всей грудной клетке. - Дышишь свободно? - Посмотрела она на парня, фиксируя конец бинта. - Да, даже легче чем до этого, - слабо улыбнулся Пак. - Спасибо. - Не стоит благодарности, сынок, - женщина мягко потрепала его по голове и склонилась к шраму от пулевого. - Чинки хорошо потрудились. Следа почти не видно. В воскресенье обязательно помолюсь за их врача. - Но рука все равно не двигается больше. - И что? - Вскинула Жанин брови и махнула рукой. - Тебя делает тобой не твое тело, а твоя душа. Ладонь легла на грудь Хва и легко похлопала. - Ты такой, потому что у тебя внутри очень крепкий стержень, ну, и стальные яйца, дорогой, - рассмеялась она. - Погоди, сейчас схожу за обезболивающим и научу тебя жизни. Сонхва проводил хозяйку взглядом, удивившись про себя, как ей так удавалось быстро переключать его эмоции, отвлекая от болезненных мыслей, и заражать уверенностью. Чернокожие всегда для Пака были загадкой, удивительными людьми, которые несмотря на весь ужас, который творился вокруг, улыбались, радовались жизни и умудрялись превратить любой повод в праздник. - Чистая тебя размажет, поэтому смешала с табаком, - Жанин протянула Сонхва косяк, а второй зажимала губами. - Ну, чего вылупился? В белого не превратишься. Прикуривай давай. Кремень зиппо пустил искру, зажигая фитиль. Пак не споря склонился к пламени и раскурил самокрутку, получая в ответ одобрительный кивок женщины. - Тяни и слушай, - миссис Беннет села в кресло напротив и закинула ногу на ногу. - Я помню, какой ты попал в мой дом, я вижу тебя таким, какой ты стал спустя время. Знаешь, сынок, ты нереально заматерел. Чужак стал частью гетто. Это тебе не в бирюльки играть. Обычно, кто бы не был покровителем, подобные тебе долго не живут. А Папа Миднайт — один из мудрейших и прозорливых мужиков, которых я знаю. Это я к тому, что если бы ты был другим, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Сонхва после небольшой паузы выпустил ароматный дым и откинулся на диване, внимательно слушая мудрость женщины, с которой за эту ночь, они стали намного ближе. - Произошедшие события оставили на тебе следы, но ты не должен из-за них превращаться в ничтожество, которое до конца своих дней будет жалеть себя. Поверь в себя так, как я поверила в тебя, когда впервые увидела потерянного и напуганного ребенка, с глазами война. Ты меня понял? - Жанин, спасибо… - тихо проговорил Хва, опуская глаза. - Не спасибай мне тут. Я спросила, ты меня понял? - Да, я понял! Я докажу. Очень скоро! - Вздернул нос Сонхва и улыбнулся. - Только после того, как меня отпустит трава. Они дружно засмеялись, а за окном занимался рассвет. Тот самый, о котором говорила Жанин — рассвет новой жизни. - С каких это пор у нас собрания в понедельник так рано? - Возмущался Мори, допивая вторую бутылку воды. - Я, между прочим, после ночной смены и очень хочу спать. Приме нужно отдыхать. - «Приме», - Эдди сделал кавычки в воздухе и посмеялся. - Нужно меньше долбить кокаина на смене. - Захлопнись! - Взвизгнул метис. Хоть Мори и раздражал всех сотрудников Санктума, большинство были с ним согласны. Собрание в полдень было похоже на издевательство или наказание, а вот за что, никто не понимал. Танцоры валялись на сцене, сотрудники кухни и бара подпирали щеки рукой, повиснув на стойке, и только Эдди бодренько прохаживался по своему месту, переставляя бутылки, что-то насвистывая. - И чего мы ждем? - Начальник охраны решился первым озвучить, повисший в воздухе вопрос. - Ни чего, а кого, - поправил бармен. - Терпение, дамы и господа. Скоро все узнаете. Двери в Опиумную комнату открылись, и из них вышел заспанный Хонджун. Он замер на пороге и, потирая глаза, осмотрев всех присутствующих, спросил: - Чего вы все здесь? - Собрание, - застонал Мори, но приосанился, стоило китайцу обратить на него внимание. - Вот, ждем последнего участника, кем бы он ни был… Входная дверь открылась, впуская в помещение солнце. В луче света появилась тень человека. Тишину нарушал неторопливый стук каблуков, подогревая любопытство собравшихся. На лицах застыла заинтересованность, только Эдди улыбался во все тридцать два зубам, предвкушая великое шоу. - Позвольте представить вам заместителя Папы Миднайта, управляющего клуба «Санктум», - проговорил он торжественным тоном, отбивая по стойке ладонями барабанную дробь. - Пак Сонхва. В этот момент в зал вышел Сонхва и с легкой улыбкой склонил голову. Хонджун прищурился, заметив, что парень за эти несколько дней очень изменился. Вот только дилер не мог уловить что именно. Новоиспеченный управляющий медленно подошел к барной стойке, чуть на нее облокотившись, окинул взглядом всех сотрудников, смотрящих на него, словно видят впервые. Брюки-клёш выгодно подчеркивали красоту ног парня, делая еще длиннее и стройнее, белая рубашка с корсетом под грудь придавали изгибам талии и бедер покатость, притягивающую взгляды, а на плече со стороны, где должен быть фиксатор, небрежно висел плащ, полностью скрывая новоприобретенный изъян, уложенные назад волосы, заостряли и без того острые черты лица, наделяя его непредсказуемой опасностью. - Доброе утро, - он первым нарушил повисшее молчание. - Очень рад вас всех видеть. - Чего, нахуй? - завизжал Мори на ноте, близкой к ультразвуку. - Ты наш новый управляющий?! Это же абсурд! Сонхва молча подошел вплотную к нему и подцепил пальцами цепочку с кулоном. Сначала он посмотрел на украшение, а потом вскинул взгляд в глаза танцору. Очередное давящее молчание повисло в воздухе. Никто не решался что-либо говорить, даже обескураженный Мори просто хлопал глазами. - Абсурд то, что ты сделал копию моего кулона, причем крайне убогую, должен заметить, - спокойно сказал Пак, рывком разорвал цепочку и бросил себе под ноги аксессуар, демонстративно на него наступая на него, растирая по полу. - Абсурд твои попытки вытянуть мои партии в танцах. Ты, как и твое украшение — фальшивка. Месяц работаешь только на подтанцовке без доступа в приватные комнаты, а в свободное время помогаешь официантам. Со стороны работников бара и кухни послышалось торжествующее улюлюканье. За то время, пока Сонхва не было, Мори умудрился достать весь персонал. - Ты что себе позволяешь, инвалид несчастный?! - Мори ткнул Пака в раненое плечо и усмехнулся. - Думаешь такой важный? Да тебя взяли из жалости! Ты никому не нужен. Ни здесь, ни в гетто, грязная чинковская подстилка. Хонджун, наблюдавший за крайне неожиданным действом, не рассчитывал, на такой поворот сюжета. Слова метиса взбудоражили сотрудников, а Ким скрипнул зубами, но остался стоять на месте, чтобы не подтверждать лживые обвинения этого сопляка. Однако, он мысленно накручивал его кишечник на кулак. «Хонни, давай поиграем с этим мальчиком? Я же знаю, что ты хочешь этого,» – прозвучал голос Монстра в голове китайца. – «Делай что хочешь, только не сейчас. По рукам, Хонни». Он был согласен на все, лишь бы не сорваться прямо здесь. - Все сказал? - к всеобщему удивлению Сонхва оставался непробиваемым. Мори опешил от реакции управляющего, пытаясь быстро подобрать очередные колкие фразы, чтобы ужалить еще больнее. - Пошел вон. - В смысле? - переспросил метис, скрестив руки на груди. - Ты здесь больше не работаешь. Свободен. Подоспевший во время вышибала с наслаждением схватил орущего Мори за шиворот и выволок из клуба, бесцеремонно спуская того с лестницы. Сонхва легко улыбнулся остальным и извинился: - Прошу прощения за сцену, но мусор необходимо было вынести сразу, пока не завонял. Его слова утонули в одобрительных дружных овациях. Сотрудники подошли ближе и принялись наперебой обнимать Пака, возвращение которого ждали. Парень заулыбался обнимая всех по очереди. Воспользовавшись моментом, Хонджун решил улизнуть под шумок, но Сонхва, заметивший попытку побега, остановил его: - Господин Ким, останьтесь. Вам, как ответственному за часть «Санктума», так же будет полезно послушать, что я скажу. - Всем все ясно? Фестиваль фристайла очень ответственное мероприятие, поэтому не не имеем право на ошибку, - завершал свое выступление управляющий Пак. - О любых заминках незамедлительно сообщайте мне. Теперь все свободны. Работникам не нужно было повторять дважды. Спустя пару минут зал клуба опустел. Сонхва сел за стойку и стал разбирать бумаги по бару, оставленные Эдди перед уходом. Да, он начал очень бодро, но было еще очень много нюансов, которые стоило изучить, прежде чем предпринимать какие бы то ни было действия. Новая позиция — наделяла большей ответственностью перед Папой Миднайтом, который так щедро наградил его. - Что с тобой произошло? - послышался голос Хона из-за спины. - Тебя будто подменили. - Я не понимаю о чем вы говорите, Господин Ким. - Пак даже не обернулся. - «Вы»? А давно ли мы перешли на официальный стиль общения? Китаец возник рядом, почти вплотную подойдя к Хва, проглатывая не до конца растворившуюся таблетку. Он пристально смотрел на его сосредоточенный профиль, ожидая ответа. Кореец медленно повернул голову, встречаясь с ним вопросительным взглядом. - Я думаю, все на поверхности. Вы из триады, а я сотрудник нейтральной территории. Ваша группировка мне очень помогла, а вы были рядом в нужный момент, - подбирая слова, начал Сонхва. - Однако, все вернулось на круги своя. Ни вы, ни я не обязаны больше изображать приятелей. Все эти слова давались ему с трудом, так же трудно было держать лицо, но Нэш дал ясно понять порядок вещей и обозначил правила игры, которые не стоило нарушать. Хва не хотел навлечь беду на себя, на Хонджуна, на «Санктум». Если цена за спокойствие и безопасность — отказаться от своих желаний, он был готов заплатить эту цену. Хонджун усмехнулся на его слова и грубо схватил за руку, уволакивая его в Опиумную комнату. Заперев за собой дверь, Ким швырнул Сонхва на ближайшую софу. Парень пытался сопротивляться, но недавние побои с каждым резким движением выбивали из него дух, лишая возможности дышать. Мужчина молча сел на него, придавливая к софе. На лице Хона застыло огорчение и недоумение. Еще несколько дней назад этот котяра льнул к нему и искал защиты, а сейчас отталкивает и говорит о лживости своих действий. Ким ловко расстегнул корсет и рывком обнажил торс Сонхва, безжалостно разрывая рубашку. Отлетевшие пуговицы издали пластмассовый перестук в унисон расходящейся тканью. Пак попытался закрыться, но Хон перехватил его руку и, распахнув рубашку, замер. Всю грудь парня покрывали багрово-синие синяки, на фоне которых особенно выделялся кулон. Неожиданное зрелище шокировало Хонджуна, что тот замер, пристально рассматривал болезненные узоры. - Кто это сделал? - сипло спросил Ким, склоняясь ниже к коже, где не было живого места. Сонхва спешно потянул рубашку, в очередной попытке скрыть побои. Стена, которую он так старательно строил, рассыпалась хрупким стеклом от одного лишь взгляда наполненного болью, сожалением и яростью. Стыд обжег лицо. Хва закрыл его рукой и тихо прошептал, боясь посмотреть на мужчину: - Отпусти меня, пожалуйста. Но вместо привычного агрессивного ответа и жестоких действий он почувствовал нежное касание пересохших губ к коже. Хонджун аккуратно целовал израненную кожу, словно старался сцеловать эти следы и эту боль. Кончики пальцев бережно оглаживали каждый ушибленный бугорок. Хва вздрогнул, все еще не решаясь открыть глаза. - Расскажи мне, Сонхва. Кто это сделал с тобой? - Не проси меня об этом. Если хочешь трахнуть меня, сделай это. Я не буду сопротивляться, но, пожалуйста, не спрашивай. Хонджун горько посмеялся, обжигая кожу горячим дыханием. Мужчина мягко убрал руку парня, призывая посмотреть на себя и коснулся лбом его лба, просто смотря в его бездонные глаза. - Я не причиню тебе такой боли, - тихо выдохнул он, хоть желваки и ходили ходуном от злости, но пугать Сонхва еще больше не хотелось. - А вот Нэш поплатиться за каждый удар, который нанес тебе. - От… откуда ты знаешь? - испуганно распахнул глаза Хва. - Не сложно догадаться. Подобные ему любят оставлять метки на том, что считают своим, - Ким указал на кулон, на ребре которого красовалась едва заметная гравировка «Нэш». Пак готов был провалиться под землю от стыда. Если Капитан догадался, то ему не составит труда сложить один плюс один. Парень попытался отвернуться, но Хонджун не дал ему это сделать, обхватив лицо ладонями. - Котяра, ты знаешь, что ты дурачок? - Нежно, на сколько был способен, произнес Хон. - Еще и глухой, похоже. - Почему? - робко спросил Сонхва абсолютно не понимая поведение китайца, как и собственного волнения. - Потому что я уже говорил, что я убью всех, кто делает тебе больно. - Ты говорил только про Мори… - А сейчас говорю, что всех, - Хонджун легко поцеловал уголок губ Сонхва. - Я больше не хочу отдавать то, что мне дорого кому-то на растерзание. Хва удивленно распахнул глаза, не решаясь задать вопрос, который крутился у него на языке, но Ким его опередил: - Я хочу быть с тобой, защищать тебя, потому что ты единственный, кому под силу вырвать меня из тьмы и привести к свету.