Pay no mind!

- Эдди, я все еще жду шампанское, - проводив парочку взглядом, Мори тут же потерял к ним интерес. Парень раздраженно постучал пальцами по стойке, возвращая себе пафосный образ примы. - Поторопись. Бармен изогнул бровь и перекинул полотенце через плечо. До сего момента, бывший член Бладс, не замечал за собой ядовитой неприязни к Мори, но не сейчас. Танцор переступил черту, слишком высоко задрав нос. Эд не приветствовал насилие, но проучить сосунка посчитал своим святым долгом. - А для тебя больше нет бесплатных напитков, - он пожал плечами и скрестил руки на груди. - Приказ сверху. - В смысле? Я прима этого клуба, ты обязан мне налить! - Раздраженный танцор вскочил со стула, не то в желании броситься через стойку, не то напугать. - Сонхва ты наливал. Но на Эдди это не произвело никакого эффекта. Бармен обворожительно улыбнулся, с удовольствием наблюдая, как собеседник закипает, вот-вот, сорвется на скандал и истерику. Ниггер поднял три пальца прям перед лицом метиса. Сначала, он загнул указательный: - Во-первых, ты не Сонхва, - выдержал небольшую паузу, а затем загнул и безымянный, оставив средний разогнутым. - А, во-вторых, ты не прима, а временная замена. Лицо Мори побагровело от злости. Он скрипнул зубами, готовясь выплюнуть очередную порцию токсичного яда, но его перебил подошедший посетитель. Его большая ручища легла на висок танцора и просто оттолкнула в сторону от бармена, тем самым освобождая стул. - Иди погуляй, - небрежно кинул через плечо клиент и обратился к Эду. - Здорова, Сонхва не видел? Его в банде хотят видеть. - Джи-и-и, сколько лет, сколько зим! - Эдди расплылся в дружелюбной улыбке и протянул гангстеру руку для рукопожатия. - А, сейчас позову. Может пока выпьешь чего? - Ты охуел? - Давящийся воздухом Мори, наконец-то, подал голос дернул Джи за плечо, тыкая ему в нос своим кулоном. - Ты вообще знаешь, кто я? Под чьей я защитой? Джимми медленно повернулся, смерил взглядом танцора, чуть нагнулся рассмотреть кулон, а потом вернулся в исходное положение, пододвигая к себе барную карту, теряя интерес к собеседнику: - Фальшивка, - указал бармену на «Будвайзер». - Эта безделушка не имеет смысла, как и ты. Иди, Мори, иди. - И что ты мне сделаешь? - Не унимался танцор. - Мы на нейтральной территории. - Но ты же не двадцать четыре на семь здесь. Знаешь, даже в Лос-Анджелесе летом падают сосульки с крыш, - Джимми медленно провел большим пальцем поперек горла. - Ну, или пуля отрикошетит. В опасное время живем. Эдди жестом подозвал одного из охранников, понимая, что еще чуть-чуть и эта перепалка закончится убийством. И не потому, что член банды Крипс не сможет держать себя в руках, а потому что Мори, как безголовая курица, будет дрыгаться до последнего. - Пс, Уилл, налей Джи «Будвайзер» за мой счет, а я пока отойду, - Эд крикнул второму бармену и вышел из-за стойки. - Подожди пару минут. Он похлопал гангстера по плечу и отправился в сторону Опиумной комнаты. Мори неподалеку продолжал закатывать истерику охраннику, но слов Эдди не слышал, лишь видел пантомиму от униженной и оскорбленной примы. В Опиумной Сонхва не оказалось, что несколько озадачило бывшего гангстера. Он почесав затылок, поклонился и пошел осматривать комнаты для персонала. Уйти, не попрощавшись, Хва не мог, как и пуститься во всевозможные развлечения в клубе, значит оставалось лишь закулисье. Но с каждой новой дверью, за которой не оказывалось корейца, таяла и уверенность Эдди. Прийти к Джи Младшему и сказать, что не нашел Пака, означало получить по шапке от Папы Миднайта. А этого совершенно не хотелось. Последнее время хозяин клуба очень жестоко расправлялся с теми, кто вызывал недовольство гостей. Все гримерные и комнаты отдыха были позади. Бармен хлопнул дверью и витиевато выругался. Выудив из кармана пачку сигарет, Эд подошел к приоткрытой двери черного хода. Рука бывшего гангстера так и не толкнула ее, останавливаясь на пол пути. Сквозь дверную щель Эдди увидел спину Хонджуна, которую крепко обнимали руки Сонхва. Он не мог поверить своим глазам, на всякий случай потер их и, промогравшись, подошел чуть ближе. Ким взял лицо Хва в ладони. Большие пальцы медленно и нежно стирали мокрые дорожки слез. Движения казались неловкими, словно эти руки не привыкли дарить ласку. Парень поднял заплаканный взгляд на мужчину и тихо шмыгнул носом. Дрожь, сопровождающая истерику, медленно отступала, освобождая место осознанию и недоумению. Последнюю, сорвавшуюся с ресниц, слезинку, покатившуюся по щеке, поймали жесткие губы Капитана в легком поцелуе. Происходящее с каждой секундой приобретало статус катастрофы. Сердце Эдди разрывалось на куски. С одной стороны, он не хотел мешать другу, но с другой, было гетто и его правила. Мысленно выругавшись еще раз, бармен отскочил от дверей и громко крикнул: - Со-о-онхва? Ты где? Услышав голос Эда, Пак бросил последний взгляд на Хонджуна и выпутался из его объятий, спешно вытирая слезы. Лишь след от невесомого поцелуя в щеку, казалось, горел, полностью выдавая происходящее с потрохами во всех подробностях. - Эдди, я в курилке. - Вот ты где! - Бармен распахнул дверь, как ни в чем не бывало. - Пойдем, тебя там Джимми ждет. - А, хорошо, - он кивнул и обернулся к Хонджуну. - Спасибо. Увидимся… Хва пошел следом за барменом, но на выходе вновь обернулся на мужчину. Он не хотел его сейчас покидать, не хотел менять этот маленький мир, что создавал Хон, находясь рядом, на суровую реальность. - Я буду ждать, - прошептали губы Сонхва прежде, чем он скрылся в дверном проеме. - Обязательно увидимся, котяра, - выдохнул Ким и резко развернулся, нанося один за одним удары в стену. Шероховатая поверхность кирпичной кладки безжалостно рассекала кожу на костяшках пальцев. Вступившая кровь смешивалась с пылью, окрашивала кулаки в грязно-багровый цвет. Но Хонджун не замечал этого, как и не замечал физической боли. Сейчас его разъедала ярости и незнакомое доселе чувство, которое он пытался заглушить усиливая удары. - Видишь? - Прозвучал голос в голове. - А я тебя предупреждал. Его срочно нужно сделать нашей игрушкой… Иначе… - Заткнись! - Рыкнул Хонджун, упираясь лбом в стену и тяжело дыша. - Я обращусь к тебе, когда мне это будет нужно. А сейчас мне нужно что-нибудь выпить. - Ну, хорошо, так и быть, позволю тебе еще немного побыть самостоятельным, - послышался язвительный смех. - Только не заиграйся, Хонни. Хонджун сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Он выжидал, когда его Альтер Эго наконец-то отступит, а смех утонет в потоке структурированных мыслей, о том, что стоит Киму сперва сделать, помимо поглощения таблеток. Позади скрипнула дверь, а во двор ввалилась парочка работников, не просто целующихся, а поглощающих друг друга, слюняво чавкая. У парня забрало упало окончательно, а вот девушка, взвизгнула от неожиданности, когда увидела шевелящуюся тень. - Дилан, там… Там кто-то есть… - Она указала в сторону Капитана, который уже развернулся и сделал шаг из своего укрытия. - Да, кто тут может быть? - Лобзающий ее шею официант, нехотя оторвался от своего занятия и обернулся. - Хон? Эм… - Продолжайте-продолжайте, я уже ухожу, - хмыкнул китаец и поспешил оставить любовников наедине. - Только никому не говори, - крикнула в след девушка, смущенно поджимая губы. - Не думаю, что кому-то до этого есть дело. Дверь за членом триады плотно прикрылась. Духота, мешающая дышать полной грудью отступила, передавая Хонджуна в приятную прохладу клубного помещения. Мужчина неспешно шагал по сумрачному коридору, ведомый одним желанием — осушить по меньшей мере пару роксов виски или три-четыре шота водки. В зале народ со столиков уже переместился на танцпол, отдаваясь на попечению ритму и веществам в крови. Тот час, когда весь обслуживающий персонал Санктума, связанный с баром и кухней, мог спокойно выдохнуть, наступил сегодня раньше обычного, что оказалось на руку Киму. Он тихой тенью пробрался к бару, в глубине души, надеясь, что увидит Сонхва. Но парня не оказалось в обозримом пространстве, лишь Эдди, хмурясь протирал шейкер так усердно, будто хотел его продырявить. - Эдди, - Хонджун щелкнул пальцами перед его лицом и поморщился, только сейчас почувствовал боль в пальцах после спарринга со стеной. - Прием-прием! Земля вызывает бар. Бармен вздрогнул, выныривая из своих мыслей и схватил руку Кима, разглядывая повреждения. - Я надеюсь, что где-то на задворках клуба не валяется труп с фаршем вместо лица, - покачал головой он и выудил из раковины мокрое полотенце, запуская им в Хонджуна. - Не переживай, все лица целы, а вот мои руки не очень, - ловко поймав снаряд, дилер промокнул места ушибов. - Слушай, а водка есть? Бармен удивленно посмотрел на китайца и демонстративно, с пафосом Бродвейского актера, опустил руку под стойку и через пару секунд поставил непочатую бутылку прозрачного алкоголя. Хоть этикетку и покрывал конденсат, не сложно было разглядеть русские буквы. Сам же Эдди гордо вздернул нос и триумфально изрек: - Самая настоящая русская водка! Жемчужина моей коллекции. - Наливай, - Хонджун, не оценивший всего этого пассажа, просто кивнул. - Пять порций. - Ты национальность перепутал? Ты китаец, а не русский. К тому же, ты еще на работе. - Вот от кого-кого, а от тебя занудного расизма не ожидал, - хохотнул Ким, сворачивая окровавленное полотенце и укладывая его на стойку перед собой. - Может быть я идентифицирую себя русским, проблемы? Наливай давай! Не говоря ни слова больше, бармен выставил на стойку в ряд пять рюмок и, с тихим хрустом пробки, открыл бутылку. Алкоголь быстро наполнил все пять шотов до краев. Эдди отставил бутылку и жестом предложил китайцу первую порцию. Хонджун, не долго думая, опрокинул одну за одной. Последняя опустилась на стойку с громким стуком. Эд работал в баре достаточно времени, чтобы научиться понимать что у людей на душе. Событие, свидетелем которого он стал, понурый Сонхва, разбитые кулаки и тяга к крепкому алкоголю у Хонджуна — пазл складывался крайне драматичный. «Ни дать ни взять Ромео и Джульетта из гетто. Во что же ты опять вляпался, Сонхва?» - Подумал Эдди, убирая пустые шоты. Плохое предчувствие сворачивалось в тугой узел, забираясь все глубже под ребра. - А это что? - Хонджун нарушил тишину, кивнув на плакат, украшающий стену позади Эда. - Не замечал его раньше. - Афиша предстоящего фестиваля, - бармен мысленно выдохнул, что китаец отвлек его от гнетущих мыслей. - Ежегодно Папа Миднайт устраивает фестиваль фристайла, чтобы члены группировок могли устроить дуэль, решить свои споры, но не посредством оружия, а через творчество. Он все еще грезит о том, что бандам удастся заключить перемирие. - Ты в это веришь? - Хон оперся одной рукой на стойку, чувствуя приятное опьянение, медленно затуманивающее разум, и закурил. - В реальность перемирия? - Я верю в Папу Миднайта, - ответил Эдди и пододвинул Хонджуну пепельницу. - И помогу ему всем, чем только смогу. - Эдди, Эдди, не сотвори себе кумира, - покачал головой Ким и легко слез со стула, махнув рукой напоследок. - Ладно, пойду я, поработаю, что ли. Походка Капитана ни на йоту не изменилась, будто в нем и не бывало триста грамм водки. Алкоголь сделал свое дело, заглушая лишние мысли, как и зверя, который в очередной раз чуть не выбрался на свободу. Проводив взглядом приятеля, Эдди задумался. С одной стороны, он был обязан доложить Миднайту о том, что видел, с другой — растерзанный Сонхва, который, как брошенный котенок, всегда был падок на доброе отношение к себе. Бармен запустил пальцы в дреды и витиевато выругался. Прежде чем что-либо делать, он решил поговорить с Паком. Ведь так и должны поступать друзья? Всю дорогу до дома Нэша Джимми не проронил ни слова. Сонхва был ему благодарен за это. Кореец прижался виском к стеклу, лениво разглядывая знакомые однообразные пейзажи. Истерика высосала из него добрую половину сил, а выпитый виски расслаблял тело — все в купе способствовало апатии, накрывающей с головой. Пак предполагал зачем Нэш отправил за ним. Это было неизбежно, как наступление нового дня. Однако парень не испытывал по этому поводу никаких эмоций, смирившись со своей участью. Ведь несколько недель вдали от главы Крипс не меняла его положения. Теперь он снова на районе, теперь он снова тайная игрушка мужчины, что трусливо прячет свои пристрастия, продолжая держать хорошую мину при плохой игре. - Хва, мы приехали, - Джимми потряс корейца за здоровое плечо. - Ты спишь? - Нет, - выпрямился Сонхва и улыбнулся. - Просто задумался. На улице среди припаркованных лоурайдеров сновала одурманенная толпа. Из каждой машины наперебой звучали разные биты, лились реки алкоголя — в доме проходила очередная вечеринка. Окинув празднество взглядом, Сонхва потянулся отстегнуть ремень, но Джи Младший его опередил, просто нажал кнопку крепления и, вернув ремень на место, вышел из машины, не желая, чтобы Пак предавал этому действию какое-то значение или посчитал это жалостью. - Пойдем? - спросил Хва, закрывая дверь машины. - Я не пойду, - качнул головой парень. - Мне было сказано только привезти тебя. Он ждет тебя в доме. Пак молча кивнул и прошел к крыльцу. С каждым шагом, как ему казалось, все больше и больше людей смотрели в его сторону, а музыка становилась все громче и громче. Это шествие напоминало ночной кошмар, в котором оказываешься голым посреди огромной толпы. Кореец взялся за ручку, сделал глубокий вдох и вошел внутрь. В нос тут же ударил запах травки и крэка. На кухне устроились двое в синих банданах, сгорбившиеся над столом, как известный персонаж из фильма про эльфов, и раскатывали дороги. На ковре рядом в гостиной валялось тело и похихикивало, принимая неестественные для человека позы, а на диване, раскинув руки по спинке и с откинутой назад головой сидел Нэш. Белая девушка с дешево нарощенными волосами и, с явно сделанной грудью, торопливо, расстегивала ширинку главы банды Крипс, широко открывая неприлично большие губы. Вся эта картина вызвала у Сонхва рвотный рефлекс. Он так давно жил во всей этой грязи, что научился не замечать этого. Но за дни, проведенные в Доме «14K», он сам не заметил, как отвык от этого всего, и теперь смотрел на это обновленным взглядом. Услышав щелчок замка, Нэш неторопливо поднял голову и открыл глаза. Разглядев вошедшего, он резко отпихнул от себе девушку, которая не удержала равновесия и упала с дивана. Грохот ее падения привлек внимание остальных. Два гангстера удивленно вылупились на босса и тут же, по одному кивку поняли, что от них требуется. Один прихватил нерадивую любовницу под руки, а второй потащил невменяемое тело к выходу. Когда вся процессия оказалась за порогом, Нэш добавил: - Сделайте музыку по громче. - Да, босс! - хором ответили ниггеры и захлопнули за собой дверь. Все это копошение заняло не более минуты, но в голове Сонхва, яркими вспышками молний, пронеслось несколько вариантов продолжения вечера, а отпускающий алкоголь изводил тяжелой болью в районе макушки. Биты, доносящиеся с улицы, прибавляли пару сотен паскалей, ухудшая состояние корейца. Когда количество децибел удовлетворило Нэша, он медленно поднял руку и на азиатский манер, ладонью книзу, поманил Хва. Пристальным взглядом мужчина рассматривал Пака с ног до головы, будто хотел в чем-то обличить или проверял. Белки глаз покраснели, превращая их больше в звериные, нежели человеческие. В таком состоянии Нэш вызывал неподдельный ужас, что холодил кровь. Сонхва видел гангстера в таком состоянии лишь единожды. И этого хватило, чтобы в голове плотно засела ассоциация с комодским вараном, размеренным, беспощадным и смертельно опасным. - С каких пор ты носишь бадлоны, а, Сонхва? - Прозвучавший вопрос лишь больше сбил с толку парня. - Знаешь, обычно их надевают чтобы что-то скрыть. Тебе есть что скрывать? Пак уже медленно приблизился к дивану, здоровой рукой рефлекторно прикрывая фиксатор. Нервы были натянуты до предела, а шкала тревожности, того и гляди, взорвется. А Крип лишь ухудшал положение своим деланным спокойствием. Одним грубым пинком мужчина опрокинулся кофейный столик, что жалобно прогремел, освобождая место перед диваном. Хва вздрогнул и спрятал глаза под челкой. Инстинкт самосохранения конвульсивно бился на задворках сознания, но даже он был не в силах победить оцепенение, завладевшее телом корейца. - Почему молчишь? Неужели я прав? - Нэш изогнул бровь и кивнул на ковер перед собой. - Не испытывай мое терпение. - Я… Я… Нет, мне нечего скрывать, - Пак медленно опустился на колени перед гангстером и через усилие поднял на него взгляд. - Кроме швов от ранения и фиксатора. Произнести это было очень тяжело, голос дрожал, а слова застревали в горле. Сонхва всячески старался не акцентировать внимание на своем приобретенном изъяне, но больше всего ему не хотелось вызывать у Крипа подозрения иного характера. - То есть это не потому, что ты продался китайцам? - Хмыкнул ниггер и толкнул ногой в грудь слева, пристально всматриваясь в лицо парнишки. Сонхва лишь поджал губы, стойко пережив этот тычок. Ему не было больно физически, но переломленная через колено судьбы душа, билась в адских судорогах, скукоживаясь и моля о спасении. - Я, по прежнему, и душой и телом принадлежу тебе, Нэш. - Правда? - Усмехнулся он. - Тогда где же твой ошейник Пак, по привычке коснулся своей груди, осознавая, что кулон, который он носил, в знак принадлежности, теперь украшает Мори. За все время, пока Хва был в Триаде, он ни разу не вспомнил про украшение. Сжав руку в кулак, парень молча опустил голову. Он не понимал, какую игру затеял гангстер и что именно сейчас требуется от него. - Знаешь, как попадают в банду Крипс? Через что проходят посвящающиеся? - Нэш так и не дождался ответа, выуживая из кармана тот самый кулон и покачивая им перед лицом Пака. - Да, знаю. - Готов пройти это ради права носить его? Сонхва шумно сглотнул, вновь посмотрел на Нэша. Лицо гангстера украшала улыбка, но в ней не было ни намека на дружелюбие. Она лишь сильнее напугала корейца, чья участь была предопределена еще задолго до того, как он переступил порог этого дома. Глупо и наивно было полагать, что глава банды Крипс закроет глаза на то, что его игрушка находилась на территории врага достаточно долгое время. В гетто действуют свои законы, в гетто не прощают предательство, а ничем иным нахождение Сонхва в триаде и нельзя назвать. Только единственный вопрос, который никогда не будет озвучен, возник в голове парнишки, на что Нэш злиться больше: на предательство банды или ревновал Пака. Выбор у Хва конечно был: либо принять предложение Нэша, либо без протекции умереть где-нибудь на улицах района. С тех пор, как Сонхва приехал в Лос-Анджелес, сбегая от одного угнетателя, он приобрел другого, он принял правила и прожил достаточно долго. Глупо было сейчас пытаться проявить характер, в котором он, если говорить по правде, так же сомневался. И вот сейчас, стоя на коленях перед гангстером, Пак мысленно проклинал Ким Хонджуна за то, что он сломал шоры, позволяющие закрывать глаза на собственное «я», легко принимая любые правила игры, шоры, которые сдерживали свободу мысли. Молчание затянулось, что очень не понравилось Нэшу. Он резко схватил парня за волосы и потянул наверх, чтобы встретиться взглядом с корейцем. Сонхва едва удержал равновесие, вытягиваясь в струну и морщась от боли. Улыбка сошла с лица гангстера, сменяясь холодной яростью. - Я не слышу, - прорычал мужчина сквозь зубы. - Готов, - болезненно выдохнул Хва. - Я готов! - Хороший мальчик. Правильный ответ, - ниггер отшвырнул его на пол и довольно улыбнулся. - В качестве поощрения, я постараюсь не трогать твою руку. Приступим? Сонхва успел лишь прикрыть голову здоровой рукой, как на него обрушился первый удар. Точный пинок в живот лишил возможности дышать. Парень жадно открывал и закрывал рот, чтобы сделать вдох. Но перерывы между ударами были слишком короткими. Нэш, словно озверел. Он бил парня если не на убой, то близко к тому, чередуя то руки, то ноги. Гангстер не жалел сил, однако обещание сдержал, ни один удар не опустился на покалеченную руку и голову Пака. Весь процесс проходил в абсолютной тишине. Ни Сонхва, ни Нэш не издавали ни звука. Только глухие удары терялись в какофонии битов, доносившихся с улицы. Хва сжимал зубы до скрежета и терпел всю ярость, коей был переполнен каждый удар бандита, пытаясь сфокусировать зрение, но слезная пелена застилала глаза. Жесткий ворс ковра раздражал кожу, порой отвлекая от боли, что растекалась по телу. На мгновение Паку показалось, что он не может пошевелиться, что он уже умер. Из уголка рта потекла струйка крови, а металлический привкус тут же развеял это заблуждение. Он все еще был жив, физически. - Добро пожаловать в Крипс, - на ковер, прямо перед лицом, сжавшегося от боли Сонхва, упал кулон. - На сегодня с тебя хватит. Твоими дырками я займусь позже. На инвалида у меня точно не встанет. С этими словами Нэш вышел во двор под радостное улюлюканье членов банды. С хлопком двери, из груди Сонхва вырвался болезненный, не человеческий, животный вскрик. Все копившееся в нем хлынуло наружу. Гремучая смесь из боли, обиды, злости и непонимания снова и снова ломала парня, корчившегося на полу. Истерзанное тело с умершей душой — вот так себя сейчас ощущал Пак Сонхва. Дрожащей рукой он потянулся к кулону, за который так дорого заплатил. Ядовитая ненависть заполнила легкие, выходя наружу кровавым кашлем, а чувство бессилия окончательно растоптало израненную надежду на лучшее. Хва медленно повернулся на бок, почувствовав давление чего-то лежавшего на полу. Нащупав предмет, он вытащил его из-под себя. Это был керамбит, выпавший из кармана. Сжав рукоять в ладони, Сонхва снова завыл сквозь слезы, утыкаясь лицом в колени и прижимая нож к груди: - Верни мне жизнь…