Пи с детства

      — Я дома, — крикнул Чимин, вернувшись с тренировки и кинув сумку на пол.       На кухне слышались голоса, среди которых были не только родительские. Пройдя вглубь квартиры, парень увидел старых знакомых семьи, но давно, когда он еще учился в младшей школе, те переехали в другой город и забрали с собой своего сына.       — Ой, Чимин, ты так вырос, — запричитала женщина, вставая со стула и заключая Пака в объятия.       — Какая неожиданная встреча, миссис Мин, — обнимал ее в ответ и пытался выглядеть дружелюбно. Сегодня день не задался, поэтому Чимин мечтал оказаться в своей комнате и посмотреть новую серию недавно вышедшего аниме.       — Я помню тебя еще вот таким. Правда, дорогой? — она обратилась к супругу и рукой указала себе в районе талии.       А Чимин по некоторым причинам бы и рад забыть тот период своей жизни, и уже думал, что забыл, но, выходит, воспоминания никуда не делись, въевшись в подкорку.       — Сын, ты же помнишь Юнги? — спросила мама парня, и тот скорчил гримасу отвращения.       — Того, кто рисовал мне в тетрадях пенисы? Конечно, как такое забыть? — не стал приукрашивать впечатление о «друге», с которым его упорно оставляли играть.       Юнги был старше Чимина на два или три года, соответственно, интересы у них были разные. Что такое три года в детском возрасте? За три года можно кардинально измениться, но Пак отказывался прощать Мина за испорченное детство. Сколько ему пришлось выслушать о себе от учителей, а затем от родителей, которые видели в Юнги белую и пушистую плюшку, не веря, что он способен на подобные вещи.       — Ты преувеличиваешь, милый, — отмахивалась женщина, пытаясь смягчить возникшее напряжение.       — Поверь, я еще преуменьшаю, — скривился Чимин. — Рад вас видеть. Я пойду к себе.       Зайдя в комнату и закрыв дверь, он не сразу сообразил, что оказался не один. Чимин тяжело вздохнул от нахлынувших воспоминаний и включил свет, тут же обратив внимание на сидящего на стуле блондина. В нем он узнал Юнги. Да, определенно, это он. Его самодовольная ухмылка осталась прежней, как и вызывающий внешний вид, кричащий о собственном превосходстве больше слов. Пусть они не виделись десять лет, Пак все еще мог с легкостью воспроизвести любой отрицательный момент, связанный с этим парнем.       — Ну привет, Чимин-а, — протянул Юнги, облизнув губы и наклонив голову вбок. — Ты так вырос, я бы тебя не узнал.       — А я бы с радостью тебя никогда не знал, Мин Юнги, — в это приветствие парень вложил все раздражение, какое имел. Если повезет, гость обидится и уйдет, но он никогда не отличался тактом и никогда не знал, когда лучше остановиться и прекратить издевательства.       — Все еще обижаешься?       — Нет. Обиды давно прошли, осталась ненависть. Проваливай отсюда, — Чимин мысленно поставил себе напоминание, чтобы обсудить с родителями, что этого человека нельзя ни при каких предлогах пускать в его комнату.       — Каким ты стал грубым, — зацыкал Юнги, но с места не сдвинулся.       — А ты все тот же придурок.       — Аккуратнее, Чимин-а, — улыбка сошла с губ Мина, и он встал со стула, подходя к Паку вплотную. — Я ведь могу и вправду вести себя как придурок. Поверь, тебе не понравится.       — Кто тебя сюда пустил?       — Твоя мама сказала, что я могу подождать тебя здесь. Знаешь, я ведь не хотел идти с родителями никуда, но потом я узнал, что там будешь ты, — Юнги облизнулся. — Как насчет забыть старые обиды и стать друзьями? Мы не виделись десять лет…       — И еще бы столько не видеться.       — Эх, Чимин. Позволь мне попросить у тебя прощения.       — Одного прощения недостаточно, — процедил Чимин, сверкнув взглядом. — Знаешь, сколько я из-за тебя натерпелся?       — Ой, подумаешь… — отмахнулся Мин. — Мы были детьми.       — Мне никто не верил, а ты продолжал издеваться, зная, что тебе ничего за это не будет. Сколько членов ты нарисовал в моих тетрадях? Ты считал? А у меня вот было много времени, пока я отрабатывал наказание за них. Семьдесят восемь с половиной, включая тот, который ты не закончил.       — Семьдесят девять с половиной тогда, — ухмыльнулся Юнги, кивая на письменный стол в углу комнаты.       — Чего? Ты… — Чимин кинулся к тетрадям, начав перебирать и перелистывать каждую страницу, чтобы случайно не опозориться еще и в университете.       Неожиданно Пак ощутил чужое присутствие в своем личном пространстве. По телу пробежала легкая дрожь, когда Юнги подошёл сзади и сильно прижался к спине парня, при этом обнимая его за бедра и целуя в плечо. Хоть Чимин был одет в рубашку из плотной ткани поверх футболки, это касание отозвалось лишним ударом сердца и эмоциональным взрывом в мозге.       — Я пошутил, Чимин-а, — прохрипел Мин, выдыхая горячий воздух на шею.       — Я тебе не верю, — голос не слушался Чимина, и он надеялся, что хотя бы говорил внятно. — Неизвестно, что ты здесь делал вообще.       — Хочешь знать — спроси, — Юнги повторил движение рукой, но в другую сторону, прогладил вверх до ремня узких джинсов и почти коснулся голого участка кожи под футболкой. — Ты же всегда был хорошим мальчиком.       — Прекрати, — Чимин замер, боясь пошевелиться, и прикрыл глаза. Странная волна прокатилась по всему телу, дошла до кончиков пальцев и вернулась обратно, останавливаясь внизу живота.       — В чем дело?       — Отойди от меня, — с силой Пак заставил себя отпрянуть в сторону и развернулся к Юнги лицом.       — Ты стал таким красивым и сексуальным, Чимин-а, — продолжал подначивать тот, сокращая расстояние до максимума.       — Чего не могу сказать о тебе, — огрызнулся он и сглотнул, сопротивляясь новой волне наслаждения. — Чем ты занимался здесь, пока меня не было?       — Читал, — признался Юнги, но Пак в недоверии сузил глаза, требуя подробностей. — Нашел у тебя в нижнем ящике старые открытки, которые ты…       — Ты рылся у меня в столе? — завопил Чимин, наклоняясь и открывая ящик.       Там лежали сочинения и карточки, которые он писал, когда учился в младшей школе. Собирался выбросить, но рука не поднималась, поэтому раз в месяц перебирал их и снова прятал обратно, обещая себе когда-нибудь избавиться от всего. Обещал уже года два.       — Мне понравилось сочинение про маму.       — Заткнись!       — «Моя мама очень вкусно готовит. Особенно мне нравятся пельмени», — цитировал Мин, смотря на раздувающиеся от злости ноздри парня напротив. — Будь я на ее месте, я бы обиделся. Как будто кроме пельменей она ничего не умеет.       — Не твое дело! Мама всегда сама лепила их и никогда не покупала полуфабрикаты.       — Моя мама говорит, что я похож на вареный пельмешек, — прошептал Юнги Чимину в ухо, встав сбоку от него, и положил голову ему на плечо.       — Мне что-то разонравились пельмени, — врал в ответ тот, отпихивая назойливого Мина и убирая ценные вещи обратно в нижний ящик. «Надо купить туда замок. Надо вообще везде установить замок», — думал Чимин, замечая новые попытки Юнги оказаться слишком близко.       — Там еще кое-что было, — Юнги опять прижался всем телом.       Чимин пихнул того в бок локтем.       — Чушь не неси, ничего там больше не было, — хмыкнул он, предварительно вспомнив содержание каждой открытки. Больше нечего было стыдиться, так что очевидно, что Мин блефовал.       — Я про то, что прямо под столешницей…       Чимин спиной почувствовал хитрую улыбку и покрылся холодным потом. Там он прятал свои рисунки, которые никому не показывал. Вот вообще никому. Просто рисовал, складывал в особую папку и приклеивал ее под стол, в своеобразный тайник, о котором даже родители не знали. Но Юнги, оказавшийся в комнате впервые, быстро нашел, будто знал.       — Очень анатомично, — подобрал правильное слово он, огибая бедро Пака и опирая руку о стол. — Ты поэтому на мои пенисы ворчал? Потому что они были карикатурными?       — Пусти.       — Скажи, тебе кто-то позировал?       — Нет.       — Или ты рисовал свой?       — Хватит, — краска покрыла лицо Чимина полностью, а из ушей вот-вот пойдет пар. Слишком стыдно. Особенно перед Юнги. Не хотелось показывать ему такую свою сторону.       Мин молчал. И эта тишина смущала Пака до дрожи в коленках. Он кусал губу и отворачивался, чувствуя чужой взгляд на себе, но не мог определить, куда конкретно Юнги смотрел. Это неважно. Тем, что он видел, он уже раздел Чимина догола, обнажив немного озабоченную душу.       Ну нравилось ему прорисовывать каждую складку, каждую венку на эрегированном члене, нравилось выводить карандашом контуры, нравилось водить пальцем и растушёвывать тени. Нравилось до обильного слюноотделения, до крепкого стояка, который иногда приходилось прятать за широкими джинсами и оверсайзными толстовками, потому что не всегда рисовал дома и не всегда находил укромное место.       Чимин краем глаза посмотрел на Юнги, чьи веки были опущены, а рот приоткрыт. Он не слышал его дыхание, но, судя по неподвижной груди, тот почти не дышал.       С другой стороны, но самую малость, Пак чувствовал легкое облегчение, что его не подняли насмех и не побежали жаловаться его родителями, демонстрируя листы А4 с нарисованными пенисами в самых разных ракурсах. И да, очень анатомичных. Однако что ожидать от человека, с которым не виделись десять лет? Наверняка же он уже не тот мальчик, каким был в тринадцать.       — Мне жаль, Чимин-а, что испортил тебе детство, — тихо прошептал Мин и отошел на шаг назад. Видно было, как он заставил себя это сделать, но расстояние между ними увеличивалось, а Паку дышать почему-то становилось тяжелее. Тот продолжал: — Шило в жопе играло, сам понимаешь, переходный возраст. Я, пожалуй, пойду.       С этими словами он за секунду преодолел расстояние до двери, нажал на ручку и вышел, с эхом в ушах Чимина захлопнув ее. Далее Пак услышал, как закрылась дверь ванной комнаты, и картинка в голове рисовалась самая что ни на есть пошлая и грязная. Он закрыл глаза, представляя член Юнги и как он рисует его, пока рука Мина сжимает ствол, из которого обильно извергается сперма, стекая и пачкая его длинные пальцы.       — У вас все в порядке? — неожиданно в комнату зашла мама Чимина и почти застала, как ее сын сжимал свой член через ткань джинс.       — Угу, — промчал он, отворачиваясь к столу и стараясь вести себя как ни в чем не бывало. Решив занять чем-то руки, он начал перебирать лежащие на столе тетради обратно в пластиковый стенд, откуда выпотрошил не так давно.       — А почему Юнги выскочил и сразу закрылся в туалете?       — Какать наверно ушел. Мам, что за вопросы? — даже Чимин слышал, как дрожал его голос. Вряд ли это осталось незамеченным, но женщина не стала наседать, лишь молча кивнула и прикрыла за собой дверь.       Следующие несколько минут тишины и одиночества дали парню немного подумать и переосмыслить свое поведение. Обида на Юнги действительно давно прошла, как он и сказал. Ненависти тоже уже не чувствовал. А ведь надо было всего лишь высказать ему в лицо и получить заветные извинения.       Стоило дать Мину шанс, ведь за десять лет он сто процентов поменялся. Да и Чимин уже не тот мальчик, который краснел из-за вида нарисованного пениса, боясь на него взглянуть.       Зато каким Юнги стал…       Десять лет назад Чимину было десять, поэтому о девочках (или о мальчиках) он в сексуальном плане не думал, находя больше веселья в играх на улице с друзьями. А сейчас Пак не удивлялся собственным пошлым мыслям об этом парне, что наверняка дрочил в туалете.       В дверь постучали и тем самым вывели Чимина из раздумий.       — Кто? — на автомате спросил он, сразу же услышав ответ:       — Я. Можно войти?       Чимин ухмыльнулся. Юнги таким образом вымаливал прощение за то, как бесцеремонно ворвался в его комнату, порылся в вещах, а потом бесстыдно облапал?       — Да, — разрешил Пак, развернулся на стуле и сел в такое же положение, каким его встретил Мин ранее. Только, разве что, без нахальное ухмылки на губах. — Закрой дверь и… есть разговор. Пожалуйста, никому не говори о том, что ты увидел.       — Ха. За кого ты меня принимаешь? Я не трепло, — вроде бы и спокойно, а вроде бы с долей издевки говорил Юнги, подходя ближе. В его глазах все еще не спавшая пелена, и Чимин сглотнул, подтверждая про себя свою догадку про мастурбацию в туалете.       — Что делал, раз сбежал? — решил немного поиздеваться Пак.       — Дрочил. Ты же все понял.       Чимин не ожидал, что Мин так просто ответит. Ну да, следовало подумать, что для него наверняка не существовало тормозов. Если его не смутили десятки нарисованных членов под столом Пака, то и разговоры про дрочку — подавно.       — Зачем для этого убегать? — Чимин не сразу понял, что задал вопрос вслух, но уже было поздно.       — Хотел бы, чтобы я при тебе это делал?       — Вовсе н…       — Хотел бы нарисовать, как я это делаю?       Чимин закрыл рот и задержал дыхание, предварительно не вдохнув.       — Хотел. — Голос Юнги прозвучал слишком близко, хотя он, произнеся это, еще не подошел вплотную.       Чимин смотрел на него снизу вверх и хлопал заблестевшими глазами. Неужели он настолько очевиден? Щеки краснели, веки с ресницами подрагивали, пальцы заламывали друг друга, пока Пак наблюдал за приближающимся лицом Юнги.       — Как ты это нашел? — с трудом произнес он, стараясь разбавить напряженную атмосферу разговором. Надо только было выбрать другую тему.       — Я просто подумал, что у такого послушного сына обязаны быть скелеты в шкафу, — Мин наклонился и поставил руки по обе стороны от Чимина, заметив, как у того дернулся кадык. — Шкаф я проверил: там ничего нет.       — Ты рылся у меня в вещах, — как-то не сильно возмущался парень, боясь пошевелиться и коснуться соблазнительно облизывающихся губ напротив.       — Прости. Своеобразный способ узнать тебя получше, но я ничего не нашел. Ни намека на твою личную жизнь, поэтому я предположил, что, возможно, у тебя и личной-то жизни особо нет. Я прав?       Чимин сглотнул.       — Ч-что ты имеешь в виду под «отсутствием личной жизни»?       — Встречаешься с кем-нибудь? — казалось, Юнги намерено избегал таких фраз как «есть девушка» или «есть парень», найдя более обобщенную формулировку.       — Пока нет, — мотнул головой Пак.       — Ты девственник? — и, заметив, каким пунцовым парень вмиг стал, выпрямился и улыбнулся: ответ на свой вопрос он получил.       Чимин спрятал взгляд. Затронута не то чтобы болезненная для него тема, просто он сам давно накручивал себя, что в двадцать лет даже ни разу нормально не целовался. Проблема в том, что девушки его ни капли не привлекали, а просто так подойти к понравившемуся парню с признанием и приглашением на свидание не мог. Боялся отказов даже тогда, когда замечал на себе заинтересованные взгляды.       А Юнги словно видел Пака насквозь, давя на самые чувствительные места. Если он сейчас спросит про…       — А целовался хоть раз? — он все-таки это спросил, и Чимин вжался в стул, начав крутиться, чтобы отвернуться от «рентгеновского» зрения Мина. — Могу научить, — пожимал плечами Юнги, как будто для него неважно, с кем и как.       Они же «друзья» детства, не виделись с десяток лет, да и тогда отношения были не ахти. А тут такие чересчур интимные предложения, от которых вроде как не хотелось отказываться, но в то же время липкий страх быть осмеянным за отсутствие опыта в элементарных поцелуях сковывал и не давал произнести простого «да».       В дверь постучали.       — Чимин, Юнги, вы тут? — позвала мама первого.       — Да, — повернул голову Пак, избегая при этом смотреть на Мина.       Женщина вошла и впустила в комнату остальных гостей.       — Как вы тут? Все хорошо? — по-доброму интересовалась мать Юнги. — Сын, ты уже говорил с ним по поводу занятий?       — Да, мам, буквально только что предложил, но он пока не ответил, — парень недвусмысленно подмигнул Чимину, из-за чего тот в шоке уставился на него, то и дело перемещая взгляд на миссис Мин и обратно. О чем они говорят?       — Что скажешь, Чимин? — не выдержав молчания, спросила его мама и прошла вглубь комнаты, кивая на лежащие на столе учебники. — Ты же говорил, что у тебя проблемы с экономикой. Юнги как раз учится на финансовом. Тэхи говорит, что он в этом ас.       — Ага, он та еще задница, — шикнул Пак и сжал зубы.       Ему на самом деле грозила плохая отметка за экзамен, поэтому он и искал кого-нибудь, кто понятно расскажет теорию и просто объяснит практику, но не ожидал, что на роль репетитора ему на блюдечке принесут самый страшный его кошмар.       — Соглашайся, — подначивал Юнги, касаясь ногой ступни Чимина. — Будет весело. Обещаю, пенисы больше рисовать не буду.       — Так это была правда? — вскрикнула Тэхи, его мать, до этого утверждавшая, что ее сын на подобное не способен. — Юнги…       — Ладно тебе, мам. Это было давно, и я извинился. Да, Чимин? — он зыркнул на парня и одними губами произнес: — «К тому же, теперь пенисы рисует он сам».       Дальше начались причитания по поводу ужасного воспитания Юнги и извинения его матери за это. Она чуть на колени не падала перед ним, так что Чимину пришлось убеждать ее, что это дело давно минувших лет и что сейчас он не тот обиженный мальчик. Он надеялся, что Мин на самом деле сожалел о всех проделках, как сам выразился ранее, поэтому сказал, что простил его. Даже согласился на занятия по экономике, искоса заметив блеснувшие интересом глаза Юнги. Хотя в подробностях его настоящего предложения, озвученного за секунду до стука в дверь, слово «занятия» вообще воспринималось по-другому.       А что, если Юнги на самом деле говорил про экономику, а заплывший от легкого возбуждения мозг Чимина интерпретировал все иначе? С этими мыслями он остался сидеть за столом, в тумане прощаясь с уходящими гостями.

***

      Они сидели на полу за небольшим столиком, и неловкость витала в воздухе. Чимин до прихода Юнги разложил учебники и тетради, отметив стикерами, что не понимал. По правде говоря, он бы обклеил всю книгу закладками, но решил пока пройтись по базе. Надеялся, что на основании этого он поймет больше и услуги репетитора в будущем не понадобятся. Этого наглого репетитора, который ухмылялся не только ртом, но и узкими глазами, направленными отнюдь не на лицо ученика.       — Может, начнем уже? — первым прервал молчание Чимин, кашлянув и садясь ближе к столу.       — А я уже, — подмигнул Юнги.       — Что?       — Наше занятие началось уже десять минут назад. Пока ты на меня только пялился.       — Я не… Как же ты меня бесишь. Зачем я согласился? — причитал под нос Пак. — Ладно, быстрее начнем, быстрее закончим.       — Не быстро, но обильно. Покажи, что вы там проходите на первом курсе, — Юнги взял учебник и, перевернув первый стикер, глазами пробежался по тексту и формулам.       Наблюдать за ним было слишком волнительно. Чимин снова залип, глядя на шевелящиеся невпопад губы Мина, который просто ими двигал, делая вид, что читал, а сам нагло посматривал из-под челки на чуть ли не обтекающего слюнями парня. Ему и самому хотелось забросить книгу куда подальше и занять более желанным занятием, но сдерживался. И даже не шутил по поводу обильного слюноотделения Чимина, думающего точно не о проблемах с экономикой.       Юнги смог удивить Пака: он доступным языком объяснил две больших главы и показал, как применить пройденную теорию на практике. Говорил медленно, донося информацию и расставляя ее по полочкам. Чимин, в начале занятия сидевший с сильно сведёнными бровями, заметно расслабился и впитывал знания, честно кивая на все вопросы, понял он или нет. Почему преподаватели в университетах так не могут? Тогда ведь и студенты будут больше заинтересованы в лекциях и не будут просто решать по примеру.       — Чимин-а, ты такой молодец, — после правильно решенной задачи говорил Юнги, и Пак плавился, больно сжимая ступни пальцами.       Он никогда не замечал за собой подобной реакции на похвалу, хотя прежде ему она просто нравилась. Когда его хвалил кто-то другой, приятное тепло просто растекалось по телу, в то время как от слов Мина внутри полыхал настоящий пожар, особенно в районе паха.       — С тобой все хорошо? — спросил Юнги, когда заметил странное поведение Чимина.       — Да, — совсем не врал тот. Просто из-за неловкости не мог признаться, что похвала Мина до боли возбуждала его.       — А выглядишь так, что нет. Давай на этом закончим.       Юнги закрыл учебник и, не встретив сопротивления со стороны ученика, придвинулся ближе.       — Ты ничего не ответил на мое изначальное предложение. Что скажешь? Научить? — он перешел на шепот, поэтому о последней фразе Чимин скорее догадался, чем расслышал. Пак замер, уставившись вперед, туда, где не было прожигающего взгляда смотрящего на него Юнги.       — И т-ты вот так просто мне это говоришь? — расстроено бормотал Чимин. Он не хотел казаться доступным и падким на подобные предложения.       — Думаешь, я каждому это предлагаю? — будто прочитал мысли Мин.       У него что, в голове установлен считыватель, переводящий мысли в слова?       Видя замешательство Пака, Юнги добавил:       — Если ты не хочешь, то так и скажи. Я же не заставляю. Просто говорю то, что сам хочу.       Чимин вспыхнул как новогодняя гирлянда. Правда, только красным цветом. Он поднял взгляд, но не думал, что снова встретится им с Мином, который и не собирался отворачиваться, соблазняющее закусывая и оттягивая свою нижнюю губу.       Юнги дразнил. Уже давно заметил, как на него реагировал парень, поэтому наглым образом этим пользовался. Но не просто потому что. Будь на месте Пака кто-то другой, даже бы не предлагал свои услуги. Влюбился по уши. С первого взгляда, как только Чимин зашел в комнату и свет упал на его медового цвета кожу, на шикарные бедра, тонкие длинные ноги и мягкие лоснящиеся волосы. Поплыл прямо там, на стуле. А как вспомнил про то, что нашел под столом, еще сильнее возбудился, не в состоянии сдерживать стояк силой мысли.       Несмотря на все это, спрашивал у Чимина разрешения на еще большее вмешательство в его личное пространство. Желательно с добровольным согласием. И с языком.       Чимин еле заметно кивнул и взвизгнул, когда сильные руки Юнги схватили его упругие бедра и притянули к парню, который давно отодвинул столик с учебниками в сторону.       — Начинай, а я посмотрю, с чем имею дело, — шептал Мин, кладя руку на щеку Чимина.       — Но ведь ты же обучаешь, — недоумевал Пак, не решаясь наклониться чуточку вперед и сократить считанные миллиметры.       — Так же, как ты сначала показал, что ты не понимаешь в экономике, покажи мне, что ты умеешь, — парировал Юнги, большим пальцем оглаживая кожу вокруг губ, но не заходя дальше.       — Ладно.       Чимин закрыл глаза и дернулся, приоткрывая пухлые губы. Мина плавило от этого действия, но он сдержался, чтобы не впиться в них в эту же секунду. Он терпеливо ждал, и вот парень сам аккуратно коснулся чужих губ, будто клевал, не разжимая своих.       — Нет, это была плохая идея, — всхлипнул он, подорвавшись на ногах, но сильные руки усадили его на место.       — У тебя очень хорошо получается, — говорил Юнги и поглаживая завел руку на затылок Пака.       — Ты врешь. Ты так говоришь, только чтобы не обижать меня…       — Нет, я правда так думаю. Просто будь смелее. Ты потрясающий, Чимин-а, — как мёд, тянул Мин, чувствуя, как парень растекался от его слов. О да, догадка о том, что тот испытывает сексуальное возбуждение от похвалы, оказалась верной.       — Как ты это делаешь? — спросил он, все еще не понимая собственной реакции на, казалось бы, простые фразы.       — Что? — ожидание поцелуя съедало, но Юнги терпел.       — Меня кроет от твоих слов, — прошептал Чимин и повторил вопрос: — Как ты это делаешь?       — Это твой личный кинк. Наслаждайся.       Юнги решил немного ускорить процесс и накрыл приоткрытые в удивлении губы напротив своими, поочередно сминая сначала нижнюю, затем верхнюю и пока не рискуя углублять поцелуй. Лишь слегка сдавливал шею сзади, чтобы Чимин не сбежал раньше времени.       — Теперь повтори то, что сделал я, — нехотя отстранился Мин.       — Я? — услышал и улыбнулся уголком губ.       — Ты видишь передо мной еще кого-то? — и тут же ощутил на губах сначала горячее дыхание, а затем мокрое прикосновение подрагивающих губ.       Чимин послушно повторил только что «пройденный материал» несколько раз, показывая учителю, что усвоил его и готов приступить к следующему этапу. Они же остановятся на этом, да? Юнги же не бросит его возбужденным и неудовлетворенным?       — Очень хорошо, боже, — простонал Мин и преступил собственноручно проведенную границу, впиваясь в податливые губы.       Чимин догадался без напоминания, на интуитивном уровне, что ему следовало всего лишь повторять, но ему было мало. Словно он чувствовал, что Юнги сдерживался и не позволял себе заходить дальше слишком быстро. Однако Чимину хотелось все и сразу, ему уже недостаточно простых движений губ: хотелось почувствовать всю полноту ощущений, которые испытываешь, когда целуешься с кем-то. Это чудесное возбуждение внизу живота и щемящее чувство в груди всегда или только с тем человеком?       Снова прочитав чужие мысли, Юнги аккуратно просунул язык между губ Пака, словив с них при этом сладкий стон.       — Поиграй с ним, — на выдохе произнес он, забыв, что Чимину пока нужно подсказывать, прежде чем он сам будет доводить Мина до исступления.       С таким талантом рисовать члены у него наверняка огромный потенциал к поцелуям.       Пак заметно осмелел, сел в более удобное положение и положил руку на шею Юнги, тут же ощутив чужую руку на своей талии. Чимин коснулся чужого языка, медленно провел по нему и, смыкая губы вокруг и посасывая, отстранился. Захотелось сделать так еще раз, поэтому он повторил уже смелее, после чего сам проник в рот Мина, заставляя его перейти дальше.       И через минуту Юнги уже не боялся испугать парня, выцеловывая его со всей страстью, которую копил еще с начала урока по экономике. Чимин быстро поймал заданный темп, иногда даже дразнил ложными попытками отстраниться, а потом врывался с новой силой, наслаждаясь легким раздражением Мина. Так ему и надо.       Громкий стук в дверь заставил Чимина подпрыгнуть и за секунду оказаться за столом, придвинув его к себе. Дверь открылась, а Пак сжал челку, склонившись над открытым на случайной странице учебником. Не видел, как вел себя Юнги, и боялся взглянуть на него.       — Как вы тут, парни? — вошла мама Чимина, держа поднос с чаем и печеньем. — Отдохните немного и перекусите.       — Спасибо, миссис Пак, — спокойно произнес Юнги, вставая и перехватывая поднос. — Мы почти закончили, остался последний штрих.       Чимин закивал в подтверждение, играя роль вовлеченного в учебу студента, и так и не поднял головы, пока родственница не скрылась за дверью. В следующее мгновение он подскочил с места, метнулся туда и щелкнул замком, при этом на несколько секунд прислонившись к деревянной поверхности.       — Чаю? — подначивал Юнги.       Чимин посмотрел на довольное и расплывшееся в улыбке лицо Мина: либо его ни капли не побеспокоило вмешательство его матери, либо он отличный актер.       — Как думаешь, она все поняла? — шепотом спросил Пак, прикусывая нижнюю губу.       — Откуда мне знать? Но твои красные губы она не видела, так что…       — Они красные? — взвизгнул он и дотронулся до них, ощутив мелкое покалывание.       — И безумно соблазнительные. Иди сюда, — Юнги привстал и, дотянувшись до свободной руки парня, потянул на себя, возвращая в положение, из которого их вынудили выйти.       — Думаешь, нам можно продолжать?       — Не следует останавливаться на полпути. Надо закрепить материал.       Долго уговаривать не пришлось: Чимин сам прильнул к его губам, сразу переходя к месту, где они остановились в прошлый раз.       — Я могу спросить? — Пак отстранился и выдохнул прямо в губы. — Ты часто даешь такие уроки?       — Это мой первый раз, — в перерывах между фразами Юнги рвано целовал припухшие губы Чимина, которого вело от каждого слова. — И кажется, я больше ни с кем другим не смогу целоваться, Чимин-а. Ты сводишь меня с ума… Как ты сводишь меня с ума…       Юнги толкнул Пака на пол и навис, невольно проехавшись между широко раздвинутых ног. Настолько невольно, что захотелось повторить, но Мин сначала посмотрел в затянутые пеленой возбуждения глаза Чимина, где заметил то же желание близости вперемешку со страхом.       У Юнги стоял. Как и у Чимина, судя по бугорку на его штанах.       — Не бойся, ладно? — успокаивал он, опускаясь к шее Пака и мокро целуя ее в сгибе. — Я не зайду дальше, чем ты не готов. Чимин-а, ты такой сладкий, я не могу не… — он вобрал кожу возле ключицы и со звуком отпустил, тут же принявшись зализывать засос.       Чимин простонал от удовольствия и пропустил пальцы в волосы Мина, сжимая и придавливая его к себе. Он не ожидал, что их уроки поцелуев доведут до подобного, но он не хотел останавливаться, пока настолько хорошо. Пусть потом будет стыдно. Главное, умопомрачительно в моменте.       Юнги прошелся по чужому возбуждению и сорвал фейерверки в глазах, видя сквозь них абсолютно зеркальную реакцию. Чимин не позволял себе громкие стоны, но дышал тяжело и заполошно, приподнимая бедра навстречу движениям Мина.       — Чимин, можно я сниму с тебя штаны? Обещаю, я не…       — Снимай, — не дослушав, прошептал Пак, ловя ртом воздух. Кислорода катастрофически мало, однако он сделал выбор в пользу наслаждения, скапливающегося внизу живота.       — Ты такой… хороший и невозможный… — улыбаясь прямо в губы Чимина, Мин провел ладонью с талии, накрыл и сжал член через тонкую ткань домашних штанов.       — Дальше…       — Слушаюсь, — бормотал Юнги, полностью стягивая низ вместе с трусами.       Он облизал ладонь и обхватил ею розовый член Чимина, что идеально лег в руку, но пока не сжимал, легонько проведя до головки и надавив на нее большим пальцем. Оттуда обильно сочился предэякулят, и Юнги принялся размазывать его вдоль, постепенно увеличивая амплитуду и давление на ствол.       Чимин, как и многие подростки, давно начал «половую жизнь со своей рукой», часто уединяясь в комнате или принимая душ. Но теперь ему казалось, что он многое упускал, ведь Юнги так правильно ему дрочил. И как ему теперь брать свой член в руку? Парень сдавленно стонал и толкался бедрами в кулак. Искал губами чужие и тут же получал желаемые поцелуи, от которых он больше не сможет отказаться.       Юнги же невольно имитировал толчки и проезжался собственным членом в узких джинсах по бедрам Чимина. Ему этого будет мало, но пугать парня, еще не готового к сексу с проникновением, он не планировал. Что уж говорить, доходить до стимуляции его члена — тоже, но не смог удержаться, особенно когда парень разрешил. Мин растворялся под выдыхаемые ему в губы просьбы ускориться, что кончил, наверно, от них, позорно спустив в штаны, — никак от того, что сильнее вжался в чиминово бедро.       — Чимин-а, ты так сладко стонешь для меня, — последнее, что слышал Пак, прежде чем задрожать всем телом, выгнувшись дугой до хруста позвонков. На какое-то время он потерялся в пространстве, тяжело дышал и жмурился в попытках запомнить это чувство, приятно погрузившее его тело в наслаждение.       Придя в себя, Чимин ощутил нежные поглаживания на своей щеке, тогда как Юнги смотрел на него с нескрываемой любовью.       — Обещай мне, что нарисуешь, как я дрочу, — Пак на секунду подумал, что тот над ним издевался, но Мин даже не улыбался. Он ласково мазнул нос парня губами и заглянул в его блестящие от счастья глаза.       — Ты правда этого хочешь? — смущенно прятал взгляд Чимин, хотя сам возбуждался от одной мысли, что сможет сделать это.       — О да, — выдохнул Юнги и, взяв парня за подбородок, накрыл его губы в новом поцелуе. Потом соврет, что ему необходимы дополнительные уроки, потому что вряд ли он сможет отказаться себе в удовольствии целовать их снова и снова.