Воздушные Замки: Неправильный принц

День не задался с самого утра. Ещё дома Алёна пролила на себя кипяток и сильно обожгла руку, по колготкам поползла отвратительная стрелка (пришлось распечатать новые), в метро была страшная давка, а теперь ещё и дождь зарядил. Зонтик она, естественно, забыла. Толпа вынесла её из подземки, чуть не прихлопнув дверью, и кто-то очень высокий и, видимо, очень опаздывающий сильно толкнул её куда-то влево, прямо на высокий бордюр, об который она, конечно же, запнулась и полетела носом вперёд, выставив перед собой руки. В тот момент ей хотелось только одного: сломать себе что-нибудь и спокойно уехать в травмпункт, только бы не тащиться в офис с ободранными коленями и грязной юбкой. Хуже этого, как ей подумалось, не могло быть уже просто ничего. Оказалось, могло. Зажмурившись, она ждала столкновения с мокрым твёрдым асфальтовым покрытием (или тротуарной плиткой, что там было у неё под ногами), но вместо этого руки ощутили траву, а колени ткнулись в мягкую землю. Девушка с опаской открыла один глаз. Перед ней расстилалось невозделанное, дикое поле, покрытое высоким душистым разнотравьем, вдалеке виднелась тёмная кромка леса, воздух был свежим, по-летнему ароматным и совершенно не городским. Впрочем, деревней тоже не пахло: видимо, неподалёку вообще не было никаких населённых пунктов. Алёна поднялась на ноги, вытерла руки прямо о юбку и осмотрелась. Прямо позади неё проходила довольно широкая дорога со следами копыт и колеёй от тележных колёс. Пересекая поле, дорога уходила в лес. «По крайней мере, люди здесь живут, — подумала она. — Где бы ни находилось это «здесь». Умом она понимала, что сейчас самое время паниковать и спрашивать себя, куда же она попала, куда делся выход из метро, и что вообще происходит, но всё перекрывало облегчение от того что теперь не нужно идти на работу в грязной юбке и рваных колготках. Да, новые колготки она всё-таки тоже порвала… С одной стороны дорога уходила в лес, а с другой, похоже, в какую-то низину, потому что совершенно внезапно вдалеке возникла человеческая фигура. Путник быстрым шагом приближался к Алёне и, хотя до него было ещё достаточно далеко, у девушки тревожно забилось сердце. Место открытое, прятаться здесь негде — разве что попытаться схорониться в невысоких придорожных кустах, но раз она заметила человека, то и он наверняка уже заметил её. Оставалось надеяться на то, что это не какой-нибудь разбойник, хотя теоретически встреча с любым мужчиной на безлюдной дороге могла нести большие неприятности. Алёна порылась в сумочке и сжала в кулаке ключи. Если что, можно попытаться отбиться ими, хотя она искренне надеялась на то, что до такого не дойдёт. Тем временем, человек всё приближался, и у неё немного отлегло: на вид он казался не выше неё, худенький… Подросток? «Тоже небезопасно, но хотя бы не громила», — подумала она. За спиной одетого в тёмную одежду мальчишки болтался длинный плащ, на плече висела сумка, но никакого заметного оружия при нём вроде бы не было. Ещё одно облегчение: от меча, например, ключами точно не отмашешься. То, что парень был одет как какой-то косплеер или ролевик-реконструктор, Алёну уже даже не удивило: она любила читать романы о попаданках, и почти сразу поняла, что с ней случилось то, о чём она когда-то страстно мечтала в детстве: её перенесло в другой мир. «Может, и мужика нормального встречу? Хотя после Лёши мне любой нормальным покажется…» Лёша, её бывший муж, вовсе не был «ненормальным» в общепринятом смысле. У него были богатые родители, работа на руководящей должности в отцовской компании, новенькая машина премиум-класса и квартира в центре Москвы. Казалось бы, вот она, мечта любой «золушки», ведь к этому всему прилагалась в том числе и весьма недурная внешность, чувство юмора, ум, харизма… Достоинства Алексея можно было перечислять и перечислять. Вот только Лёша никогда не любил никого, кроме себя, а окрылённая влюблённостью Алёна далеко не сразу смогла это понять. Он женился на ней просто потому что посчитал, что она будет рядом с ним красиво смотреться. Ему не нужна была содержанка, поэтому хорошая работа Алёны была плюсом. Ему не нужна была вертихвостка, поэтому отличное образование, воспитание и родители-академики были ещё одним плюсом. Он выбирал жену как выбирают машину или дорогой костюм: она должна была быть презентабельной и функциональной. Поэтому, когда Алёна рассказала мужу о своём бесплодии, он немедленно подал на развод: «неполноценная» жена была ему уже не нужна. Кажется, в тот день её мир рухнул. Нет, на самом деле он рухнул гораздо раньше, ещё тогда, когда Лёшина мать настояла на том, чтобы Алёна сделала аборт три года назад: по её мнению, молодая пара была ещё не готова воспитывать ребёнка, и Алексей, конечно же, с этим согласился. Алёна долго плакала, но пошла на поводу у мужа и свекрови, после чего у неё развились осложнения, которые в итоге привели к бесплодию. Она долго не решалась рассказать об этом, потому что не хотела, чтобы он испытывал вину… Какой же она была дурой. Он и на секунду не посчитал бы себя виноватым. «Ты стала бесплодной из-за того аборта? А какое я имею к этому отношение? Никто, кажется, не держал нож у твоего горла и не угрожал расправой, если ты его не сделаешь. Это было твоё решение». Алёна поморщилась и потрясла головой, отгоняя дурные мысли. Ей было противно вспоминать, как она рыдала у его ног, как умоляла не оставлять её… Почему ей не хватило самоуважения просто молча уйти, на что она вообще надеялась? Сейчас, спустя полгода, всё уже казалось каким-то мутным и далёким, как будто происходило не с ней, и она совсем не могла понять действий того человека, которым тогда была. Парень в откинутом за спину плаще поравнялся с ней и остановился. У него были ярко-синие глаза какого-то невероятного оттенка, какого не бывает в реальной жизни, и на секунду Алёна подумала, что он носит контактные линзы, но нет: его радужка была совершенно натуральной во всём, за исключением цвета. На вид юноше было лет пятнадцать-шестнадцать, его кожа была гладкой, ещё не знавшей бритвы, а тонкие черты лица отличались редкой правильностью и красотой. Он мог бы сойти за переодетую девушку, если бы не тяжёлый, острый взгляд, упрямо нахмуренные густые брови и твёрдая линия подбородка. — Ага, — сказал он, ухмыляясь одним уголком рта. — Вот я тебя и нашёл, маленькая досадная проблема. Алёна оторопела и открыла было рот, чтобы что-то возразить, но парень продолжил уже гораздо мягче: — Сильно перепугалась? Как тебя зовут хоть? Мысли лихорадочно забегали в её голове. Как представиться? Вдруг имя «Алёна» для этого мира будет странным? С другой стороны, он говорит на языке, который она может понять… — …лён, — пробормотала она, внезапно обнаружив, что горло пересохло так, что ей сложно говорить. — Лён? Как растение? — удивился юноша. — Алёна, — всё же решив ничего не изобретать, поправила она. — А мне нравится «Лён», — усмехнулся парень. — Тебе подходит, цветочек. — Почему цветочек? Вроде бы из льна делают ткань, — от удивления она даже не стала говорить о том, что ей не нравятся все эти штучки вроде «цветочек», «зайка» и прочие бессмысленные глупости. — Ты что, никогда не видела, как цветёт лён? Вот смешная. Смотри, сейчас найду, пока шёл, точно где-то видел. Парень сделал пару шагов в траву и нагнулся, срывая веточку небесно-голубых цветов. — Похожи на твои глаза, — вырвалось у неё. — Разве? Мои глаза гораздо темнее, да и оттенок более холодный, — пожав плечами, возразил он. — Или ты просто хотела сделать мне комплимент? «Вот я дура, — подумала Алёна. — С такой внешностью на него девчонки, наверное, пачками вешаются, а тут великовозрастная я с неуместными комментариями. Ещё подумает, что я из тех, кто по молоденьким мальчикам». — Просто… У меня на родине таких глаз у людей не встретишь, поэтому я и сравнила… — промямлила она, уставившись на свои испачканные ещё московской грязью туфли. — Странно, что ты так говоришь, — парень подошёл к ней вплотную и, ничуть не смущаясь, приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в лицо. — Ведь твои собственные глаза ярче многих изумрудов, которые я видел. Хотя оттенком больше напоминают лесной мох… — Если это тоже был комплимент, то он какой-то неоднозначный, — поморщилась Алёна. — Кстати, я назвала тебе своё имя, а ты — до сих пор нет. — О, прости, я отвлёкся на цветы, — простодушно улыбнулся юноша. — Меня зовут Сирил. — Сирил… Как «Кирилл», если написать латиницей?.. Только ударение на первый слог… — пробормотала она. Парень посмотрел на неё так, будто она несла какую-то околесицу. — Ну да, похоже, но непохоже, — хмыкнул он. — Ладно, ближе к делу: я пришёл за тобой, чтобы отвести в столицу… Гхаш! Что там такое? «Видимо, «гхаш» — это какое-то непереводимое ругательство», — машинально отметила про себя Алёна. Посмотрев туда, куда указывал Сирил, она увидела клубы пыли над дорогой. Похоже, из той же низины, откуда появился он, поднимался целый отряд конников. — Прячемся, — прошипел парень, толкая её в кусты. Она послушно поползла под колючие ветки, надеясь, что на них не обратят внимания, даже если заметят. В конце концов, кому какое дело, чем они там занимаются в кустах? Конный отряд прогрохотал мимо них, и Алёна вздохнула с облегчением: пронесло. Она ещё немного посидела, убедившись, что стук копыт затихает в отдалении, и распрямилась, отряхивая с одежды мелкие веточки и сухие листья. Сирил рядом с ней снова глухо выругался, и спустя мгновение она поняла, почему. Прям перед ними на дороге стоял конь, а на нём — всадник: полноватый, но крепкий мужчина с короткой секирой на спине и недобрым взглядом маленьких светлых глаз. Похоже, один из конников заметил их и решил остановиться. — Ну что, милая, — приторно-сладким голосом пропел он, грузно спрыгивая с лошади. — Меня ждала, золотце? — Отвали от неё, — мрачно сказал возникший рядом Сирил. — Мальчик, ты иди куда-нибудь погуляй, пока мы с твоей сестрой занимаемся взрослыми делами, — захохотал верзила. — Или тоже хочешь? В очередь, в очередь, сестрица всё же поаппетитнее будет, твоими костями только собак кормить. Он подошёл к Алёне, и она инстинктивно сделала шаг назад, хоть и понимала, что бежать некуда. От мужчины несло конским потом, немытым телом и давно не чищенными зубами. — Золотце, будь посговорчивее, и я даже не сделаю тебе больно, — он протянул свою широкую ладонь, чтобы облапать грудь Алёны, но Сирил резко и сильно ударил его по руке, одновременно отталкивая девушку в сторону. — Беги, я попробую его вырубить, — напряженно проговорил он. Тоненькая фигурка юноши на фоне приземистого секироносца казалась настолько хрупкой, что Алёна просто застыла на месте, испытывая дикий ужас за нового знакомого. Да и куда бежать? Вокруг поле, впереди лес, но туда уехали конники. Конечно, можно попробовать добежать до леса и зайти в него в другом месте, не по дороге… Но это так далеко! Мужчина захохотал, явно забавляясь. — Ну и что ты мне сделаешь, малец? Кулачком ткнёшь? — Ткну, — согласился Сирил, делая внезапный выпад, резкий и точный. Удар пришёлся мужику чётко под дых, и он закашлялся, схватившись за горло. Его глаза налились кровью, и он взревел, хватаясь за рукоятку секиры. Сирил ушёл от первого удара каким-то нечеловечески лёгким скользящим движением, и тяжёлое лезвие по инерции воткнулось в землю, заставив воина на миг потерять равновесие. Но он тут же развернулся и обрушил второй удар, из-под которого парень тоже ушёл, попытавшись ударить противника по руке. Алёна понимала, что без какого-то аналогичного оружия или хотя бы щита у него нет шансов, и он может разве что измотать грузного секироносца, подловить на какой-то ошибке, сам не допустив ни одной. «А ещё у него есть эффект неожиданности в виде меня, — подумала Алёна. — Никто не ожидает, что перепуганная девушка полезет в драку с огромным мужиком». Ключи были всё еще намертво зажаты в её руке, но для того чтобы нанести ими хотя бы какой-то урон, нужно было бы ударить прямо в лицо. Алёна решила действовать иначе: дождалась, когда верзила окажется спиной к ней и в очередной раз немного затормозится после неудачного удара, подбежала и изо всех сил засадила острым носком туфли между его широко расставленных ног. Мужчина согнулся, взвыл от неожиданной боли и потерял концентрацию, чего было достаточно для Сирила, чтобы нанести сильный удар ребром ладони по толстой шее. Видимо, он хорошо знал, куда бить, потому что громила тут же обмяк и свалился носом в траву. — Бежим! — парень схватил её за руку и потащил по полю в сторону леса. По дороге было бы быстрее, но так у них был шанс затеряться в высокой траве, да и войти в лес стоило как можно дальше от того места, где в нём скрылся конный отряд. — Он долго не проваляется, надо успеть уйти. — Почему ты не добил его? Ты же мог разнести ему голову его же секирой! — Кровожадная какая, — коротко рассмеялся Сирил. — Да, я бы мог, но мне нельзя никого убивать. То, что я его вырубил, и так уже совсем на грани дозволенного. Путаясь в траве, они медленно, но верно приближались к опушке леса. Офисные туфли-лодочки Алёны, хоть и были не на шпильке, но всё равно совершенно не подходили для такого забега и то и дело слетали у неё с ног, что страшно раздражало и Сирила, и саму девушку. Но не это было их самой большой проблемой: спустя какое-то время они услышали стук копыт. Очнувшийся вояка, взгромоздившись на лошадь, мчался галопом по полю, быстро догоняя их. Похоже, плотские утехи его уже не интересовали, а вот отомстить наглецам он хотел очень, очень сильно. — И что будем делать?.. — в ужасе прошептала Алёна. Сирил вздохнул, сделал шаг вперед и поднял руки. Только сейчас Алёна заметила, что на его запястьях поверх широких кожаных наручей блестят золотые браслеты, которые, кажется, вдруг начали менять форму… Нет, ей не показалось, браслеты спиралью обвили руки парня почти до локтей! В тот же момент завыл ветер, и мчавшаяся прямо на них лошадь вдруг резко затормозила, смешно перебирая ногами, а мужик слетел с её спины и, подхваченный взявшимся из ниоткуда вихрем, пролетел несколько метров, после чего грохнулся о землю. — Теперь он не полезет, — тихо сказал Сирил. В воздухе почему-то пахло палёной кожей. Он быстро набросил на плечи плащ, полностью закутавшись в него и спрятав руки. — Ты что, маг? — спросила Алёна. — Всё сложно, — Сирил дёрнул плечом и молча пошёл к лесу. Алёна, поминая недобрым словом неподходящую обувь, заковыляла следом за ним. Когда они наконец дошли до леса, Сирил осмотрелся и свернул на какую-то неприметную дорожку, больше похожую на звериную тропу. Время от времени им попадались поваленные брёвна и целые кучи бурелома, через которые приходилось перелезать или обходить их, колючие плети ежевики окончательно уничтожили Алёнины колготки, исполосовав кожу болезненными царапинами, а ещё она начала хромать, потому что стёрла ноги. Упрямо сжав зубы, девушка не жаловалась и шла вперёд, понимая, что без Сирила она сейчас лежала бы в придорожных кустах изнасилованная, а то и мёртвая. «Он говорил что-то о том, что хотел отвести меня в столицу, — вспомнила она. — Интересно, почему и зачем?» — Слушай, эээ… — начала она, но парень поднял руку, призывая её к молчанию. Она догадалась, чего он опасался: хоть они и шли по лесу, совсем неподалёку проходил тракт, где их могли ждать проблемы. Вздохнув, она продолжила продираться вслед за ним сквозь лес, пока они не услышали вдалеке шум воды. — Я думаю, здесь уже относительно безопасно, — проговорил парень. — Давай спустимся к воде? Стоит пополнить запасы и хотя бы умыться. Быстрый неглубокий ручей шумел по камням в глубине небольшого оврага, и им пришлось осторожно спускаться, цепляясь за корни деревьев и стараясь не съехать вниз. Алёна радостно бросилась к воде: пить хотелось очень давно, и ей уже было всё равно, откуда, да хоть из лужи. Зачерпнув ладонями чистую холодную воду, она с наслаждением сделала несколько глотков, остатки плеснув на разгорячённое лицо. — Устроим здесь привал, — Сирил расстелил на камнях у ручья свой плащ, бросив на него сумку, и быстро пошёл к небольшой заводи ниже по течению. — Не смотри, — проворчал он, по локоть опуская руки в заводь. Подержав их в холодной воде какое-то время, он с облегчением выдохнул и, достав из одного из мелких подсумков небольшой нож, принялся осторожно разрезать то, что осталось от его наручей. Только сейчас Алёна разглядела, что в тех местах, где проходили спиральные линии загадочным образом растянувшихся браслетов (которые сейчас вновь вернулись к обычному виду), кожа наручей была полностью прожжена, а на руках Сирила багровели сильные ожоги. — Ох… Что это? — Я же сказал, не смотри! — буркнул он, снова опуская руки в воду. — Вода не особо помогает от ожогов, ты же знаешь? — У тебя есть альтернативы? Алёна, утром обварившая руку, перед работой успела заскочить в аптеку и купить какую-то мазь. Судя по тому, что рука уже почти не болела, мазь худо-бедно работала. Ожог парня был заметно сильнее, но всё же попробовать стоило. — Давай попробуем одну штуку? — мягко предложила она, копаясь в сумочке. — Чудодейственного эффекта не обещаю, но это хоть немного лучше, чем вода… У тебя есть бинты? — Было немного, — он недоверчиво посмотрел на тюбик с мазью. — Иномирное снадобье, значит? Надеюсь, я не покроюсь от него фиолетовой сыпью. Сирил вернулся к плащу и начал рыться в своей сумке, вытаскивая из неё самые разные вещи: плед, походный котелок, запасные рубашки, какие-то бутылочки, книги… — У тебя там что, подпространственный карман? — фыркнула Алёна. — Да, — коротко ответил Сирил. — Вот, нашёл. Он протянул ей вполне обычный марлевый бинт, разве что давно не стерильный, если он таковым вообще когда-либо был. — Если ты боишься покрыться фиолетовой сыпью, давай сделаем аллергопробу, — предложила Алёна. — Сделаем что? — Я нанесу немного мази тебе на сгиб локтя, и посмотрим, будут ли проявляться какие-то негативные эффекты. Если кожа сильно покраснеет, например, то использовать мазь не стоит… Вообще, в ней не должно быть ничего такого, но ты верно сказал, всё-таки она иномирная. Парень молча протянул руку, и Алёна мазнула немного средства на его кожу. — И сколько нужно ждать? — нетерпеливо заёрзал Сирил. — Ну… Минут пятнадцать хотя бы, — вздохнула девушка. — Тогда я пока наберу воды в фляги, а ты собери валежника на костёр. Справишься? Алёна фыркнула и пошла собирать ветки, благо что этого добра здесь было навалом. Поднявшись выше по склону, она даже нашла немного сухой травы и берёзовой коры, чтобы легче было развести огонь. Когда она вернулась, Сирил уже устанавливал котелок и выкладывал из сумки какие-то свёртки. — Ну что, как твоя фиолетовая сыпь? — Алёна бросила охапку хвороста рядом с котелком. — Я там видела корягу потолще, поможешь разломать? Парень одобрительно хмыкнул, и они вместе разломали толстую ветку, которая вполне могла гореть подольше. Алёна осторожно намазала ожоги Сирила мазью и перебинтовала его руки, чтобы лучше проявился эффект. Потом они вместе развели костёр (Алёна гордо продемонстрировала магу иномирную зажигалку) и вскипятили воду, в которую Сирил добавил каких-то ароматных трав. — Если бы не все эти царапины и мозоли у меня на ногах, это походило бы на лесной поход, — вздохнула Алёна. — Когда-то я любила ходить в походы. Она снова вздохнула, разглядывая вытянутые к огню ноги Сирила. Его тёмно-серые обтягивающие штаны были сделаны из какого-то странного материала, похожего на кожу, и казались достаточно тонкими, но при этом плотными. Конечно же, ежевичные колючки не оставили на них ни следа. Обут парень был в сапоги до колен, явно недешёвые, изящные и наверняка очень удобные… — Не надо так пялиться на мои ноги, — хмыкнул Сирил. — Шучу, я понял, что тебе понравились штаны. Оно и понятно, кожа детёныша голубого морского дракона… Не смотри на меня так, я же не сам этих детёнышей убивал! Между прочим, у меня есть запасная пара, хочешь одолжу? Твоя юбка подошла бы только для работы в борделе. — Сам иди в бордель работать! — обиделась Алёна. Сирил как-то странно скривился и снова полез в свою безразмерную сумку. — Расскажи всё же, что произошло? — неуверенно попросила она. — Почему ты сказал, что теперь он к нам не полезет? И почему у тебя такие сильные ожоги? — Всё-то тебе возьми и расскажи… — проворчал Сирил, кидая в неё сложенными штанами. — Извини, запасных сапог у меня нет. Но придётся добыть для тебя что-то, иначе далеко мы не уйдём. Алёна уже поняла, что тема ожогов для него очень сложная, но всё же разочарованно вздохнула, когда он ушёл от ответа на вопрос. Разлив травяной чай по двум небольшим глиняным чашкам, она отломила себе кусочек ржаного хлеба, оказавшегося в одном из свёртков. Сирил долго молчал, медленно потягивая чай, потом вздохнул и протянул к Алёне левую руку. Прямо перед её глазами оказался тонкий золотой браслет. — Видишь эти штуки? Это магические ограничители. Когда я пытаюсь пользоваться магией, они раскручиваются, раскаляются и, если я не остановлюсь, могут прожечь мне руки до костей. Это очень больно. — Но почему… — Потому что я — преступник. Довольна? Сирил криво оскалился и тут же спрятал свою горькую усмешку в чашке с чаем. Алёна замолчала, не зная, что сказать. За что могли так жестоко осудить совсем молодого парня, почти ребёнка? — Отнять у сильного мага его способности — это ненамного лучше, чем убить его, — вновь заговорил Сирил. — Ещё хуже не просто отнять, а оставить иллюзию того, что хотя бы через боль, но ты что-то всё ещё можешь. Слабые маги вообще не могут преодолеть ограничение, это пытка для избранных. Тех, для кого магия была всем… Увидев на мне браслеты, тот подонок ничего не боялся: он знал, что я не имею права ни убивать, ни носить оружия, и заклинаний никаких применить не смогу. Когда я сбил его магией ветра, он должен был понять, что я — не просто какая-то пустышка, и могу дать ему отпор. Однако, это не значит, что он не может позвать своих друзей, чтобы отомстить. Я унизил его, и он, скорее всего, будет искать способ отплатить мне за это… Та дорога, по которой они ехали, ведёт к порталу. Он здесь совсем недалеко, и я думал воспользоваться им, чтобы сразу перенестись в Эйхен, а оттуда уже есть портал до Альмерии. Но теперь, боюсь, они будут его караулить. — Значит, нам нужно просто подождать, пока они не уйдут? Спрятаться в лесу? — спросила Алёна. — Скорее всего, надолго их действительно не хватит, — пожал плечами Сирил. — Но есть вероятность, что они могут оставить на портале отслеживающее заклинание. Если в их отряде есть маг — а он наверняка есть — вероятность, считай, стопроцентная. — И чем оно опасно? Даже если они узнают, что мы отправились в Эйхен… — Главная проблема этой подлой штуки в том, что когда её вешает на тебя маг большого отряда, он может мгновенно перенести по маячку весь отряд. Портал в Эйхене находится за городом, и им довольно редко пользуются. Вполне подходящее место для нападения. — Ты уверен, что они вообще станут так заморачиваться? Может, этот тип не имеет в том отряде никакого влияния? Сирил хмыкнул. — Они шли к порталу, — пояснил он, — а отсюда через этот портал можно попасть либо в Эйхен, либо в спорные территории на границе с Рианной. Идти большой организованной группой в Эйхен смысла нет, они явно шли на охоту в приграничье, а этот мужик спокойно остановился поразвлечься, не боясь, что они уйдут без него. Он знал, что его будут ждать. Так что, поверь, они будут, как ты выразилась, заморачиваться. В конце концов, это тоже своего рода охота… У преступников в браслетах нет практически никаких прав, им нет места в обществе. Любой может попытаться причинить им вред, по закону никому ничего за это не будет. И спрятать браслеты под одеждой нельзя: как бы ты ни старался, их всё равно видно. — Почему таких людей просто не сажают в тюрьмы? — удивилась Алёна. — Такова воля Богини, — пожал плечами Сирил. — В тюрьмы сажают за не очень серьёзные преступления, ненадолго, до пяти лет. Те, кто сделал что-то непростительное, получают браслеты и остаются на свободе, но любой имеет право бросить в них камень. У обычных людей браслеты серебряные, у магов — золотые. Если преступник пролил чью-то кровь, браслеты мгновенно передают сигнал страже, и при попытке войти в любой город (даже в большинство деревень) его сразу схватят и подвергнут наказанию. Я крови не пролил, но всё же я ударил первым, потому и сказал, что был на грани… — А зачем нам вообще нужно в столицу? — Это моё задание, — нехотя ответил он. — Я не просто ношу браслеты, время от времени я должен выполнять поручения, которые появляются в божественной Книге. Это моё личное наказание. Когда все её страницы заполнятся, мне будет даровано прощение… Может быть. Если честно, я не очень в это верю. — И сколько в ней осталось страниц? — поинтересовалась Алёна. Сирил хмыкнул и провел правой рукой сверху вниз, сделав в конце движения какой-то замысловатый жест. Перед ним появился сияющий шарик белого света, который превратился в огромный фолиант с коваными застёжками. Фолиант открылся примерно посередине. — Понятно, — вздохнула Алёна. — Ну, по крайней мере, ты ведь выполнил уже половину? Похоже, это не такое уж и долгое наказание… — Сначала я тоже так думал, — проворчал он. — Ладно, не важно, я и так слишком много рассказал, давно не приходилось произносить столько слов за раз. Сейчас наша проблема в том, что мы не можем уйти в Эйхен порталом. Но мы всё ещё можем дойти до него пешком. — И сколько же нам придётся идти? — Ну… Где-то неделю, наверное. — Неделю?! Ты издеваешься? Может, мне просто сразу прямо здесь лечь и помереть? Сирил удивлённо воззрился на неё. — Ты же говорила, что любишь походы. — Но не недельные, и не в туфлях и блузке! За штаны, конечно, спасибо, но одними штанами всех проблем не решить! — Нет, ты можешь, конечно, пойти и сдаться тем ребятам… Думаю, ты понимаешь, что будет дальше. Алёну передёрнуло. — Ладно, — проворчала она. — Но ты обещал найти мне сапоги. — Найду. И плащ. И тёплую кофту. Обещаю. Почему-то на мгновение Алёне показалось, что Сирил намного старше, чем кажется. Что-то было такое в его глазах, в его точных, скупых движениях, в том, как он кривил уголок рта… Что-то совсем не подростковое. «В прежние времена детям приходилось взрослеть гораздо раньше, может, в этом дело?» — подумала она. Собрав вещи и потушив костёр, они снова двинулись в путь.