Что бы ни принесло утро

Уже поздно. Маркос смотрит в большое окно своего офиса, заканчивая приводить в порядок рабочий стол. На неспящий город опустилась ночь, но финансовый район по-прежнему бурлит. С такой высоты Манхэттен кажется чудовищным лабиринтом, огни расходятся по прямым линиям и исчезают из виду, пересекаясь и не смешиваясь - их разделяет только темнота зданий. Он дожидается, пока компьютер полностью выключится, и запирает шкаф своим ключом: это, конечно, лишняя предосторожность, но он не доверяет Тони Кросси, своему коллеге по офису, который вечно на него огрызается по разным поводам и задерживает подсчёты до последней минуты по самым мелочным поводам (так, чтобы ему не устроили взбучку, но достаточно запаздывая, чтобы испортить всем жизнь). Так или иначе, день окончен. Маркос одной рукой потирает лицо, а другой нажимает на телефон, проверяя сообщения. Восемь непрочитанных. Да, он задерживается, дело известное. Он всегда опаздывает. Он тоже запирает дверь офиса и направляется к лифту, накидывая пальто, но мысли его уже витают где-то в другом месте - хочется отбросить все эти дела. Но не успевает он нажать на кнопку, как слышит звук открывающейся за его спиной двери. О Боже, пожалуйста, нет. - Маркос, это вы? Умоляя себя сохранять спокойствие, он с улыбкой поворачивается лицом к собеседнику. - Да, мистер Сезаретти, - говорит он, и когда их взгляды встречаются, его лицо всё равно разгорается. В начале года Хулиан Сезаретти был направлен в штаб-квартиру компании прямо из филиала в Буэнос-Айресе, чтобы занять место в совете директоров. Это привело к тому, что скучная в остальном офисная жизнь Маркоса всколыхнулась. Обходительный аргентинец, пожилой, высокий, властный и до боли дружелюбный, сразу же привлёк его внимание. Каждый раз, когда Маркос случайно заглядывает в его тёмные глаза, он чувствует глубокое беспокойство - потребность, желание сблизиться с ним. Тебе просто нужно переспать с ним, - шутят его друзья, когда он рассказывает им о нём. Попроси его пойти с тобой домой, говорят они. Маркос никогда не согласится. Насколько он слышал от секретарей, мистер Сезаретти не гей: он в разводе, у него есть бывшая супруга. Типичный латиноамериканский мачо был бы оскорблён интересом Маркоса, поэтому он старательно избегает его. Но иногда, как сегодня, разговор с ним неизбежен. - Пожалуйста, зовите меня Хулиан, - говорит он, стоя на пороге своего кабинета. На Хулиане безупречный бежевый костюм и коричневый галстук в полоску, очевидно, сшитый на заказ. Маркос сглатывает и нервно теребит свой – ярко-оранжевый. - Хулиан, - соглашается он, проверяя, как это имя слетает с языка, и такое ощущение, что будто бы он всегда так и называл босса. - Хорошо, - отзывается Хулиан. - У вас есть минутка? Маркос колеблется, смотрит на экран своего телефона, на котором вырисовывается уже десять непрочитанных сообщений. - Я... - бормочет он. - Я уже собирался идти. У меня были... свои планы. - О. Извините. Я надеялся поговорить с вами о финансовом отчёте за этот квартал, у меня есть несколько вопросов. Что ж, давать финансовые рекомендации членам совета директоров - часть его должностных обязанностей. Маркос не может отказаться, есть у него личные планы или нет. Он убирает телефон в карман пальто. - Конечно, - говорит он и заходит в кабинет Хулиана. Лучшего вида, чем отсюда, не придумаешь: не на город, кипящий жизнью, а на безмятежную темноту реки, окаймлённую огнями. В остальном помещение выглядит совершенно обычным, обставленным такой же дорогой, но практичной мебелью, как и все кабинеты членов Совета. За исключением вот чего: на стене, ближайшей к его столу, Хулиан повесил фотографию Рима. Не совсем рядовое фото: не Колизей, согласно клише, а руины Форума в лучах заходящего солнца. Маркос знает, что это такое, только потому, что в детстве с удовольствием поглощал всё, что касалось Древнего Рима, с замиранием сердца рассматривал картинки на учебниках по истории и мечтал однажды там побывать. - Мой дед был итальянцем, - говорит Хулиан, проследив за его взглядом. - А, вот как, - отвечает Маркос и неохотно отрывает взгляд от картины. - Хм, мы бы должны подружиться. Вам не кажется? Мы единственные южноамериканцы в этом филиале. Маркос сдерживает улыбку. Бразилец и аргентинец? Вряд ли можно найти более непохожих друзей. - Не думал бы так, - говорит он совершенно серьезно, и ему нравится, как на бесстрастном в остальном лице Хулиана отражается удивление. Поэтому он добавляет, ухмыляясь: - Наверное, даже в законе прописано, что мы должны ненавидеть друг друга. Хулиан с пониманием усмехается. - Пока мы не заговорим о футболе, наверное, уж сумеем поладить. - У меня для вас есть новости похуже, - говорит Маркос, испытывая судьбу. - Мой дедушка был англичанином. - О нет! - Теперь Хулиан смеётся, очаровательно и жизнерадостно. - Значит, у меня есть двойная причина, чтоб я терпеть вас не мог? - Да, боюсь, что так, уж извините. Он понимает, что эта небольшая перепалка была призвана разрядить обстановку перед переходом к серьёзным вопросам, но его удивляет, как легко она перешла в непринуждённое подшучивание, как будто они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы так перебрасываться словами. Как будто знали друг друга с давних пор. Хм. - Маркос, мне почему-то кажется, что я могу вам доверять, - говорит Хулиан, понизив голос. - Последняя продажа была неудачным шагом с финансовой точки зрения, не так ли? - Мы пока не завершили составление отчёта, но похоже, что так, - осторожно говорит Маркос. Не нужно быть сотрудником финансового отдела, чтобы понять, как утекают средства после этой сделки. Мистера Помфри неоднократно предупреждали, что сейчас не самая лучшая обстановка для продажи, но он... он решил последовать собственным соображениям. - Да, конечно. Должен сказать, что совет директоров немного обеспокоен тем, в каком направлении в последнее время движется компания. Нам следует больше внимания уделять иностранным рынкам. Но Помфри, похоже, не очень в этом заинтересован. Маркос молчит. Он, конечно, заметил. Мистеру Помфри за семьдесят, и он по-прежнему подходит к бизнесу так же, как и сорок лет назад, с всё более плачевными результатами. Но с ним, как с генеральным директором компании, не поспоришь. Маркоса не удивляет, что совет директоров проявляет беспокойство. Финансовый отдел тоже на протяжении последних двух лет пребывает в тревоге. - Возможно, скоро произойдут некоторые изменения, - продолжает Хулиан, и его взгляд остёр и внимателен. - Я собираюсь заключить сделку с Gallic & Co., как вам хорошо известно. «Мошенническая сделка», как назвал это мистер Помфри. - Может, и так. Но сделка сочная. Вы согласны? - Да. Для этого квартала уже слишком поздно, но следующий будет выглядеть получше благодаря этому дельцу. Рынки уже отреагировали благосклонно. - Маркос опускает глаза, потому что трудно долго удерживать его взгляд, чтобы не заволноваться, а потом снова смотрит на него. - Завершите дело как можно скорее, Хулиан. - Обязательно. И я не думаю, что для тебя будет большим шоком, если я скажу, что на следующем заседании совета директоров может состояться... некое голосование, которое передаст компанию в руки более компетентных профессионалов. Очевидно, на кону его собственная кандидатура. У него было время заручиться поддержкой других членов Совета. Маркос лучше бы не догадывался: теперь этот секрет принадлежит ему. Или он может разболтать его, если он захочет. Он проработал в компании почти десять лет, только-только окончив высшую школу бизнеса, и успел узнать все тонкости сложной сети невидимых связей. Маркос не испытывает особой преданности ни к Помфри, ни к кому-либо другому. Но стал бы Хулиан лучшим генеральным директором? Он не так уж хорошо его знает. Он вообще его не знает. И всё же... - Это было бы интересно, - бесстрастно говорит он. - М-м-м, - настаивает Хулиан, подчеркивая. - Отправь мне этот отчёт, когда он будет готов, ладно? - Да. Конечно. На что он согласился? Хулиан выглядит совершенно спокойным, изучая его, ничуть не нервничая, несмотря на то, что он ему признался в своих планах и заставил дать обещание. Маркос знает таких людей - безжалостных, зорких, следящих за делами с точностью хирурга. Судя по всему, Хулиан собирается воспользоваться предоставившимся шансом и не будет колебаться ни минуты. Это как раз то, что им нужно. То, что нужно компании. Маркос понимает, что хочет быть на стороне победителя. Он протягивает руку Хулиану для пожатия. Тот принимает рукопожатие молча: крепкая хватка, полностью охватывающая руку Маркоса, и в то же время едва уловимая мягкость. Маркос понимает, что ему это слишком нравится, и делает намеренно равнодушный вид. Он собирается уходить, и Хулиан снова заговаривает: - Простите, если из-за меня вы опоздали на свидание. Пожалуйста, передайте мои извинения вашей даме. О, нет. Нет, нет, и ещё раз нет. Маркос пытается отрицать это, но запинается. Что сказать? «Нет никакой дамы. Никогда и не было. Вообще-то я гей», - кажется, это слишком личное. И это не прояснит ситуацию. Он откашливается. - У меня не планировалось свидания, - в конце концов, говорит он. Хулиан поднимает бровь, ожидая уточнения, и он добавляет: - У моего хорошего друга, тоже бразильца, есть танцевальная студия в Бруклине. Я один из главных танцоров в предстоящем шоу. - Вы занимаетесь танцами? - повторяет Хулиан. Он, кажется, изумлён. - А какими конкретно? - О, капоэйрой, всего-то. Я пытался добиться включения самбы в программу, но коллеги отказались. Слишком стереотипно, видимо. - Хм. Уже второй раз за вечер он удивляет непробиваемого Хулиана. Маркос улыбается. - Как такой человек, как вы, оказался в сфере финансов? - Такой, как я? - повторяет Маркос, может быть, немного суховато, всегда настороженно относясь к подобным комментариям. - А каков я, по-вашему? - Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве финансы - это не та область, которой присущи скука, холод и расчёт? По-видимому, вам это не очень-то и свойственно. - Хулиан поднимает брови. - Мне кажется, тем, кто танцует капоэйру, свойственны другие качества. - Я не знаю, что у вас за представления на этот счёт. - Маркос сдерживает смех. - Но да, финансовая деятельность может быть немного скучной. Ничего страшного. Вероятно, в моих прошлых жизнях было достаточно развлечений, чтобы нынче избрать такую серьёзную стезю. Он говорит это бесстрастно, как банальность или шутку, но лицо Хулиана сразу же меняется - в его взгляде мелькает удивление, и глаза становятся шире, наполненные чем-то неодолимым, тянущим Маркоса все ближе и ближе, без надежды на спасение. - Ну... - произносит он, дрожа от необходимости скрыться от этого тревожного взгляда. - Я, в принципе, уже пропустил одну репетицию на этой неделе. Они там убьют меня, если увидят. - Простите, - говорит Хулиан, выныривая из того состояния, что заставило его так смотреть на Маркоса. Притом в его голосе звучит искренность. - Скажите, когда представление, я, может быть, куплю билет, чтобы загладить свою вину перед вами. Он никогда не скажет ему об этом, даже через тысячу лет. Он провалит все свои выступления, зная, что тот находится в зале. Тем не менее, Маркос говорит: - Обязательно, - и чувствует в себе достаточно нахальства, чтобы подмигнуть перед выходом из кабинета.

***

Хулиан совершает виртуозный переворот: при полной поддержке совета директоров после приобретения Gallic & Co. он вырывает контроль над компанией у Помфри и единогласно становится генеральным директором. К его удивлению, Маркоса просят принять участие в следующем заседании совета директоров - разумеется, не в качестве члена с правом голоса, а в качестве главного финансового советника. Такая власть ему и не снилась. Он старается держаться прямо, но когда Хулиан встречает его взгляд через весь зал заседаний и улыбается ему едва заметной улыбкой, Маркос не может не улыбнуться в ответ.

***

Хулиан, перед которым невозможно устоять, наполняет компанию новой энергией. Цифры наконец перестают быть красными, а прогнозы начинают расти. Маркос молча наблюдает за ним, наслаждаясь его магнетическим обаянием, которое он применяет к другим (и к нему самому, вынужден признать он). Его дни постепенно становятся всё более насыщенными участием Хулиана: встречи в последнюю минуту, деловые обеды, ужины с акционерами. Маркос занят, почти слишком, для репетиций. Когда ему удается заглянуть в студию, он танцует так, как никогда раньше, и терпеливо сносит все сетования Энрике на то, что он мало появляется и что, видимо, он теперь невыносим, раз без конца говорит о своем «горячем боссе». Это не так. Но он считает Хулиана красивым, притом завораживающе фактурным. Во время всяческих планёрок Маркос имеет привычку разглядывать его руки. Обычно Хулиан держит их сложенными перед собой с царственным спокойствием, но иногда, в зависимости от тона совещания, одна из них тянется к ручке и рассеянно поглаживает её, вертя между пальцев. Маркос мог бы наблюдать за этим весь день. Достаточно, чтобы иногда упускать из внимания тему обсуждения. Но в новой должности он не может позволить себе отвлекаться слишком часто: он должен принимать окончательные решения по финансовым прогнозам. Чаще всего это означает просто сказать «да» всему, что требует Хулиан (а он требует многого), и отвергнуть прогнозы Кросси относительно конца света. Однако сегодня он задумывается, не стоит ли им прислушаться к его мнению. Если Помфри был слишком осторожен, то Хулиан слишком амбициозен. Он хочет нанести быстрый удар и скупить всех конкурентов, но шум вокруг антимонопольного законодательства становится всё громче. Нельзя допустить, чтобы у них был один чудовищный химерический конгломерат, накапливающий филиалы без всякого чувства направления - и только с Хулианом во главе. Может, Кросси и беспокоится, и его доклады неизменно отправляются под сукно, но Маркос смотрит на цифры в своей папке и понимает, что должен высказаться, пока не стало слишком поздно. - Я думаю, что Тони прав, - говорит Маркос, когда Кросси заканчивает свой раздражённый доклад. Кросси смотрит на него с некоторым удивлением. Они никогда не нравились друг другу. У Кросси бесконечно больше причин ненавидеть его, учитывая, что совет директоров отдал предпочтение Маркосу, а не ему, со всем его многолетним опытом. Но он не ошибается. - Я вынужден рекомендовать вам отказаться от этого приобретения, мистер Сезаретти, - продолжает Маркос и бросает взгляд на Хулиана. Не похоже, что он привык к отказу. Широко раскрыв глаза, Хулиан с явным удивлением смотрит на Маркоса - его взгляд словно говорит: «Ты совсем обнаглел, вообще?» Этот опасный, гневный блеск в его взгляде только делает его ещё привлекательнее. Маркос облизывает губы и добавляет: - Если вы твёрдо решили заключить эту сделку, то лучше отложить всё до следующего года - не стоит ввергать рынки в ненужную панику так скоро после вашего вступления в должность. Он ожидал, что после этого наступит ошеломлённое молчание, но сразу после него в разговор вступает отдел по связям с общественностью, разделяя те же опасения, а также производственный отдел и ещё кто-то, словно прорвало плотину. Как будто Маркос устроил свой собственный маленький переворот. Хотя это произошло без его сознательного желания. Хулиан может быть обаятельным, но он не в силах противостоять стольким различным фронтам. Явно недовольный, он вынужден отступить - раздражённым жестом он прерывает встречу. - Останьтесь, - велит он Маркосу, прежде чем тот успевает дойти до двери. Маркос прекращает глазеть в окно и поворачивается к нему лицом. Хулиан выглядит так же спокойно, как и говорил, хотя его руки суетливо лежат на коленях. Уже одно это завораживает. - Чего же вы ожидали? - спрашивает Маркос, хотя на губах у него скорее горит вопрос: «А чего ты вообще в принципе ожидал?» - Кого-то, с кем легче найти общий язык. - Кого-то, кто постоянно поддакивает, так хотели бы сказать? Того, кто не будет с вами спорить? Я думал, вы платите мне за то, чтобы я предоставлял консультации. - Так я и плачу. Хулиан кривит губы, как бы обдумывая ситуацию. Маркос подходит ближе, но поскольку Хулиан по-прежнему сидит, он останавливается на почтительном расстоянии, не желая возвышаться над ним. Он слегка наклоняется, чтобы они оказались на одном уровне. Тёмные глаза Хулиана с проникновенным, пронизывающим взглядом не дают покоя. - Хулиан, - говорит он, и он не хотел, чтобы его голос так упал, чтобы он прозвучал хрипло, как будто он открывает некую тайну. - Я не собирался идти против вас. Я пытаюсь облегчить вам жизнь, ваши планы. Я хочу только лучшего для вас. Для нас. Для компании, - добавляет он, спотыкаясь в конце фразы, потому что она явно звучит слишком лично. Хулиан скрещивает руки на коленях. - Хм, - говорит он. - Полагаю, мне придется довериться вам. - Да! - легкомысленно отвечает Маркос. - Доверить паршивому бразильцу всю работу. Хулиан хихикает, и Маркос чувствует, что ему отчаянно хочется прикоснуться к нему каким-то образом, по-любому. Он протягивает руку для рукопожатия, как в первый день их знакомства. Хулиан принимает его руку, но это не совсем настоящее рукопожатие, а скорее короткое сдавливание, жест, в равной степени мимолётный и интимный. Маркос откашливается, ему трудно дышать, и он отдёргивает руку. Хулиан встаёт так, что они оказываются лицом к лицу – довольно близко. Он чуть выше Маркоса. И как он смотрит на него! Никто не смог бы выдержать такой напряжённый взгляд, не отводя глаз, - и тем не менее Маркос выдерживает его взгляд. - Когда выступление? - ни с того ни с сего спрашивает Хулиан. - Через две недели, - отвечает Маркос, немного ошеломлённый неожиданным вопросом - он-то думал, что Хулиан уже забыл об этом. - Я хотел бы прийти посмотреть. - Вы уверены? Я не такой уж классный танцор. - О, я убеждён, что всё-таки ошибаетесь, - говорит Хулиан, понижая голос до вкрадчивого шёпота. Маркос моргает. Ему показалось? Это было чертовски кокетливо. Если подумать, весь этот обмен репликами был немного странным. Веди себя нормально, уговаривает он себя. Хулиан, наверное, не это имел в виду. - Я могу достать билеты, - говорит он, изо всех сил стараясь казаться беззаботным. - На двоих, я полагаю? Этот вопрос – нарочитая дерзость, как бросок перчатки при вызове на дуэль, и Хулиан принимает его без особых усилий. - Нет, - говорит он и улыбается. Он поднимает обе брови и кивает. - Только один, чисто для меня. Маркос прикусывает губу. - Посмотрим, что удастся сделать. На следующее утро он засовывает билет в конверт и передаёт его одному из секретарей. Он выбрал место достаточно далеко от сцены, чтобы случайно не увидеть Хулиана во время танца, но при этом с очень хорошим обзором. Скорее всего, он не придёт. У генерального директора такой огромной компании нет времени на то, чтобы смотреть инди-шоу в маленьком зале. И несмотря на это, Маркос питает надежду.

***

Представление проходит отлично. Лофт, переоборудованный под театр, заполнен до последнего места, освещение не дает сбоев в последнюю минуту, и как только всё начинается, Маркос забывает о своей нервозности. Здесь есть доля импровизации, но он уже достаточно долго танцует с Энрике и Жоао, чтобы движения давались ему легко, полутанец-полуборьба, когда они кружатся в такт барабанам с акробатическими кульбитам и картинными ударами. Аплодисменты после каждого номера вызывают головокружение и бодрость. Маркос чувствует себя самым что на есть живым и счастливым. Опьянённый собственным успехом, он почти забывает о Хулиане. После окончания шоу они все болтают за кулисами (хотя закулисье - слишком претенциозное название для помещения, где раньше располагалась кухня для персонала) и поздравляют друг друга, когда в зал входит Хулиан и смотрит решительно. Маркос осознает, что он без рубашки, что он танцевал все свои номера полуодетым. Взгляд Хулиана скользит по его телу, оценивая его – откровенно. Маркос старается сохранять спокойствие и подходит к нему для приветствия. - Вы пришли! - говорит он, подступая ближе. - Конечно, пришёл, - отвечает Хулиан и наклоняется ближе, чтобы поцеловать его в щёку. Поцелуй. В знак приветствия. Очень по-аргентински, не так ли? Потому что в других странах это... просто не принято. Маркос так и стоит, слегка ошеломлённый и ещё больше понимая, в каком виде он сейчас – без рубашки. Он слышит, как несколько его друзей хихикают позади. Некоторые шепчутся о новом поклоннике. Уф. Он смущённо потирает затылок, но при этом своём жесте он более, чем очарован. - Не потешайтесь надо мной, - предупреждает он. - С чего бы это? Выступление чудесно. Вы были великолепны. Изысканно, правда. Я подумываю уволить вас завтра, чтобы вы могли заниматься танцами всерьёз и работать на полную ставку. Маркос издал нервный смешок. - Пожалуйста, не стоит. Но спасибо, что пришли. - Нет, - говорит Хулиан. – Это вам спасибо. Он снова смотрит на него, окидывая обнаженную грудь взглядом, а потом прикусывает нижнюю губу – совсем не деликатно. Если бы это был любой другой мужчина, Маркос сделал бы то же. И всё же он колеблется, не желая быть слишком откровенным с коллегой - вернее, со своим начальником. - Мы собираемся выпить после выступления, - говорит он. - Хотите присоединиться к нам? - Увы, не смогу. - Хулиан помахивает телефоном. - Я уже опаздываю на ужин. Ваши дурные привычки передаются мне. - О. Ну, тогда принесите даме извинения за меня, - говорит он, и сердце его колотится всё сильнее. - Никакой дамы, - отвечает Хулиан. - Просто парочка старых козлов хочет поцеловать меня в задницу, чтобы получить мои деньги. - Забавно, - поддразнивает Маркос. - Весьма, даже не представляете, насколько, - говорит он, приподнимая бровь, и уходит так же внезапно, как и пришёл. Маркос потирает лицо обеими руками, а затем поворачивается к своим друзьям, а те громко смеются. - Да, ладно, шоу окончено, - ворчит он по-португальски. - Это был твой крутой босс? - говорит Энрике, хлопая его по плечу. – Да этот чел сохнет по тебе. - Да, мой босс, но ничего он не сохнет. Он натурал, насколько я знаю. - Если этот тип натурал, то на следующем шоу мы будем танцевать самбу, а я надену на башку перья. - Да пошёл ты, - говорит Маркос и закатывает глаза. Но он должен признать, что сейчас в нём поднимается некое волнение, которого не было раньше.

***

Проходит несколько недель, прежде чем он снова подходит к Хулиану - не потому, что ему не хватает смелости, а скорее потому, что у него слишком много работы и они редко остаются наедине. Но однажды вечером, когда все уже разошлись по домам, ему всё-таки удаётся поймать его. Быстро постучав, он заглядывает в кабинет Хулиана. Секретарь уже ушёл. Хулиан поднимает глаза от компьютера, надевает очки для чтения. - Финал кубка Либертадорес, - сообщает ему Маркос. - Второй матч в среду. Хулиан ухмыляется: - Я думал, нам не стоит говорить о футболе. - На этой неделе я чувствую в себе некую дерзость, - говорит Маркос нарочито кокетливо. Что-то меняется в лице Хулиана, когда он снимает очки, - проступает некая заинтересованность? Маркос назвал бы это голодом, если бы осмелился. - Кто играет? - спрашивает он. - «Гремио» и «Ла Плата». - Бразильская и аргентинская команды, он не мог упустить такой шанс. Маркос не питает особой любви к «Гремио», но он готов болеть за них, если будет смотреть матч с аргентинцем. - Надеюсь, вы не являетесь ярым фанатом «Ла Платы»? - О Боже, нет! - скорчив гримасу, говорит Хулиан. - Я за «Индепендьенте» до самой смерти. Маркос делает глубокий вдох. - Ну что ж. Не хотите ли посмотреть вместе? Например, у меня дома? - Это поистине смело с вашей стороны. - Хулиан в задумчивости покусывает дужку своих очков, а Маркос старается выглядеть спокойным, возможно, даже немного самодовольным. - Где вы живёте? - На 179-й, Бродвей. - 179-я? Это где, чёрт возьми, Гарлем, что ли? - Вообще-то, Вашингтон Хайтс. - Маркос хихикает. - А что в этом такого? Хулиан выглядит озадаченным. - Почему вы там поселились? Разве мы не платим вам достаточно? Не отвечайте. Я повышу вам зарплату. - Хулиан. Всё хорошо. Мне там нравится. Это напоминает мне о доме. - Он пожимает плечами. - Но мы можем посмотреть матч и в другом месте. В баре рядом с работой или где-нибудь ещё. - Да. пусть авантюрная часть мероприятия касается чего-нибудь другого, но не места. О, хох. С ним слишком просто флиртовать. Маркос сгорает от желания продолжить, но лишь прикусывает губу и пожимает плечами. - В трёх кварталах отсюда есть одно заведение, где обычно показывают футбол, - говорит он. - Испанское что-то. Встретимся там в восемь тридцать? Начало игры в восемь сорок пять. - Дай-ка я прикину свой график. - Хулиан надевает очки и дважды щелкает по некой вкладке на компьютере. Он произносит: - Я утром буду в Вашингтоне, но к вечеру вернусь. - Он поднимает на него взгляд. - Встретимся там. В назначенный день Маркос пытается сосредоточиться на работе, но до вечера часы ползут мучительно. Он прислушивается к разговорам в офисе, чтобы выяснить, вернулся ли мистер Сезаретти, но, похоже, никто об этом не говорит. В назначенное время Маркос отправляется в бар и размышляет, не написать ли ему сообщение. Но волноваться не приходится: Хулиан уже ожидает на улице, чуть слишком пафосно одетый. Очевидно, он только что вернулся со встречи в столице. На тротуаре многолюдно, люди снуют туда-сюда, но когда Хулиан хватает Маркоса за руку и притягивает ближе, чтобы поцеловать в щеку, город словно исчезает за их спинами. Когда он отстраняется, Маркос смотрит на его губы, затем встречает его взгляд: это длилось не более полусекунды, но Хулиан признаёт это, и его глаза тоже задерживаются на губах Маркоса. - Пойдёмте? - говорит он, тем не менее, и жестом показывает в сторону бара. Бар полон таких же деловых людей, как они сами, которые работают в финансовом районе и не спешат идти домой. По телевизору показывают последние матчи бейсбольного сезона и американский так называемый «футбол», а на экране поменьше – игру кубка Либертадорес. Никто её не смотрит. Тем лучше: у них есть тихий уголок в баре. Хулиан заказывает первый бокал, непритязательное калифорнийское вино, и садится рядом с Маркосом лицом к телевизору. - Надеюсь, вы готовы к тому, чтобы вам надрали вашу бразильскую задницу, - говорит он, чокаясь с Маркосом. - Мечтайте, мечтайте, - отвечает Маркос и делает глоток вина. - А за какую команду всё-таки болеете? - За «Коринтианс». Хулиан хмыкает: - Так вы из Сан-Паулу? - Да. - Маркос смотрит на него. – Я не из босяцкой семьи, если что. - Но я же этого не утверждал. - У большинства людей стереотипы. - Маркос колеблется, смотрит на экран, потом на своё вино. - Думаю, они ожидают романтической, не знаю там, душещипательной иммигрантской истории, - говорит он. - На самом деле всё было совсем не так. Богатые родители отправили своего единственного ребенка учиться за границу, у него были хорошие оценки, он прошёл стажировку, а потом ему понравилось здесь настолько, что он остался работать в компании. - Хм, - кивнул Хулиан. - Вы часто говорите о себе в третьем лице? Маркос усмехается: - Только иногда. А вы? - О, я предпочитаю королевское местоимение «мы», - говорит Хулиан, и это звучит не совсем как шутка. - Моя семья тоже была зажиточной. Я тоже учился здесь, несколько десятилетий назад, и тогда этот город был совсем другим. - Он оглядывается по сторонам, как будто может увидеть его из этого паба, но здесь нет окон. - Но мне здесь понравилось. Достаточно, чтобы вернуться, когда представился случай. Маркос крутит свой бокал, держа его за ножку: - И куда дальше направлены ваши планы, Хулиан? - Куда дальше? Разумеется, на весь мир. Он улыбается, но Маркос ни на секунду не сомневается, что он говорит искренне. Ничто не остановит его на пути стремительного взлёта. Ну. Может быть, сам Маркос, как это уже случилось. Его до сих пор шокирует, что его совету последовали. Он гадает, каков Хулиан-человек, сильно ли он отличается от Хулиана-начальника - такой же неумолимый, такой же требовательный? Он сглатывает. - Должно быть, ваши родители теперь гордятся вами, - отмечает Хулиан. - Нет, ничуть, - сухо отвечает Маркос и поднимается, чтобы взять вторую порцию. Он должен без прикрас рассказать ему обо всём. Хотя бы для того, чтобы Хулиан мог решить, удобно ли ему проводить с ним время таким образом. Он снова бросает взгляд на экран, пока его обслуживают. До сих пор игра была довольно скучной, а звук на телевизоре приглушён, поэтому он не слышит комментаторов. Маркос ставит оба бокала обратно на стол. - Причина, по которой они не гордятся мной, - говорит он, пододвигая стакан Хулиану, - в том, что они не могут похвастаться мной перед остальными членами семьи, не в полной мере. Я никогда не приведу домой девушку. У них никогда не будет внуков. Представьте, насколько я неблагодарный урод в их глазах, они отправили меня сюда учиться, а я «оказался» геем. Вот так. Он смотрит на Хулиана, который, кажется, ничуть не удивлён. В его взгляде можно даже уловить некоторое сочувствие. Маркос испускает короткий вздох облегчения. Он и не подозревал, что был так напряжён. Он добавляет: - Мы не общаемся уже много лет. Ну, по крайней мере, здесь я могу быть самим собой. - Я понимаю. - Хулиан делает глоток вина. - Но если честно, я думаю, что вашему поколению в этом плане проще. В мои времена нужно было жениться, и точка. О. Всё это время он полагал, что Хулиан женился, потому что сам этого хотел, а не... Это всё меняет. Маркос не успевает порадоваться этому открытию, потому что Хулиан ударяет по столу с такой силой, что бокалы с вином вздрагивают: - Гол! Маркос поднимает глаза: да, «Ла Плата» только что забила гол - судя по всему, со штрафного. Уф. Он закатывает глаза. - Что скажешь теперь, бразильский парнишка? - поддразнивает Хулиан, пихая его локтем в рёбра (довольно сильно, на самом деле). - Я скажу, что игра ещё не окончена. - Пфф. А мяч-то в гостях забит. Тебе конец. Маркос никогда не видел Хулиана таким - задорным, почти как мальчишка в своём азарте. Совсем не похож на самого себя в привычном облике бизнесмена. Хочется узнать Хулиана получше, и это осознаёт он с такой тоской, что становится не по себе. Он хочет познакомиться с этим человеком, смеяться вместе с ним и заслужить его безоговорочное доверие. Небольшое ущемление его национальной гордости того стоит. - Ба, - хмыкает он, чтобы сохранить лицо, потому что предательски думает о том, что мог бы снести и поражение со счётом 3:0, чтобы поддержать хорошее настроение Хулиана. – Будь что будет. Он не уделяет внимания остальному матчу, смакуя мелкие детали, которыми Хулиан готов с ним поделиться, упиваясь их близостью в этом маленьком тёмном баре, где они сидят вместе, отгородившись от внешнего мира. Если бы это был танец, то именно в этой части Хулиан кружил бы вокруг него, притягивая всё ближе и ближе. Маркос бы растаял в его объятиях и резко откинул бы голову назад. Ему хочется смеяться от таких образов. - На днях вы говорили о прошлых жизнях. Вы это серьёзно? - спрашивает Хулиан, когда матч стремительно подходит к девяностой минуте. - Не совсем. А что? Неужели вы верите в эти штуки? - Я никогда не задумывался об этом, пока вы не заговорили. Теперь не перестаю удивляться. Маркос улыбается ему, подтрунивая над ним, но не высмеивая: - Как думаете, кем вы были? - Не знаю. Думаю, воином. - Неплохое предположение. Раньше люди постоянно воевали. - Они и сейчас воюют, - говорит Хулиан. - И некоторые из войн в наши дни ведутся за письменным столом. - Это правда, - соглашается Маркос. - В любом случае, я не вижу в вас обычного солдата. Может быть, генерал? Или король. - Король? О, мне это нравится. - Да, вы как будто нуждаетесь в лести. - Он опустошает свой бокал и с ухмылкой смотрит на Хулиана. - Что ж, надеюсь, я также был бразильцем в своём прошлом. - Пшшш!.. Желаете этого даже после того, как сегодня выиграла «Ла Плата»? - Конечно. К тому же, что такое «Гремио»? Они не представляют весь наш футбол. Половина команды даже не из Бразилии. - Да, конечно, - поддразнивает Хулиан, и Маркос признается себе, что ужасно, ужасно влюблён в него. После окончания матча они выпивают ещё два бокала, прежде чем Хулиан объявляет об окончании вечера: ведь на следующий день предстоит работа. Когда они выходят, на улице уже не так людно. Сегодня прохладно. Маркос застёгивает пальто, прежде чем попрощаться, но ему не удаётся закончить этот жест: Хулиан хватает его за щёки и впивается в его губы поцелуем. Это такой сильный, неотразимый поцелуй, что Маркос задыхается и отвечает на него с такой же готовностью. Это всего лишь поцелуй, один поцелуй, но в итоге все кусочки долго складывающейся головоломки начинают вставать на свои места - не до конца, но давая представление о том, как всё должно закончиться. Ошарашенный, Маркос отстраняется и смотрит на Хулиана, и напряжённый взгляд его глаз потрясает заново. Он наклоняется для очередного поцелуя, потом ещё и ещё, пока Хулиан не делает шаг назад, чтобы положить конец этому очень публичному обжиманию. Но Маркос не позволяет ему отойти далеко: он хватает его за лацканы пальто, удерживая рядом. - Поедем ко мне, - шепчет он, даже не заботясь о том, что его голос звучит немного жалобно. Хулиан недоверчиво усмехается: - В Вашингтон Хайтс? - Там не так уж плохо, правда. Вам бы там понравилось. - Мне бы понравилось где угодно, если с тобой. - Хулиан осторожно снимает руки Маркоса с пальто и на мгновение задерживает их в своих. - Но есть много причин, почему это не очень хорошая идея. - Например? - Я в отцы тебе гожусь. - И что? Хулиан позабавлен: - А ещё я твой шеф. - Да плевать, - говорит Маркос. Он не может придумать ничего, что могло бы заставить его отказаться от своих желаний. Он наклоняется, и Хулиан гладит его по щеке. - Поехали ко мне, - говорит Хулиан. - Это ближе. Он едва дожидается согласия Маркоса, как уже ищет такси.

***

Хулиан проживает в одном из тех неприлично роскошных зданий, где на ресепшене, как в отеле, сидит заботливый консьерж. Сама квартира в четыре-пять раз больше, чем у Маркоса, несмотря на то, что она двухкомнатная, и из окон открывается потрясающий вид. Самое то для генерального директора. И при этом в мебели и отделке нет ничего чрезмерно вычурного: здесь удивительно уютно. Здесь же Хулиан повесил множество фотографий и постеров с видами Рима и руин - так много, что это скорее причуда, чем совпадение. Маркос рассматривает фотографии одну за другой, убеждая себя, что именно они делают это место таким гостеприимным. - Вы там были? - спрашивает он, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Хулиана, который открывает бутылку вина в углу бара с хлопаньем пробки. - Нет, - отвечает Хулиан. - У меня была возможность туда наведаться, но мне казалось, что время не пришло. Не знаю, почему. Скоро мне предстоит полететь туда. - Я всегда хотел побывать там, - говорит Маркос, благоговейно прикасаясь пальцем к рамке фотографии одного из храмов. - Древние цивилизации завораживают меня. - В Греции тоже хотели бы побывать или только в Риме? - спрашивает Хулиан со странной улыбкой, как будто он что-то знает, как будто подшучивает над ним. - Только в Риме, - соглашается Маркос, сделав очередной глоток. Он усмехается и решает признать это. - Я даже хотел учить латынь, но в моей школе её не преподавали. - В моей преподавали. Но это оказалось не так интересно, как я себе представлял. - Когда Маркос заинтригованно склоняет голову, он добавляет: - Есть что-то очень трагичное в изучении языка, который умер много веков назад и на котором никто никогда больше не заговорит. При этом он выглядит искренне грустным и ранимым. Ощущая любопытство, Маркос ставит свой бокал на стол и подходит к нему ближе. - Ну, послушайте же, - говорит он. Хулиан словно выходит из задумчивости и смотрит на него. - Языки вовсе не умерли. Их дети продолжают жить: я владею одним, вы другим. Пока мы говорим на них, язык жив. Маркос кладёт руку ему на талию. Хулиан тоже опускает свой бокал с вином. Его глаза горят, он так легко очаровывает. - Иди сюда, - говорит он и притягивает его к себе для поцелуя. Когда Хулиан привлекает его к себе, Маркос обхватывает его руками и тесно приникает. Этот поцелуй гораздо грубее тех, что были за дверью бара. Он прижимается к стене, задыхаясь от боли, когда Хулиан давит на него всем своим весом. Одна из его рук скользит по изгибу задницы Маркоса и сжимает её с такой силой, что он стонет. Он тянется к промежности Хулиана и обхватывает её, проводя ладонью по гладкой ткани брюк от кутюр, пока не ощущает под своей рукой его тепло и желание. Вот так, спиной к стене, Маркос скользит вниз, медленно, но целенаправленно, не отрывая глаз от Хулиана, пока не оказывается на коленях. Он расстёгивает пуговицы, облизывая губы в предвкушении, когда забирается внутрь брюк. Член Хулиана, красный и толстый, совсем не похож на более тёмный член Маркоса, на нём пульсирует сбоку одна жилка, когда Маркос вытаскивает его. Перехватывает дыхание. Это немного озадачивает: он желал его уже несколько месяцев, но такая степень восхищения беспрецедентна. Как будто он совсем юный и глупый, по-прежнему способный отдавать без остатка, не требуя многого взамен. - Такое ощущение, что я давно этого ждал, - хрипло говорит Хулиан. Именно так, именно: теперь, когда Хулиан выразил это словами, Маркос сразу же соглашается. Он тоже ждал этого целую вечность. Это странное ощущение - что-то вроде дежа-вю. - Я тоже, - говорит он, прижимаясь губами к капельке выделений на члене Хулиана. Он слышит его шипение и, воодушевленный, заглатывает его целиком, чувствуя, как он ещё больше твердеет в объятиях его языка. Маркосу нравятся влажные, грязные звуки его собственного рта, когда он скользит вверх и вниз по члену Хулиана, и этот солоноватый вкус на губах. Он проводит языком по венам, а левой рукой удерживает ствол в крепком захвате, когда вводит его до конца, дразня стекающий кончик, распутно откладывая. Он подумывает о том, чтобы добить его вот так, выпив полностью, но Хулиан отступает назад. Маркос смотрит на него: он раскраснелся, широко раскрыл глаза и так задыхается, что едва может говорить. - В мою спальню, - удаётся произнести ему. Они с трудом добираются до места - стена, диван, чёрт, даже пол кажутся ужасно привлекательными, чтобы не терять времени. Но как только они оказываются на кровати, Хулиан раздевает его с мучительной медлительностью, расстёгивая пуговицу за пуговицей и снимая каждый предмет одежды с удивлением в глазах, которое в конце концов обращается прямо к члену самого Маркоса. Когда всё кончено, он выглядит так же очарованно, как и Маркос, когда брал его в рот. Хулиан трогает его, лапает, ласкает его член в жёстком и уверенном темпе. Это дразнение длится и слишком долго, и слишком мало: кажется, они едва начали, а Маркосу уже достаточно, он хочет большего, всего Хулиана, и позволяет своим поцелуям становиться всё более требовательными и умоляющими. Ему не свойственно быть таким голосистым, издавать эти рваные, жаждущие стоны только от того, что его член гладят. Его горло уже напрягается, когда Хулиан прекращает ласкать его, чтобы достать смазку. В глазах Хулиана что-то дикое и неудержимое, когда их взгляды снова встречаются, и он прижимает два смазанных пальца к Маркосу – тот также прижимается к нему с нетерпением, бесстыдно, позволяя ему просунуть пальцы внутрь. Они скользят туда-сюда с изысканной медлительностью, постепенно растягивая его, и к тому моменту, когда Хулиан доводит ласки до упора, Маркос уже просто сырая, податливая тварь, готовая на всё. - В тот день, когда я увидел, как ты танцуешь, знаешь, что? - произносит Хулиан ему на ухо, хватаясь за одну из его ног и сгибая её. - После этого мне захотелось сотворить с тобой самые мерзкие штуки. Маркос усмехается в перерывах между резкими вздохами. - Да, но не думай, что я слишком гибкий. - О, я думаю, ты достаточно гибок для меня, - говорит он с ухмылкой и опускается на колени между его раздвинутых ног. Маркос задыхается, когда Хулиан начинает входить в него. Он неумолим в своей атаке, и вместе с тем в его глазах есть намек на нежность - в его глазах! Люди не смотрят так друг на друга во время секса, это слишком, - взгляд Хулиана застыл на Маркосе, пока он медленно входил в него. Задыхаясь от удовольствия, Маркос просто не может отвести глаза. Когда он наконец полностью входит в него, Хулиан протягивает руку, которой он не опирается на матрас, и убирает волосы Маркоса со лба. Он слегка потягивает за них. Жест кажется любящим, знакомым, как будто они делали это уже много раз. - Хулиан, - шепчет Маркос, слишком ошеломлённый, чтобы произнести что-то более связное. - Да, - говорит Хулиан, как будто понимает, и наклоняется, чтобы задушить его поцелуем, а затем начинает трахать его всерьёз. Маркос плотно закрывает глаза. С каждым толчком, который все ближе и ближе подводит его к блаженству, он чувствует, как в другой плоскости сознания последний кусочек давно приевшейся головоломки наконец становится на место.

***

- Подожди, подожди, ещё одно, у меня лицо смешное, - говорит Маркос и вытягивает руку от себя, чтобы держать телефон под лучшим углом. - Господи, сколько же селфи ты собираешься сделать? Давай быстрее, и поехали обратно в отель. - Перестань ныть и улыбнись. Хулиан подчиняется и ухмыляется в камеру. Но он прав: Маркос просто не может налюбоваться на свои селфи среди римских развалин. В частности, он влюбился в место, где раньше находился Форум, особенно когда оно предстаёт в золотом свете заходящего солнца. И не только в развалинах чувствуется прелесть. Бесцельно гулять по Риму и позволять городу раскрывать свои секреты в собственном темпе было лучшей частью этой поездки. Маленькое кафе, почти спрятанное в укромном уголке тихой улочки, заполненное деловыми людьми в костюмах, пьющими кофе перед работой; простой ресторанчик, где фасоль каннеллини подают на хрустящей, вкусной брускетте; старый фонтан с лицом забытого бога на пересечении двух улиц, журчащий приглушённо и тоже по-старинному. Вокруг руин кипит жизнь, люди прогуливаются по близлежащим улицам рядом с древними памятниками без всякого благоговения - с равнодушной естественностью принимая их как часть городской застройки. Забавно, что они ни разу не заблудились в этом огромном, хаотичном городе. Маркосу не приходится обращаться к телефону за картой, он с удивительной лёгкостью ориентируется на улицах, а если вдруг замешкается, Хулиан тут как тут, чтобы скорректировать их курс. Прошло всего пять дней, а кажется, что они здесь уже целую вечность. - Давай задержимся, - говорит Маркос, глядя на только что сделанную фотографию. - Они закрываются через двадцать минут. - Нет, я имею в виду, не конкретно в этом заведении. В Риме вообще. Хулиан оглядывается по сторонам: никто из туристов не обращает на них внимания. Он незаметно кладёт руку на талию Маркоса. Когда он говорит, его взгляд задерживается на губах. - А как же работа? - спрашивает он. - Не знаю. Может, открыть здесь офис? - Думаешь? Одно из самых удивительных событий в этих отношениях - то, что Хулиан действительно к нему прислушивается. Маркос не привык к такому сильному влиянию на кого-то. - Я бы сперва оценил затраты, - говорит Маркос более серьёзно. - Но это не горит. Я не особо беспокоюсь о том, чем мы будем зарабатывать на жизнь. Что бы ни принесло утро, понимаешь? Но здесь... здесь я чувствую себя как дома. - Да, - говорит Хулиан и смотрит на окружающие их развалины. - Да, это так. Неплохая идея - разместить здесь европейскую штаб-квартиру. Все дороги ведут в Рим, не так ли? Маркос усмехается: - Есть такая пословица. - Это может принести свои плоды. - Хулиан крепче прижимает его к себе, полуобнимая. - В последнее время мы на взлёте. И я говорю не только о компании. - Другой рукой он гладит Маркоса по волосам, и смысл его слов становится ясен. – Весь мир и правда перед нами, Маркос. - Да. Наконец-то, - отвечает он и почему-то вздрагивает, произнося эти слова. Он смотрит на руины великого храма на Капитолийском холме, испытывая огромную благодарность. И - где бы он ни был - Юпитер Великий улыбается.