Christmas EveL

      Новогодняя суета... Знакомо, да? Stray Kids это тоже знакомо. Только несмотря на то, что в Корее обычно Синчжон не празднуют так бурно, как, например, в России, ребята решили в уходящем году сделать этот день особеннее. Как? Сейчас вы узнаете...

***

      Бан чан поспешно ставит на стол пару дочиста вымытых бокала, мельтеша мокрой тряпкой рядом со стеклом. Сынмин в одиночку расставляет тарелки и столовые приборы, иногда подтирая следы от пальцев рукавом своей темной толстовки. Пока парни трудятся над сервировкой, Хёнджин и Минхо носятся по всем комнатам, развешивая столетнюю мишуру, которую отрыли еще в закромах хенджиновой бабушки. Ну или скорее Лино таскается за Хваном с кучей украшений в руках, а последний хоть как-то пытается сделать пространство вокруг них «праздничнее». Остальные, а именно Чанбин и Чонин, что-то хлопочут на кухне. Или, проще говоря, пытаются не уничтожить кухню, хотя и это у них получается так себе.       — Где Хан и Феликс, черт их возьми? Эти двое сейчас были бы как раз вовремя, — ворчит Чанбин, перемешивая в кастрюле перед ним что-то.       — О, они в нашей с Ханом комнате последние часа два уже сидят, — младший глядит на хена, потом на кастрюлю и обратно. — Погоди, ты что делаешь? — Чонин с недоумением смотрит на Чанбина, перехватывая у него ложку из рук. — Ты что, ттоккук никогда не готовил? — Он с удивлением смотрит на рядом стоящего парня, убирая прибор в сторону.       — Да забей. Сюда бы сейчас Феликса, — он задумывается, почесывая локоть. — Может, я схожу за ними обоими?       — Я бы не советовал тебе отвлекать их именно сейчас.       — Да ладно, я все-таки рискну. — Чанбин оставляет макнэ наедине с кастрюлей, сам помчавшись в одну из комнат их общежития. Чонин же провожает своего хена тихим ударом по лбу.

***

      В комнате темно, источает свет здесь только небольшая настольная лампа. Двое парней сидят на кровати в углу комнаты, иногда кое-как шурша постельным бельем. Никто из них ничего не говорит. Те лишь прижимаются друг к другу ближе, изредка шепча на ухо всякие нежности. Феликс ерошит чужие волосы, пока Хан методично касается кончиками пальцев теплого тела рядом. Тот пытается делать все аккуратно, ибо боится спугнуть момент. Джисон ластится щекой к феликсовой толстовке, мыча в знак полной расслабленности.       Вдруг со стороны двери доносится стук. Феликс чувствует, как парень в его объятиях вздрагивает, и тот сразу пытается успокоить его коротким поцелуем в лоб. Ли аккуратно выпутывается из чужой хватки, параллельно проговаривая что-то типа «Все в порядке, сейчас я вернусь». Блондин, легонько пошатываясь, встает на ноги и подходит к двери. Слабо приоткрывает ее, выглядывая из маленькой щели. Чанбин, все это время стоящий в коридоре, заметно бодрится, как только замечает чужую светлую макушку. Феликс решает выглянуть чуть побольше, распахивая дверь сильнее.       — О, Феликс. Нам нужна твоя помощь на кухне, мы не справляемся. — Тот нетактично пытается заглянуть внутрь комнаты, на что получает тут же видимый отказ. — И было бы замечательно, если бы Хан тоже в этом поучаствовал. — Чанбин опускает свои попытки как-то втиснуться в чужое личное пространство, возвращая внимание лицу напротив. Вернее было бы сказать, чужому злому лицу напротив. Парень в коридоре немного хмурится, скорее в знак непонимания. Вроде Феликс раньше всегда был рад помочь, тем более на кухне. Разве в этот момент было что-то не так?       — Сейчас, — и хлопает дверью. Чанбин остается по ту сторону. Хмыкает, разворачивается и направляется обратно, параллельно глядя на часы. До полночи время еще было.       Феликс подходит к кровати и усаживается на ее край. Он бы не против просто остаться в комнате и провести это время с Джисоном, но чисто из соображений совести тот не мог не помочь. Ли гладит своего парня по голове, последний в свою очередь прижимается щекой к чужой ладони, когда та спускается с макушки ниже.       — Подожди немного тут, я помогу и вернусь, — мягко и тихо проговаривает тот, глядит на Джисона и нежно улыбается.       — А можно я с тобой? — Чуть ли не шепотом произносит тот.       Феликс не был уверен, что это будет хорошей идеей. Ведь почему эти двое тут сейчас сидели и комфортились? Потому что у Джисона случилась небольшая, но паническая атака. Ли был в этот момент рядом и вовремя помог ему. Паническая атака случилась на фоне сильной новогодней суеты, а потому Феликс так сомневается в этой затее. Но брюнету было сложно отказать, когда тот смотрел так невинно... Особенно, когда приговаривал:       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — он забрасывает руки на чужие плечи, поддаваясь вперед.       — Эх... Ну ты же знаешь, что я не вправе тебе запрещать, — блондин улыбается, ладонью вновь ероша волосы.       Джисон быстро чмокает своего парня в нос, тут же вскакивает с кровати, хватая Феликса за руку.       — Пойдем.       И тянет за собой.       Младший беспрепятственно встает за ним, где-то в глубине своих мыслей проговаривая «За тобой бы куда угодно».

***

      На кухню парни заходят под чужое нытье и, судя по всему, слезы.       — Чанбин, блин! Ттоккук не так готовится!       — Да я что, знаю что ли? Мы ни разу его не готовили!       — Горе ты ходячее, боже мой... — Чонин кладет нож на стол, закрывая на несколько секунд лицо руками. — Ребят, мы без вас точно трупы. Он же нас отравит всех! — обращается к реперу, стоящему сзади. Макнэ поворачивается, указывая на парня в фартуке пальцем.       — Не преувеличивай ты!       — Так, успокойтесь вы все! Можно хотя бы сейчас вы будете потише? — Врывается в их диалог Феликс, как только замечает резкое изменение в лице Хана. Тот становится неуверенным, отступая на шаг назад. — Я помогу вам, только не устраивайте здесь концерт. — Джисон взглядом благодарит своего парня. Последний замечает это, слабо улыбаясь.       Блондин подходит к столешнице, закатывая рукава. Берет в руку нож, который Чонин отложил подальше от Чанбина, и начинает нарезать на доске мясо. Макнэ еще раз смотрит на парня в фартуке, после чего разворачивается и подходит к холодильнику, дабы достать оттуда что-то.       Хан немного мельтешит рядом с Чанбином, после чего подходит к Феликсу, приобнимая того сзади, но в тоже время пытаясь сильно не мешать. Кажется, сейчас блондин понял, зачем тот просился с ним.       В этот момент на кухню заходят Минхо и Хёнджин. Хёнджин врывается со словами «Ну что, мои дорогие поварехи, как идет процесс?», а Минхо плетется следом, в руках и на шее неся несколько яркой мишуры.       — Хван, когда ты перестанешь меня использовать в качестве твоего личного носителя мишуры? — Лино хмурится, обращая внимание младшего на себя.       — Кто сказал, что я тебя использую? Ты составляешь мне компанию, вот и все, — Хёнджин облокачивается на парня рядом, закидывая одну руку тому на плечо.       — Я когда-нибудь убью тебя. — Минхо сейчас очень-очень сожалеет, что не может ущипнуть этого червяка за бок в силу того, что его руки сейчас были заняты.       Феликс смеется, дорезая полосками мясо. Двигаться было немного сложно из-за небольшого груза сзади, но Ли особо не был против этого. Наоборот, если бы тот почаще получал поцелуй в шею со спины, тот с радостью ходил бы так всегда.       Бан чан и Сынмин подключаются к их суете чуть позже. Как только парни закончили сервировку стола, лидеру понадобилась помощь второй пары рук, дабы повесить на дверях некоторых комнат искусственные венки.       — Так, и что вы тут делаете? — С увлечением интересуется Чан, как только заходит на кухню. Обходит им же засервированный стол и подходит к остальным.       — Как всегда — полный хаос, — констатирует Минхо, отстраняясь от младшего. Последний, в свою очередь, из-за резкой потери опоры чуть не заваливается на Лино, но вовремя успевает устоять на месте. Как минимум потому, что Хеюёнджину не нужны пару лишних синяков от чужих кулаков.       — Понятно. Ну, это даже не новость, — отрезает Сынмин. Парень тихо подходит сзади Чонина, быстро тыкая его в бока и отбегает на пару метров, пока сам не получил шлепок по лицу. Он смеется с чужой реакции, прячась за сильными плечами лидера. Макнэ резко вздрагивает, вскрикивая. И это получается настолько высоко, что вслед за Чонином вздрагивает и Хан, отстраняясь от Феликса, который все это время орудовал ножом.       Все начинают смеяться, в том числе и Чонин. Ну, если не считать тот факт, что сразу после Ян схватил в руку то, что первое попалось, и побежал на Сынмина. Только Хан немного сжимается, прикрывая уши ладошками. Очень громко. Такую реакцию замечает Минхо и, пока никто не обращал внимания, он набросил на хихикающего Хенджина все мешающие ему украшения и медленно подошел к Джисону.       — Может, ты к себе в комнату пойдешь? — Тихо говорит тот. Не многие знали, в каком сейчас Хан был неустойчивом состоянии. Ну, как сказать. Всего два человека. Потому что именно при них у Джисона и случилась та паническая атака. А Минхо считал своим долгом, как второго родителя, следить за своими «детьми» и, если вдруг что, быть всегда рядом.       В ответ он получил лишь короткое «угу». Удостоверившись, сможет ли тот дальше сам, Лино благополучно смог вернуться к остальному хаосу и наконец-то ущипнуть Хёнджина за бок.       Джисон подходит к Феликсу, который давно уже не держал в руках какие-либо приборы, а спокойно стоял у столешницы. Как только брюнет начинает идти в сторону Ли, тот сразу же сам подбегает ближе. Понятное дело, Феликс заметил состояние Хана, а потому, как только далась возможность, то тот сразу начал расспрашивать старшего о его самочувствии.       — Пойдем в комнату, тут слишком громко... — Джисон жмется к блондину, сразу же чувствуя на талии чужую ладонь. Становиться немного теплее.       — Конечно, давай.       Они разворачиваются, незаметно ускальзывая от лишних глаз к себе в комнату. Феликс тут же закрывает дверь на замок, после чего залезает на кровать, усаживаясь у стены, зовет Хана к себе. Старший сразу же подползает ближе, оставаясь на чужих коленях. Он прижимается грудью к груди, тяжело дыша. В их комнате до сих пор светит та одинокая лампа, создавая более интимную обстановку, чем была ранее на кухне. Джисон кладет одну ладонь в другую, переплетая чужие пальцы со своими. Феликс коротко целует своего парня в уголок губ, промазывая мимо самих половинок. Хан улыбается, но не делает никаких ответных действий. Только лишь прижимается лбом ко лбу, закрывая глаза.

***

      Пока в остальных комнатах тишина и спокойствие, на кухне — второй ад. Как только Чонин догоняет Сынмина, не всерьез замахиваясь вилкой и проговаривая «Сейчас глаз тебе выколю!», Хёнджин вскрикивает «Стоп, до Нового Года осталось полчаса?!».       — В смысле полчаса?! У нас же нихрена не готово! — хватается за голову Чанбин.       — Вот именно! А я о чем? — Хёнджин снимает с себя мишуру, кое-как отряхиваясь от ее остатков.       Ребята быстро дораспределяют свои обязанности: кто-то доготавливает еду (не Чанбин точно), кто-то убирает мелкий мусор с пола в коридорах и на кухне, кто-то просто становится личной моральной поддержкой. Резкую «пропажу», к чужому счастью, кроме Минхо никто и не замечает. Все слишком заняты чем-то, из-за чего времени отвлекаться нет. Где-то через двадцать четыре минуты все уже готово и стоит на столе. Еда, легкая выпивка, закуски. А парни, почти что все выжитые, садятся за стол отсчитывать минуты до праздника.       — Погодите, а Феликс с Джисоном то опять где? — Врывается Хёнджин, оглядываясь по сторонам. — Их позвать надо, а то полночь пропустят, — Хван уже собирается вставать с места, но его останавливают:       — Не надо. Они будут встречать праздник по-своему, — Минхо смотрит на непонимающего Хёнджина еще пару секунд, пока тот все-таки не садится обратно на свой стул.       — Э... Ладно, — он пожимает плечами и больше не вспоминает эту тему. Ему сейчас точно было не до этого, его задачей было «Хорошенько отпраздновать, наесться и выпить».

***

      В их общежитии довольно неплохая шумоизоляция, потому с закрытой дверью бурно готовящихся праздновать парней почти что не слышно. В прочем, Феликсу и Хану они бы сейчас точно не помешали бы.       Джисон медленно целует своего парня в губы, на что получает ответные прикосновения сначала к своей талии, потом к бедрам. Их такие «прелюдия» не должны были зайти дальше положенного, парням было достаточно и этого. Горячий контакт с чужим телом сводил с ума обоих. Феликс сжимает ткань мешковатых штанов, когда губы ловят очередной поцелуй. Откуда-то из коридора доносятся крики празднования, звуки открывающегося шампанского и визги.       — С Новым годом, Хани, — первым начинает говорить Феликс, оставляя чмок где-то на щеке.       — С Новым годом, — поцелуй в губы, — люблю тебя.       — И я тебя, детка.