Прогулка

      Альберу и Какаши спокойно прогуливались по деревне, точнее как прогуливались, Хатаке самым наглым образом украл Пятого Хокаге из кабинета со словами: «Ты слишком много работаешь, поэтому я внёс в твоё расписание небольшую прогулку.»       Делать было нечего, спорить с копирующим ниндзя было столь же бессмысленно, как и с Кейлом, пару дней назад обосновавшимся в их убежище под деревом, сказав, что так будет удобнее и ему, и им.       Коноха приятно шумела и жила своей мирной и очень приятной жизнью. Люди вокруг радостно улыбались, спешили по своим делам или просто прогуливались, наслаждаясь теплом весенних, ещё не удушливо-жарких дней. Скоро расцветёт сакура.       — Добрый день, Хокаге-сама.       — Хорошего дня вам, Хокаге-сама.       Жители радостно приветствовали своего правителя, осведомлялись о его самочувствии, желали хорошего дня. От этого неизменно поднималось настроение.       Альберу видел, насколько изменилась жизнь простых людей, как росла и богатела деревня, и сам принимал в этом непосредственное участие. Среди народа ходила молва, что Пятый Хокаге дружелюбен, как Первый, рассудителен, как Второй, внук Третьего и так же самоотвержен, как Четвертый. Вобрал в себя лучшие качества всех своих предшественников и неустанно работает на благо деревни. Среди детей Конохи даже появилась новая игра: малыши играли в Пятого Хокаге, его неизменного товарища Копирующего ниндзя и талантливых учеников — шиноби Серебряного Щита, куноичи Взрывающейся чакры и шиноби Чёрной Катаны.       — Видишь, тебе стоит время от времени выбираться из своего кабинета, — заметил Какаши, глядя на друга? молодого человека? Было сложно сказать, кем они приходились друг другу, но вряд ли им обоим было так уж необходимо как-то обозначить их связь.       — Да, — согласился Кроссман, мысленно возвращаясь к таким же по смыслу, но более грубым словам его донсена. — Ты прав. Ха-а… совсем скоро будет ханами. Как время быстро летит.       Мужчина поднял глаза к небу, улыбаясь очень слабо, но, несомненно, искренне. Какаши пару раз удостаивался чести видеть такую улыбку на этом красивом лице. Чем старше становился Альберу, тем чаще в нём появлялась некая сентиментальность, ранее ему совсем не свойственная. Кейл время от времени шутил про то, что Кроссман стареет. Впрочем, это не мешало мужчине быть серьезным и сосредоточенным на работе.       — Хочешь отметить? — уточнил Какаши.       Хатаке уже в каком-то смысле привык к отношениям с Кроссманом. Поначалу это всё было очень странно и запутанно, да и отношениями в привычном понимании их взаимодействия не являлись. Однако со временем они постепенно привыкли друг к другу, стали в какой-то степени заботиться друг о друге не потому, что так надо, а потому что хочется. Помогать в повседневных мелочах, иногда ловить невинные поцелуи и просто находиться рядом стало обыденностью. «Мы с тобой перепрыгнули через конфетно-букетный период наших отношений,» — смеялся иногда Альберу, и Какаши соглашался с ним.       — Не знаю, а ты?       — Никогда не занимался чем-то таким, но было бы неплохо, — пожал плечами Какаши.       Вместе с Альберу мужчина ощущал очень правильное чувство комфорта. Будь то просто вечерние беседы за чашкой чая, или такие вот внеплановые прогулки, Хатаке знал, что им обоим хорошо, даже ссоры, которые время от времени возникали, как и в любых нормальных отношениях, не затягивались надолго, заканчиваясь спокойной беседой и решением проблемы. Какаши не знал наверняка, но, скорее всего, именно такие чувства испытывали пары, состоящие в браке на протяжении нескольких лет. Не было тех «бабочек в животе», которых любили описывать молодые шиноби, да и шиноби их лет тоже, не было каких-то сильных чувств или «пламени любви, сжигающего всё на своём пути», но была уверенность друг в друге и в завтрашнем дне, готовность защитить даже ценой собственной жизни — и это были ни сколько не те пафосные слова, которые говорят, чтобы впечатлить.       — О чём задумался?       — Думаю, как бы затащить тебя за угол и поцеловать, — с кейловской невозмутимостью честно ответил Какаши, пряча за тканевой маской хитрую ухмылку.       Альберу не успел ни возмутиться, ни возразить, его схватили за руку и потянули в ближайший переулок. В Конохе уже давно искоренили нищету, Хокаге установил стандарты распределения миссий таким образом, чтобы никто не оставался без дела, а наладившиеся дружеские отношения с соседями позволили активно развивать торговлю, поэтому даже на самых отдаленных улицах было относительно чисто.       — Хокаге-сама, позвольте вашему советнику небольшую вольность, — с усмешкой сказал Какаши, под пристальным взглядом голубых глаз стягивая с лица маску.       Лицо у Хатаке было очень красивое, и Альберу ни сколько не преувеличивал. Высокие скулы, волевой подбородок, прямой ровный нос, ни разу не сломанный в драках, что для шиноби удивительно, серый глаз с длинными светлыми ресницами, изогнутые в усмешке губы и родинка под ними… Всё это Кроссман видел уже множество раз, но каждый раз залипал, как в первый, скользя взглядом по этому лицу. Хокаге не ревновал Хатаке, будучи уверенным в нём, но понимание того, что он один может видеть его без маски необъяснимо грело душу.       — Хокаге и его советник зажимают друг друга по углам Конохи, — саркастично заметил Кроссман. — Люди засмеют нас, если узнают.       — Мне плевать, — выдохнул Какаши в самые губы блондина. — Хочу поцеловать тебя.       Поцелуй почти невинный, простое прикосновение губами, но в каждом движении было что-то такое, что заставляло глупо улыбаться, сжимать партнёра в объятиях и желать продлить этот момент близости и тел, и душ. Именно это чувство единства было для них тем, что люди называют любовью.       — Альберу-сан! Неужели вы… вы… Неужели вы с этим старым извращенцем.!       Прерванные внезапным вскриком Наруто, мужчины отпрянули друг от друга, недоумённо смотря на невольного свидетеля. Джинчурики растерянно смотрел то на сенсея, то на Хокаге.       — С твоей стороны очень некрасиво, Наруто, подглядывать за другими, — осадил ученика Какаши, снова натянувший маску. — И с каких это пор я — старый извращенец?       — Я вас так уважал… Как мне теперь дальше жить с этим… — между тем причитал Удзумаки, присев на корточки и схватившись за голову. — Мой сенсей и Хокаге-сама…       — Наруто, будь потише, пожалуйста, — невозмутимо попросил Альберу. — Будет очень неловко, если на твои крики сбегутся другие жители.       Джинчурики какое-то время переваривал увиденную информацию, благо больше не вопя на всю улицу. Вдруг в его светлой головушке что-то щёлкнуло, и он странным взглядом посмотрел на Кроссмана.       — Альберу-сааан… — протянул Наруто заискивающим голосом, — получается, вы видели лицо сенсея? Какое оно без маски? Ну? Расскажите, пожааалуйста…       — Зачем тебе знать, как под маской выглядит лицо «старого извращенца»? — изобразил удивление Кроссман.       — Ну пожалуйста-пожалуйста…       — Нет-нет, — покачал головой Альберу, как бы невзначай мстя за оскорбление в сторону Хатаке. — Он сам покажет, если захочет.       Какаши тихо хмыкнул, наблюдая за этой словесной баталией. Он не смог бы ответить, что ему так нравится в Альберу, но внезапно снова осознал, что безумно влюблён в этого светловолосого ублюдка.