Vampires Will Never Hurt You

Прохладная вода стекла вниз по бежевой плитке. Аня наблюдала за сливающимися воедино каплями, стоя под душем в попытке взбодриться после короткого чуткого сна. В последнее время её вновь одолела бессонница — без таблеток или бутылки вина сон не приходил, как бы девушка не старалась. Субботние пары она прогуляла, отсыпаясь в Таниной квартире, в понедельник она не могла уснуть вообще, по этой причине была открыта бутылка белого вина, затем вторая, третья — Камская проспала до самого вечера. Во вторник она появилась на парах, однако не пришла Орьева, с которой Ане после недавней ссоры не хотелось встречаться. В среду стояла только первая пара, так что опоздавшая Аня и ушедшая пораньше Ксюша не пересеклись, даже взглядами. В четверг пары были с трёх часов, так что обычно Камская с утра выходила на работу, однако она созвонилась менеджером и попросила переставить её смены в другие дни, когда нет Ксюши. По этой причине сегодня она хотя и уснула в шесть утра, когда небо за окном едва осветило солнце, она так или иначе выспалась. Приготовив завтрак — кофе и пару бутербродов с сыром и огурцами, Аня обнаружила, что в её голове крутится одна и та же мысль: ей одновременно и стыдно за своё поведение, и неприятно вновь увидеться с подругой. Отдых длиной в несколько дней и конфликт помогли снять розовые очки и увидеть вещи такими, какие они есть в действительности. Орьева и она — давно разные люди, с отличными взглядами на жизнь, планами, опытом за спиной и интересами, которые расходятся в двух противоположных направлениях. Они всё реже видятся за пределами учебного заведения и ресторана, где работают, темы для разговор сокращаются в геометрической прогрессии, пересекающихся моментов всё меньше. Внезапное осознание происходящего вызывало у Ани грусть и смешанное с ней отвращение. Камская уткнулась в ладони, сложенные на столе. Почему жизнь такая сложная? Неужели мало того, что она лишилась родителей, бабушки, отдалилась от брата, настрадалась от Юриной зависимости? Теперь за последние дни потеряла связь с двумя когда-то близкими людьми. Хотелось расплакаться и кричать: за что ей всё это? Вместо этого, сморгнув слёзы, девушка достала последнюю из запасов бутылку, это были остатки ликёра, купленного время назад во время вечерних посиделок с Ильёй и Юрой. Она сделала пару глотков, затем долила в кофе, получилась ровно половина кружки. Напиток на вкус был просто ужасен. Некоторое время Аня, застряв в прострации, провела на кухне, держа в руке уже опустошённую кружку. Её выдернуло уведомление о новом сообщении. Оно было от Ильи, он предлагал забрать её после пар и посидеть у него. Камская некоторое время подумала, чуть заторможенно — алкоголь брал своё, затем ответила согласием. К Томину она не питала никакого негатива, не было обиды, как на Юру, или тоски по старым временам, как с Ксюшей. Они никогда не были уж слишком близки друг с другом, однако Илья всегда оказывался рядом в тяжёлые времена. За это Аня безмерно благодарила его. Дисплей телефона показывал, что пора бы собираться на учёбу. Аня надела джинсы и толстовку, накинула сверху куртку и схватила рюкзак. Надев обувь, она мельком заметила в зеркале своё отражение: синяки под глазами — последствия сбитого режима сна, сухая кожа от стресса, слегка осунувшееся лицо от недосыпания, пренебрежения едой, отёки из-за алкоголя. Камская прекрасно осознавала то, какие проблемы она имела, то, в какой жопе она находилась, но не могла никак исправить своего положения. Ни сил, ни средств не было. Первая пара прошла насколько это возможно хорошо. Орьева и Камская обе выбрали волейбол на физкультуру, но Ксюши не было сегодня, а Аня по большей части отлынивала от занятий. Затем она добралась на автобусе до корпуса, где проходили две оставшиеся пары — история искусств и английский. Аня ладила с преподавателями, да и английский знала на среднем уровне, так что с ними проблем не возникало. — Аня, а где Ксения? — Аня подняла голову от тетради на преподавательницу, которая всегда отмечала присутствие студентов лишь в середине пары. — Я не знаю. — честно ответила девушка. Женщина кивнула и продолжила читать лекцию про живопись восемнадцатого века в Европе. Первый час преподаватель иностранного языка обычно посвящал лексике темы, которую они проходят, остальной час — грамматике. Темой пары стала теория цвета, так что, слушая про все тонкости оттенков и цветов в английском, Аня едва не уснула от тоски. Практика с глаголами и переводом текстов понравилась ей куда больше. В начале девятого часа, наконец-то оставив позади учебу, Аня села в машину к Илье, выжатая и поникшая. Он приехал за ней на своей машине, что означало — у него выдался выходной. Пока они ехали Томин не лез с разговорами, давая девушке время отдохнуть, прислонившись к окну и глядя на мимо проносящиеся освещённые улицы, здания со множеством светящихся окон, машины, пестрящие светом фар. — Чё, с Ксюшкой не разговариваете? — нарушил молчание Илья, когда двери лифта захлопнулись и он понёс их на восьмой этаж. Аня в ответ отрицательно махнула головой. — А ты в курсе, почему мы с ней поссорились? — глядя в пол, спросила тихо девушка. — Ну да. — Илья пожал плечами. — Ксюня мне рассказала. — А ты… — двери лифта разъехались, выпуская их двоих. — Можешь мне пересказать? Я нихуя не помню. Томин хохотнул: — Я так и думал. — отпирая входную дверь, он начал рассказ. — Короче, вы пока в туалете были, она чёт про Даниса сказала. Про свадьбу или так, не знаю. А ты ведь в залупу любишь залезть, начала нотации читать. — Аня, расшнуровывая кроссовки, скривилась: да, был за ней такой грешок. — А она в ответ начала на Юру гнать, мол, вот он такой-сякой, а ты всё равно на его стороне. Ты, как она сказала, «заистерила и сбежала». Больше мы тебя не видели. Вешая куртку на вешалку, Аня опустила взгляд. Естественно, ей стыдно за своё поведение. Но виноваты обе: Ксюше не стоило лишний раз упоминать своего парня, зная отношение подруги к нему, а Ане стоило бы промолчать, хотя в пьяном угаре ей сложно держать себя в узде. Более того, Камская только что пришла к определённому выводу — в голове начали всплывать и прочие моменты, когда Орьева за спиной не скупилась на осуждающие Татищева слова, причём это тянулось ещё со школьных лет. Зная тёплое отношение Ильи и к самой Ане, и к Юре, и к Ксюше — он был старше их на шесть-семь лет и относился словно старший брат, девушка решила промолчать о собственных наблюдениях. Однако неприятное чувство, вызываемое подругой в последние дни, возросло. — А ты куда делась-то тогда? — Илья, достав из холодника бутылки пива, искал чипсы по ящикам. — Я, оказывается, вызвонила Турскую и проснулась у неё дома. — Аня засмеялась, откидываясь на спинку дивана. — Я ещё сначала так ахуела, не поняла даже, где я проснулась. — Внатуре? — Томин вздёрнул брови от удивления. — Мне Таня не рассказывала. — Вот так вот. — Аня потянулась к протянутой бутылке, крышку которой парень уже открутил. — У тебя как жизнь? — Ой, да пойдёт. Работаю, работаю всё, вот выходной решил взять, отоспаться. — он сделал глоток. — Короче нормально, терпимо, но взрослую жизнь не советую. — Я так и не поняла до сих пор, — Аня прервалась на то, чтобы распаковать шуршащую синюю пачку. — давно личные водители столько получают? Чтобы на квартиру такую в центре хватало, да на машину такую. — Да я же говорил! Я не только катаю Таню туда-сюда, иногда с бумажками помогаю, ещё что-нибудь в этом роде. — он вытащил сигарету из пачки, уселся на подоконник и закурил, стряхивая пепел в открытое окно. — И всё? — скептически отозвалась девушка, доставая из кармана под. — Я вообще-то личный ассистент. Много, что делаю. — улыбнулся он. Камская засмеялась. Она и Илья давно не собирались вместе: в прошлый раз она была вся на нервах, вусмерть пьяная, а предыдущая встреча в расслабленной обстановке не сложилась из-за срыва Татищева. Последний раз они вдвоём как следует собиралась сто лет назад, точнее, в декабре прошлого года. Уж три месяца прошло. Однако стабильность — сестра порядка, как краткость — сестра таланта, так что обоих устраивал сложившийся уклад: видеться наедине раз в несколько месяцев хватало для того, чтобы обсудить все насущные вопросы. С Томиным Аня всегда чувствовала комфорт, даже тогда, когда они едва были знакомы — Юра начал общаться с ним в четырнадцать, Илье тогда исполнилось двадцать, и Татищев познакомил его с Аней и Ксюшей. Камская не чувствовала опасности от парня постарше, он не вёл себя как наставник или как ровесник, он был чем-то третьим и быстро стал родным. Однажды Ксюша сказала, что, наверное, он заменил ей Саву, на что подруга пожала плечами, но внутренне согласилась и приняла этот факт. Так что он ощущался как старший брат, как гарант безопасности, как поддержка. После смерти родителей Аня, переехав к бабушке в Екатеринбург, пошла в новую школу. Именно тогда она и встретила Юру и Ксюшу, которые до знакомства с новой одноклассницей даже не общались между собой. Татищеву приглянулась новенькая, он решил подкатить к ней, насколько это возможно сделать ребёнку, но детская симпатия быстро улетучилась, а подруга осталась на долгие годы. Ксюшу же повезло узнать, когда в третьей четверти их посадили за одну парту из-за нехватки мальчиков. Единственное за что Аня могла бы поблагодарить судьбу, Бога, вселенную, если бы она принимала на веру что-то из этого, за встретившихся ей людей. Не за всех, конечно, но за этих троих она пожизненно обязана высшим силам. — …И короче, не знаю я, что из этого выйдет. Но девчонка вроде хорошая. — Илья повествовал о своих отношениях с новой девушкой, коих в его жизни уже было предостаточно, но ни одни не сложились удачно. Небо за окном давно почернело, короткая стрелка часов на стене указывала на предпоследнее деление. — У тебя и прошлая, и позапрошлая хорошими были. — усмехнулась Аня. Несколько бутылок пива не делали её пьяной давно, а Илья обладал устойчивостью к алкоголю. — Опа, подожди, Таня звонит. — он схватил телефон с подлокотника дивана. — Весь во внимании, Татьяна Васильевна… С Аней сидим. Да, у меня… Ща узнаю. — он убрал телефон чуть в сторону. — Она спрашивает будешь ли ты против, если она приедет к нам. — Я не против. — тихо ответила Аня, пожав плечами. — Она за… Всё, Тань, ждём тебя. — Илья сбросил звонок, затем вновь обратился к Ане: — Чё мы, всё обсудили? — Да, вроде. — девушка пожала плечами. — Может, в приставку? Томин подорвался включать её так, будто весь вечер только и ждал, пока девушка предложит. Он не мог назвать себя ярым поклонником видеоигр, однако рядом с телевизором стоял стеллаж, полный дисков для PlayStation 4 и ещё нескольких приставок, который говорил о многом. Включив последнюю часть любимой обоими классики — Mortal Combat 11 — оба выбрали персонажей и принялись ждать Турскую. Женщина позвонила в домофон спустя полчаса, когда Аня уступала Илье всего две победы, счёт был 4-6. Томин оставил девушку одну, сказав, что Турская попросила её встретить. Илья спустился на лифте и дошёл до самой парковки. Возле машины стояла Татьяна, одетая в красную блузку и тёмные брюки, как обычно на каблуках и в короткой шубе. — Привет. Чего хотела обсудить? — Илья сразу же заметил взволнованное лицо начальницы. — Я долго думала стоит ли тебя посвящать в происходящее. — постепенно начала она. Илье тут же передалось её серьёзное настроение. — Я считаю, ты должен знать. Учти, никто в коалиции, кроме тебя не будет знать ничего из сказанного, так что держи язык за зубами и не смей никому ничего говорить. Они неторопливо направились в сторону дома. — Честно признаюсь, в своей жизни мне приходилось нарушать законы, и человеческие, и наши. — Томин видел, что речь даётся ей тяжело, поэтому не перебивал, лишь иногда кивая. — Во-первых, к власти я пришла не сама: переворот подготовил Смольный, его не устраивала большая часть знати, которая обладала силой, поэтому он позаботился о том, чтобы состав поменялся на ему угодный. Я заняла не последнее место, также благодаря ему, и приличное количество времени делала всё по первому же поручению Алексея Рюриковича. — женщина грустно вздохнула. — Я надеюсь, что Микув никогда не узнает об этом — он примкнул ко мне, оценив большой потенциал и силу, которые требуются для таких смелых поступков. На деле я была всего-то марионеткой. Они подошли к подъезду, однако исповедь Тани едва началась, так что Илья предложил прошвырнуться вокруг дома. — По прошествии времени я получила авторитет, и Смольный стал мне ровней. Мы по-прежнему работали сообща, хотя и его брат ко многому был причастен. Ну, и ещё несколько личностей, не буду имён называть. Конечно, мы вмешивались в политику страны, продвигали угодные реформы, да и похуже дела были. — она некоторое время помолчала, крепко стиснув челюсть, затем, рвано вздохнув, продолжила монолог. — Мне приходилось убивать собственными руками, но до занятия того места, где я сейчас. Я была наивной и глупой и поверила Смольному, что это не грех, это не страшно, но… Даже чужими руками — страшно. Вместе с ним мы пережили много, мы обязаны друг другу пожизненно, знаешь. — Неожиданно. Я думал, ты его, типа, ненавидишь. — Турская замолчала надолго, так что Томин позволил себе неуверенно вставить несколько слов. — Отчасти да — ненавижу, но всё сложнее. Единственное, что я ему не прощаю, так это то, что он теперь самый главный. — она нервно засмеялась, стараясь разбавить атмосферу. — К чему я веду? Однажды мне уже доводилось работать с оборотнями, до вас. Мне потребовалось кое от кого избавиться, и по их душу отправилась почти сотня оборотней. Но… никто не вернулся. Они вновь оказались перед дверью подъезда. Женщина задумчиво глядела под ноги. — Их гибель на моей совести. — Откуда ты знаешь, что они умерли? — он положил руку на её плечо в знаке молчаливой поддержки, не зная, как стоит реагировать на подобного рода откровения от начальницы. — Я знаю способности тех, за кем они отправились. Да и тем более уж сколько лет прошло, а они так и не объявились. — Турская больше ничего не смогла сказать, не смогла признаться в том, что произошло с теми, кто так или иначе был осведомлён об этой… авантюре. Женщина понимала, что ей не скрыть от Ильи попытку умолчать о некоторых моментах прошлого, но он умел унимать любопытство и не лез лишний раз туда, куда не следует лезть. После ненадолго повисшего молчания Турская отряхнула шубу от мелких хлопьев снега, падающего с неба, и, как ни в чём не бывало сказала: — Пойдём, холодно же стоять. Илья усмехнулся, но покорно открыл дверь, галантно пропуская Татьяну вперёд. В лифте стояла тишина, но не давящая на них, какая могла бы возникнуть после такого откровенного монолога, а привычная, какая обычно была в Танином кабинете, когда срочно требовалось пересмотреть все отчёты — Таня после бухгалтеров перепроверяла все бумаги ещё раз — и Томин помогал ей. Аня посмотрела на вошедших вопросительным взглядом, мол, почему так долго, но ничего говорить вслух не стала. Оторвавшись от ленты в тиктоке, она поздоровалась с Таней. — Чем занимаетесь? — она уселась на край дивана, закинув ногу на ногу. — Да вон, в Пску играли. Хочешь? — Илья помахала перед ней джойстиком. Женщина пожала плечами: — Не знаю, никогда не пробовала играть. — Короче, держи, я пока доставку закажу. — он всунул геймпад ей руки, а сам уселся на подоконник у приоткрытого окна и поджёг сигарету. — Ань, чё хочешь поесть? У тебя, Тань не спрашиваю. — он на секунду запнулся, затем добавил: — Ты ведь после шести не ешь. — Сам выбери, я что угодно съем. — она бросила взгляд на экран телевизора. — Таня, хочешь, научу играть? В Mortal Combat, например. Турская согласилась. Пока Илья мучался, ища рестораны, работающие, да ещё и доставляющие в такой поздний час, Аня доходчиво объясняла Татьяне принцип игры и то, как и какие комбинации применять. Девушка, конечно, замечала в некоторых моментах разницу в возрасте с Таней, но не так явно, как сейчас. Хотя у женщины с Ильёй небольшая разница — ему двадцать шесть, она на два года старше. Через час раздался звонок в домофон, Илья отправился открывать. Всё это время он увлечённо наблюдал за тем, как трёхсотлетняя руководительница целой коалиции вампиров, в прошлом — правая рука Сталина, интриганка при императорском дворе — остальные титулы перечислять до утра можно — пыталась обыграть девятнадцатилетнюю студентку факультета дизайна. Очевидно, побеждала с большим отрывом последняя. Забирая две коробки с пиццей из рук курьера, он услышал два громких вскрика из зала. Первый протяжный: «Да блять, как?!», а второй неразборчивый, но радостный, судя по всему, его начальница одержала победу во второй раз. Илья улыбнулся сам себе — он рад, что Аня и Таня хорошо сошлись. Поставив на стол, разделяющий кухню и гостиную, коробки с пиццей, он достал ещё две тёмные стеклянные бутылки. Девушки оторвались от телевизора, Аня встала напротив Илья и принялась есть, Турская достала телефон и активно набирала какой-то текст, громко тыкая по экрану. На некоторое время в квартире воцарилась тишина, которую нарушали звуки проезжающих машин с улицы, стук длинных ногтей по телефону и периодическое тихое «сука», когда с треугольных кусочков падала начинка в коробку.

***

В квартире спертый воздух душил, но открыть окно — слишком холодно. Юра, свесив руку с сигаретой вниз, растянулся на диване, укрывшись пледом до самого подбородка. Ломало жутко. Послышался звонок в домофон. Юра не пошевелился. Он медленно докуривал тлеющую сигарету, пепел от которой хлопьями слетал в блюдечко на пол. Звонки в дверь повторялись ещё несколько раз, но затем стихли. Вскоре кто-то также целенаправленно постучал в дверь. Татищев простонал, с трудом поднимаясь — кости ломило, а мышцы который день сводило от напряжения, голову разрывали мысли. — Кто там? — выкрикнул по пути парень, обращаясь к гостю. Может, он доставку заказал, будучи в пограничном состоянии между небытием и реальностью, и забыл. — Юр, это я. — послышалось из-за двери приглушенное эхо. Конечно, Татищев узнал голос — это был Серёжа. Ему, своему младшему брату, он не мог отказать, послать и оставить за дверью. Трясущимися руками он открыл замок, впуская Серёжу в темный коридор — все окна были зашторены, а свет не включали уже пару дней. — Ты как тут? — он взволнованно оглядел старшего непривыкшими к темноте глазами. — Нормально, как видишь. — сквозь зубы ответил Татищев — вновь свело мышцы где-то в шее. — Давай на кухню. Подметая пол тащащимся позади пледом, Юра прошел на кухню, где провел несколько последних дней и включил свет над плитой, сощурившись от света. Серёжа сел на диван, задев блюдце-пепельницу, откуда высыпалась часть под диван. Он не чувствовал себя уверенно в квартире брата, бывая здесь изредка и по секрету от родителей, которые запрещали общаться младшим с Юрой, аргументируя плохим влиянием. И Катя подчинялась родителям, обрубив контакты с Юрой, общалась с ним только чтоб с праздником поздравить, тогда как для Серёжи Юра был единственной отдушиной в семье. Родной старший брат в конце концов. — Я слышал, как мама с Данисом про тебя разговаривали. — Татищев-старший заметно напрягся. — В плане… не про то, что ты подумал. Просто, что, вот, ты там Даниса прогнал и всё такое. — Ну и ладно. — Юра откинулся на спинку дивана, смотрел пустым взглядом на кухонный гарнитур, не поворачиваясь к брату. Тот делал то же самое. — А ты сейчас трезвый? — выпалил Серёжа, сам не зная зачем. Он, безусловно, беспокоился за старшего, но открыто показывать не хотел, зная пунктик Юры на это. — Почти. — вдаваться в подробности он не стал. Не стал рассказывать, что обдолбался мефом, а потом, чтобы прийти в норму, через знакомых достал «лирику». Но лучше и в правду становилось. Серёжа кивнул. Он искренне волновался за брата, особенно по причине того, что он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения уже несколько дней. Зашёл он буквально на пять минут перед репетитором, убедиться… Убедиться, что он в порядке. Мысли о внезапной смерти старшего брата он не допускал. Ещё несколько минут парни просидели в тишине. Но Серёжа пришёл не за тем, чтобы разговаривать со старшим. Простое нахождение рядом уже успокаивало. — Ладно, я пойду, а то мне к репетитору надо бежать. — Татищев-младший поднялся с дивана и повернулся посмотреть на Юру. Тот заторможенно перевёл взгляд на него. — Спасибо, что зашёл. — сказал Юра, стоя перед дверью, когда младший уже выходил в подъезд. — Включи телефон. — последнее, что сказал Серёжа. В семье Татищевых-Агиделей Юра чувствовал себя лишним. Хотя Данис и Камалия не являлись родными детьми Ивана Татищева, но тот принимал их как собственных и безусловно любил. Отец семейства — небезызвестный человек, соответственно, в прессе редко, но иногда появлялась информация про него. Камалия — старшая дочь, выучилась на педагога в Москве, работает в кампании, занимающейся недвижимостью. Данис — старший сын, широко известен в узких кругах в качестве музыкального продюсера. Оба периодически появляются с родителями. А вот родной старший сын… Нигде не светиться с семьёй, учиться в УрФу, раньше постоянно тусил, а потом пропал из всякого публичного пространства. Младшие дети — Серёжа и Катя — учатся в школе, нечего больше сказать. Так что Юра на фоне остальных братьев и сестёр частью семьи не ощущал. Семьёй для него стали Аня, Илья и Зина, но он самостоятельно исключил их из своей жизни. И всё было бы хорошо — он бы догнивал в одиночестве, укорачивая свою жизнь на год за день, но Серёжу, который рисковал повторить судьбу старшего — Юра видел, как тот постепенно угасал — он оставить не мог. Да и подсознательно он понимал, что Аньке тоже плохо будет, но у неё он не единственный. Она сильная, она справиться.

***

Коля заехал к Татьяне буквально на пару минут, вернувшись из Новосибирска. Выходя из офиса в паркинг, он издалека заприметил яркую макушку Руслана. Естественно, Дугара рядом тоже, такой шкаф сложно не заметить. — Оп, Коля, подожди! — выкрикнул Енисейский, его голос разнёсся эхом по парковке. Коля, незаметно для коллег, закатил глаза, но направился в их сторону. — Привет. — пожал руку Ангарский младшему. Последний отстранённо кивнул и сжал в ответ. На лице Сибирякова читалось всё, что нужно знать о его отношении к этой случайной встрече. Особенно после ситуации, произошедшей в Кемерово. С того дня Руслана он ещё сильнее невзлюбил. Но Енисейский, кажется, быстро отпустил момент, когда Коля оставил его в неадекватном состоянии в машине в Новосибирске, судя по привычной довольной усмешке на губах. — Что-то нужно? — равнодушно поинтересовался Коля, косясь на Руслана. — Поговорить. — Дугар пожал плечами, как бы подтверждая, что ничего больше не потребуется. — Прокатимся? — Только недолго, у меня дела. — проворчал Коля, садясь на заднее сидение машины Руслана. Владелец гелика лишь усмехнулся на сказанное. Навряд ли у младшего были дела, так, отговорка. Выехав с подземной парковки молча, Руслан переглянулся с Дугаром, последний кивнул, и из завязанного на затылке маленького хвостика выпала пара прядей. Енисейский, прочистив горло, начал: — Слушай, а ты не заметил, что Таня какая-то странная стала? Типа… Бля, поменялось что-то. — Предположим. — Сибиряков успел пожалеть, что согласился сесть в эту машину. Обсуждать Турскую нисколько не хотелось. — Но каждый со временем меняется, так или иначе. В чём проблема? — Да понятно всё это. — выдохнул Дугар, аккуратно подбирая слова. — Но что-то не то с ней. Все эти связи с оборотнями, с людьми… — Меня очень напрягает это. Нас обоих, вообще-то. — перебил друга Енисейский, взглянув мельком на младшего в зеркало. Тот сидел, задумчиво глядя в окно и сведя брови к переносице. — Темнит она. — А вы с Микувом или Костей не разговаривали? — Сибиряков недоумевал, зачем этим двоим понадобилось его мнение в данном вопросе. Он-то явно не самый приближенный человек к Тане, да и знаком он с ней не настолько давно, как остальные в силу своего возраста. — Они наверняка вам больше скажут. — Мы решили, что не нужно. Мало ли. — Ангарский пожал плечами неуверенно. Конечно, и Уралов, и Остяков-Вогульский были близки Татьяне, друзья, можно сказать, поэтому лишний раз сплетничать за спиной начальницы не стоило. — Ну да. — протянул Сибиряков. — Я не думаю, что сближение с оборотнями и помощь им, дружба с людьми плохо скажется на ней. — Может так и есть, — Руслан резко вывернул руль, выдавая внутреннее раздражение, хотя лицо выражало лишь холодное равнодушие. — но факт того, что она никого не спросила, принимая Илью и Святослава к нам — хуйня. А потом подтянула и Агиделей. Там только Костя чё-то знал, Микув, наверное, тоже. А мы не вудпляли вообще. — Я всё ещё не понимаю, чё там происходит у них. — добавил Дугар. Коля вынужден был согласиться. — И, если Таня от нас скрывала тему с охотой на оборотней и так далее, соответственно, у неё этих секретов море. Неизвестно, во что выльется очередной. — Угу. Мало ли что она ещё скрывает. А грести это говно лопатой всем вместе придётся. — Руслан остановился во дворах, оставив машину рядом с каким-то подъездом. — Всё, я не могу об этом разговаривать на трезвую. Коле ничего не оставалось, кроме как выбраться из машины и последовать за коллегами. Они оказались в среднем по уровню баре, уселись за столиком в углу. К счастью, людей вокруг особенно не наблюдалось. Руслан и Дугар заказали кальян и несколько шотов. Коля отказался что-либо пить, но после уговоров Ангарского и противных подколов Енисейского попросил у подошедшей официантки стакан виски. Противно, конечно, на вкус, однако одного стакана хватит надолго. Выпить он собирался лишь для приличия. — Так. На чём мы остановились? — задал вопрос Руслан и сам же себе ответил: — А. Я подозреваю, ну, мы подозреваем, что она явно умалчивает о многом. — Ну умалчивает и умалчивает. У всех секреты есть. — ответил Сибиряков, рассматривая стакан с тёмной жидкостью. — У тебя-то, Руслан, самого сколько тайн. — Да речь не про то, что она всю свою жизнь нам рассказывать должна. — договорив, Дугар залпом осушил рюмку и поморщился. — Просто есть вещи, например, как та, о которых стоит рассказать сразу. Коля сделал маленький глоток, размышляя над словами Ангарского. Руслан же замолчал после фразы про его секреты. Да, Сибиряков полностью прав, у него тайн хоть отбавляй, но дело в том, что они — личное дело, на всё сообщество они никоим образом не влияют. Некоторое время все трое сидели молча, лишь Енисейский заговорил с официанткой, прося повторить напитки. Атмосферу всеобщего напряжения прервал зазвонивший телефон Дугара. Сдвинув брови, он несколько секунд поглядел на телефон, Руслан, сидящий рядом, естественно не упустил возможности удовлетворить любопытство и глянул на экран. Наконец, Ангарский ответил и тут же вышел из-за стола, направляясь в сторону туалета, чтобы спокойно поговорить. Енисейский успел разглядеть имя его сестры. Соёл редко звонила просто так, так что разговор брата и сестры или бил рекорды по краткости, или затягивался, но в таком случае приносил важные известия. В этот раз, Руслан мог смело предположит по тому, как Ангарский вылетел из-за стола, беседа будет долгой. Так что он, залпом выпив текилу, сморщился от терпкости напитка, и пододвинулся так, чтобы оказаться прямо напротив Сибирякова. Младший, сощурив глаза, вопросительно осмотрел его. — Слушай, Коль, — тихо и серьёзно начал Руслан, поправив красные волосы одной рукой. — я хотел извиниться. Глаза младшего расширились от удивления, он едва не подавился напитком, глоток которого решил сделать так некстати. Неосознанно он тоже поддался вперёд к собеседнику, отставляя стакан. — Короче, я тогда немного не в себе был. — он усмехнулся, но усмешка эта не была привычной, расслабленной и хитрой, скорее он нервно выдавил её. — Спасибо, что помог разобраться с той хуйнёй. — Ого, ты извинился, да ещё и спасибо сказал. — Коля смотрел на Руслана скептическим взглядом, ожидая, что тот сейчас выкинет очередной свойственный ему фокус, но тот только молчал. — Ладно, извинения приняты. Руслан широко улыбнулся, обнажая зубы, уже в более привычной для себя манере, и отодвинулся. Внезапно Коля почувствовал что-то не то, осознание догнало тут же: Руслан положил свою ладонь поверх его. Сибиряков несколько раз сжал и разжал руку, стряхивая ощущение чужого прикосновения. Енисейский невозмутимо сидел напротив, уткнувшись в телефон. Мало вероятно, что он сделал это случайно, в очередной раз решил побесить Сибирякова. С другой стороны, прикосновение к руке ничего не значит, просто попытка привлечь внимание. Задумавшись, парень отпил ещё и понял, что стакан опустел. — Ты Турскую-то знаешь чуть больше ста лет. — Руслан откинул телефон в сторону. — Она уже тогда стала… другой. До этого, особенно веке в восемнадцатом, она такое творила. Никому, конечно, знать не стоит об этом — мне тоже — но ты же знаешь… — он с улыбкой махнул рукой, мол, знаешь, что я это я. — Так. — Дугар вернулся так же резко, как и ушёл. — Соёл тут поделилась кое чем. Как раз в тему нашего разговора. И Коля, и Руслан уставились на Дугара в ожидании. Его младшая сестра хотя и крутилась в основном на дальнем востоке, однако благодаря определённым навыкам она и её верный друг Мирон выполняли некоторые поручения на Урале и в Сибири. Сибирякову, конечно, знать не обязательно, что Енисейский и Ангарский уже некоторое время назад обратились к Алханай и Нагаеву с просьбой кое где, кое за чем последить, поузнавать всякое. Навряд ли Николай одобрял такое вмешательство в личную жизнь. — У Тани есть дом где-то под Тюменью. — Руслан кивнул. Как раз он и попросил Соёл поглядывать, что там происходит и как часто Турская там бывает, что делает. — И недавно, буквально накануне проверки, Костя с Таней там появились. Зашли, провели некоторое время внутри, а потом… — Ангарский сделал интригующую паузу. — Дом сгорел. Чуть позже там объявились ребята Смольного, и, неожиданно, на них буквально из ниоткуда напали. — В смысле? — Енисейский непонимающе посмотрел на друга. — Кто? — Непонятно кто, в том и дело. — парень пожал плечами, опрокидывая в себя последнюю полную рюмку на столе. — Но группа эта, видно было, определёнными навыками обладают. Мирон сказал, что по виду они очень опытные наёмники. Пару чуваков Смольного они убили, и если бы захотели, то в два счёта расправились со всеми. — Судя по всему, приказа такого не было. — Коля сосредоточено смотрел в стену, по лицу читалось, что в голове у него усиленно вращаются шестерёнки. — Хотите сказать, Таня их послала? — Похоже на то. — Енисейский взъерошил свои волосы. — А какой смысл-то? Дом сгорел, ничё не найти. — Да я тоже не знаю. — Дугар выдохнул кольца пара в воздух. Лица всех троих выражали озадаченность услышанной информацией. — И ведь нихуя не рассказала. — горько усмехнулся Руслан, затем жестом сигналя обслуживающей их девушке повторить напитки. — Сука. — Рус, мы же знаем, что она стратег отменный. — глянул Дугар на Енисейского, который крайне недовольно сжал челюсть, глядя на свои руки. — Так что так себя выдать — глупость. Ну или у неё есть какой-то суперплан. — Слушайте, может вам у Кости или Микува постараться выведать? — предложил Коля спустя минуту тишины, накаляющей обстановку вокруг. Руслан едва сдерживал злость или обиду — Сибиряков точно определить не мог, а Дугар задумчиво рассматривал стопку, скрестив руку на груди. — Аккуратно. Они, наверное, побольше знают. — Не знаю я. — Руслан несколько раз агрессивно вдохнул и выдохнул пар, клубящийся теперь вокруг них. На некоторое время они вновь замолчали. Дугар нервно курил, Руслан стучал по столу, очевидно, находясь в раздумьях, периодически осушая рюмки, Коля, сложив руки на груди, маленькими глотками пил виски, не выпуская стакан из рук. Все трое думали об одном и том же. — Постарайтесь разговорить Уралова. К Микуву вам, наверное, обращаться не стоит. — в конце концов Сибиряков заговорил первым. Две пары глаз тут же уставились на него: оба парня резко вынырнули из мыслей. — Тебе-то проще с Микувом пообщаться. — о взгляд Руслана, когда он по-настоящему бесился, можно было порезаться, настолько холодно и остро его глаза впивались в собеседника. — Проще, не проще, он догадается обо всём. — в этот раз отпил он больше. Честности ради, Коля за последнее время употребил больше алкоголя, чем за всю жизнь до. — Я бы хотел разобраться раньше, чем Татьяна узнает, что вы роете на неё. — Ладно. — Енисейский, переглянувшись с Дугаром, растянул губы в насмешке. Дугар отзеркалил его эмоцию. Ясно, что они поняли друг друга без лишних слов. — Я попробую что-нибудь узнать. Хотя есть у меня подозрения, что он не больше нашего знает. Вот Микува бы разговорить славно было бы… — Я предлагаю так: если с Костей не выгорит, то, Коля, надежда на тебя. — перебил Ангарский. Енисейский согласно кивнул, наблюдая за реакцией младшего, который оказался втянут не по собственной воле в разворачивающуюся авантюру. Тот, поколебавшись секунду, встретился с ним взглядом: — Я согласен. Внутренне Руслан расплылся в довольнейшей улыбке. Он и Дугар, конечно, не одно столетие были связаны и дружбой, и общими секретами, и всем на свете, но вдвоём устраивать собственные расследования надоело. На остальных сибиряков они рассчитывать не могли — те были ещё более бесполезны, раз не так близки с Таней, а делиться с ними собственными наблюдениями не хотелось. Ещё менее значимым лицам, которые в комитеты не входили, оба парня вообще не доверяли. А тут — кто бы мог подумать — Николай Сибиряков, собственной персоной, оказывается связан с ними единой идеей. Он полезнее остальных, но, как говорил про него Руслан, принципиальный пиздец, именно это и была причина, почему Ангарский и он не обращались к нему. Да и куда интереснее, по крайней мере Енисейскому, узнавать побольше о младшем, выводить его из себя и наблюдать за ним. Ангарскому же просто компания Сибирякова казалось приятной — иногда хотелось отдохнуть от Руслана, естественно, не в обиду ему, от его бесконечного потока шуток и ухмылок, с которыми Дугар ежедневно встречался — старые друзья не отлипали друг от друга практически никогда. В последнее время судьба всё чаще сталкивала Колю с Руслану. И если первого такой расклад заставлял негодовать, особенно от того, что Енисейского он не может понять, то у второго внутри разгоралось пламя любопытства и желания пробраться поближе к ядру, стержню младшего, чтобы понять уже то, что же в нём такого одновременно притягательного и бесячего. Енисейский взглянул на Колю, задумчиво глядящего в стакан, опираясь на руку, и тихо усмехнулся сам себе.