vulnerable

— Отпусти! — неряшливые движения длинными худощавыми руками с целью оттолкнуть альфу от себя не приносят никакой пользы. Минхо неподвижен, непреклонен, а еще Минхо зол. Сильно зол. Музыка в ресторане, фальшиво располагающая к комфорту и уюту, сейчас раздражает Ли, потому что не была достаточно громкой, чтобы заглушить словесный понос и отвлечь от очередной выходки самого непредсказуемого человека в его жизни. — Успокойся, — звучит грубее, чем обычно. Хо хватает разбушевавшегося омегу за локоть, приближая к себе так, чтобы их диалог не был слышен окружающим. — Я тебя уничтожу дома, слышишь меня? Была всего одна просьба — не нажираться как свинья, — прямо в ухо шипит старший, сжимая нежную кожу между пальцев. Хенджин шикает, делает очередную попытку вырваться. Не получается. Никогда не получалось. И не получится. Минхо гораздо сильнее омеги. — Мне надоели твои официальные вечера. Я не подписывался на каждодневное сопровождение, ясно? — Блять, не выводи меня из себя, Хенджин. Ты согласился на брак, который выгоден нам обоим. Не нужно делать из меня вселенское зло только потому, что тебе приходится светить красивой мордочкой в шикарном ресторане, — Хван вскидывает брови, театрально изображая удивление. Вторая самая раздражающая черта в омеге, после его абсолютнейшего себялюбия — его ебанная мимика. Хван никогда не повышал голос, не оскорблял и не плакал во время подобных ссор. Он делал кое-что похуже — до трясучки бесил сарказмом и задорно-насмешливым выражением лица. — Я что, действительно впервые услышал комплимент от своего мужа? — в опьяненных зрачках появляется маниакальный блеск, который слишком знаком Минхо. Эти демоны играют в глазах омеги, когда он хочет вытворить очередную глупую выходку. — Все слышали? Мой муж назвал мою мордочку крас… — Джексон! Заводи машину, мы уезжаем, — не дает договорить альфа, утягивая омегу за собой к выходу. Гости заведения ошарашено смотрят вслед странной парочке. Минхо обязательно извинится перед коллегами на следующей встрече. Опять придумает что-то типа: «Джинни стало плохо, живот разболелся». Хенджин никогда не оправдывал доверия и не вел себя так, как ему велят. Словно дикий, никем не приручённый жеребец, только и делал, что упрямо боролся и шел против любых правил. Альфа никак не мог приструнить буйный нрав выбранного отцом спутника. Минхо ранее не сталкивался с подобным типом людей. Что бы он ни предпринимал, ничего не работало и не брало Хвана. — Я сам пойду! Хватит дергать меня! — Джексон, личный водитель клана Ли уже несколько десятилетий, ошарашено наблюдает за происходящей картиной, в сотый раз отмечая безграничное терпение Минхо. Таких истерик он с роду не видал, а работая на богатых людей, увидеть можно немалое. — Не пялься на меня! — в этот раз омега обращается именно к работнику. Джексон раздражал Джинни с первой встречи. Дотошный, прилизанный, он напоминал омеге робота. Но дело было не только в этом. У мужчины была привычка докладывать абсолютно обо всем Минхо, и, с одной стороны, Хван понимал, что в этом тоже заключается его работа, но с другой стороны, это не помешало омеге выплеснуть прямо на самодовольную рожу воду в прошлую их стычку. — Садись, — Ли открывает заднюю дверь шикарного черного автомобиля. Минхо нужно было отдышаться. Идеально уложенные волосы растрепались в ходе борьбы с супругом, пот прошибал тело. Хо расстегивает белоснежную рубашку, давая себе хотя бы немного воздуха. Нужно успокоиться. Хёнджин ядовито усмехается, перебирая длинными, донельзя красивыми ногами, нагло проходит мимо открытой двери, направляясь к пассажирскому сидению спереди. Альфа прикрывает глаза, тяжело выдыхает воздух из легких. Спокойно. — Я с этим придурком никуда не поеду. Хочешь запереть меня в своем замке — вези сам, — по-блядски взмахнув руками заявил Хван, прежде чем наконец сесть. Минхо нервно прикусывает нижнюю губу, нервно смеется, нервно кивает сказанным словам. Нервного в сегодняшнем вечере много. Альфа близок к взрыву. Блять, дотерпеть бы до дома. Просто дотерпеть бы до дома. — Езжай домой. Утром, в восемь, жду тебя. Завтра должна быть сделка с Банами. Не смей опаздывать, — Джексон внимает каждому слову и кратко кивает. Во взгляде мужчины читается искреннее сожаление. Ли одним движением скидывает классический черный пиджак, закидывает его на заднее сиденье, громко хлопает дверью, прежде чем сесть за руль. Атмосфера в машине накалена до предела. Омега усмехается, пафосно закидывает ноги на панель, перед этим скинув классические туфли. Наблюдает за тем, насколько в этот раз ему удалось вывести Минхо. На красивых крепких руках эстетично выступают вены, грудь часто поднимается и опускается, щеки горят алым цветом. — Ты, должно быть, очень доволен собой, — нарушает молчание альфа, выезжая из ресторанной парковки. Джинни задумывается, теребит пальцами нижнюю губу, а затем облизывает ее. — А ты? Доволен мной? — он издевается. Минхо на секунду переводит взгляд с дороги на омегу, и второго пробирают мурашки с головы до пят. В кошачьих глазах играет ярость. Для Хенджина это самое прекрасное зрелище на свете. Омега в предвкушении скандала. — Это был рожденственский благотворительный вечер. В организации участвовал твой отец, — Ли с силой сжимает кожаную обшивку руля. — Твои капризы мне надоели. Чего тебе не хватает? Мы договорились, что сегодняшний прием ты не станешь портить, — Минхо наигранно сдержан и спокоен. Возможно, это последние капли его терпения. Хенджин фыркает, разворачивается всем корпусом к альфе, бесцеремонно закидывая ноги на старшего. Нахальство и развязность Хвана всегда ставят Минхо в ступор. Изящные, с правильным изгибом, стопы расположились на коленях альфы. Ли молчит. Хорошо. Если ему так сегодня захотелось доехать до дома, пускай. В конце концов, по сравнению с тем, что он вытворил в ресторане, это всего лишь капля в океане. Стоило Минхо отойти по деловым вопросам, Хенджин начал налегать сначала на игристое, затем на виски, закончилось это все адской смесью алкоголя разных градусов. Омегу припечатало сразу. Хван бесцеремонно снял с себя пиджак, оставаясь в одном укороченном шелковом жакете бежевого цвета. Ох, как Минхо мог забыть? Еще на нем был черного цвета чокер, больше напоминающий ошейник для БДСМ занятий. Все, с кем вел переговоры Хо, в один момент синхронно отвлеклись на самого сексуального, полуобнаженного омегу в помещении. Это злило. То, с какой жадностью на него смотрят. Далее Хёнджин, расхаживающий по залу с бокалом вина, решил, что самое время подколоть младшего наследника Ханов — Джисона. Шутка, естественно, была связана с членом собственного мужа. При всех. Минхо, расположившийся в другом конце зала, понял, что что-то не так по одному выражению лица Хана. Примерно после этого и начался весь этот цирк. — Давай будем честны. Ты сам меня выбрал, Хёнджин, — Минхо выезжает на трассу. Дороги заснеженны, мелькает теплый свет уличных фонарей. На улице мороз. До дома ехать минут двадцать. Канун Рождества, машин на дороге совсем мало, потому что практически все уже сидят за праздничным столом. — Твоя семья влиятельнее моей. Я уверен, тебе дали выбор, в отличие от меня. Почему ты согласился? Почему Хёнджин согласился? Потому что Минхо понравился ему. Перспектива прожить в одном доме всю жизнь с неприятным человеком пугала омегу, поэтому он и дал согласие на брак с самым красивым альфой из предложенных. Все просто. Не было гарантий, что найдется кто-либо лучше этого. В этом всём не было какой-либо романтики, влюбленности или детской наивности. Были эгоизм и расчетливость наследника Хванов. Третья раздражающая черта в характере Хвана — полное игнорирование заданных вопросов. Он делал так каждый раз, когда разговор был ему неинтересен. Избалованный, своенравный, взбалмошный. Полгода брака Минхо жил как на пороховой бочке. Эти истерики были частыми. Не было ни одного спокойного вечера, ужина, деловой встречи. Хенджин, тем временем, двигается вперед, сползая вниз по сидению, нарочно трется ногой по паху альфы. Ли напрягается мгновенно. Что-что, но вот это абсолютно неожиданное действие даже со стороны сумбурного Хенджина. У них не было интима. Не было близости. Не было секса. Не единого раза. Да, Хо развлекался с наследником клана Хан. Но Хёнджин знал это с самого начала. Да, в последнее время это участилось. Но Хван тоже был не святой. Минхо не раз чувствовал чужой запах на омеге. Каждый раз разный, но факт оставался фактом — у Джинни тоже кто-то был. Еще одно ненавязчивое, случайное движение, и Хван снова задевает уже полустоячий член. — Прекрати. Ты мешаешь мне водить, — шикает старший, даже не взглянув на того, по чьей вине окна машины медленно начинают запотевать. Хенджин ухмыляется, уже увереннее ныряет между ног Ли, не скрывая того, что движения спланированы, и он играется. Омега осторожно проводит пальцами по всей длине через тонкую ткань брюк. — Хенджин! — Минхо вдруг осознает, что он в ловушке. Ему некуда свернуть, негде остановиться. Это была главная трасса, через которую они приехали, и теперь альфа уверен, что всё происходящее было задумано. Поэтому Хенджин не захотел ехать с Джексоном. Поэтому Хенджин ждал, пока они зарулят сюда. Хо обезоружен. Очередная игра наследника клана Хван, из которой он совершенно точно выйдет победителем. — М-м? — омега с наигранным интересом склоняет голову вбок, прикусывает нижнюю губу, не останавливается, продолжает стимуляцию. Хенджина заводит то, что он заводит Минхо. — Какого черта ты делаешь? — альфа сглатывает накопившуюся слюну. Для Хо Хенджин был чем-то недосягаемым. Это был не обычный омега, которого ты пару раз сводишь на свидание, и он будет в твоем расположении. У Хенджина с рождения было абсолютно все, что тот пожелает, а Минхо просто нечего было предложить. Хенджин был словно выигрышем в казино. Всё окружение, знакомые, друзья, вся элита Кореи, альфы и даже некоторые омеги желали младшего наследника клана Хван и не скрывали этого. Ли в один момент заебался слушать о том, как ему повезло в жизни, раз ему перепал именно Джинни. Хенджин богоподобной красотой сражал наповал, не оставляя равнодушным никого, и, честно говоря, Хо просто не понимал, как к нему поступиться. — Ты говорил о договоренности? — омега убирает ноги обратно на место, привстает с сиденья, наклоняется к Ли максимально близко. — О какой, к черту, договоренности ты можешь говорить, когда я каждую течку вынужден искать альфу, который удовлетворил бы меня? — белоснежная тонкая ладонь проходится по излишне открытой шее, ускоряя пульс Ли до бешеных отметок. Запах Хенджина удушает. Вишня. Спелая и сочная. Царственный, нежный, пикантный аромат подчеркивал и идеально подходил к холодной харизме, тяжелому и несносному характеру. — При живом муже… — Ты пьян. Убери руку, — Хенджин не слушается. Ладонь упрямо проделывает путь от шеи до паха, сначала просто невесомо проходясь по твердой плоти. Пьяный разум порождает возбуждение. Становится плевать на всё, что происходит вне этой машины. Хотя, правда в том, что Хвану всегда плевать на все, что ему не приносит удовольствия. Хёнджин игрок. Он получает от жизни всё и не привык к отказам. Омега купается в удовольствии от процесса подавления и полного подчинения себе. — Ты еще не понял, Минхо? Правила в нашем доме диктуешь не ты, — Хван шепчет прямо в ухо, опаляя горячим дыханием, а затем мокро и смазано целует самое уязвимое место в теле альфы — за мочкой. Подобные игры, за все время их совместной жизни, Ли наблюдает впервые. Альфа привык к скандалам, капризам, к невообразимому высокомерию. Но с таким… он еще не сталкивался. — Джисон твоя первая любовь, я слышал? Хочешь, я докажу тебе, что это не так? Проведем эксперимент? — слова омеги вызывают очередной табун мурашек по спине. Минхо никогда не нравилось доминирование над ним, но отчего-то был готов скулить, чтобы это не останавливалось. Хенджин пальцами растягивает кожаный ремень, Минхо в ауте. Предвкушение от максимально неожиданной ласки парализует тело. Единственное, что Ли пока что способен делать — следить за дорогой. Так бывает, когда после вспышки ярости и гнева, виновника хочется наказать. В его случае, желание нереально сильное, но почему-то наказывают именно его. — Ты такой забавный, правда. Я не встречал подобных тебе. У тебя стоит на меня с первого дня, но почему-то ты ни разу не приходил в мою спальню, — одним движением, дойдя до линии трусов, освобождает член от ненужной ткани нижнего белья. Почему Хо не приходит по ночам трахаться? Потому что он не станет очередной игрушкой для потехи эго самого избалованного, нахального, эксцентричного, высокомерного и надменного омеги в Кореи. Ли Минхо ведет и накрывает окончательно. Такая вот проблема: Хенджина легко игнорировать, если он не домогается тебя напрямую. Альфа вертит головой, пытаясь найти хоть какое-то место, где можно припарковать машину и разобраться с тем недоразумением, которое сейчас творится в салоне. — Можешь не пытаться. Здесь негде, — последние слова вылетают из блядского рта, и Хо еле сдерживается, чтобы не перейти на оскорбления. Хенджин злил, выводил из себя, вводил в ступор, раздражал, доводил до трясучки, но никогда не оставлял равнодушным. Далее происходит то, что Минхо будет сниться во снах еще долго — пухлые, мягкие губы обхватывают розовую головку. Сбитый вздох. Сорванный пульс. Нет пути назад. Глухой стон звучит с уст альфы, когда Хван влажным языком проводит по стволу. Одной рукой Хо зарывается в густые темные волосы, то ли в попытке остановить, то ли пытаясь протолкнуться глубже. — Боже… — вырывается у альфы, когда Джинни руками хватается за массивные бедра парня. Минхо облизывается, всем нутром ощущая то, насколько правильно и хорошо его член лежит во рту Джинни. Хо нехотя наслаждается крышесностным ощущением, но больше всего в ситуации сводит с ума прилив адреналина, который альфа испытывал будучи за рулем. Хенджин нарочно медлит. Неспешно вбирая член в рот, двигаясь в сбитом темпе вперед-назад, выдавливает из Минхо сладостные стоны. — Остановись, — умоляет Хо, со всей силы стараясь уследить за дорогой. Каждый раз, когда Ли просит о чем-либо, Хенджин делает с точностью до наоборот. Сейчас не исключение. Омега специально замедляется, наслаждается каждой секундой, упивается слабостью альфы, но не перестает, подкидывая еще больше дров в разгоревшийся внутренний пожар Хо. — Блять, ты же понимаешь, что мы рано или поздно доедем? — Минхо грубо и резко дергает за длинные волосы, заставляя смотреть себе в глаза. — Не играй со мной, Хенджин. Я не подросток и не один из твоих фанатов, готовых целовать пол, по которому ты ходил, — член омеги дергается от сказанного. Старший идеально точно попадает в его фетиш. Хван обожает соблазнять и искушать тех, кто в нем не заинтересован. Это самый лакомый кусочек — сломить волю, спустить на землю, указать на то, насколько каждый может оказаться слаб, стоит ему только захотеть. Хенджин манипулирует, заставляет захотеть себя просто потому что может. — Это ненадолго, — усмехается, снова накрывая поцелуем головку. Ли перестает сдерживаться, одним движением направляет сладкие губы обратно к органу, сжимает пряди волос с такой силой, что слышится удовлетворенный стон с уст омеги. Хенджин любит грубо. Хенджин любит, чтобы его брали сзади и трахали, не размениваясь на нежность и ласки. Хенджин кончает, когда ему шепчут разные гадости. Хенджин умирает, когда его наказывают, шлепают и кусают. Минхо только что это понял. — Дьявол… — шепот словно в бреду, и плавный переход с «боже» на «дьявол» описывает ситуацию донельзя точно. Ли надо это остановить, если он не хочет пасть еще одной жертвой у прекрасных ног омеги, но искушение и греховность берут верх. Блядская натура парня едким дымом вбивается в ноздри, сводя с ума от желания присвоить прекрасное тело себе. Хёнджин мокро облизывает от основания до головки. Минхо задыхается и откидывается назад. Шок вперемешку с абсолютным вожделением сводят с ума. Влажный язык снова и снова облизывает уздечку, никто никогда не сосал Хо в подобной технике. Хёнджин опустил прелюдию в самом начале, но полноценно еще не принялся сосать. — Он красивый, — шепотом выговаривает омега, вновь заставляя Ли слетать с катушек. Наконец, Хёнджин берет в рот полностью. Проходится несколько раз, плотно прижимая к стволу язык. Уже через мгновение становится мокро. Слюни небрежно стекают вниз на полуспущенные классические штаны, и Минхо готов поклясться, что в этой машине прямо сейчас лицезреет самую красивую картину. Появляется характерный пошлый звук. Минхо с досадой отмечает, что больше половины пути уже позади. Хван начинает ласкать мошонку пальцами, продолжая делать минет. Именно это скоропостижно приближает альфу к разрядке. Наплевав на риск вывернуть руль не туда и попасть в опасную ситуацию, Минхо мертвой хваткой впивается в темные волосы, не давая шанса замедлиться или остановиться. Настолько умелый рот еще нужно поискать. Хенджин стоит раком. Свободной рукой пробирается к своим штанам, начинает бесстыдно ласкать себя через ткань. Грязно, распущено, донельзя притягательно. Это является последним выстрелом. Член во рту твердеет, Минхо задерживает дыхание, прикрывает на одну секунду глаза, и кончает настолько ярко, что звук, который он издает, больше напоминает рык. Глубокий, полный удовольствия и кайфа, звонкий и сладкий стон заполняет уши Джинни. Омега жадно глотает всё до последней капли. Отстраняется. Опьяненными, с оттенками тягучего вожделения глазами, смотрит прямо в ошарашенные, потемневшие очи напротив. Минхо красивый. Растрепанный, одежда помята, пухлые губы опухли, все тело мокрое от пота, но Минхо все равно красивый. Указательный пальцем омега собирает две-три капли спермы у уголка рта, и с пошлым причмокиванием слизывает с фаланги. — Вкусно, — равнодушно, словно попробовал какое-то пирожное, подытоживает, дает оценку, одновременно приглаживая испорченную прическу. Что. Это. Нахрен. Было? Минхо все еще не отошел от самого сумбурного минета в своей жизни, молчит, поворачивая руль к нужному особняку. В дом двое заходят так, словно ничего не произошло. Прислуга встречает хозяев с фальшивой улыбкой на лице, предлагает рождественский ужин, от которого оба сразу же отказываются. Минхо намерен направиться в душ, хотя бы немного прийти в себя, а Хенджина все еще шатает от спиртного. Омега берет из холодильника бутылку воды, собираясь направиться в спальню, как слышит: — Завтра важная встреча с кланом Бан. Одежду подготовила Юна, там серый классический костюм. Лежит на твоем кресле. Будь готов к восьми утра, — Хо что-то изучает в телефоне, даже не смотрит на супруга, складывается ощущение, что он просто читает лист из своего раздражающего ежедневника. — Обязательно, — усмехается Хёнджин, неспешно поднимаясь на второй этаж.

***

В Корее все люди из богатой прослойки общества знают друг друга хотя бы по слухам. Чан был одним из тех, кто действительно любит омег. Во всех смыслах этого слова. Парень в узких кругах известен как некий плэйбой. Минхо наслышан о том, как он грезил о Хенджине. Кажется, этот альфа даже ухаживал за его супругом какое-то время. Но не смог отхватить. Одежда на сегодня была подобрана неспроста. Альфа ненавидел, когда Джинни раздевают глазами прямо при нем. Природную красоту омеги никак не скрыть, но можно ее хотя бы не выделять так, чтобы каждый прохожий оборачивался. Минхо безостановочно смотрит на наручные часы. Они опаздывают. Каждый раз. Каждый раз Ли просит встать пораньше, чтобы омега успел навести марафет, но его игнорируют. Наконец слышится хлопок двери. Хенджин спускается по лестнице. Не в подготовленном сером костюме. На нем простая белая рубашка и классические штаны, но есть вещь, за которую, как ни старайся игнорировать, все равно цепляется глаз. Кожаная портупея от шеи до талии. Альфа тяжело выталкивает воздух из легких, устало протирает виски и морщится, словно от головной боли. — Переодеваться ты не собираешься, верно? — Ага. — Я так и понял. Переговоры обещают быть веселыми.