Гена Петров и Циркониевый камень

Семейство Дурневых, слава те господи, всегда считали себя нормальной законопослушной ячейкой общества. Исправно платили налоги, сильно нигде не отсвечивали. Ни в какой подозрительной деятельности не замечены, да и вообще граждане они были крайне правомерные. Вениамин Дурнев, или Веня, как его звали товарищи, исправно трудился на инструментальном заводе инженером по проектированию свёрел и буров. Вида он был упитанного, с аккуратно стриженными усами – сразу видно, человек обеспеченный, но не слишком. Супруга его – худая и высокая женщина по имени Полина Дурнева, была домохозяйкой, с утра до вечера готовила борщи да пироги, любила подслушивать сплетни соседок, и присматривала за сыном – прекраснейшим на их с мужем взгляд розовощёким карапузом по имени Данила. Вообще Дурневы были на хорошем счету. Жили они на первом этаже свежепостроенной панельки, в трехкомнатной фешенебельной квартире с окнами на две стороны и просторной лоджией. С виду совершенно приличная семья, которая однако скрывала ужасную тайну и страшно боялась, что её кто-нибудь выведает. А именно родство с Петровыми. И если не дай боже, Петровы однажды объявятся на пороге у Дурневых, от позора тем не отмыться. Одним серым пасмурным утром, когда ничего не предвещало беды, началась эта история. Вениамин Дурнев, как обычно направился на завод. Выйдя из дома, он заметил полосатую кошку, которая сидела возле подъезда и смотрела на доску почёта, где висел портрет его жены – победительницы конкурса на самый лучший холодец сезона. Ни у кого из соседей такой кошки не было. Вениамин пообещал себе позвонить в отлов бездомных животных по возвращении и отправился дальше. Всю дорогу в трамвае он был тревожен. То тут то там слышались разговоры попутчиков. – Петровы, всё так, я так и слышал... – А их сын, Геннадий? Ошалев, Вениамин Дурнев выскочил из трамвая и из ближайшего таксофона позвонил домой. Слушая гудки, он пытался себя успокоить. Мало ли Петровых в стране, да целая прорва, больше разве что только Ивановых. Нет, это точно о ком-то другом. Не дожидаясь ответа жены, он бросил трубку. Решил не тревожить её почём зря. Весь день он был на измене. Постоянно выглядывал в окно из своего кабинета и считал прохожих, одетых в спортивные костюмы и кепки. Неприлично много. Дома за просмотром прогноза погоды во время вечерних новостей, пока Полина Дурнева крошила салат, он всё-таки решился. – Эээ... Дорогая, как там твоя сестрица поживает? – Не знаю, – отчеканила жена, громче застучав ножом по доске. – А что? Голос её стал жёстким и немного дребезжащим. – Да так, ничего, – Вениамин дал петуха. – Просто шёпоток сегодня весь день, люди в олимпийках на каждом углу...Вот я и подумал, может быть это как-то связано с... Полина продолжила крошить салат как ни в чём не бывало. Вениамин не унимался. – А как там их сын поживает, как там его, Григорий? – Геннадий. Дурневу поплохело. Но на этом Полина замолчала. Она закончила с салатом и принялась кормить Данилу паштетом из баночки. Вечер быстро подошёл к концу и потихоньку Вениамин Дурнев подуспокоился. Хотя перед сном он всё время ворочался и потел, ему удалось отогнать от себя плохие мысли и уснуть. Но он ещё не знал, что это только начало. Из-за угла дома во двор вдруг зашёл странный высокий человек. Он был очень худой и старый, одет в спортивный костюм по последней моде, фиолетовый, с тремя полосками по бокам штанин. Лицо его украшала борода, связанна в косичку, словно он был из последователей Ошо. Образ подкрепляла цветастая тюбетейка и очки как у терминатора. Он достал из кармана рогатку, подобрал пару камушков и с поразительной меткостью разбил оба фонаря, что освещали двор. Затем он подошёл к доске почёта и погладил сидевшую там полосатую кошку. – Вот так встреча, товарищ Макаронова. Из-за подъездной двери вышла женщина в зелёном пальто и с кандибобером на голове. – Добрый вечер, товарищ Дамвтабло. Как вы догадались, что я здесь? – О, Маргарита, вашу дрессированную кошку только слепой не заметит. Маргарита Макаронова поманила животное, и та немедленно скрылась в складках её пальто. – Это ведь, правда, – прошептала она, – что Сами-знаете-кто – жмур? – Отвечаю! Но, дорогуша, чего это вы стремаетесь по имени Володю называть? Маргарита поморщилась. – Да хоть Вася. Я слышала, о чём треплются. Пацаны на районе базарят, что он на площади Горького шнырял, как раз там где квартира Петровых... Базарят, что к ним заявился. И что после его визита они кони двинули. И он вместе с ними. – Так и есть, – ответил Дамвтабло, доставая из кармана жвачку Wrigley’s. – Он и малого их слить пытался, – продолжала Макаронова, – Как только выжил? Старик пожал плечами, надувая пузырь и посмотрел в конец дома. – О, вот и Харя. Сотрясая тишину грозным рыком подъехал мопед. Из него вылез заросший, похожий на бомжа мужик огромных размеров, с грязной запутанной бородой. – Заглушите свою тарахтелку, Харитон. Весь дом перебудите! – воскликнула Маргарита. – Звиняйте, – произнёс великан и исполнил её просьбу. Затем он расстегнул свой плащ и достал оттуда свёрток, непонятно как крепившийся к подкладке. В свёртке лежал младенец и спал. На лбу у него красовался свежезапёкшийся порез в виде молнии. Бомж передал сверток Дамвтабло. – Володина метка, – прошептал дед, проведя пальцем по лбу пацана. Он воткнул в одеяльце грязный конверт. Всей толпой они зашли в подъезд, положили ребёнка на коврик возле двери Дурневых. – Вы уверены, что Дурневы подойдут? – спросила Маргарита. – Они его единственные родственники, – ответил Дамвтабло. – Пусть пока у них перекантуется. С этими словами он позвонил в звонок и, не дожидаясь пока откроется дверь, все трое скрылись. А мальчик крепко спал, даже не подозревая, что он известный в криминальном мире малец и что скоро он проснётся от вопля Полины Дурневой, которая обнаружит его на пороге своей квартиры. А тем временем братки со всего района сидели в пивнухе и праздновали кончину Володьки Морговцева, по кликухе Морг, что держал в страхе весь город. И запивая водку пивом орали во всё горло «За Гену Петрова, мальчика который выжил!».