Я украл твое сердце

Мне до сих пор непонятно, как мы дошли до такого? В какой момент мы перешли грань, которая столько лет была между нами? Хотя нет, извиняюсь, могу предположить. Скорее всего тогда, когда количество наших встреч заметно увеличилось и число писем, которые мы отправляли друг другу, в разы возросло. Помимо официальных строк начали проскальзывать неформальные вопросы по поводу погоды, самочувствия, новых дел. Речь иногда могла зайти даже о заключенных или состоянии Сиджвин. Так забавно, ты невероятно сильно волнуешься о том, не скучает ли она, не болеет или не грустит ли. В каком то роде эта забота умиляет, ведь по сути она взаимна. Медсестра также переживает по поводу твоего состояния, так как "господин Нёвиллет необычайно много работает и совершенно не успевает отдыхать должным образом". Возможно она считает, что ты еще должен чаще бывать на свежем воздухе и чаще есть полезные продукты питания, иначе бы не просила передать тебе ее витаминные коктейли. Раньше, естественно, подобным образом наша дорогая знакомая не поступила бы, но узнав о том, что мы стали контактировать чаще и слегка ближе, посчитала упущение такой возможности грехом. К слову, если инициативу в письмах чаще проявлял я, то о встречах упоминал ты. Точнее, искал поводы для них. Пересечься могли где угодно, но больше всего мы встречались в твоем кабинете. Мне не сложно, а тебе было приятно. Сказать, что я уверен в этом - ложь, но мне до безумия хочется верить в это, ведь те взгляды, что я ловил в свою сторону, вызывали во мне исключительно теплые чувства. Возможно, именно поэтому пару мгновений назад я все же явился на порог твоего дома и не отпрянул, когда секунду назад ты притянул меня к себе и с порога впился в мои губы поцелуем. Я удивился, не спорю, но у меня не возникло желания оттолкнуть тебя, так что я опускаю свою руку на твою поясницу, а свободной ладонью зарываюсь в белоснежные волосы, несдержанно переплетая пальцы с шелковистыми прядями. Не думал, что ты сделаешь это первым. Я не знаю, почему ты так поступил, с какими побуждениями и что чувствуешь сейчас, но ощущаю твой пыл. И в нем ты неописуемо красив. Так неповторим и прекрасен, что я не нашел бы и слова, которое подходило бы под описание тебя. Губы чувственно сминают мои, скользят и ласкают так, будто бы перед твоим взором последний источник воды во всем Тейвате. Удивительно, сколько же в тебе желания. Как долго ты о таком думал и хотел? Лично я понял еще в юности, что ты являешься буквально подарком судьбы. Увидев тебя со стороны, мое сердце остановилось и упало прямо в пятки. Перед такой величественной фигурой тяжело было устоять. Ты был подобно божественной сущности, которая явилась ко мне откуда-то из Селестии. Хотелось поклоняться тебе, упасть прямо в ноги и целовать их, будто без этих прикосновений я умру. Чего греха таить, хочется до сих пор. Я и не отказываю себе, ведь в следующую минуту мы уже оказываемся в твоих покоях. Ты тихонько падаешь на кровать, а я на колени перед тобой. Присаживаешься на самый край, и теперь мне лучше слышится твое загнанное и сбившееся дыхание. Хочется взвыть. Возникло желание поцеловать снова, но без разрешения нельзя, так что выдыхаю и смотрю вниз. Мне кажется, я схожу с ума. Но кого это уже волнует? Сапоги на твоих ногах смотрятся чудесно. Они подчеркивают твою изысканность. Каждая мелочь и украшение на них, всякий ремешочек, замочек, деталька, линия и шов - все безупречно. Приходится быть предельно аккуратным, но я готов на любые жертвы, лишь бы освободить от превосходной обуви не менее превосходные ноги. Ноги, принадлежащие тебе. И получается быстро. Стянув всё мешающее с твоих стоп, моему взору предстает восхитительная картина. Кожа безупречно гладкая и нежная, всякий изгиб плавен и просто идеален. Жаль, что я совершенно не разбираюсь в искусстве и не умею рисовать, иначе бы я запечатлел на холсте каждую клеточку, каждый сантиметр тебя. Не в силах сдержать себя в руках, я беру одну из ножек и тягуче начинаю целовать каждый палец, взглядом пытаясь поймать хоть одну новую эмоцию с твоего лика. И выходит. На фарфоровом лице появляется еле заметных румянец и тонкие линии розоватых губ поджимаются. Смущен. Сколько же эмоций ты хранишь в себе? Получается, такой неприступный и хладнокровный юдекс на самом деле эмоциональный и чувствительный внутри. Прелестно. Если на прямоту, то я подозревал об этом. Так же, как и о том, что на самом деле ты являешься стихийным созданием. Насколько я понял это волшебный, чуткий, понимающий гидро дракон, живущий уже многие миллениумы, верно? Ты знаешь о моей проницательности и скорее всего понимаешь тот факт, что я догадался о твоем секрете, иначе бы не доверился и не сидел бы сейчас, стыдливо поджимая ноги и ерзая на краю кровати. Но если бы я не заподозрил, то сказал бы самолично и признался, или продолжал бы видеться, умалчивая? Уже все равно. Сейчас ты рядом и великолепно ломаешься в моих грубых руках даже не подозревая этого. А ведь это реальное чудо. Буквально поднимаюсь на ноги, а ты уже, будто бы зная, что нужно, падаешь спиной на одеяло. Пока я не успеваю нависнуть над тобой, стягиваешь плащ и жилет, легким движением откидывая оба элемента куда-то в сторону. Рубашка смотрится на твоем теле бесподобно. Похоже, считывая эту фразу с выражения моего лица, ты краснеешь сильнее и отводишь взгляд. Невероятно. Невольно я тянусь поцеловать, прикоснуться к утонченным линиям лица губами. Но это самое личико, принадлежащее тебе, отворачивается в сторону в попытках спрятаться и не поддаться навстречу. Признаться, в какой-то степени даже обидно. Я аккуратно оттягиваю воротник и расстегиваю первые пуговицы твоей рубашки. Передо мной открывается прелестнейший вид на шею и ее продолжение, впредь до ключиц. Дальше я не решаюсь оттягивать ткань, боясь, что ты начнешь прикрываться от стыда и поджиматься. Все же, мне до сих пор непонятно, когда все дошло до такого. Насколько понимаю, ты всегда был на шаг впереди, не смотря на то, что я умею читать людей и делаю это достаточно хорошо. Иначе никак не могу объяснить тот факт, что ты самолично пригласил меня к себе ( впервые, кстати говоря), а также впился в мои губы настолько уверенно, будто уже знал обо мне всё. Будто бы считал меня раньше. Неужели я был настолько прост? Мои чувства легко прочесть и тебе это ничего не стоило? Я значу хоть что-то, раз ты так поступил, или просто захотел предаться плотским утехам? Как же странно: проявил инициативу, пригласил, поцеловал, а потом сам же уклоняешься и отворачиваешься, не желая получать прикосновения моих губ к своей голове, будто чего-то боишься. Как бы мне не хотелось, но я даже не смог взглянуть в твои глаза и попытаться разглядеть в них эмоции, которые бушуют в тебе сейчас подобно потокам воды в безграничном море. В обычное время ты надеваешь маску равнодушия, и в нежно-фиолетовых глазах невозможно увидеть ничего лишнего, но хочется верить, что на самом деле под пеленой неприступности и холода скрывается чувствительная душа, желающая получать и отдавать ласку. Закрываю глаза и касаюсь твоей шеи. Мой нос улавливает запах твоего одеколона, и я словно начинаю таять. Аромат окутывает целиком, вскоре начинает казаться, что вот-вот потеряю рассудок. Мои губы медленно и томно целуют каждый миллиметр. По телу начинает растекаться голод. Хочется укусить, облизать или смять. Я плавно провожу языком по кадыку, который маняще выпирает, и вскоре слышу слегка несдержанный и дрогнувший вздох. Вот оно, тебе нравится. Кто я такой, чтобы прекращать, раз ты так сильно хочешь еще? Но, знаешь ли, мне тоже мало. За секунды расстегиваю твою рубашку до конца и распахиваю. По твоему торсу проскальзывает холод, и ты содрогаешься. У меня возникает необычайное желание впиться в твое тело, но я не зверь, поэтому некоторое время просто рассматриваю и любуюсь, даже не скрывая. А тебе стыдно, прячешь лицо в пуховые подушки все сильнее и отворачиваешься так, что белоснежные локоны спадают на лицо. Очаровательное лицо, покрытое румянцем. Кончиками пальцев я бережно заправляю одну из твоих прядей за ухо и останавливаю свой взор. Заостренные. Значит, мои предположения верны. Я тихонько наклоняюсь и невесомо прикасаюсь губами к мочке, после чего почти сразу же отстраняюсь. Ты смущенно фыркаешь и закрываешь одной рукой лицо. Ушко мило вздрагивает и покрывается легкой пеленой румянца. Интересно, в каких местах ты еще чувствителен? Наверняка неравнодушен к прикосновениям к любым частям, которые достались тебе из-за твоего нечеловеческого происхождения. Но вряд ли мне можно дотронуться до них еще и ласкать до последнего, учитывая зажатость и неуверенность, которые ты пытаешься безуспешно скрыть. Хотя я был бы рад найти твои эрогенные зоны, какими бы они не были. Понимаю, что ты скорее всего не будешь громким и не станешь показывать все свое удовольствие прямо, если я стану стимулировать их, но доставить удовольствие хочется. Чтобы ты понял, насколько близким человеком мне хочется стать тебе. Да, ты неприступен, но я терпелив. Обещаю сделать все, чтобы заслужить твое расположение и увидеть настоящего тебя, который не стал бы всегда сдерживаться наедине со мной, в такой личной обстановке. Я обхватываю рукой твою талию и начинаю зацеловывать великолепную грудь, вид на которую открылся передо мной секундами ранее. Мои губы предельно аккуратны и нежны, поэтому остаются лишь слегка влажные следы. Но соскам я уделяю предельное внимание. Каждый поочередно берется в рот и ублажается. Мне незачем отказывать себе, поэтому начинаю посасывать бугорки и вылизывать их до пошлого хлюпанья от большого количества слюны. Не хочется терзать их, но от покусываний я отказаться не в силах. Розовые горошинки слегка темнеют и набухают, заметно выпирая, а твоя спинка изящно выгибается. Слышу стук сердца у тебя грудной клетке, он частый и достаточно громкий. Но с губ не слетает ни звука. Прелесть. Как долго будешь терпеть? Сколько же выдержки в тебе? Неужели не настолько приятно или наоборот, почти больно? Хотя это глупости, все твои движения указывают об обратном. Но все же мне интересно, будешь ли ты просить чего-то сам? Что нужно сделать, чтобы ты умолял или начинал хоть то то делать сам? Ведь ты даже не обнимаешь в ответ, не раздеваешь и не прикасаешься хоть как-то к моему телу. Наверное, чувствовать горечь от такого - неправильно, но мне искренне хочется понять, точно ли всё хорошо и надо ли отстраниться, ведь ты даже не удостаиваешь меня взглядом. Может, ты любишь грубо? Чтобы я хватался за твои волосы, раскусывал твою плоть, рычал и вдалбливался в твое нутро без растяжки, параллельно не одаривая тебя и граммом нежности? Глупости, ты не позволил бы мне обращаться с тобой так грязно, сомневаюсь, что животный секс был бы чем то желанным. Я же чувствую, как тебя ведет от прелюдий. Кажется, такого ты и ждал. Но мне все еще страшно, что подобная близость не будет значить для тебя что-то важное, как для меня. Возможно, за тысячелетия своей жизни ты перепробовал чрезвычайно много, а наша связь послужит простым способом выпустить пар. Нет. Я не хочу в это верить. Мне не надо об этом думать. Шумный и слегка хриплый выдох. Ты вздрагиваешь, скорее всего не понимая, почему я напрягся. Не волнуйся, не нужно думать об этом. Поцелуи спускаются ниже, к животу, одаривая его плоскую поверхность мягкими прикосновениями теплых уст. Я кладу ладонь на твою промежность и чувствую, что ты заведен. Уже твердый. Надо же, от одних предварительных ласк твой член уже затвердел и выпирает, призывая уделить ему внимание. Хотя, честно говоря, у меня встал тоже, но мне плевать на тесноту в своих штанах. Твое удовольствие для меня остается в приоритете. Жарко. Приходится стянуть с себя верхние одежды дабы стало хоть немного лучше. Я неожиданно для себя замечаю, что ты подсматриваешь, изучающе осматривая мой торс и как бы оценивая его. Но осознав, что я понимаю это, твои губы поджимаются и чудесное личико утыкается куда-то в подушку, скрываясь от меня совсем. Не могу не усмехнуться. Ты так восхитительно стесняешься своего интереса и желаний, что у меня просто перехватывает дыхание. В этот же момент ты стягиваешь с себя рубашку совсем и кидаешь ее на пол. Но только я хочу наклониться и поцеловать тебя в ключицу, как твоя ладонь располагается на моем плече и останавливает. Я сделал что-то не так? Не отвечая на немой вопрос в глазах, ты лишь тихонько приподнимаешься и поворачиваешься спиной, укладываясь на кровать животом. Передо мной оказывается ровная спина, безупречно чистый и нетронутый лист. Твои руки бережно собирают распущенные белоснежные волосы и укладывают в сторону чтобы не мешались. Это намек или ты просто торопишь меня? А может больше не хочешь смотреть в лицо? Неясно. На пробу тянусь к лопаткам и целую. Во мне больше нет сил воздерживаться, поэтому вскоре с рыком и прикусываю фарфоровую кожу, одновременно жадно сминая талию. Обычно я так бы не поступил, но надоело. Я устал от тишины. От слишком сильного оттягивания и однообразных поцелуйчиков, хотя они тоже были хороши. И ты позволяешь. Ерзаешь, но не отстраняешься, в то время как на твоей спине начинают наливаться красные отметины. Укусы. Мне не стыдно, я хотел этого и считаю такое красивым, даже неким украшением. Будто бы это иллюзия того, что ты принадлежишь мне. Всего лишь иллюзия, так как это неизвестно. Просто желаемое, выдаваемое за действительность. В конце концов, кем мне нужно быть, чтобы так считать? Чтобы присваивать тебя. От досады при появлении таких мыслей и впиваюсь зубами около ребер еще сильнее, сжимая твою неописуемую талию в своих сильных ладонях. Ты вздрагиваешь и цепляешься руками за покрывало, сминая ткань. Прости меня. Я не хотел причинять боль, я больше не буду, я не стану кусаться. Теперь язык трепетно, медленно, буквально с мольбой проходится по каждой метке. Мне слышно, как ты негромко сглатываешь, и становится спокойнее. Значит неприятно, но терпимо. А ты уверен, что пришел к тому человеку? Тебе точно нужен именно я? Существуют сотни, тысячи тех, кто сможет быть на моем месте. Вдруг нашелся бы тот, кто станет для тебя таким идеалом, каким ты являешься в моих глазах. Надеюсь, тебе тепло и приятно со мной, ведь я стараюсь сделать все возможное, чтобы не напугать и не оттолкнуть, одновременно с этим пытаясь одарить самыми желанными и ласковыми касаниями, на которые только способен. Но я не совершенен. Мне тяжело понять тебя полностью. Наверное, потому что ты упорно закрываешься. Значит не можешь довериться мне. Возможно, потому что я не заслужил и сделал недостаточно, чтобы считать себя нужным и необходимым тебе. По правде говоря, когда ты пришел в мою жизнь, у меня появился стимул просыпаться каждый день, как бы смазливо и "розово" это не звучало. Хочется проживать секунды в ожидании, чтобы потом вновь получить письмо, чтобы быть одаренным твоим незабываемым взглядом, чтобы быть удостоенным диалогов с тобой. Когда-то я даже поймал себя на желании прожить свою ничтожно короткую человеческую жизнь только для того, чтобы наслаждаться твоим существованием. Ты будешь служить Фонтейну еще много столетий, я понимаю. Но мне будет спокойнее, если пока мое сердце бьется, мне будет дозволено находится недалеко. Можешь не смотреть и не разговаривать. Просто хотел бы видеть, что ты в порядке. Пусть рядом с тобой будет тот, кто сможет дать тебе всё необходимое и кого ты полюбишь по-настоящему. Пока я был погружен в мысли то даже не заметил, как раздел тебя целиком. Ты уже слабо терся своей эрекцией о простыни, чутка виляя оголенными округлыми ягодицами. Замечательный. Но прости меня, тебя стоит гораздо лучше подготовить, так как ни у кого из нас нет желание порвать твой сексуальный зад. Моя рука тянется к тумбе и берет какую-то небольшую баночку с кремом. Подойдет, его много. Смазав три пальца, я медленно положил предмет обратно, закрыв крышечкой. Чистая рука легла на поясницу и еле ощутимо нажала, заставив чуть прогнуться. Умница. Я вставляю только первый, но уже чувствую, что ты ужасно узкий. Мои губы начинают зацеловывать твой загривок, тем самым стараясь успокоить и расслабить. Выходит, анальное кольцо покорно впускает пару фаланг. Уже через минуту палец вобран до конца. Не хочется двигаться, так как я понимаю, что ты волнуешься. Проходит пару минут, второй палец плавно, очень медленно проникает внутрь тебя, раздвигая стеночки сильнее. До ушей доносится твой дрогнувший выдох. Я останавливаюсь, как только дохожу до конца. Чистая кисть начинает гладить твой живот, ладони сминает талию и успокаивающе проводит по спинке. Пожалуйста, не волнуйся, я рядом. Только спустя какое-то время оба пальца начинают двигаться. Молодец, покорно вбираешь их по самые костяшки. Через три минуты ты несдержанно ахаешь и уже в следующие секунды затыкаешь свой рот подушкой. Бинго, нашел. Добавив третий палец, я растягиваю твою прекрасную задницу и вбиваюсь в заветную точку, насаживая глубоко. Тебя пробивает мелкая дрожь, но не издаешь ни звука. Поцелуй в шейку, и ты тут же начинаешь метаться и прогибаться, словно не находишь места. Просто шедевр. Растяжка была долгой, бесспорно. Но так было нужно. Я провожу ладонью по твоему животу и понимаю, что ты невероятно мокрый. Такой влажный, и только из за меня. Замечательно. Ласково погладив твой половой орган, я целую тебя в затылок, а после стягиваю с себя брюки. Как же долго мне хотелось этого. Миг настал. Оттягиваю невероятно долго, чтобы не сделать больно, но вхожу до упора. Ты вздрагиваешь и поджимаешь колени. В попытках успокоить тебя и привести в себя, я начинаю шептать всякий дурацкий, бессмысленный, но ласковый бред, лишь бы ты не поджимался и не нервничал. Да, получается. Хоть и не смотришь на меня, но я ощущаю, как ты слабо прижимаешься спиной к моей груди и позволяешь двигаться. Очень хорошо. Поверь, мне не хочется, чтобы ты боялся и чувствовал боль. Я не прощу себе, если ты вместо удовольствия будешь получать от меня страдания. Почему-то мне страшно. Как бы я не пытался переубедить себя, но я всё еще боюсь того, что может произойти между нами. Ведь наступила точка невозврата, а это значит что я обязан сделать все до конца. А что будет дальше? Я так долго ждал момента, когда смогу поцеловать, погладить, прикоснуться, удовлетворить, но сейчас, когда мне многое дозволено, опасаюсь. Когда мы окончим, ты просто выпроводишь меня? Или просто уйдешь куда-то, не сказав ни слова? Уснешь на другой половине кровати, не произнеся "спокойной ночи"? Хуже, если при следующей встрече ты назовешь все произошедшее ошибкой, извинишься и скажешь, что вне работы нам больше не стоит видеться. Это разобьет мое сердце. Нёвиллет, ты же знаешь, почему так бьется мое сердце, да? Стучит как сумасшедшее при каждой встрече с тобой. Я уверен, слышишь его невообразимо четко, учитывая, что гидро дракон наверняка имеет удивительный слух. Подозреваешь, почему я согласился придти, часто стал навещать твой кабинет, незамедлительно отвечаю на адресованные мне письма? Архонты знают! Есть вероятность, что ты никогда не любил и не знаешь, каково это. Но ведь человеческие чувства тебе не чужды. Ты же не машина и можешь ощущать влюбленность. Конечно, я не эгоист, но мне бы невероятно хотелось, чтобы тебе удалось познать это чувство именно со мной. Мне очень, очень сильно не хватает твоего голоса. Есть чувство, как будто без твоих слов я умираю. По твоим поступкам и словам почти неясно, какие эмоции ты переживаешь, поэтому я нервничаю, верно ли я трактую и понимаю то, что тебе хочется донести. Я сказал бы тебе многое, но боюсь, правда может быть нежеланна или даже неприятна. Например, я очень люблю твои глаза. Их цвет неповторим. Оттенков, что находятся в них, просто не сосчитать. Также я очарован твоей улыбкой. Ты показываешь ее редко, но в те моменты, когда она сияет на твоих губах, кажется, что солнце светит ярче, а все плохое уходит на второй план. Мне нравится твоя талия. Она совершенно не женственная, нет. Но ее хорошо заметно, твоя фигура выглядит утонченно и богоподобно. У тебя прелестные руки, твои ладони так и манят. Пальцы длинные и светлые, а ногти аккуратно сострижены. Жаль, что такая красота вечно скрывается за тканью перчаток. Еще у тебя невероятные ноги. Мягкие бедра, стройные голени и красивые лодыжки. А стопы я продолжил бы целовать до сих пор, будь у нас побольше терпения. Все перечисленное мог бы произнести вслух, но молчу. Вдруг тебя пугает красноречивость или эти слова тебе совершенно неважны? Я не могу рисковать. Даже одно лишнее и ненужное слово может разрушить то хрупкое равновесие, которое воцарилось этим вечером. Во имя Семерых, мне нельзя даже посмотреть на тебя, ты этого не хочешь, о каких признаниях и откровенностях может идти речь? Из мыслей меня выбрасывает резко. Сложно понять, сколько уже прошло времени, с того момента, как я начал трахать твое тело. Пятнадцать, двадцать, сорок минут? Может час? Но в один момент весь мир останавливается и я слышу голос. Дрожащий, тихий, слегка сдавленный. Твой. - Ризли... Ризли, я... я... Мне стало не по себе. Я никогда не слышал, чтобы ты так часто запинался и не понимаю, почему ты бесконтрольно дрожишь. Аккуратно придерживая корпус, я поворачиваю тебя к себе. И тут мое сердце замирает. На меня смотрят два превосходных волшебных глаза. В них влага, пелена невыплаканных слез. Ресницы склеились из-за влаги, а привычно стойкая тушь слабо потекла, оставив следы на фарфоровых щеках. Слегка розоватые губы были беспокойно поджаты и на них были следы зубов (но слава богу, нету крови, не прокусил). Ты сдерживал себя. Я остановился. Через доли секунды мои руки стали торопливо осматривать тело под собой. Подушечки больших пальцев начали бережно стирать сероватые подтеки. Тебе плохо? Слишком грубо? Где-то болит? Затекла спина? Тяжело? Ничего не понимаю. Но мой суетливый осмотр останавливает слегка ослабевшая, мягкая и мокрая от небольшого количества пота ладонь. Мой взгляд перевелся обратно на утонченное лицо, и я онемел. У тебя снова потекли слезы и возобновилась дрожь. - Ризли... - зовет меня очень тихий и неуверенный голос. - Ризли, я... я очень сильно люблю тебя, Ризли. И тут вся вселенная рухнула. Мое сердце начало биться в разы чаще и на мгновенье показалось, что я тоже сейчас заплачу. Кажется, ты распустился, подобно пышному и благоухающему цветку. Открылся мне. Мало того, тебя накрывает оргазм. На пике были мы оба. Я даже представить не мог, насколько красивым ты можешь быть. Сейчас передо мной ангел. Светлый, запятнанный мной, грешником, влюбленный и великолепный. Кажется, я сейчас изольюсь прямо в тебя от одного только осознания. Ты меня любишь. Тоже. Необычайно, всей душой, больше кого-либо. Нетерпеливо впиваюсь в твои губы. Толчок. С твоих губ срывается несдержанный стон, а твои нежные руки обнимают за спину. Еще один толчок. Нам остается всего немного, но этого и будет достаточно. Мы целуемся пылко. Кажется, в этом касании сплелись все невысказанные чувства, и твои, и мои. Ты тихонько покусываешь и сминаешь, а я слизываю вкус слез, успевших попасть тебе на губы. Через несколько минут ты, заткнув свой рот рукой, обильно кончаешь на свой живот. Белесые густые капли плавно растекаются по фарфоровым коже жемчужинами. За секунду до этого я успеваю выйти из тебя и кончить прямо на простыни. С моей стороны было бы скотским заполнить тебя в наш первый раз учитывая, как сильно ты устал. Уже не пытаясь себя удержать, я провожу пальцем по твоему телу, собирая капли свежей спермы, после чего погружаю прямо в рот. Солено, но вполне терпимо и даже приятно. Как море. Но мой дерзкий жест ты возмущенно фыркаешь и слабо отталкиваешь ногой, явно намекая, что ты липкий и грязный, и мне должно быть противно. А я лишь смеюсь и целую тебя, параллельно протирая наши тела первой попавшейся тряпкой, которая сразу же летит на пол к другим откинутым ненужным вещам. Ты не против, обнимаешь меня и отвечаешь на прикосновения, так уж и быть, позволяя еще раз дотронуться до твоей обнаженной натуры. Я тоже люблю тебя, Нёвиллет. И да, я украл твое сердце. Но, кажется, сделал это не первее, чем ты выкрал мое.