Салюты

      – Как ты относишься к салютам?       – Хм? Ну, наверное... Наверное нейтрально. За столько лет жизни они уже не вызывают такого восторга, как раньше. А ты? Должно быть, негативно?       Доктор поправил маску, прижимая её к лицу чуть сильнее, садясь в кресло напротив Регратора, наслаждающимся теплом камина и трепетным горением огня, завороженно наблюдающим за плавными движениями языков пламени и мерным потрескиванием дров. Тёплый оранжевый свет, льющийся из кирпичного камина, озарял комнату, дарил тепло присутствующим. Даже, быть может, нагонял жар, заставляя доктора оттягивать жабо на шее. Вино бы смотрелось весьма органично во всей этой обстановке, однако единственное, что согревало Панталоне помимо огня в сей час – кружка горячего чая прямиком из Ли Юэ. Дотторе не любил эти проклятые чаи – горечь неприятно отзывалась тошнотой, а обжигающе горячая вода оставалась ожогом на языке. В общем, чаи были для него глупостью и чем-то противным. Однако же Регратор, для которого чай являлся успокоительным после тяжёлого рабочего дня, даже несмотря на сотни отказов от коллеги, всё равно из раза в раз предлагал тому выпить чашечку, если Доктор попадал в обеденный перерыв банкира или послерабочее время.       – Хм? С чего ты это взял? – недоумевал Девятый, отпивая немного чая из чашки и поправляя очки на переносице.       – Просто догадка, не более. Всё же это что-то временное. Что-то, что совсем быстро пройдёт, угаснет, не оставит и малейшего следа своего присутствия. А стоят они немалых денег, если смотреть на прилавки. Тем более перед праздниками, когда каждый желает набить кошелёк и восстановить свой бюджет после купленных подарков, – языки пламени играли бликами на чёрном железе маски, иногда привлекая внимание банкира.       – Довольно интересная догадка. Однако из общего она имеет с правдой лишь то, что фейерверки весьма дорогие. Особенно перед праздниками, – Панталоне поставил чашку на стол и встал с кресла, пару секунд стоя и будто думая о чём-то, а затем подошёл к окну, наблюдая за разбушевавшейся метелью. – Даже несмотря на то, что фейерверки – временное и дорогое явление, которое, как ты выразился, "не оставляют после себя и малейшего следа присутствия", я всё равно люблю их, как бы то глупо не звучало. Я люблю наблюдать за тем, как эти красочные цветы распускаются в небе, ярким светом озаряя всё вокруг. Люблю видеть, как их последние искры догорают в воздухе. Люблю видеть небольшую дымку после них, что рассеивается в воздухе спустя несколько секунд, – Панталоне медленно ходил по кабинету, разглядывая шкафы с книгами и изредка поправляя очки, что так желали сползти с переносицы. – Безусловно, это самое точное проявление выражения "мору на ветер", однако эмоции и впечатления – такая же ценная валюта, которую практически никогда нельзя купить за мору в чистом виде. Так что, если так подумать, то это всего лишь обмен одной валюты на другую. Я прав? – хитрая усмешка играла на его губах и будто говорила одно: «Согласись».       – Возможно, – не очевидно ответил Второй, пожимая плечами и устремляя взгляд под маской к лицу Панталоне, а именно на его усмешку, что вызывала невольную улыбку на собственном лице. – Я не могу утверждать о том, что уже давно позабыл. Говорю же, я давно не испытывал того восторга от фейерверков.       Панталоне на это мог лишь тяжело, но при том совсем не устало или злобно вздохнуть.       – Хм... Я могу предложить альтернативу фейерверкам, – хитрая усмешка не покидала его лица, а глаза сверкали огнём не только из камина, но и азарта. – Согласен?       – Согласен, – без раздумий ответил Доктор, так же хитро улыбаясь, по-доброму насмехаясь над Регратором.       Рука в элегантной перчатке легла на плечо, облачённое в синюю рубашку. Она медленно, вслед за точно таким же медленно идущим от одного плечо к другому владельцем, чертила не совсем ровную линию слева направо.       – Сейчас ты испытываешь хоть какие-то эмоции, верно? – Панталоне уселся на подлокотник кресла, а его рука лежала чуть ниже правого плеча Второго Предвестника. – И чтобы испытать именно эти эмоции ты должен был заплатить определённо большую цену, разве нет? – рука, неизменно медленно, поднималась к плечу, проводила по ключице, останавливаясь лишь у изгиба шеи.       – Допустим. Но что за цена, о которой ты говоришь? – он уже примерно догадывался о том, что скажет Панталоне, однако решил проверить свою догадку, не произнося её вслух. – Ну, к примеру, пробиться в ряды Предвестников. А это уже немалого стоит, – прикинул Панталоне, отводя взгляд в сторону и тут же возвращая его к лицу, скрытому под маской. – Добиться моей благосклонности тоже не так уж и легко, не забывай, – Девятый хихикнул, прикрывая рот второй, свободной рукой, первой же возобновляя движение вверх, к лицу Второго.       Дотторе мог лишь улыбаться и послушно сидеть, не сбрасывая с себя руку банкира. И не потому что не мог, а потому что действительно не хотел.       Рука же, достигая щеки, слегка её ущипнула, вырывая из Доктора недовольное мычание.       – Ну, и самая главная цена, которую ты заплатил за эти эмоции... – Рука Панталоне сняла маску, откладывая её на стол и открывая взгляду Девятого пару алых глаз, по-доброму насмешливо глядящих в его, Панталоне, аметистовые глаза, а после вновь вернулась на лицо Дотторе. – ...это твоё доверие.       Мягкая улыбка восторжествовала на устах дельца. Он и не заметил, как с обычной темы про фейерверки они перешли к столь... глубоким темам.       Дотторе шумно выдохнул, прерывая недолгое молчание, а после встал с кресла, заставляя Панталоне тоже встать. Рука его до сих пор держала Второго за лицо, большим пальцем ласково поглаживая висок.       – Знаешь, – Дотторе взял руку банкира за запястье, удерживая всё на том же месте, но прекращая поглаживания. – Это совсем не такая уж и большая цена за то, чего я добился, за эти эмоции, – вторая рука легла на самые нижние рёбра Регратора, едва ощутимо сжимая их.       Подавшись вперёд, лицо Панталоне оказалось в буквально паре сантиметров от лица Доктора.       Сухие искусанные губы Дотторе оставили лёгкий поцелуй на лбу румянящегося Дельца, после чего обладатель их благополучно покинул кабинет, беззаботным тоном оповещая об огромном объёме работы с новыми механизмами и химикатами.

      И, наверное, это был действительно самый выгодный обмен валюты на другую валюту.