.
28 декабря 2023 г., 09:00
Виктория, как ни странно, всю жизнь терпеть не могла долгие, нудные сборы. Ненавидела подбирать платья, долго мучиться, стоя в ванной перед большим зеркалом с тушью в одной руке и любимой матовой помадой в другой. Нет, безусловно, конечный результат определенно стоил того, но вот настроение в такие дни безвозвратно пропадало.
Вот и сейчас, покончив наконец с вечерним макияжем, она переступила порог гостиной и оглянулась — необходимо было как можно быстрее найти свой клатч, ибо под окном, внизу, уже почти десять минут ожидало такси. Внимательный взгляд карих глаз скользнул по комнате, и Вика усмехнулась, подумав, что именно в этой ситуации ей не помешало бы иметь способности к телепатии.
Внимание невольно привлекло фото в белой резной рамке. Она вообще терпеть не могла белый, но Керро тогда настояла, чтобы их фотография, сделанная после финала совместного сезона, непременно была помещена в белую резную раму. На фото она, Вика, за рулем своей тогда еще совсем новой иномарки, в теплой черной шубе, всё ещё с ярким макияжем — визажиста редакции «Битвы» давно стоило поменять, — но уже с распущенными угольно-чёрными; а по левую руку, на пассажирском — Мэри. Черт возьми, они обе так молоды здесь…
Сейчас, когда прошло восемь лет, Вика внимательно всматривается в своё отражение — небольшие морщинки в уголках глаз ничуть её не портят, они скорее напоминают о тех счастливых минутах, что они провели вместе с Мэри. Её персональной ведьмы не было в России довольно давно — дела семейные в Эстонии не отпускали её уже на протяжении полугода. Да и Вику, честно сказать, «Битва сильнейших» отвлекла от обычной жизни надолго.
Нет, они, безусловно, находили время на общение друг с другом: в перерывах между съёмками созванивались по видеосвязи, обменивались ежедневными сообщениями с пожеланием доброго утра и спокойной ночи, но всё же эти редкие минуты единения душ не могли заменить настоящего общения.
Уже выходя из дома, Райдос снова бросила взгляд на совместное фото, нахмурилась печальным мыслям в голове, а после натянула на лицо самую привлекательную версию своей улыбки и с полной уверенностью в своей победе шагнула за порог. Мимо окон такси проносились огни города — какой чёрт снова поставил съёмки финала на ночное время?
Возле особняка уже собралось целое бескрайнее море народа. Взглянув на эту картину, Вика невольно вспомнила их финал — народу тогда было немногим меньше, зато, выходя из машины, она точно была уверена в том, что в здании её ждёт самый важный человек. А что сейчас? А сейчас там толпа недовольных «коллег» и огромное количество народа, который жаждет видеть победителя. Виктория значит «победа»!
Райдос выпрямила спину и гордо прошла через разверзшуюся пучину, которая кричала на разные голоса. Среди поклонников она даже заметила несколько довольно красивых плакатов со своим лицом — в сердце приятно потеплело…
Напряжённая обстановка финала окутала особняк — финалисты заметно нервничали. Вика успела перекинуться парой слов с Владом, а после они заняли почётные места в середине, ожидая оставшихся товарищей. Когда все четверо восседали на своих креслах, в зале начали появляться остальные «сильнейшие». Кто желал победы, кто бросался претензиями и проклятиями — всё было как обычно. Череда знакомых лиц плавно начала перетекать в участников других сезонов. Честно говоря, Виктория слушала их вполуха и наблюдала вполглаза.
Первой в готзале, как и ожидалось, появилась Ангелина. Райдос наблюдала за ней в сезоне — они ведь так схожи в выборе практик и ритуалов; однако, стоит признать, в выборе женщин не схожи абсолютно — Вика определенно не выдержала бы рядом с собой такую живую, ужасно импульсивную и непостоянную Джебисашвили. Изосимова явно просто прикрывалась огромным букетом цветов и хвалебной речью в ее адрес — безумно приятно, конечно, но пришла она явно не для того. Ангелина пришла явно ради Лины. Иначе с чего бы Джебисашвили так пристально смотреть, так внимательно слушать, внимать каждому слову — пусть не посвященному ей лично, — северной ведьмы? Цветы Вика, разумеется, принимает, даже произносит заранее подготовленные слова благодарности. Как иначе?
Следующими в дверях появляются ведущие. Верочка, расплываясь в улыбке, признаётся в любви ко всем, Андрей особенно выделяет Олега, а вот Ларионов держит в руках два букета. Он говорит, что впервые дарит цветы мужчинам, тем более — чернокнижникам. А Вика едва не прыскает от смеха, вовремя замечая камеру. Это же так очевидно, ради кого он здесь. Илюша, чтобы поддержать Владика и «не спалиться», мог бы придумать и что-нибудь поинтереснее.
На заявление Сотниковой о том, что голосовать будет за нее, Вика даже удивляется. Помнится, восемь лет назад, на финале, мнение у Веры было совсем другое, и слышать от неё подобное теперь было, как минимум, странно.
— Ну, это ж правда, я Вам не нравилась, — смеется, но говорит при этом без доли шутки.
Виктория ей ведь вправду не нравилась. Потому что их отношения с Керро на Битве если и не бросались в глаза всем, то были вполне очевидны для многих. Чего Вике стоило одно лишь невзначай брошенное «рыжая постаралась» на очередном испытании…
Они тогда впервые сильно поссорились, кажется, и Мэрилин необходимо было отомстить любимой женщине. Причем, отомстить непременно публично, с самого начала помешав пройти испытание. Впрочем, не сказать, что ход сработал. Испытание Вика прошла, может быть, даже лучше, чем хотела.
Наконец, Ларионов отпускает Череватого, и финалисты остаются одни. Всего на несколько минут, ведь дверь внезапно распахивается, и в светлый, украшенный новогодними гирляндами зал, цокая шпильками о паркет, заходит ры-жа-я. Райдос даже не верит.
— Вика, — она не тратит время на поздравление всех финалистов — переходит сразу к главному. Шепс-старший изо всех сил старается держать рот закрытым, Джебисашвили просто изо всех сил прикусывает язык, чтобы не выпалить своё любимое «ахуеть!». — Ты лучше всех знаешь, чего мне стоило приехать сегодня.
Керро, разумеется, не добавляет «к тебе», но Вике этого слышать и не обязательно. Вика знает.
— Представляю… — только и может выдавить, глядя с широко раскрытыми глазами. Теперь никому из редакции к чёрту не сдались подтверждения достоверности факта их отношений.
— Мне очень важна была твоя поддержка на финале нашего сезона, — Мэри не уточняет, и это, черт возьми, приятно. — Надеюсь, теперь ты примешь мою.
В качестве поддержки — лучезарная улыбка и большой букет, обёрнутый в глянцево-белую бумагу. Райдос в любой ситуации за «вечную классику», поэтому красные хризантемы оценивает по достоинству. Керро точно знает, на какие нервы лучше давить.
Вика подходит и обнимает — не слишком крепко. Для красивого кадра достаточно трехсекундного объятия и тихого «спасибо» у самого уха с легкой улыбкой. Нужно будет потом глянуть фотографии. Но подумать об этом не удаётся дольше трёх секунд, по истечении которых финалистов приглашают в готический зал для оглашения победителей.
Если бы Вика могла выразить то, как сильно ей надоел Башаров в этом сезоне, ей, наверняка, было бы не обойтись без крепкого словца. Этот гений интриги, как обычно, довольно быстро огласил третье и четвёртое места — Дима с Олегом коротко поблагодарили зрителей и пожали руки друг другу. Теперь же Марат явно тянул кота за причинное место, стараясь создать интригу. Череватый кусал и без того потрескавшиеся губы, Виктория с силой сжимала запястье.
— И вот наступает момент истины… Виктория, Влад, готовы? — Толик тебя побери, Башаров. Будто услышав мысли обоих финалистов, Марат, наконец, выдаёт заветную фразу. — Эту руку сегодня с перевесом в три балла забирает Виктория Райдос! Виктория, вам слово!
А у Вики словно заканчиваются все слова. Она обнимает Влада не как соперника, но как друга и коллегу, говорит «спасибо» всем телезрителям, которые за неё голосовали, и не забывает упомянуть экстрасенсов, пришедшим её поддержать. И все без исключения понимают, что это совершенно не завуалированное признание в любви одному конкретному человеку.
Выход Виктории-победительницы с заветной рукой сопровождается всеобщим ликованием и одобрительным гулом толпы. Кажется, такой исход «Битвы сильнейших» устраивает абсолютно всех: Дима с Олегом, Костей и Андреем пьют шампанское за окончание проекта, Череватый со своим Илюшей развлекают съёмочную группу фокусами, Марьяна изображает из себя папарацци и фотографирует всех присутствующих, предлагая Вике сменить золотую руку-приз на серебряную руку Ларионова. Все счастливы, Вика готовится произнести речь, а для этого ей совершенно необходимо найти свою рыжую.
Найдя в толпе родные зелёные глаза, Райдос делает неимоверно глубокий вдох, словно перед прыжком, и, обращаясь к публике, выдаёт:
— Дорогие друзья. Этот сезон назывался «Битва сильнейших». Мне кажется, что сила человека проявляется в умении идти к своей цели, не сдаваясь. Я очень рада, что стою сейчас здесь, однако среди нас есть человек, который трижды должен был победить… Мэрилин, — Вика делает паузу и слышит, как в ушах стучит сумасшедшее сердце, — ты, как никто другой, достойна награды и звания сильнейшей. Я предлагаю тебе руку!
Тишина, вызванная двусмысленностью сказанного и воцарившаяся в помещении буквально на минуту, прерывается голосом с эстонским акцентом:
— Я согласна, Вика.
Из особняка они выходят вместе, крепко сцепив пальцы на золотом кубке. На улице дико холодно, почти минус двадцать, но Вику греет чужая улыбка и ярко-зелёные глаза. Толпа кричит, на асфальт падают букеты самых разных цветов, а они идут вдвоём, совершенно наплевав и на Влада с его хитрющей ухмылкой, и на Лину, которая заёбывает Изосимову одним-единственным вопросом: «что это было?». Ангелина смеётся в своей неповторимой манере — она всё понимает.
— Вика! — Джебисашвили буквально вырывается из толпы беснующихся фанатов. Она, чёрт возьми, хочет хоть что-нибудь понять. Ангелина одёргивает:
— Стой, — улыбается. Сейчас, в ярком лунном свете, её тёмно-зелёные глаза чем-то похожи на безумные кошачьи. — Не до тебя ей теперь, девонька, угомонись.
Джебисашвили бросает последний взгляд на быстро удаляющиеся фигуры. Раньше она Керро видела только на телеэкране — слишком эфемерной та казалась. Но вот она, абсолютно реальная, преспокойно садится на пассажирское сиденье чужого авто.
— Мэри, — Райдос устраивается на водительском и сразу же включает печку, чтобы отогреть едва не окоченевшие руки. — И сердце.
Керро оборачивается, молча буравит её взглядом чуть дольше десяти секунд, но кажется, будто проходит чуть дольше, чем вечность.
— Да. Я согласна, Вика.
И Вике, пожалуй, к чёрту не сдалась эта проклятая золотая рука.
***
— Если она свалит нам ёлку — новую я покупать не буду, — Виктория расстёгивает длиннющее чёрное пальто, наблюдая за тем, как новый житель смело спрыгивает с рук Мэрилин и абсолютно по-хозяйски направляется в уже украшенную гостиную. — Да ладно тебе! — смеётся Керро, забирает тяжелые пакеты и тащится с ними на кухню. Кошку они нашли случайно, пока таскались по продуктовым, закупаясь оставшимися продуктами к новогоднему столу. Рыжий комочек сидел около одного из магазинов и жалобно мяукал. Мэри, естественно, не смогла пройти мимо, вцепилась в кошку мёртвой хваткой и заявила, что без неё домой не пойдет. Вике пришлось пойти на жертвы. На светлой кухне, как, в принципе, и во всем доме, уже вовсю царила праздничная атмосфера; курица запекалась в духовке, мигали белым светом гирлянды, пахло корицей — любимые Викины благовония. — Ты звонила Владу? — Райдос переступает порог кухни, бесшумно подходит ближе, обвивает руками стройную талию эстонки. — Обещали вовремя… — Стоят в пробке уже двадцать минут, — пожимает плечами рыжая. — Клялся, что успеют до двенадцати. У тебя руки холодные. Виктория смеётся, «клюёт» её в щеку и исчезает из кухни. Новый год они решили справлять вместе: Влад с Ильей выехали раньше и приедут, по традиции, позже всех. С Ангелиной Вика согласовала всё заранее — они с Линой точно успеют. Питерская пунктуальность даёт о себе знать. — Мэри! — Райдос останавливается в коридоре, осторожно, как можно тише прислоняясь к дверному косяку. — Иди сюда! Эстонская ведьма оказывается рядом почти мгновенно. — Смотри. Ёлку они поставили еще неделю тому назад — Керро, живя в Эстонии, привыкла до Нового года отмечать еще Рождество, оттого подготовку к праздникам они начали намного раньше. Впервые поставили живую ель вместо искусственной — аромат хвои в первый же день заполнил всю квартиру. Виктория любила во всём выдержку и минимализм, поэтому предлагала классическую красно-белую палитру. Мэрилин хотела всё и сразу — золотой, красный, зелёный, белый… они даже поспорили. В конце концов пришли к единому решению смешать красный, белый и зелёный. Кошка, вопреки ожиданиям, не носилась по комнате, не лазила по шкафам и комодам, не царапала мебель. Она просто сидела и смотрела за огоньками на ёлке — они то гасли, то вновь загорались. — Назовём её Машкой, — неожиданно заявляет Вика. — Почему Машкой? — удивляется Мэри. Питерская молчит, думает примерно с полминуты, а потом хитро улыбается: — Потому что на тебя похожа. Когда дверь в квартиру открывается в первый раз, вместе с морозным воздухом в неё проскальзывает довольная Изосимова с огромными пакетами и Джебисашвили с извечной камерой в руках. Ангелина ворчит, что ей никто не помогает, но, как только Лина целует её в щёчку на камеру, расслабляется и отпускает ситуацию. Вика забирает тяжести из рук бабоньки, относит пакеты, а после возвращается, чтобы обнять уже раздевшихся женщин. Мэри и маленькая Машка тоже вертятся в прихожей, здороваясь и знакомясь… Лицо Лины всё ещё выражает благоговейный трепет и огромную радость. Ангелина уж было задумывается, не дать ли ей подзатыльник для возвращения на землю. Но всё, как всегда, решает Виктория, приглашая гостей пройти дальше. Пара минут и обстановка разряжается, женщины находят общие темы и теперь щебечут без перерыва. Минут через двадцать беседа прерывается резким звонком в дверь — это, наверняка, Ларионов и Череватый. Эти двое, румяные с мороза, заходят в квартиру только после того, как в дверном проёме появляется груда подарков, выпавших из рук Ильи. Вика заливисто смеётся от этой картины, а Влад привычно матерится, называя Ларионова криворуким, но только в шутку, зная, что благоверный не обидится. Приятный вечер нового года начался с всеобщих объятий, расставления приборов на стол и просмотра финальной серии сезона. На удивление, в этой компании каждый чувствовал себя настолько легко и комфортно, как не чувствовал очень давно: улыбки не сходили с лиц, слышался постоянный смех и звон бокалов, тосты лились рекой. И вот в телевизоре послышались первые удары курантов. Илья наполнил шампанским все шесть бокалов, оглядел всех присутствующих и, вздохнув, поднял свой: — Ну что, с новым годом! Пусть он будет счастливым!
