Феникс

Когда же всё это началось? Когда впервые я почувствовал это к тебе? Наверное, с самой первой нашей встречи… Когда ты впервые протянул мне руку, улыбнулся мне, незнакомцу, чужаку так, словно мы уже были братьями. Да, определенно тогда, в первый же миг, когда я заглянул в твои лучащиеся добротой глаза. У меня не было и шанса. Тогда я еще не осознавал, не понимал тепла, разлившегося в сердце, когда коснулся твоей ладони. Это непонятное и такое приятное чувство поглощало с каждым днём, с каждой твоей улыбкой, с каждым прикосновением, с каждым взглядом, обращённым ко мне. Я был влюблён в тебя с первого мгновения и влюблялся всё сильнее с каждым новым днём рядом. Когда огонь впервые вспыхнул в тебе, сорвался с твоего меча. Когда ты, не думая ни секунды, бросился защищать невинных, готовый рискнуть собственной жизнью... Когда я увидел, как ты пылаешь, как прекрасны твои алые волосы в объятиях пламени тогда я наконец всё осознал. И любовь к тебе засияла в моём сердце так же ярко, как огонь, объявший тебя в тот день. Мне не нужно было взаимности, мне не нужно было ничего говорить тебе, достаточно было просто находиться рядом. И я был. Ты никогда не отталкивал меня, всегда поддерживал, ни на миг не сомневаясь, что и я поступлю так же. А я всегда принимал твою доброту как должное… Ты не знал моих сомнений, не знал, кто я на самом деле. Я и сам ещё толком не понимал, разрываясь на части между тем, чего хотел, и тем, что, как мне казалось, был должен делать. Ты не знал, сколько раз я врал вам, сколько раз предавал ваше доверие. Ты звал меня братом, и я так хотел быть им по-настоящему, но никогда не был достоин. Я не мог сказать никому, не мог довериться до конца, но так отчаянно хотел быть честным с тобой. Я так старался отогнать эти мысли в самый дальний угол своей души, но гложущее чувство вины раздирало изнутри. Мне так хотелось верить, что ты бы смог простить, но я знал ответ и не мог осуждать тебя за него… Мне всегда казалось, что отец знал. В его таком же добром, как твой, взгляде, направленном на меня, я всегда чувствовал принятие, которое так жаждал получить. Он словно говорил мне, что для него я, несмотря ни на что, остаюсь сыном. Это было неоправданно, но я был безумно благодарен и рад хоть иногда чувствовать себя понятым и прощённым. С ним украдкой я мог позволить себе отпустить всю таящуюся внутри боль. Просто сидеть в молчаливом понимании или говорить о пустяках, осознавая, сколько смысла на самом деле скрыто в этих словах. Он знал, но я молчал, а он никогда не спрашивал. Когда его не стало, что-то умерло и в тебе, словно часть твоей души похоронили вместе с ним. Ты чувствовал себя брошенным, одиноким. Ты не знал, как же я хотел всё изменить, как хотел узнать обо всём хотя бы минутой раньше. Как же я хотел успеть! Не опоздать, не увидеть тебя, прижимающего к себе мёртвого отца... Я стоял в стороне, словно приросший к земле, понимая, что уже слишком поздно, понимая, что потерял всё. Эта картина навсегда застряла в моей голове. И ты до сих пор приходишь ко мне в кошмарах: истошно кричащий, продрогший и пропитанный его кровью. — Где ты был?! Твой полный горечи взгляд, направленный на меня, твои слезы, смешивающиеся с его кровью... В них я чувствовал презрение, обиду и непонимание. Мне так хотелось подойти, но я больше не имел права быть рядом. — Где ты был, брат?! Я не мог ответить, не мог двинуться — лишь оставался немым наблюдателем, слышал твой крик, но не имел возможности что-то изменить. Это был последний раз, когда ты назвал меня братом. Ты возненавидел меня, когда я остался в Ордене. Ты не мог понять, как я могу оставаться здесь после того, что произошло с отцом, а я не мог объяснить. Тогда ты словно наконец понял, как много на самом деле я скрывал, и твой взгляд наполнился презрением. Я так хотел объясниться, но ты больше не хотел слушать, не хотел видеть и не хотел даже знать меня. Ты возненавидел меня окончательно. Я даже представить не мог, что ты способен так ненавидеть, и до ужаса боялся, что подобное ты будешь чувствовать именно ко мне. Кажется, в тот вечер ты был готов убить меня, направляя свое пламя. Мы сгорали вместе в когда-то нашем семейном доме, ставшем в один миг таким холодным. Ты был готов умереть, забрав нас обоих. Но я не был готов потерять тебя. И когда ты выпустил в меня огненного феникса, я и не заметил, как преградил ему путь ледяным щитом. В тот миг я получил свой Глаз Бога. В тот же миг я лишился тебя.