Это до безрассудства смешно и убого. Ученый, гений, бог своего собственного мира уже почти час не может успокоить трясущиеся руки и накатывающую снова и снова истерику. Смешно, пиздец. Обхохочешься. Рику, уж точно. Ему смешно, смешно, что он стал тем, кого презирал больше межгалактического правительства. Человеком, подавляемым эмоциями. Так долго жить в кайф и так обосраться в конце. Да, это конец. Как еще это назвать?

Мир ужасен. Разрушенный и воскресший на собственном пепелище, лишенный своего света. В этом новом мире, тот, кто казался воплощением добра, окажется поглащен тьмой. В этом новом мире, тот кто когда-то был ужасно жесток, должен спасти остатки того доброго, что осталось в сгустках тьмы. |ИЛИ| История о том, как Кацуки будучи героем осознает свои чувства к давно пропавшему другу детсва. И встретив его, уже не может отпустить, даже зная, кем тот теперь является. Он должен спасти Деку.

Морти надо было больше слушать Рика, тогда и говорить всего этого бы не пришлось, и проходить через все это, и не было бы... а может и правильно, что не послушал?..

Когда же все это началось? Когда впервые я почувствовал это к тебе? Наверное с самой первой нашей встречи…

— Вам проще поверить, что все это лишь игра, чем в искренность моей симпатии к вам. — Она наконец открывает глаза, чуть щурясь от слабых лучей, касающихся ее лица. — В ваших глазах я и правда настолько же искусный манипулятор, как и вы сами, месье? — Куда более искусный, миледи.