Часть 3
30 января 2024 г., 19:05
Мина, мудрость которой Эйджиро теперь не мог не признать, предложила ему начать с малого, и узнать Изуку получше. В итоге, их сближение друг с другом казалось спокойным и неторопливым, но на удивление комфортным. Они проводили вместе время между уроками, больше тренировались и разговаривали, и вскоре Эйджиро поймал себя на том, что действительно наслаждается временем, которое он проводит с Изуку. Ни один из них не торопился пока навешивать ярлыки на их отношения, они всё еще балансировали на грани друзей и чего-то большего, но он уже был в предвкушении того, во что всё может вырасти.
Эйджиро быстро обнаружил, что Изуку оказался не только добрым и милым парнем, каким выглядел со стороны, но вместе с тем и куда более глубоким человеком, со своими травмами и мрачными моментами в прошлом, так что Киришиме пришлось признать, что созданный им ранее образ имел мало общего с реальностью, а жизнь Изуку не была такой идеальной и простой, как казалась со стороны.
Кроме того, он вроде как начинал лучше понимать, что в целом может привлекать других Изуку и почему Бакуго, даже если он вел себя часто так, будто слова Деку не имеют для него значения, на самом деле порой казался почти зависимым от его внимания.
У Изуку просто была эта способность заставить других чувствовать себя особенными — с этим его сияющим взглядом, тонкими, но точными комплиментами, которые никогда не казались пустыми и надуманными, с этим вот неподдельным интересом, с которым он слушал или говорил с тобой.
Эйджиро испытывал это на себе каждый раз, когда Изуку начинал рассуждать о его собственном характере и причуде. Потому что когда Киришима смотрел на себя глазами Изуку, то он действительно начинал видеть себя более сильным, могущественным, куда более приятным и хорошим человеком: намного лучше, чем он думал о себе сам. Не раз и не два он ловил себя на мысли, что такое восхищение со стороны Изуку с легкостью могло бы подсадить на себя кого угодно. И даже больше, когда они были вместе, Киришиме хотелось не только получать это его одобрение, но и действительно быть таким, каким его видел Изуку.
Другой стороной их сближения было то, что отношения между Изуку и Кацуки тоже начинали постепенно раскрываться перед Эйджиро с новой стороны по мере того, как Изуку больше рассказывал ему о своём прошлом. В какой-то момент Изуку даже признался, что действительно БЫЛ влюблен в Кацуки в средней школе, прежде чем с торопливо объяснить, что «эти чувства прошли», после того как «Каччан сказал что-то очень… неприятное».
— Даже если я давно простил его и теперь мы вновь пытаемся стать друзьями… Каччан сделал мне очень больно, и это будет сложно забыть, — с грустью рассуждал Изуку в тот момент. — Не могу даже представить себе, что должно случиться, чтобы я увидел его в прежнем свете.
Любопытство грызло его изнутри, и тогда Эйджиро с трудом удержался от того, чтобы не расспросить его о подробностях. Кацуки был грубым и резким парнем, но Киришима не мог представить, что же такого он должен был сделать, чтобы вот так убить чувства Изуку?
Однако он не стал давить: Изуку давно рассказал бы ему обо всем, если бы был готов, и Эйджиро решил быть понимающим и добрым, вместо того чтобы давить на него.
Не то чтобы у него был повод переживать.
Кацуки явно придерживался идеи, что отношения будут только мешать его карьере героя, и Бакуго никогда не видел Изуку в романтическом свете. Признаться, Эйджиро с трудом мог представить, как Кацуки удалось провернуть это, потому что в Мидорию оказалось, на удивление, легко влюбиться — Эйджиро мог подтвердить это на своём опыте.
Ему понадобилось совсем немного времени — примерно пара-тройка недель, — чтобы попросить Изуку встречаться по-настоящему, и он чувствовал себя удивительно счастливым, когда получил ожидаемый — более чем радостный — положительный ответ: Изуку едва не сбил его с ног, порывисто обнимая, прежде чем смущенно отпустить.
Всё просто… казалось таким правильным и прекрасным, и всё вокруг как будто было на их стороне.
Было удивительно, насколько окружающие, их собственный класс героев, да и вообще прочие студенты и учителя обожали их пару, и это ощущалось как дополнительный бонус к отношениям. Киришима порой чувствовал себя почти опьяненным таким вниманием: как признанием, которое он получал от других из-за своих отношений с Мидо, так и тем, насколько, оказывается, приятным было греться в лучах внутреннего света Изуку, направленных персонально на него.
Если бы только единственным, кто выглядел недовольным их отношениями, не оказался, внезапно… Кацуки. Это было настолько незаметным и незначительным поначалу, что Киришима даже не сразу понял, что происходит что-то необычное.
Он едва обратил внимание на то, каким ворчливым и мрачным вдруг стал Кацуки, как только стало известно, что Изуку и он начали встречаться. Пока все радовались и поздравляли их, Бакуго только и делал, что молчаливо наблюдал за всем со своего места, но Эйджиро не стал придавать этому большого значения: Кацуки, скорее всего, раздражала вся эта суета в целом — в конце концов, романтика не интересовала его ни в каком виде.
Однако потом всё стало становиться… сложнее.
Эйджиро даже не успел оглянуться, и внезапно время, которое он проводил со своим новым парнем, стало резко сокращаться, потому что на него всё время претендовал Кацуки.
Тщательно продуманное с помощью Мины свидание могло быть бесцеремонно сорвано, потому что Бакуго вдруг приспичило перехватить Изуку и увести его на совместную тренировку, которую нельзя было отменить ни в коем случае. Свободное время между уроками Кацуки и Изуку всё чаще проводили вместе с Всемогущим, и по какой-то причине Эйджиро не мог побыть с ними, потому что знаменитый герой согласился на специальные занятия только с этими двумя, как будто этот странный фаворитизм имел хоть какое-то разумное обоснование! Запланированная встреча с матерью Изуку не случилась, потому что оказалось, что на ужин к Инко-сан приглашены Бакуго и «это почти семейная сходка, Дерьмовые Волосы, ты всерьез хочешь опозорить себя не только перед мамой Деку, но и перед моими предками?!».
Казалось, куда бы только Эйджиро не сунулся, он то и дело сталкивался лицом к лицу с общим прошлым Изуку и Кацуки, какими-то странными секретами, которые хранили эти двое и с совершенно непонятной ему связью, которая объединяла их друг с другом так крепко, что ему становилось не по себе. И как будто этого было мало, масла в огонь подливал яркий, цветастый язык Бакуго, который никогда не стеснялся давать свою оценку новым отношениям между Эйджиро и Изуку, в лучшем случае откровенно называя их глупостью и тратой времени, а большую часть времени откровенно издеваясь и насмехаясь.
Эйджиро старался вести себя так, будто это совсем не задевает его, хотя каждое слово действовало ему на нервы: разумеется, он не ожидал, что Бакуго поддержит его открыто — не такой он был человек, но Эйджиро откровенно не нравилось чувствовать себя униженным своим же другом. Не помогало и то, что Изуку тоже отнюдь не был рад тому, что происходит, и, вероятно, только нежелание рушить только-только налаживающиеся отношения с Кацуки мешали ему выразить свои чувства в полной мере, но было очевидно, что даже его терпению подходит конец.
И, тем не менее, когда он поднимал эту тему, собираясь «противостоять Каччану по этому поводу», Киришима то и дело обнаруживал себя встающим именно на сторону Кацуки. В конце концов, это ведь Эйджиро еще недавно говорил всем, что дружба для него важнее, чем какая-то романтика! Было бы просто неправильно теперь конфликтовать со своим другом или позволять делать это Изуку только из-за того, что они начали встречаться, верно?
Казалось просто постыдным менять своё мнение сейчас.
Киришима совсем не хотел, чтобы Кацуки подумал, что Эйджиро, как какая-то тряпка, ставит свои отношения с Изуку выше его дружбы с Бакуго или их будущей карьеры. Изуку в такие моменты казался разочарованным Эйджиро, но, храни бог его понимающего парня, явно не желал ссориться из-за чего-то настолько мелкого, как тогда казалось.
Между тем ситуация только продолжала накаляться, особенно учитывая то, какое особенное отношение порой Кацуки проявлял к Изуку, при этом как бы невзначай, совершенно естественно исключая Эйджиро из взаимодействия между ними.
Он мог ни с того ни с сего приготовить любимое блюдо Изуку только на себя и него, потому что «у него было такое настроение», и при этом становился заметно раздраженным, когда Киришима просто пытался присоединиться к ним двоим, словно именно Эйджиро был лишним и вел себя нелепо, пытаясь поужинать со своим парнем и лучшим другом.
Неожиданно, как будто ни с того ни с сего он начал делать Изуку различные подарки, причем порой довольно дорогие, но умудрялся провернуть всё это так, чтобы тот не мог просто отказаться, потому что Бакуго вручал их либо под предлогом того, что они идут от всей его семьи («Старая карга велела отдать мне это тебе! Прекрати выставлять мою доброту странной, Деку, и просто возьми уже!»), либо как-то связывал всё с тем, что Изуку чуть ли не жизненно необходима конкретно эта вещь, чтобы они могли быть на равных «как соперники» («Бля, Изуку, хватит делать из мухи слона! Я должен быть уверен, что победил тебя честно — не собираюсь давать тебе поводов оправдывать свой проигрыш дерьмовым снаряжением! Просто бери, что дают!»).
Сам Изуку уже не раз втайне признавался Эйджиро, что всё в итоге выходит так, что он вынужден принять тот или иной подарок, но из-за своего характера не может не чувствовать себя обязанным Каччану. Киришима, как мог, пытался успокоить его, стараясь в то же время подавить глубокую уязвленность, связанную с тем, что его лучший друг может запросто подарить Изуку то, что явно не в состоянии позволить себе Киришима. В конце концов, семья Бакуго явно более обеспечена, чем его собственная, и Эйджиро просто не мог соревноваться с ним в этом, как бы ни пытался.
Таких мелочей со временем начинало становиться так много, что в какой-то момент он не выдержал, сдался и попытался сам поговорить с Кацуки, но это только запутало всё еще больше.
— Серьезно? Ты что, обвиняешь меня в том, что я пытаюсь увести у тебя парня? — фыркнул Кацуки и покачал головой, когда Эйджиро подловил его после уроков наедине. — Брось, Дерьмовые Волосы. Я знаю Деку всю свою жизнь, если бы я хотел его так, то уже сделал бы что-нибудь, — хмыкнул он, и, кажется, впервые за то время, пока они были знакомы, Эйджиро понял, почему Кацуки может так раздражать некоторых людей и почему кто-то может находить его неприятным.
Ухмылка человека, которым он так восхищался, казалась сейчас особенно отталкивающей, и у Эйджиро чесались руки от желания стереть её любыми способами. Кацуки звучал так, будто он и сейчас может переманить Изуку, стоит ему только щелкнуть пальцами. И хуже всего было то, что Киришима не был уверен, насколько это может быть правдой — не после того, как Изуку признался ему, что был влюблен в Бакуго…
Осознав, куда заводят его мысли, Эйджиро приказал себе успокоиться. Не было никаких поводов ревновать, к тому же он явно не добьется многого, если будет ругаться или даже драться с Кацуки.
И всё же… стоило ему заговорить, как эмоции быстро взяли над ним вверх:
— Бро, я не об этом. Я понимаю, что Изуку тебе дорог… нет, дай мне договорить, — он резко вскинул руку, видя, что Кацуки собирается возразить. — Не спорь, я знаю это и ты знаешь — тут не поспоришь, но, серьезно, разве ты не чувствуешь, что тебя просто… слишком много? Слушай, за эти пару недель я даже не смог толком сходить на свидание с собственным парнем, потому что каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, на моем пути оказываешься ты! Я не понимаю, чего ты добиваешься, Кац!
Он почти выкрикнул последние слова в лицо друга, и только потом понял, что он сделал — Эйджиро не собирался ссориться, но только сейчас он понял, насколько задело его всё происходящее. Изуку нравился ему, действительно нравился, и ему хотелось дать шанс их отношениям, и Эйджиро чувствовал, что лучший друг ведет себя как ребенок, у которого отняли любимую игрушку.
Казалось, что даже Кацуки застала врасплох его вспышка. Растерянность на мгновение ярко проступила в его чертах, прежде чем прежняя хмурость вернулась на место, и Бакуго громко цыкнул.
— Да делайте что хотите, — фыркнул он вдруг, — как будто мне есть дело…
Эйджиро стало не по себе: он морально приготовился к конфронтации, но Кацуки выглядел скорее расстроенным и разочарованным. Киришима чувствовал, что должен исправить ситуацию, объясниться, но Бакуго явно не был настроен продолжать разговор дальше: не говоря ни слова, он просто прошел мимо и напоследок ощутимо толкнул Эйджиро плечом, заставляя отступить с собственного пути и оставляя смотреть на свою удаляющуюся спину.
Растерянный, Эйджиро так и остался смотреть ему вслед, гадая, в какой момент их разговор пошел не по тому пути и почему у него осталось это свербящее чувство, будто он совершил какую-то ошибку. Было бы куда легче, если бы Кацуки просто по-человечески объяснил ему, в чем его проблема, но с Бакуго надеяться на подобное просто не приходилось.
От невеселых мыслей его отвлек звонок, и на экране отобразилось имя Изуку.
Эйджиро поколебался, прежде чем поднять трубку.
— Хей, — уныло произнес он в трубку, не чувствуя в себе сил притворяться.
— Хей, — эхом отозвался явно воодушевленный Изуку. — Хотел узнать, не против ли ты заглянуть ко мне сегодня: не спрашивай как, но я достал документалку про Алого Бунтаря.
Предложение словно повисло в воздухе. Было очевидно, что Изуку хочет провести с ним время, и что он специально постарался найти что-то, что будет интересно не только ему, но и Эйджиро, но после разговора с Бакуго мини-свидание наедине с Изуку казалось уже не таким соблазнительным.
На самом деле, Эйджиро даже не был уверен, хочет ли он вообще видеть сейчас своего парня.
— Документалка, да? Вау, это круто… — пробормотал он, мысленно пытаясь придумать повод отказаться.
Как и следовало ожидать, Изуку сразу почувствовал неладное.
— Что-то случилось? — спросил он. — Тебя кто-то расстроил? Я должен кого-то побить?
Тон, разумеется, был полушутливым: Эйджиро знал, что, будучи миротворцем по натуре, Изуку, разумеется, не станет использовать кулаки без повода, но сквозившая в этих словах готовность вступиться за него казалась особенно трогательной. На мгновение Эйджиро представил, как пересказывает весь свой разговор с Кацуки, а потом просто наблюдает за тем, как Изуку в самом деле затевает драку с Бакуго за то, что тот посмел обидеть Эйджиро.
Образ, пусть и был комическим, вызывал в нем странное тепло.
— Побереги нервные клетки Айзавы-сенсея, — мягко пожурил он, немного расслабляясь и прислоняясь к стоящей за спиной ближайшей парте. — Ничего серьезного, просто нужно подумать кое о чем. Я возмещу тебе всё в следующий раз.
Изуку только промычал что-то в трубку, прежде чем понуро попрощаться. Эйджиро постарался не думать о том, каким расстроенным был его голос — к тому моменту, когда он вышел из пустой классной комнаты и побрел в сторону своей комнаты в общежитии, мысли Киришимы уже вновь были заняты Бакуго.
