Bros before hoes (Дружба важнее)

      Внешне Киришима каким-то образом смог сохранить спокойный и уверенный в себе фасад, несмотря на полную неразбериху внутри. Ничего из происходящего не соответствовало тому, каким он успел представить себе Изуку и этот конкретный разговор, и теперь он просто не знал, как реагировать, хотя и не собирался показывать этого. — Вау, Мидория, это… это… — он сглотнул, пытаясь подобрать правильные слова.       Храбро? Приятно? Лестно? Что он вообще должен был сказать?! До того, как Изуку признался ему, он даже не рассматривал его в таком качестве — более того, ему казалось, что Мидория ненавидит его!       Черт, Эйджиро даже не был уверен, нравятся ли ему парни! — …так по-мужски, — выдавил он почти на автомате, чувствуя себя нелепо, и Изуку внезапно издал смешок.       Совсем не глумливый, нет — скорее это был мягкий, ласковый звук. Зеленые глаза Изуку смотрели на него с терпеливым ожиданием и таким нежным теплом, что Эйджиро задавался вопросом, как он мог пропустить всё это раньше?! — У меня было такое чувство, что ты скажешь что-то такое, — сказал ему Изуку, слегка склонив голову — его улыбка чуть померкла, и это вдруг сделало странные вещи с сердцем Эйджиро. — Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас. И даже… ну, не обязательно соглашаться, если ты не хочешь.       Кажется, смущение Эйджиро сделало его чуть увереннее, как будто он ожидал другой, более грубой реакции. То, что он всё равно решил признаться даже в таком случае, теперь вызывало у Эйджиро невольное уважение. — Я… это… спасибо. Я поговорю с тобой, когда разберусь с ответом, — неловко согласился он, начиная пятиться, затем повернулся и… быстро-быстро двигаясь на негнущихся ногах, зашагал, чувствуя спиной взгляд Изуку и стараясь не думать о том, каким расстроенным тот выглядел. Каким-то образом он смог дойти вот так до угла, а потом, свернув за него, и вовсе сорвался на бег. Эйджиро даже не пытался врать себе: он знал, что, по сути, позорно слинял от разговора, поджав метафорический хвост, потому что не был уверен, что не скажет или не сделает ничего глупого, если будет и дальше оставаться рядом с Изуку.       В конце концов, ему до сих пор не верилось, что это происходит. Изуку был влюблен в него.       Даже не так! Кто-то в принципе был влюблен в него, в Эйджиро! Разумеется, в средней школе он, как и остальные ребята, думал о том, как какая-нибудь симпатичная девушка подойдет к нему с заветным розовым конвертиком, но после поступления в ЮЭЙ все эти мысли отошли на второй план.       Да и потом, часть его задавалась вопросом, что именно вообще Изуку мог разглядеть в нем, когда вокруг было столько ярких, привлекающих к себе внимание ребят? Как Изуку мог всё это время смотреть на него и Кацуки, а потом выбрать Эйджиро? Если Изуку нравились парни, разве его постоянное «Каччан потрясающий» не было прямым доказательством влюбленности в Бакуго, своего драгоценного друга детства?       И если уж речь зашла о Кацуки… как он вообще отнесется к тому, что его друг и соперник начнут встречаться друг с другом?!       И словно его тело обрело разум и действовало по собственной воле — как будто в поисках ответа на этот вопрос, ноги сами привели его к комнате Кацуки. Несколько мгновений он просто стоял там, тяжело дыша и переводя дух после быстрого бега, собираясь с духом, а потом забарабанил, что есть мочи. Не прошло и пары секунд, как раздраженный Кацуки с рыком недовольства и убийственным лицом распахнул дверь, и Эйджиро тут же ворвался внутрь, игнорируя любые ругательства, которые явно собирались сорваться с языка друга.       Должно быть, он выглядел действительно немного не в себе, потому что вместо того чтобы кричать или пытаться выставить его, Кацуки прищурился и уставился на него с недоумением: — Какого?.. Дерьмовые Волосы, кто-то умер, что, блять, за спешка?! — Что ты будешь делать, если один из твоих знакомых начнет встречаться с парнем?! — почти на одном дыхании выдал он в ответ. — Ха?!       Смущенный, Эйджиро прочистил горло и велел себе успокоиться. Он даже сделал несколько вдохов и выдохов, прежде чем повторить. — Я имею в виду, — попытался он вновь, стараясь говорить тише и спокойнее, видя растущее недоумение Кацуки. — Скажем… если бы кто-нибудь из твоих знакомых… я не знаю, например, Изуку… вдруг начал встречаться с кем-то… своего пола, ты был бы в порядке с этим?       Вопрос показался ему самым безопасным: в конце концов, он вообще не имел представления о том, как Бакуго относится к отношениям, и не готов был объяснять, что Изуку только что признался ему! Он с таким трудом построил дружбу с этим человеком, и не хотел терять её из-за какого-то недоразумения. — Это твой срочный вопрос? Ты вломился ко мне только за тем, чтобы потрепаться про отношения? — переспросил его Кацуки, прежде чем усмехнуться. — Или про то, что тебя тянет к парням, а?       Эйджиро густо покраснел — Кацуки, вероятно, решил, что он упомянул Мидорию просто как пример, чтобы не открываться самому. Бакуго тем временем просто покачал головой, как будто не мог поверить в происходящее, но к облегчению Эйджиро, по крайней мере, он не выглядел больше злым: казалось, ситуация его скорее забавляет.       Отвернувшись от Эйджиро, Кацуки плюхнулся на свою кровать и подобрал работающий ноут, за которым, вероятно, сидел до того, как ворвавшийся в комнату Эйджиро заставил его оторваться. Скрестив ноги, Кацуки положил девайс на колени, затем вновь посмотрел на Киришиму: — Слушай, Дерьмовые Волосы, мне глубоко плевать, кто и с кем обжимается в свободное время и что они там делают за закрытыми дверями, пока это не касается меня лично: парни, девушки — глубоко фиолетово.       Эйджиро тихо хмыкнул, внезапно чувствуя тихую признательность к Кацуки. Теперь он почти злился на себя, потому что, разумеется, Бакуго не стал бы страдать от предрассудков такого рода. Он не сомневался, что у его друга будут открытые взгляды!       Кацуки тем временем помолчал, потом бездумно постучал по клавишам, будто раздумывая над чем-то: — И уж тем более, если речь идет о том, кто там пытается залезть в трусы к Деку.       Это в свою очередь заставило Эйджиро чуть поморщиться и даже немного покраснеть. Он определенно не собирался лезть никуда к Изуку — во всяком случае, пока он даже не задумывался настолько далеко. Кроме того, это Мидория был тем, кто признался, в конце концов! — Хотя, если речь идет о задроте, то это, как по мне, гиблое дело, — продолжал тем временем Кацуки, теперь почти задумчиво. — Э… почему? — с любопытством спросил Эйджиро.       Кацуки небрежно пожал плечами. — Потому что мы собираемся быть героями, — ответил он так, будто это очевидно. — Даже Деку не может быть настолько глуп, чтобы рисковать своим шансом ради подобной ерунды. Да и потом… я не могу представить, кому вообще может понадобиться его бесполезная задница.       Слова Кацуки звучали твердо, уверенно, убежденно — вероятно, даже слишком убежденно. Разумеется, может быть, дело было в том, что Мидория уже успел ему признаться, но Эйджиро не мог избавиться от чувства, что, произнося всё это, Кацуки пытается убедить тем самым в первую очередь себя, а не его.       И хотя ему было почти интересно, действительно ли Бакуго верит, что Изуку никто не мог найти привлекательным, или ему очень хотелось в это верить, он не думал, что готов копать настолько глубоко, чтобы выяснить причину: скорее всего, это один из аспектов их запутанных отношений, в которых класс уже давно потерял надежду разобраться полностью.       Зная запутанную логику Кацуки, он мог увидеть для себя оскорбление в чем угодно. В конце концов, Эйджиро уже успел услышать то, что хотел — Бакуго ясно дал понять, что отношения между парнями, тем более его друзьями, не будут для него помехой. Конечно, Эйджиро всё еще подмывало обсудить с ним признание Мидории, но что-то подсказывало ему, Кацуки уже выразил тот минимум поддержки, который он мог кому-либо предоставить. — Спасибо, бро — это то, что мне нужно было услышать! — бодро улыбнулся он поэтому, прежде чем ретироваться. — Я… наверное, пойду.       Кацуки, внимание которого уже было приковано к его ноуту, только махнул рукой, давая ему знак убираться. — Проваливай, чудила. Если захочешь поговорить о чем-то подобном в следующий раз, проваливай к Пинки или Энерджайзеру: я тебе не блятская служба поддержки! — рявкнул он в самый последний момент, прежде чем Эйджиро успел захлопнуть дверь в его комнату.       Между тем, улыбка, которую Киришима держал всё это время, сползла в тот момент, как он оказался вне пределов видимости друга и бездумно зашагал вперед. Разговор с Кацуки, конечно, помог ему ощутить себя лучше, но в целом он был сбит с толку, правда, теперь уже только собственными чувствами.       Потому что круто, он убедился в том, что отношения с Изуку не доставят ему проблем, но теперь перед ним вставал вопрос: хочет ли он вообще этих отношений? Сама идея, как ни странно, не казалась ему отвратительной, иначе Эйджиро отбросил бы её сразу, но в то же время, Эйджиро даже не был уверен, почувствует ли он что-то, если начнет встречаться с парнем. — Осторожнее, Эйджи! — громко возмутился кто-то прямо перед ним, прежде чем Эйджиро врезался в чьё-то тело.       Он едва успел выставить руки вперед и поймать очень недовольную Мину, не давая ей упасть на пол. — О, отлично, зачем вообще смотреть на ноги! — обиженно проворчала она, насупившись.       В последние дни она всё еще злилась на него за ту ссору в комнате Денки, и всячески давала ему это понять, однако на этот раз что-то в его лице заставило её нахмуриться. Эйджиро даже слова не успел сказать, как нежные женские руки схватили его за лицо, заставляя чуть наклониться, а сама Мина направила на него внимательный, сосредоточенный взгляд. — Что-то случилось? — спросила она тут же настолько же требовательно, мгновенно отказываясь от своей обиды и переходя в режим мамы-медведицы.       Эйджиро даже не пришло в голову отпираться: Мина порой бывала бесшабашной, озорной и часто казалась легкомысленной, но из всей группы людей она лучше, чем кто бы то ни было, умела считывать чужие эмоции — если девушка что-то подозревала, то скрыть от неё это было практически невозможно.       Именно так он в итоге и оказался затащенным в её комнату и послушно рассказывающим о полученном признании. Казалось почти унизительным признаваться ей в тех мотивах, в которых он подозревал Изуку и собственных планах вывести его на чистую воду: он почти ожидал, что она поднимет его на смех.       Мина, к его удивлению, даже не думала злорадствовать или смеяться над ним. — Просто дай ему шанс и дело с концом, — сказала она, успокаивающе кладя ладонь на его плечо. — Мидория — ходячий зеленый флаг, почти что буквально, — она слегка хихикнула от собственной шутки, и Эйджиро невольно улыбнулся вслед за ней. — Ничего страшного, если у вас не получится.       И как будто это было именно то, чего ему не доставало услышать, чтобы признать, что он действительно вроде как… хочет попробовать.       Поэтому, не давая себе поводов передумать, Эйджиро прямо там же схватил телефон и написал Изуку о своём согласии.